|
|||
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Ноа
Это был последний раз, когда я сидел с этими людьми за столом для совещаний или за любым другим столом, я отчетливо это осознавал. На дальней стороне, подальше от нас с Куинном, сидели те трое, которых я считал своими братьями. Или в случае с Дюком, по крайней мере, союзником с общей целью, на которого я мог рассчитывать, чтобы защитить группу, когда наступят тяжелые времена. Но я ошибся на их счет. И теперь они за это заплатят. Гэвин стоял во главе стола возле окна. День снаружи отражал мое настроение: совершенно серо-черный, с яростно клубящимися небесами, не пропускающими свет. Пока Гэвин возился с телевизионным дисплеем и отданным мной DVD, я смотрел, как закручиваются облака и не обращал внимания ни на кого в комнате. В отличие от предыдущих встреч ощущение того, что Дюк так близко, просто соскользнуло с меня, как с утки вода. Все было кончено, я одержал победу. Он больше не имел надо мной никакой власти. Боль в моем сердце теперь имела совершенно иной источник. Место, где была моя группа, начинало свой траурный период. Даже если это будет тяжело, сердце хорошо попрактиковалось к тому времени. Но глубокое, светлое место, в которое закралась Лорел, не имело такого же опыта общения с темнотой и поэтому каждый удар посылал новые волны боли через мое сердце. И эта боль была сильнее всего, что Дюк мог когда-либо сделать со мной. Через мгновение Гэвин подготовил оборудование к работе. Перед тем, как включить диск, он повернулся к собравшимся за столом. — Как вы все знаете, Ноа попросил нас придти сегодня, так как у него есть кое-что важное по делу, что он хотел бы нам показать, и чтобы мы увидели это первыми. Ноа, хочешь высказаться перед тем, как начнем? Я покачал головой, не отрывая взгляд от окна. — Просто включи эту чертову штуковину. Гэвин не ответил, а последовал моей инструкции. Мужчины уставились на видеозапись, сделанную дежурным в первом ряду. Они наблюдали, как человек, который вскоре должен был умереть, пробирался мимо охранников, чье внимание было сосредоточено на толпе в соответствии с их должностными инструкциями, наблюдая за серферами или кем-то еще, кто мог быть раздавлен толпой. Они привыкли к тому, что фотографы все время двигались за их спинами в яме. Как бы я ни злился на них, видео только сделало очевидным, что это была трагическая ошибка, идеальный шторм неудачного времени. Мужчина вскарабкался на сцену, и в этот момент фанаты в первом ряду начали показывать на него пальцем. Один из охранников, наконец, повернулся и увидел его, но не смог продвинуться достаточно быстро, чтобы поймать его. Фанат, делающий запись, снимал под идеальным углом, чтобы видеть, как мужчина встал на ноги и начал наступать на Куинна, который отрывался во время соло с закрытыми глазами, прижавшись к гитаре. В руке у мужчины пятидюймовое лезвие блестело в свете софит, как Римская свеча, ясное, как день. Все в комнате начали что-то бормотать себе под нос. — Я говорил вам, ублюдки! — закричал Куинн мужчинам за столом. — Я говорил, что Ноа не врал насчет того ножа. Гэвин стоял, уставившись в телевизор с отвисшей челюстью, совершенно потрясенный. — Это просто гребанное чудо. У Джеффа и Эша были пустые, бледные лица, как будто их поймали на огромной лжи. Дюк просто смотрел в телевизор, когда видео снова закрутилось, его лицо все еще выражало тихий гнев и какие-то другие эмоции, которые я не мог точно определить. Возможно, он не был законченным монстром – возможно, часть него только сейчас осознала, что он выбросил хорошего человека за борт. — Мы должно срочно отнести это окружному прокурору и прессе! — сказал Гэвин. Он положил палец на беспроводную гарнитуру в ухе, соединяясь со своей помощницей в офисе. — Шелли, ты не могла бы... — Нет, подожди, — сказал я, поднимая руку. — Просто подожди, пожалуйста. Гэвин застыл. — Повиси немного, пожалуйста, — он отключил гарнитуру. — Чего мы ждем? — Мы могли бы отнести это окружному прокурору, но без шума. Я не хочу пока, чтобы пресса узнала. Куинн и Гэвин уставились на меня дикими, вопрошающими глазами. — Почему, Ноа? Это все исправит! Группа! — сказал Куинн. — К черту эту группу, — произнес я, со смехом показывая на троих по другую сторону стола. — Я не доверяю этим придуркам настолько, что могу их бросить. Я не собираюсь делать музыку с кучкой трусливых ублюдков, которые даже не могут поддержать своих братьев. Мы можем создать что-то новое, Куинн. Я просто хотел увидеть выражение их лиц, когда они осознают правду. Я решил, что заслужил это. Эш и Джефф наклонились к Дюку, чтобы обменяться взглядами. — Ноа, мы... послушай, нам очень жаль. Мы просто пытались позаботиться о себе и своих семьях, — пролепетал Джефф. — Да, а я херней занимался? — спросил я. — Что по поводу моей жизни? Моей семьи? — Какой еще семьи? — с горечью пробормотал Эш. Это действительно было больно. Я посмотрел ему в глаза и сказал: — Пошел ты, Эш. Так как его уже здесь ничего не держало, Эш показал мне средний палец и встал со стула. Он крикнул Гэвину, что его адвокат будет на связи, и выскочил из комнаты. Несколько мгновений спустя Джефф поднялся с гораздо меньшим драматизмом, жалко ссутулив плечи. — Мне очень жаль, Ноа. Я должен был поддержать тебя, — сказал Джефф, похлопывая по спинке стула во главе стола. Я не смог посмотреть на него, но он и не ждал этого, как и моего ответа. Он неловко помахал Куинну и Гэвину и вышел из комнаты. Я был удивлен, что Дюк уходил последним, позволив себе остаться в комнате в меньшинстве. Обычно он придерживался ситуаций, когда у него было преимущество. Но видеозапись, похоже, немного выбила его из колеи. Нам нечего было ему сказать. Куинн смотрел на него молча, скрестив руки на груди. Убедившись, что воздух в комнате не был наполнен насилием, Гэвин развернувшись, снова и снова смотрел на повтор, изумленно качая головой каждый раз, когда в кадре появлялся нож. Наконец, Дюк отодвинул свой стул от стола и поднялся на ноги. Он еще раз просмотрел повтор видеозаписи и направился к двери. — Язык проглотил, козел? — сказал Куинн ему в спину. Дюк остановился и чуть-чуть повернул голову. — Я рад, что ты не попадешь в тюрьму, Харди. В его голосе не было ни злобы, ни сарказма. Это был просто тот мрачный южный протяжный голос, который принадлежал ему по ночам в автобусе, в глуши, когда он наконец-то терял бдительность и становился просто чуваком, любящим играть на гитаре. Я позволил ему немного поволноваться, прежде чем сказать «Спасибо». Дюк вышел из комнаты. Это был последний раз, когда мы разговаривали друг с другом. — Серьезно, Ноа — сказал Гэвин, выключая телевизор, наконец-то удовлетворенный. — Каков же твой план? У меня голова кругом от мыслей, почему бы нам не отправить это видео по электронной почте во все крупные СМИ прямо, черт побери, сейчас. — Потому что у меня уже есть свой план, как донести это до прессы; мне просто нужно, чтобы вы, ребята, расслабились, и дали мне это закончить. — Ноа, — сказал Гэвин обеспокоенно. — И что за это план? Ты, правда, должен дать мне знать, я не хочу, чтобы что-то случилось, что... — Что-то, что может что, Гэвин? Засрать будущее группы? Я рассмеялся. Это действительно было похоже на настоящий смех, впервые за долгое время. Горечь в моем сердце никогда не перевесит чувство свободы от осознания правды. — «Cut Up Angels» отлично выступали, но мы закончили. Тебе больше не нужно нас защищать. — Все члены группы до сих пор мои клиенты, а вы двое еще и мои друзья. Я защищал вас с тех пор, как вы были детьми. И не собираюсь останавливаться сейчас, — сказал он, качая головой. — Другие парни могут сами давать интервью и бороться со мной, если действительно захотят, после того как все выяснится. Мне все равно. Теперь они меня не остановят. И ты можешь защищать то, что мы с Куинном решим делать дальше... после серьезного гребаного отпуска. — О, боже мой, — сказал Куинн с раздраженным вздохом. — Я даже не подумал об этом... Черт, я везу старушку на Мауи. Это заставило меня улыбнуться. Я наклонился, похлопал Куинна по плечу и широко улыбнулся ему. Впервые за много недель его глаза были ясными и яркими. — Спасибо, что остался со мной, брат. — Не будь со мной такой сентиментальным, — рассмеялся Куинн. — Мы установили это давным-давно, чувак: где ты сражаешься, там и у меня война. — Просто скажите, что вы оба мне доверяете, — сказал я, глядя на каждого из них по очереди. — Поверьте, вы позволите мне разобраться с этим, и все будет хорошо. Куинн и Гэвин посмотрели друг на друга, а затем снова на меня, и каждый кивнул. — Мы тебе доверяем, — сказал Куинн. — И ты знаешь, что мы прикроем тебя, если это понадобится, — добавил Гэвин. — Я передам это окружному прокурору в течение часа и скажу им, чтобы они помалкивали. Еще одна волна облегчения захлестнула меня, и я улыбнулся им. — Спасибо, ребята. Мне нужна ваша поддержка сегодня. — Почему? Что ты собираешься делать сегодня? — спросил Куинн, когда я встал с кресла. — Возможно, это самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, — сказал я со вздохом. — Но я не смогу жить с самим собой, если не сделаю этого.
|
|||
|