Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





русский! Спасибо. Господи!..». 188 10 страница



Бабушка говорила всё тише, невнятней и отошла ко сну со вздо­хом. Я не тревожил её. Лежал, думал, пытаясь постигнуть челове­ческую жизнь, но у меня ничего из этой затеи не получалось.

Несколько лет спустя после той памятной ночи мангазину пере­стали использовать, потому что построен был в городе элеватор, и в манганинах исчезла надобность. Вася остался не у дел. Да и ослеп он к той поре окончательно и сторожем быть уже не мог. Какое-то время он ещё собирал милостыню по селу, но потом и ходить не смог, тогда бабушка моя и другие старухи стали носить еду в Васи­ну избушку.

Однажды бабушка пришла озабоченная, выставила швейную ма­шину и принялась шить сатиновую рубаху, штаны без прорехи, на­волочку с завязками и простыню без шва посредине — так «пьют для покойников.

Заходили люди, сдержанными голосами разговаривали с бабуш­кой. До меня донеслось раз-другой «Вася*, и я помчался к караул­ке.

Дверь её была распахнута. Подле избушки толпился народ. Лю­ди заходили в неё без шапок и выходили оттуда вздыхая, с кротки­ми, опечаленными лицами.

Васю вынесли в маленьком, словно бы мальчишеском гробу. Ли­цо покойного было прикрыто полотном. Цветов в домовине не бы­ло, венков люди не несли. За гробом тащилось несколько старух, никто не голосил. Все свершалось в деловом молчании. Темноли­цая старуха, бывшая староста церкви, на ходу читала молитвы и

косила холодным зраком на заброшенную, с упавшими воротами, сорванными с крыши тесинами мангазину и осуждающе трясла го­ловою.

Я зашёл в караулку. Железная печка с середины была убрана. В потолке холодела дыра, по свесившимся корням травы и хмеля в неё падали капли. На полу разбросаны стружки. Старая нехитрая постель была закатана в изголовье нар. Валялись под нарами сто]х>- жевая колотушка, метла, топор, лопата. На окошке, за столешни­цей, виднелась глиняная миска, деревянная кружка с отломленной ручкой, ложка, гребень и отчего-то не замеченный мною сразу шка­лик с водой. В нём ветка черемухи с набухшими и уже лопнувши­ми почками. Со столешницы сиротливо глядели на меня пустыми стёклами очки.

• А где скрипка-то?» — вспомнил я, глядя на очки. И тут же увидел её. Скрипка висела над изголовьем нар. Я сунул очки в кар­ман, снял скрипку со стены и бросился догонять похоронную про­цессию.

Мужики с домовиной и старухи, бредущие кучкой следом за нею, перешли по брёвнам Фоки некую речку, захмелевшую от весен­него половодья, поднимались к кладбищу по косогору, подёрнутому зелёным туманчиком очнувшейся травы.

Я потянул бабушку за рукав и показал ей скрипку, смычок. Ба­бушка строго нахмурилась и отвернулась от меня. Затем сделала шаг шире и зашепталась с темнолицей старухой:

Расходы... накладно... сельсовет-то не больно...

Я уже умел кое-что соображать и догадался, что старуха хочет продать скрипку, чтобы возместить похоронные расходы, уцепился за бабушкин рукав и, когда мы отстали, мрачно спросил:

— Скрипка чья?

Васина, батюшко, Васина, бабушка отвела от меня глаза и уставилась в спину темнолицей старухи.   В домовину-то...

Сам!.. - - наклонилась ко мне и быстро шепнула бабушка, прибав­ляя шагу.

Перед тем, как люди собрались накрывать Васю крышкой, я про­тиснулся вперёд и, ни слова не говоря, положил ему на грудь скрипку и смычок, на скрипку бросил несколько живых цветочков мать-мачехи, сорванных мною у моста-перекидыша.

Никто ничего не посмел мне сказать, только старуха богомолка пронзила меня острым взглядом и тут же, воздев глаза к небу, за­крестилась: «Помилуй, Господи, душу усопшего Станислава и роди­телей его, прости их согрешения вольныя и невольный...»

<...> Ушёл человек, и жизнь в этом месте остановилась. Но деревня-то жила, подрастали ребятишки, на смену тем, кто уходил с земли. Пока Вася-поляк был жив, односельчане относились к нему по-разному: иные не замечали его, как лишнего человека, иные да­же и поддразнивали, пугали им ребятишек, иные жалели убогого че­ловека. Ио вот помер Вася-поляк, и селу стало чего-то недоставать. Непонятная виноватость одолела людей, и не было уж такого дома, такой семьи в селе, где бы не помянули его добрым словом в роди­тельский день и в другие тихие праздники, и оказалось, что в неза-

     
 

торый я видел в своей жизни. Он ничем не отличался от разрушен­ных городов России. И пахло в нём так же: гарью, трупами, пы­лью. Меж изуродованных домов по улицам, заваленным ломью, кружило листву, бумагу, сажу. Над городом мрачно стоял купол пожара. Он слабел, опускался к домам, проваливался в улицы и пе­реулки, дробился на усталые кострища. По раздавался долгий, глу­хой взрыв, купол подбрасывало в тёмное небо, и всё вокруг озаря­лось тяжёлым багровым светом. Листья с деревьев срывало, кружи­ло жаром вверху, и там они истлевали. <...>

Днём мы заняли город, а к вечеру откуда-то, словно из-под зем­ли, начали появляться люди с узлами, с чемоданами, с тележками, чаще с ребятишками на руках. Они плакали у развалин, вытаскива­ли что-то из пожарищ. Ночь укрыла бездомных людей с их горем и страданиями. И только пожары укрыть не смогла.

Неожиданно в доме, стоявшем через улицу от меня, разлились звуки органа. От дома этого при бомбёжке отвалился угол, обнажив стены с нарисованными на них сухощёкими святыми и мадоннами, глядящими сквозь копоть голубыми скорбными глазами. До потё­мок глазели эти святые и мадонны на меня. Неловко мне было за себя, за людей, под укоряющими взглядами святых, и ночью нет- нет да выхватывало отблесками пожаров лики с повреждёнными го­ловами на длинных шеях.

Я сидел на лафете пушки с зажатым в коленях карабином и по­качивал головой, слушая одинокий среди войны орган. Когда-то, после того как я послушал скрипку, мне хотелось умереть от непо­нятной печали и восторга. Глупый был. Малый был. Я так много увидел потом смертей, что нс было для меня более ненавистного, проклятого слова, чем «смерть». И потому, должно быть, музыка, которую я слушал в детстве, переломилась во мне, и то, что пугало в детстве, было вовсе и не страшно, жизнь припасла для нас такие ужасы, такие страхи...

Да-а, музыка та же, и я вроде бы тот же, и горло моё сдавило, стиснуло, но нет слёз, нет детского восторга и жалости чистой, дет­ской жалости. Музыка разворачивала душу, как огонь войны разво­рачивал дома, обнажая то святых на стене, то кровать, то качалку, то рояль, то тряпки бедняка, убогое жилище нищего, скрытые от глаз людских бедность и святость, всё-всё обнажилось, со все­го сорваны одежды, всё подвергнуто унижению, всё вывернуто гряз­ной изнанкой, и оттого-то, видимо, старая музыка повернулась иной ко мне стороною, звучала древним боевым кличем, звала куда- то^ заставляла что-то делать, чтобы потухли эти пожары, чтобы лю­ди не жались к горящим развалинам, чтобы зашли они в свой дом, под крышу, к близким и любимым, чтобы небо, вечное наше небо, не подбрасывало взрывами и не сжигало адовым огнём.

Музыка гремела над городом, глушила разрывы снарядов, гул самолётов, треск и шорох горящих деревьев. Музыка властвовала над оцепенелыми развалинами, та самая музыка, какую, словно вздох родной земли, хранил в сердце человек, который никогда не видел своей родины, но всю жизнь тосковал о ней.

Историко-культурный комментарий

> «Прощание с Родиной» — так называется полонез ля минор, написанный польским композитором Михалом-Клеофасом Огинским в 1794 году. Однако в историю музыки он вошёл как полонез Огин­ского. Считается, что композитор написал это произведение, когда вынужден был покинуть родину. Речь Посполитую. Сегодня извест­но около 60 его фортепианных и вокальных произведений, в том числе 26 полонезов, 4 марша, 3 мазурки, галоп и менуэт. ◄

fffil Размышляем над прочитанным

1. В связи с жизненными обстоятельствами писателю неоднократно при­ходилось менять место жительства. Как вы думаете, почему на закате лет он вернулся в Овсянку?

2. Как создавалась повесть 8 рассказах В. П. Астафьева «Последний по­клон»? Сформулируйте главную мысль рассказа и подтвердите свою точку зрения фрагментами из текста. В каких словах музыканта и словах мальчика заключается главная мысль рассказа?

3. От чьего имени ведётся повествование в рассказе? Почему автор из­брал такой художественный способ?

4. Герою повезло, ему встретился «тот загадочный, не из мира сего че­ловек, который обязательно приходит в жизнь каждого парнишки, каждой девчонки и остаётся в памяти навсегда». Почему Вася-поляк произвёл на мальчика такое глубокое впечатление? Как изменился для него мир? Была ли в вашей жизни столь знаменательная встреча?

2*     5. Какие картины возникали в сознании мальчика, когда он слушал му­

зыку? Какие художественные средства использует автор для передачи этих впечатлений?

г i 6. Приведите примеры диалектной лексики и просторечных форм слов из текста рассказа. Подумайте, почему автор так широко использует их в своём произведении.

7. При каких обстоятельствах повзрослевший герой вспомнил встречу с Васей-поляком и его музыкой?

Диалог культур

В зависимости от природных условий, образа жизни, культуры, обычаев у каждого народа в течение веков формировался свой тип жилья. При всём многообразии жилищ всех их объединяло одно очень важное качество — они являлись для каждого человека родным домом, потому что в нём про­живала его семья, где его любили и ждали.

Прочитайте фрагменты повести эвенкийской писательницы Галины Ива­новны Кэптукэ (1951—2019) «Имеющая своё имя, Джелтула-река» и поду­майте, что входит в понятие «дом» у эвенков. В чём своеобразие жилища эвенков? Какие детали внутреннего убранства вас заинтересовали? Можно ли назвать место, где остановилась эта семья, родительским домом? Почему вы так считаете? Какие чувства испытывает рассказчица? Как вы думаете, что главное в понятии «дом»?

Г. И. Кэптукэ

Имеющая своё имя. Джелтула-река

Фрагменты

Прохудились берестяные покрышки летнего чума. Здесь отец на­дерёт много бересты, мать выварит её в кипятке, и мы все будем шить новую одежду для летнего жилища.<...>

Спешно разбиваем временный бивак, чтобы попить чай. Снимаем вьюки с оленей, разводим несколько дымокуров. Усталые олени охотно ложатся на землю передохнуть. Оленей мы не отпускаем. Пьём чай. Отец вынимает длинный маут, топор, охотничий нож всегда с ним. Зовёт с собой Силе, и они идут туда, где звенят коло­кольчики. Мать пока ничего не объясняет нам: если мы это долж­ны знать, то нам расскажут.

Проходит время, вот отец с братом спускаются к нам. Отец несёт в руках два старинных колокольчика, они нанизаны на толстую проволоку, уже заржавевшую. Брат несёт маут и топор. Трогать ру­ками колокольцы и звенеть ими нам не разрешают. Брат рассказы­вает. что колокольчики висели на дереве и были оставлены кем-то очень и очень давно, потому что проволока вросла в ствол берёзы. Они были подвешены когда-то на совсем ещё молодую берёзу, а те­перь она выросла, и проволока, обмотанная вокруг ствола, так глу­боко ушла в древесину, что пришлось перерубить её. Проволока проржавела и была теперь хрупкой, ломалась, её съела ржавчина. Колокольчики же висели не на самом стволе, а рядом, на отходя­щей от него ветке. Сколько бы они провисели ещё? Видимо, недол­го, потому что проржавевшая проволока могла не удержаться при сильном ветре и колокольчики упали бы на землю. Поэтому они звенели сегодня так сильно - пришло время найти их кому-то. Им оказался мой отец. Что означает эта находка? Кто и с какими мыс­лями повесил колокольчик на дерево? Этого пока я не знаю. Мать приносит нимэк — красиво расшитый вьюк для хранения особен­ных семейных вещей. Колокольчики прячут туда. Мы собираемся и едем дальше. К вечеру останавливаемся на берегу Джелтулы.


Мать находит багульник-ченгкирэ, проветривает содержимое ни- мэка. Окуривает дымом багульника священного белого оленя Дур- бая. его красиво расшитую уздечку, кумалан. Что-то будет вече­ром...

Наступает вечер. Солнце село, олени уходят пастись. Привязы­ваем собак, а крикливому щенку надевается намордник. Всё ясно: сегодня вечером отец будет петь дяричин. Иногда он делает это, а мы, дети, должны помогать ему. Он будет просить у духа реки Джелтулы хорошей охоты и удачи. А может быть, что-то ещё. <...>

Все мы начинаем пить чай. Дрова в печке прогорели, и в темно­те, в открытую дверцу печи, видны краснеющие углы. Отец начина­ет петь, а мы вторим ему после каждой его фразы. Мы одни здесь, никого из взрослых эвенков кроме матери и отца нет, поэтому по­могать отцу в его пении должны и мы, дети. Дяричин это прось­ба, изложенная в песне. Певцу обязательно должен вторить хор. А наш хор — это мать, мой брат, сёстры и я. Только маленькой се­стрёнке можно не петь, чтоб не перепутать слова, она ещё не дорос­ла. <...>

Мы вторим отцу, а мать кидает на печь кусочки сала, кладёт ветви багульника. Приятный запах подгоревшего багульника и го­рящего жира ударяет нам в ноздри. <...>

Я почему-то ничего не ем, начинает болеть горло. Мне становит­ся трудно дышать, потому что моя шея отчего-то становится тол­стой. На следующий день я прихожу в себя только временами. Ви­жу, как суетятся около меня мама и тётка. Временами я слышу их разговор и опять ничего не помню. Просыпаюсь от звона колокольчика. Где он звенит? И почему так силь­но звенит, будто постоянно трясут им? Я открываю глаза. Около меня сидит тётка, дверь палатки открыта. Па переднюю жердь палатки подве­шен найденный на Джелтуле коло­кольчик, к нему привязана верёвка. Мать стоит у двери и, дёргая за ве­рёвку, звенит колокольчиком. Звон колокольчика летит и летит куда-то. Мама звенит и звенит колокольчи­ком, потом её сменяет тётка, и не­умолкающий звон стоит у меня в ушах.

«Это они хотят вернуть папу, они зовут его. чтоб он вернулся ско­рее домой. Когда вернётся отец, я обязательно поправлюсь, он что- нибудь придумает, он как-нибудь вылечит меня», — думая так, я опять проваливаюсь куда-то. <...>

Просыпаюсь вновь и слышу голос отца. Он кладёт мне на лоб смоченную водой тряпку. Здесь же в палатке старик Чэриктэ. Как так быстро вернулся отец, неужели он смог доехать и привезти Чэ- риктэ всего за два дня? Оказывается, он встретил Чэриктэ на пол­пути, тот уже сам направлялся к нам.


Ты слышал колокольчик? — спрашиваю я у отца.

— Да, я услышал его и быстро вернулся. Теперь ты поправишь­ся, Чэриктэ вылечит тебя.

Вечером в нашей палатке раздаются звуки бубна и пение Чэрик­тэ. Я то проваливаюсь куда-то и ничего не слышу, то слышу изда­лека голос поющего Чэриктэ. Начинает светать. Отец поднимает заднее полотнище палатки, с одной стороны ставит две молоденькие срубленные берёзки, с другой — две лиственницы. Мать делает из новых разноцветных тряпочек серёжки. Меня поднимают, поят ча­ем...

1. Подготовьте презентацию на одну их предложенных тем:

• «Бортничество в жизни средневековой Руси».

• «Изображение пасеки в русской живописи».

• «Вася пил чай не по-нашему, не вприкуску и не из блюдца». А как по-нашему? Читаем в словаре Даля, что чай в прежние времена в России можно было пить «въ прикуску, въ накладку, въ прилизку, въ приглядку». Это как? Подготовьте презентацию, используйте в ней картины известных русских художников.

2. Подготовьте доклад для школьной научной конференции, выбрав одну из тем:

• «Символическая роль яблока в мифах, легендах и сказках разных народов».

• «Русская иконопись на чрепии и на холсте: исторический аспект».

3. Создайте аудиоальбомы и видеоролики:

• Полонез Огинского в своё время был чрезвычайно популярен в России. Составьте аудиоальбом из творческого наследия автора (5—7 наименований), включив в него музыкальные произведения разных жанров.

• Видеоролик «Стихи Е. Евтушенко и Б. Ахмадулиной в кино».

4. Подготовьте поэтический час «Родительский дом», подобрав стихотво­рения современных российских поэтов об отчем доме.

И сколько в жизни ни ворочай

Дорожной глины, вопреки

Всему ты в дом вернёшься отчий,

И в угол встанут сапоги...

И пусть — хоть лет под девяносто — Старик прошамкает: «Сынок!» Но ты принёс своё сыновство

И положил его у ног.

Е. Винокуров. Отчий дом

РУССКИЙ ХАРАКТЕР —
РУССКАЯ ДУША

«НЕ ДО ОРДЕНА. БЫЛА БЫ РОДИНА...»

Велика?! Отечественная война

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь. Что я их мог, но не сумел сберечь.

Речь не о том, но всё же, всё же, всё же...

А. Т. Твардовский

Наверное, нет сегодня ни одного школьника, который не знал бы, какие огромные потери нанесла нашей стране Великая Отече­ственная война. На фронт уходили все, кто был способен держать оружие, желая отстоять свободу Родины, пусть даже ценой своей жизни.

В рядах защитников Отечества было немало молодых поэтов, ко­торые в силу своего юного возраста, таланта особенно ост|ю воспри­няли трагедию войны и рвались на фронт. Некоторым поэтам, по­гибшим в Великой Отечественной войне, было чуть больше 20 лет, поэтому в число потерь нашей страны можно внести и то литера­турное достояние, которое так и осталось ненаписанным. А те, кто вернулся, до самой смерти не могли погасить в себе чувство вины перед погибшими. Полны горечи вынесенные в эпиграф известные строки поэта Александра Твардовского.

Родившийся в 1919 году и вернувшийся с фронта живым поэт Борис Слуцкий спустя годы напишет:

Девятнадцатый год рожденья Двадцать два в сорок первом году Принимаю без возраженья, Как планиду и как звезду.

В 1919 году родились и поэты Михаил Кульчицкий и Николай Майоров, не пришедшие с фронта.

Николай Майоров встретил вой­ну студентом исторического факуль­тета Московского государственного университета. Студенту Литературного института им. А. М. Горько­го Михаилу Кульчицкому прочили большое поэтическое будущее. потому что уже в его ранних стихах чувствовался оригинальный лирический почерк. Как и многие другие поэты, начавшие свой творческий путь в предвоенные годы, они создавали собственную картину мира с предельной ясностью, видели своей задачей продол­жить дело отцов, воевавших в Гражданскую, стремясь защитить и сохранить их идеалы. Они были романтиками яркими, смелыми, бескомпромиссными.

Многие поэты этого поколения так не рассказали нам о своей жизни и своей войне. Довоенные стихи Николая Майорова были просто утеряны пропал отданный приятелю перед уходом на фронт чемодан с рукописями. Но сохранилось и дошло до нас его стихотворение «Мы», в котором в 1940 году поэт создал портрет своего поколения и словно предвидел свою судьбу. На последнем стихотворении Михаила Кульчицкого «Мечтатель-фантазёр, лентяй- завистник!..» стоит дата 26 декабря 1942 года день его отправле­ния на фронт. Не вернувшийся с войны поэт Борис Смоленский охарактеризовал своё поколение так:

Я сегодня весь вечер буду. Задыхаясь в табачном дыме, Мучиться мыслями о каких-то людях. Умерших очень молодыми. Которые на заре или ночью Неожиданно и неумело

Умирали, не дописав неровных строчек,

Не долюбив,

Не досказав, Не доделав...

Очень молодыми были и Ваганов, герой одноимённого рассказа Юрия Марковича Нагибина, и солдат-обозник Товарняков из рас­сказа Евгения Ивановича Носова «Переправа». Стихи погибших по­этов стали и им вечным памятником.

Содружество муз > Песни о Великой Отечественной войне составили отдельный пласт советской поэзии. Найдите в Интернете и прослушайте аудио­запись песни на слова Д. Сухарева «Вспомните, ребята...». Создайте собственную подборку военных песен. Подумайте, что, кроме темы, объединяет их. ◄

Историко-культурный комментарий

Даниил Семёнович Данин (1914—2000) советский и россий­ский прозаик, сценарист, литературный критик. ◄


Вопросы и задания

Почему молодые поэты отправились на фронт Великой Отечественной войны в первых рядах? Какую утрату понесла вместе с их гибелью русская литература?

Николай Петрович Майоров

Литературные имена России ► Николай Петрович Майоров (1919— 1942) — поэт-фронтовик. Погиб в 22 года.

Стихи Николая Петровича Майорова не были известны широкому читателю при жизни, но потомки увидели в нём глаша­тая целого поколения.

Николай Майоров рано начал писать стихи. В 1937 году поступил в Московский государственный университет на историче­ский факультет, а с 1939 года одновремен­но учился в Литературном институте им.

известными в
А. М. Горького. В Москве Майоров познакомился с молодёжных кругах поэтами Борисом Слуцким, Михаилом Лукони­ным, Давидом Самойловым.

На войну Майоров ушёл добровольцем в октябре 1941 года, был политруком пулемётной роты и участвовал в тяжелейшей Ржевско- Вяземской операции зимой 1942 года, где погибло несколько тысяч солдат и офицеров. Стрелковый полк, в котором служил Николай Майоров, несколько месяцев в сорокаградусный мороз удерживал деревню Баренцево на Смоленщине. Там поэт и погиб в бою 8 фев­раля 1942 года, он был похоронен в братской могиле. ◄

Из первых уст

► Та линия, которую мы гнули. Дорога, по которой юность шла. Была прямою от стиха до пули Кратчайшим расстоянием была. Недаром за полгода до начала Войны

мы написали по стиху На смерть друг друга. Это означало, Что знали мы.

Б. А. Слуцкий ◄

Он (Николай Майоров] знал, что он поэт. И. готовясь стать исто­риком, прежде всего утверждал себя как поэт. У него было на это право. Незаметный, он не был тих и безответен. Он и мнения свои защищал, как читал стихи: потрясая перед грудью кулаком, чуть вывернутым тыльной стороной к противнику, точно рука несла пер­чатку боксёра. Он легко возбуждался, весь розовея. Он не щадил чужого самолюбия и в оценках поэзии был резко определёнен. Он не любил в стихах многоречивой словесности, но обожал земную вещность образа. Он не признавал стихов без летящей поэтической мысли, но был уверен, что именно для надёжного полёта ей нужны тяжёлые крылья и сильная грудь. Так он и сам старался писать свои стихи — земные, прочные, годные для дальних перелётов.

Д. Данин

Стихотворение «Мы» литературоведы называют «манифестом поколе­ния». Как вы думаете, почему?

Мы

Это время трудновато для пера.

В. Маяковский Есть в голосе моём звучание металла.

Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым. Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.

Но только пусть под именем моим Потомок различит в архивном хламе Кусок горячей, верной нам земли. Где мы прошли с обугленными ртами И мужество, как знамя, пронесли.

Мы жгли костры и вспять пускал и реки.

Нам не хватало неба и воды. Упрямой жизни в каждом человеке Железом обозначены следы — Так в нас запали прошлого приметы. Л как любили мы — спросите жён! Пройдут века, и вам солгут портреты. Где нашей жизни ход изображён.

Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете, как миф, О людях, что ушли, не долюбив. Не докурив последней папиросы. Когда б не бой, не вечные исканья Крутых путей к последней высоте, Мы б сохранились в бронзовых ваяньях, В столбцах газет, в набросках на холсте.

Но время шло. Меняли реки русла.

И жили мы, не тратя лишних слов.


Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных Да в серой прозе наших дневников.

Мы брали пламя голыми руками. Грудь раскрывали ветру. Из ковша Тянули воду полными глотками И в женщину влюблялись не спеша.

И шли вперёд, и падали, и, еле В обмотках грубых ноги волоча. Мы видели, как женщины глядели На нашего шального трубача.

А тот трубил, мир ни во что не ставя (Ремень сползал с покатого плеча). Он тоже дома женщину оставил. Не оглянувшись даже сгоряча.

Был камень твёрд, уступы каменисты. Почти со всех сторон окружены.

Глядели вверх — и небо было чисто. Как светлый лоб оставленной жены.

Так я пишу. Пусть неточны слова, И слог тяжёл, и выраженья грубы!

О нас прошла всесветная молва.

Пам жажда зноем выпрямила губы.

Мир, как окно, для воздуха распахнут. Он нами пройден, пройден до конца, И хорошо, что руки наши пахнут Угрюмой песней верного свинца.

И как бы ни давили память годы.

Пас не забудут потому вовек. Что, всей планете делая погоду. Мы в плоть одели слово «Человек»!

1940

Работаем со словом

Обмбтки — здесь: полоса ткани, которой обматы­вают голень от ботинка до колена.

Каталог — список, перечень каких-л. однородных |»редметов (книг, рукописей, картин и т. и.), со­ставленный в определённом порядке. Слово про­изошло от древнегреческого «катАлог» (katalogos). Ещё в XVIII веке говорили «каталог», то есть по греческому образцу. Ударение катАлог устаревшее, в орфоэпическом словаре имеет помету «не рек.». В русском литературном языке сегодня правиль­ным считается только ударение на последнем сло­ге: каталог.

Из первых уст

► ...Мы все уставы знаем наизусть.

Что гибель нам?

Мы даже смерти выше.

В могилах мы построились в отряд

И ждём приказа нового. И пусть

Не думают, что мёртвые не слышат. Когда о них потомки говорят.

Н. Майоров. 1940 ◄

Размышляем иад прочитанным

1. Каким вы представляете предвоенное поколение, описанное в стихо­творении «Мы»? Подтвердите свой ответ цитатами из текста.

2. Найдите в тексте детали, которые говорят об умении людей предво­енного поколения преодолевать трудности. В чём истоки этого умения?

3. Какие слова и выражения создают в стихотворении ощущение трево­ги, предчувствие войны?

4. Докажите, что поэт предчувствует свою раннюю гибель. Как передаёт­ся это чувство в стихотворениях Майорова? Чем, по мнению поэта, его по­коление запомнят потомки?

••     5. Выпишите цитаты, в которых встречаются местоимения «я» и «мы».

Противопоставлены ли эти образы, или «я» — это часть «мы»? Вспомните стихотворение М. Ю. Лермонтова «Дума». Есть ли общность в употреблении местоимений «я» и мы» в стихотворениях Майорова и Лермонтова?

б. Найдите в стихотворении цитаты, в которых показаны характерные черты предвоенного поколения (портрет; внутренний мир; прошлое, настоя­щее и будущее; отношение к любви, к Родине).

••     7*. Сравните образы поколения в стихотворении Майорова и в повести

Б. Л. Васильева «Завтра была война». Докажите, что для молодых людей этой эпохи были характерны мужество, стойкость, вера в идеалы. Приведите примеры из стихотворения и из повести.

Михаил Валентинович Кульчицкий

Литературные имена России

Михаил Валентинович Кульчицкий (1919—1943) — советский поэт-фронтовик. Писать стихи начал очень рано и уже в шестнадцать лет опубликовал своё первое стихотворение в журнале «Пионер». После школы год учился на филологическом фа­культете Харьковского университета, а затем переехал в Москву, переведясь по настоянию своего друга, поэта Б. Л. Слуцкого, на вто­


рой курс Литературного института им. Л. М. Горького. В Кульчиц­ком сразу заметили «поэта от Бога» со сложившимся поэтическим почерком и прочили ему большое будущее.

С первых дней войны Кульчицкий записался добровольцем в ар­мию, но на фронт сразу не попал, был включён в сформированный в Москве истребительный батальон, охранял Центральный телеграф. Батальон был расформирован, студенты вновь начали учиться, а Кульчицкий поступил в пулемётно-миномётное училище и после его окончания в декабре 1942 года уже в звании младшего лейтенанта ушёл на фронт. Михаила вместе с другими выпускниками училища отправили под Сталинград, где он и погиб 19 января 1943 года. Имя младшего лейтенанта Кульчицкого выбито в Пантеоне Славы на Мамаевом кургане в Волгограде.

Борис Слуцкий, для которого гибель друга стала личной драмой, после войны добился издания сборника стихов Кульчицкого и по­святил ему несколько стихотворений. Одно из них — «Голос дру­га». ◄

Из первых уст

► Писатели в писатели,

А ты ни во что не вышел. Зато в могиле, в печати ли Ты всех пас лучше и выше. А ты ни во что не вышел, Ты просто пророс травою.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.