Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ



Что они видели в стране Эльдорадо

CE QU'ILS VIRENT

DANS LE PAYS D'ELDORADO

 

France Русский
Cacambo té moigna à son hô te toute sa curiosité; l’hô te lui dit: Какамбо засыпал вопросами хозяина гостиницы; тот ему сказал:
« Je suis fort ignorant, et je m’en trouve bien; mais nous avons ici un vieillard retiré de la cour, qui est le plus savant homme du royaume, et le plus communicatif. » -- Я человек неученый и тем доволен; но есть у нас здесь старец, бывший придворный, -- он самый образованный человек в государстве и очень разговорчивый.
Aussitô t il mè ne Cacambo chez le vieillard. Candide ne jouait plus que le second personnage, et accompagnait son valet. Ils entrè rent dans une maison fort simple, car la porte n’é tait que d’argent, et les lambris des appartements n’é taient que d’or, mais travaillé s avec tant de goû t que les plus riches lambris ne l’effaç aient pas. L’antichambre n’é tait à la vé rité incrusté e que de rubis et d’é meraudes; mais l’ordre dans lequel tout é tait arrangé ré parait bien cette extrê me simplicité. Тотчас он проводил Какамбо к старцу. Кандид же оказался теперь на вторых ролях и молча сопровождал своего слугу. Они вошли в дом, очень простой, так как дверь была всего-навсего из серебра, а обшивка комнат всего-навсего из золота; но все было сработано с таким вкусом, что не проиграло бы и при сравнении с самыми богатыми дверями и обшивкой. Приемная, правда, была украшена только рубинами и изумрудами, но порядок, в котором все содержалось, искупал с избытком эту чрезвычайную простоту.
Le vieillard reç ut les deux é trangers sur un sopha matelassé de plumes de colibri, et leur fit pré senter des liqueurs dans des vases de diamant; aprè s quoi il satisfit à leur curiosité en ces termes: Старец принял двух иностранцев, сидя на софе, набитой пухом колибри, угостил их ликерами в алмазных чашах, потом в следующих словах удовлетворил их любопытство:
« Je suis â gé de cent soixante et douze ans, et j’ai appris de feu mon pè re, é cuyer du roi, les é tonnantes ré volutions du Pé rou dont il avait é té té moin. Le royaume où nous sommes est l’ancienne patrie des Incas, qui en sortirent trè s imprudemment pour aller subjuguer une partie du monde, et qui furent enfin dé truits par les Espagnols. -- Мне сто семьдесят два года, и я узнал от моего покойного отца, королевского конюшего, об удивительных переворотах в Перу, свидетелем которых он был. Наше государство -- это древнее отечество инков, которые поступили очень неблагоразумно, когда отправились завоевывать другие земли: в конце концов они сами были уничтожены испанцами.
« Les princes de leur famille qui restè rent dans leur pays natal furent plus sages; ils ordonnè rent, du consentement de la nation, qu’aucun habitant ne sortirait jamais de notre petit royaume; et c’est ce qui nous a conservé notre innocence et notre fé licité. Les Espagnols ont eu une connaissance confuse de ce pays, ils l’ont appelé El Dorado, et un Anglais, nommé le chevalier Raleigh, en a mê me approché il y a environ cent anné es; mais, comme nous sommes entouré s de rochers inabordables et de pré cipices, nous avons toujours é té jusqu’à pré sent à l’abri de la rapacité des nations de l’Europe, qui ont une fureur inconcevable pour les cailloux et pour la fange de notre terre, et qui, pour en avoir, nous tueraient tous jusqu’au dernier. » Те государи из этой династии, которые остались на родине, были куда благоразумнее; с народного согласия они издали закон, следуя которому ни один житель не имел права покинуть пределы своей маленькой страны; этим мы сберегли нашу простоту и наше благоденствие. У испанцев было лишь смутное представление о нашем государстве; они назвали его Эльдорадо, а один англичанин, некий кавалер Ролей, даже приблизился к нашим границам около ста лет назад, но так как мы окружены неприступными скалами и пропастями, то вплоть до настоящего времени нам нечего было бояться посягательств европейских народов, которыми владеет непостижимая страсть к грязи и камням нашей земли и которые, дабы завладеть ими, готовы были бы перебить нас всех до единого.
La conversation fut longue; elle roula sur la forme du gouvernement, sur les moeurs, sur les femmes, sur les spectacles publics, sur les arts. Enfin Candide, qui avait toujours du goû t pour la mé taphysique, fit demander par Cacambo si dans le pays il y avait une religion. Разговор длился долго: говорили о государственном устройстве, о нравах, о женщинах, о зрелищах, об искусствах. Наконец Кандид, у которого всегда была склонность к метафизике, велел Какамбо спросить, есть ли в этой стране религия.
Le vieillard rougit un peu. Старец слегка покраснел.
« Comment donc, dit-il, en pouvez-vous douter? Est-ce que vous nous prenez pour des ingrats? » -- Как вы можете в этом сомневаться? -- сказал он. -- Неужели вы считаете нас такими неблагодарными людьми?
Cacambo demanda humblement quelle é tait la religion d’Eldorado. Le vieillard rougit encore. Какамбо почтительно спросил, какая религия в Эльдорадо. Старец опять покраснел.
« Est-ce qu’il peut y avoir deux religions? dit-il; nous avons, je crois, la religion de tout le monde: nous adorons Dieu du soir jusqu’au matin. -- Разве могут существовать на свете две религии? -- сказал он. -- У нас, я думаю, та же религия, что и у вас; мы неустанно поклоняемся богу.
-- N’adorez-vous qu’un seul Dieu? dit Cacambo, qui servait toujours d’interprè te aux doutes de Candide. -- Только одному богу? -- спросил Какамбо, который все время переводил вопросы Кандида.
-- Apparemment, dit le vieillard, qu’il n’y en a ni deux, ni trois, ni quatre. Je vous avoue que les gens de votre monde font des questions bien singuliè res. » -- Конечно, -- сказал старец, -- их не два, не три, не четыре. Признаться, люди из вашего мира задают очень странные вопросы.
Candide ne se lassait pas de faire interroger ce bon vieillard; il voulut savoir comment on priait Dieu dans l’Eldorado. Кандид продолжал расспрашивать этого доброго старика; он хотел знать, как молятся богу в Эльдорадо.
« Nous ne le prions point, dit le bon et respectable sage; nous n’avons rien à lui demander; il nous a donné tout ce qu’il nous faut; nous le remercions sans cesse. » -- Мы ничего не просим у него, -- сказал добрый и почтенный мудрец, -- нам нечего просить: он дал нам все, что нам нужно; мы непрестанно его благодарим.
Candide eut la curiosité de voir des prê tres; il fit demander où ils é taient. Le bon vieillard sourit. Кандиду было любопытно увидеть священнослужителей, он велел спросить, где они. Добрый старец засмеялся.
« Mes amis, dit-il, nous sommes tous prê tres; le roi et tous les chefs de famille chantent des cantiques d’actions de grâ ces solennellement tous les matins; et cinq ou six mille musiciens les accompagnent. -- Друзья мои, -- сказал он, -- мы все священнослужители; и наш государь, и все отцы семейств каждое утро торжественно поют благодарственные гимны; им аккомпанируют пять-шесть тысяч музыкантов.
-- Quoi! vous n’avez point de moines qui enseignent, qui disputent, qui gouvernent, qui cabalent, et qui font brû ler les gens qui ne sont pas de leur avis? -- Как! У вас нет монахов, которые всех поучают, ссорятся друг с другом, управляют, строят козни и сжигают инакомыслящих?
-- Il faudrait que nous fussions fous, dit le vieillard; nous sommes tous ici du mê me avis, et nous n’entendons pas ce que vous voulez dire avec vos moines. » -- Смею надеяться, мы здесь не сумасшедшие, -- сказал старец, -- все мы придерживаемся одинаковых взглядов и не понимаем, что такое ваши монахи.
Candide à tous ces discours demeurait en extase, et disait en lui-mê me: « Ceci est bien diffé rent de la Vestphalie et du châ teau de monsieur le baron: si notre ami Pangloss avait vu Eldorado, il n’aurait plus dit que le châ teau de Thunder-ten-tronckh é tait ce qu’il y avait de mieux sur la terre; il est certain qu’il faut voyager. » При этих словах Кандид пришел в восторг. Он говорил себе: " Это совсем не то, что в Вестфалии и в замке господина барона; если бы наш друг Панглос побывал в Эльдорадо, он не утверждал бы более, что замок Тундер-тен-Тронк -- лучшее место на земле. Вот как полезно путешествовать! "
Aprè s cette longue conversation, le bon vieillard fit atteler un carrosse à six moutons, et donna douze de ses domestiques aux deux voyageurs pour les conduire à la cour: После этой длинной беседы добрый старец велел запрячь в карету шесть баранов и приказал двенадцати слугам проводить путешественников ко двору.
« Excusez-moi, leur dit-il, si mon â ge me prive de l’honneur de vous accompagner. Le roi vous recevra d’une maniè re dont vous ne serez pas mé contents, et vous pardonnerez sans doute aux usages du pays s’il y en a quelques-uns qui vous dé plaisent. » -- Простите меня, -- сказал он им, -- за то, что мой возраст лишает меня счастья сопровождать вас. Государь примет вас так, что вы не останетесь недовольны и, без сомнения, отнесетесь снисходительно к тем обычаям страны, которые вам, возможно, не понравятся.
Candide et Cacambo montent en carrosse; les six moutons volaient, et en moins de quatre heures on arriva au palais du roi, situé à un bout de la capitale. Le portail é tait de deux cent vingt pieds de haut et de cent de large; il est impossible d’exprimer quelle en é tait la matiè re. On voit assez quelle supé riorité prodigieuse elle devait avoir sur ces cailloux et sur ce sable que nous nommons où et pierreries. Кандид и Какамбо садятся в карету; шесть баранов летят во всю прыть, и менее чем в четыре часа они приезжают в королевский дворец, расположенный на окраине столицы. Портал дворца был двухсот двадцати пяти футов высотой и ста -- шириной; невозможно было определить, из чего он сделан, но бросалось в глаза, что дивный материал этого здания не идет и в сравнение с теми булыжниками и песком, которые мы именуем золотом и драгоценными камнями.
Vingt belles filles de la garde reç urent Candide et Cacambo à la descente du carrosse, les conduisirent aux bains, les vê tirent de robes d’un tissu de duvet de colibri; aprè s quoi les grands officiers et les grandes officiè res de la couronne les menè rent à l’appartement de sa Majesté, au milieu de deux files chacune de mille musiciens, selon l’usage ordinaire. Quand ils approchè rent de la salle du trô ne, Cacambo demanda à un grand officier comment il fallait s’y prendre pour saluer sa Majesté; si on se jetait à genoux ou ventre à terre; si on mettait les mains sur la tê te ou sur le derriè re; si on lé chait la poussiè re de la salle; en un mot, quelle é tait la cé ré monie. Двадцать прекрасных девушек из охраны встретили Кандида и Какамбо, когда те вышли из кареты, проводили их в баню, надели на них одежды из пуха колибри; после этого придворные кавалеры и дамы, согласно принятому обычаю, ввели их в покои его величества, причем им пришлось идти между двумя рядами музыкантов, число которых достигало двух тысяч. Когда они подошли к тронному залу, Какамбо спросил у камергера, как здесь полагается приветствовать его величество. Встать ли на колени или распластаться на полу? Положить ли руки на голову или скрестить за спиной? Лизать пыль с пола? Одним словом, какова церемония?
« L’usage, dit le grand officier, est d’embrasser le roi et de le baiser des deux cô té s. » -- Обычай таков, -- сказал камергер, -- что каждый обнимает короля и целует в обе щеки.
Candide et Cacambo sautè rent au cou de sa Majesté, qui les reç ut avec toute la grâ ce imaginable et qui les pria poliment à souper. Кандид и Какамбо бросаются на шею его величеству, который принимает их столь милостиво, что это не поддается описанию, и любезно приглашает на ужин.
En attendant, on leur fit voir la ville, les é difices publics é levé s jusqu’aux nues, les marché s orné s de mille colonnes, les fontaines d’eau pure, les fontaines d’eau rose, celles de liqueurs de canne de sucre, qui coulaient continuellement dans de grandes places, pavé es d’une espè ce de pierreries qui ré pandaient une odeur semblable à celle du gé rofle et de la cannelle. Candide demanda à voir la cour de justice, le parlement; on lui dit qu’il n’y en avait point, et qu’on ne plaidait jamais. Il s’informa s’il y avait des prisons, et on lui dit que non. Ce qui le surprit davantage, et qui lui fit le plus de plaisir, ce fut le palais des sciences, dans lequel il vit une galerie de deux mille pas, toute pleine d’instruments de mathé matique et de physique. В ожидании ужина им показали город, общественные здания, вздымавшиеся до облаков, рынки, украшенные тысячью колонн, фонтаны чистой воды, фонтаны розовой воды, фонтаны ликеров из сахарного тростника, которые неустанно текли в большие водоемы, выложенные каким-то драгоценным камнем, издававшим запах, подобный запаху гвоздики и корицы. Кандид попросил показать ему, где у них заседает суд; ему ответили, что этого учреждения у них нет, что в Эльдорадо никого не судят. Он осведомился, есть ли у них тюрьмы, и ему сказали, что и тюрем у них нет. Более всего удивил и порадовал Кандида дворец науки с галереей в две тысячи шагов, уставленной математическими и физическими инструментами.
Aprè s avoir parcouru, toute l’aprè s-dî né e, à peu prè s la milliè me partie de la ville, on les ramena chez le roi. Candide se mit à table entre sa Majesté, son valet Cacambo et plusieurs dames. Jamais on ne fit meilleure chè re, et jamais on n’eut plus d’esprit à souper qu’en eut sa Majesté. Cacambo expliquait les bons mots du roi à Candide, et quoique traduits, ils paraissaient toujours des bons mots. De tout ce qui é tonnait Candide, ce n’é tait pas ce qui l’é tonna le moins. Они успели осмотреть лишь тысячную часть города, как уже пришло время ехать к королю. Кандида посадили за стол вместе с его величеством, слугою Какамбо и несколькими дамами. Никогда он не ужинал вкуснее и не бывал в обществе столь остроумного собеседника, каким оказался его величество. Какамбо переводил Кандиду остроты короля, и даже в переводе они сохраняли свою соль. Это удивляло Кандида не меньше, чем все остальное.
Ils passè rent un mois dans cet hospice. Candide ne cessait de dire à Cacambo: Они провели месяц в этой гостеприимной стране. Кандид без устали повторял Какамбо:
« Il est vrai, mon ami, encore une fois, que le châ teau où je suis né ne vaut pas le pays où nous sommes; mais enfin Mlle Cuné gonde n’y est pas, et vous avez sans doute quelque maî tresse en Europe. Si nous restons ici, nous n’y serons que comme les autres; au lieu que si nous retournons dans notre monde seulement avec douze moutons chargé s de cailloux d’Eldorado, nous serons plus riches que tous les rois ensemble, nous n’aurons plus d’inquisiteurs à craindre, et nous pourrons aisé ment reprendre Mlle Cuné gonde. » -- Воистину, мой друг, замок, где я родился, хуже страны, где мы теперь находимся. А все-таки здесь нет Кунигунды, да и у вас, без сомнения, осталась любовница в Европе. Если мы поселимся здесь, мы ничем не будем отличаться от местных жителей. А вот если вернемся в наш мир и привезем с собой только двенадцать баранов, нагруженных эльдорадскими камнями, мы будем богаче, чем все короли, вместе взятые. Мы больше не будем бояться инквизиторов и без труда освободим Кунигунду.
Ce discours plut à Cacambo: on aime tant à courir, à se faire valoir chez les siens, à faire parade de ce qu’on a vu dans ses voyages, que les deux heureux ré solurent de ne plus l’ê tre et de demander leur congé à sa Majesté. Эти рассуждения были по душе Какамбо; люди так любят блуждать по свету, чваниться перед соотечественниками и похваляться увиденным во время странствий, что двое счастливцев решили отказаться от своего счастья и попросить у его величества, чтобы он позволил им уехать.
« Vous faites une sottise, leur dit le roi; je sais bien que mon pays est peu de chose; mais, quand on est passablement quelque part, il faut y rester; je n’ai pas assuré ment le droit de retenir des é trangers; c’est une tyrannie qui n’est ni dans nos moeurs, ni dans nos lois: tous les hommes sont libres; partez quand vous voudrez, mais la sortie est bien difficile. Il est impossible de remonter la riviè re rapide sur laquelle vous ê tes arrivé s par miracle, et qui court sous des voû tes de rochers. Les montagnes qui entourent tout mon royaume ont dix mille pieds de hauteur, et sont droites comme des murailles; elles occupent chacune en largeur un espace de plus de dix lieues; on ne peut en descendre que par des pré cipices. Cependant, puisque vous voulez absolument partir, je vais donner ordre aux intendants des machines d’en faire une qui puisse vous transporter commodé ment. Quand on vous aura conduits au revers des montagnes, personne ne pourra vous accompagner; car mes sujets ont fait voeu de ne jamais sortir de leur enceinte, et ils sont trop sages pour rompre leur voeu. Demandez-moi d’ailleurs tout ce qu’il vous plaira. -- Вы делаете глупость, -- сказал им король. -- Я знаю, страна моя не бог весть что; но где можно прожить недурно, там и надо оставаться. Я, разумеется не имею права удерживать иностранцев; это тирания, которая противна и нашим обычаям, и нашим законам; все люди свободны; вы уедете когда захотите, но помните, что выбраться отсюда очень трудно. Невозможно подняться по быстрой реке, по которой вы каким-то чудом спустились и которая течет под сводом скал. Горы, окружающие мое государство, достигают десяти тысяч футов в вышину и отвесны, как стены; в ширину они достигают более десяти миль и обрываются в бездонные пропасти. Впрочем, если вы непременно хотите уехать, я прикажу механикам построить машину, чтобы вас удобно переправить через горы. Но уж дальше на провожатых не рассчитывайте, ибо мои подданные дали клятву никогда не переступать границ королевства и не нарушат ее -- они достаточно разумные люди. Не считая этого, просите у меня все, что вам заблагорассудится.
-- Nous ne demandons à Votre Majesté, dit Cacambo, que quelques moutons chargé s de vivres, de cailloux, et de la boue du pays. » -- Мы просим у вашего величества, -- сказал Какамбо, -- только нескольких баранов, нагруженных съестными припасами, камнями и грязью вашей страны. Король засмеялся.
Le roi rit. « Je ne conç ois pas, dit-il, quel goû t vos gens d’Europe ont pour notre boue jaune; mais emportez-en tant que vous voudrez, et grand bien vous fasse. » -- Не понимаю, -- сказал он, -- что хорошего находят жители Европы в нашей желтой грязи, но берите ее сколько хотите, и пусть она пойдет вам на пользу.
Il donna l’ordre sur-le-champ à ses ingé nieurs de faire une machine pour guinder ces deux hommes extraordinaires hors du royaume. Trois mille bons physiciens y travaillè rent; elle fut prê te au bout de quinze jours, et ne coû ta pas plus de vingt millions de livres sterling, monnaie du pays. On mit sur la machine Candide et Cacambo; il y avait deux grands moutons rouges sellé s et bridé s pour leur servir de monture quand ils auraient franchi les montagnes, vingt moutons de bâ t chargé s de vivres, trente qui portaient des pré sents de ce que le pays a de plus curieux, et cinquante chargé s d’or, de pierreries et de diamants. Le roi embrassa tendrement les deux vagabonds. Он немедленно отдал приказ механикам соорудить машину, чтобы переправить этих странных людей за пределы королевства. Три тысячи ученых физиков работали над нею; через две недели она была готова и стоила всего двадцать миллионов стерлингов в ходячей монете той страны. Кандид и Какамбо сели в машину; с собой у них были два больших красных барана, оседланных и взнузданных, чтобы ехать на них, когда путники уже преодолеют горы; двадцать вьючных баранов, нагруженных съестными припасами; тридцать -- с образцами того, что было в стране наиболее любопытного; пятьдесят -- груженных золотом, самоцветными камнями и алмазами. Король нежно обнял залетных гостей.
Ce fut un beau spectacle que leur dé part, et la maniè re ingé nieuse dont ils furent hissé s, eux et leurs moutons, au haut des montagnes. Les physiciens prirent congé d’eux aprè s les avoir mis en sû reté, et Candide n’eut plus d’autre dé sir et d’autre objet que d’aller pré senter ses moutons à Mlle Cuné gonde. Прекрасное зрелище представлял их отъезд, и занятно было смотреть, с каким искусством были подняты они со своими баранами на вершину гор. Физики доставили их в безопасное место и вернулись. У Кандида теперь не было иного желания и иной мысли, как подарить этих баранов Кунигунде.
« Nous avons, dit-il, de quoi payer le gouverneur de Buenos-Ayres, si Mlle Cuné gonde peut ê tre mise à prix. Marchons vers la Cayenne, embarquons-nous, et nous verrons ensuite quel royaume nous pourrons acheter. » -- У нас есть, -- говорил он, -- чем заплатить губернатору Буэнос-Айреса, если только Кунигунду вообще можно оценить в деньгах. Едем в Кайенну, сядем на судно, а потом посмотрим, какое королевство нам купить.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.