Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





русский! Спасибо. Господи!..». 188 2 страница



Еу Размышляем над прочитанным

1. Какому герою Отечественной войны посвящено стихотворение «Пол­ководец»? Что вы знаете об этом военачальнике? Как вы думаете, почему спустя 20 лет после окончания войны Пушкин обратился в своём творчестве к этой исторической личности?

и 2. Стихотворение можно разделить на три тесно взаимосвязанные, но относительно самостоятельные части. Выделите эти части и назовите глав­ную тему каждой из них. Как вы могли бы их озаглавить?

3. О какой особой «палате» в царских чертогах говорится в стихотворе­нии? В чём её особенность? С каким настроением лирический герой описы­вает увиденное в ней?

4. Почему на портрет полководца лирический герой глядит с «грустию тяжёлой»? Как передаются в описании портрета черты личности полковод­ца?

5. Почему полководец назван «вождь несчастливый»? Какие факты его биографии вспоминает поэт и почему? Приведите примеры из текста.

6. Прочитайте заключительные строки стихотворения. Как вы думаете, по­чему после подробного описания картинной галереи и личности героя одного из портретов поэт приходит к выводу: «О люди! жалкий род, достойный слёз и смеха!»? Согласны ли вы с этой позицией? Аргументируйте свою точку зрения.

7*. После публикации стихотворения «Полководец» появился отклик на него Л. И. Голенищева-Кутузова — родственника прославленного военачаль­ника М. И. Кутузова. Автор обвинил Пушкина в том, что поэт «позволил се­бе такой совершенно неприличный вымысел». В ответ Пушкин опубликовал «Объяснение» в журнале «Современник», фрагмент из которого представлен в рубрике «Из первых уст». Прочитайте его и выскажите своё суждение об этом споре.

Из первых уст

► Вы упрекаете стихотворца в несправедливости его жалоб; вы го­ворите, что заслуги Барклая были признаны, оценены, награждены. Так, но кем и когда?.. Конечно, не народом и не в 1812 году. Ми­нута, когда Барклай принуждён был уступить начальство нал вой­сками, была радостна для России, но тем не менее тяжела для его стоического сердца. Его отступление, которое ныне является ясным и необходимым действием, казалось вовсе не таковым: не только роптал народ ожесточённый и негодующий, но даже опытные воины горько упрекали его и почти в глаза называли изменником. Барклай, не вну­шающий доверенности войску, ему подвластному, окружённый враж­дою, язвимый злоречием, но убеждённый в самого себя, молча иду­щий к сокровенной цели и уступающий власть, не успев оправдать се­бя перед глазами России, останется навсегда в истории высоко поэтическим лицом.

Слава Кутузова не имеет нужды в похвале чьей бы то ни было, а мнение стихотворца не может ни возвысить, ни унизить того, кто низложил Наполеона и вознёс Россию на ту степень, на которой она явилась в 1813 году.

А. С. Пушкин. Объяснение ◄

Круг чтения

► Пушкин А. С. Воспоминания в Царском Селе, Клеветникам Рос­сии. Бородинская годовщина (полностью), Перед гробницею свя­той... .

Нечаев С. Ю. Барклай-де-Толли.

Глинка В. М.. Помарнацкий А. В. Военная галерея Зимнего дворца. ◄


«Вы были дети и герои»

Отечественная война — особая, она не только приносит людям страшное горе, страдания и смерть, но и выявляет в них самые лучшие черты, воодушевляя на подвиги во имя спасения Родины. Не случайно как в далёком 1812 году, так и в XX столетии во вре­мя Великой Отечественной войны многие совсем ещё молодые люди так стремились принять участие в боевых действиях, внести свой вклад в победу над врагом. Вы уже читали произведения В. О. Бо­гомолова, Э. П. Веркина, Б. Л. Васильева о том, как даже дети ока­зывались героями войны с немецко-фашистскими захватчиками. Но и на войне 1812 года было немало юных героев, которые закаля­лись в огне сражений и становились опытными бойцами, молодыми военачальниками. Многие из них полегли на поле битвы, но память о них не исчезнет. Читая произведения художественной литерату­ры, приходя в картинные галереи и музеи, мы можем вновь уви­деть эти юные вдохновенные лица, отдать им дань уважения и по­чёта.

Особенно интересны свидетельства тех, кто сам прошёл этот трудный путь взросления во время Отечественной войны 1812 года. Среди таких произведений — автобиографический очерк И. И. Ла­жечникова «Новобранец 1812 года» (1858). Для будущего писателя именно этот год стал переломным моментом в его жизни: вопреки воле родителей он тайно бежал из дома и поступил в ополчение, от­казавшись от должности адъютанта при штабе, служил в полку, уча­ствовал во многих сражениях и прошёл путь до Парижа, был на­граждён орденом Святой Анны. Военные впечатления легли в осно­ву первого большого произведения Лажечникова, которое принесло ему известность, — «Походные записки русского офицера» (1820). Уже будучи знаменитым писателем, автором исторических романов «Ледяной дом», «Басурман» и других произведений, Лажечников вновь обратился к событиям далёкой юности: он написал цикл ме­муаров, который открывался очерком «Новобранец 1812 года». Вспо­миная о своей юности, писатель воссоздал дух того времени, портре­ты исторических лиц, выделяя среди них Барклая-де-Толли, которо­му вслед за Пушкиным отдал дань заслуженного уважения.

Спустя столетие к геме Отечественной войны 1812 года и её мо­лодым героям обратилась М. И. Цветаева в стихотворении «Генера­лам двенадцатого года» (1913). Необычна история создания этого произведения. Оно написано в тревожной атмосфере накануне Пер­вой мировой войны, но рассказывает не о современниках, а о геро­ях прошлого. При этом стихотворение посвящено Сергею Эфрону, мужу Цветаевой, офицеру русской армии. В романтическом образе «молодых генералов» слились черты героев 1812 года и горячо лю­бимого мужа, о котором Цветаева писала: «Он необычайно благоро­ден и красив, прекрасен внешне и внутренне». В роду Сергея Эфро­на со стороны матери, урождённой Дурново, были участники войны 1812 года, а портрет генерал-майора И. Н. Дурново находится в Во­енной галерее Эрмитажа. Здесь же и портрет героя стихотворения, человека с удивительной и трагической судьбой, погибшего на Бо­


родинском поле, Александра Алексеевича Тучкова — четвёртого из знаменитых братьев Тучковых, героев войны 1812 года. Дочь Цве­таевой Ариадна Эфрон рассказала о том, насколько важен был это образ, вдохновивший поэта: «...На толкучке, в той, старой Москве, которую я ещё застала ребёнком... мама купила чудесную круглую высокую (баночку? коробочку?) из папье-маше с прелестным роман­тическим портретом Тучкова-четвёртого в мундире, в плаще на алой подкладке — красавец! И... перед красотой Тучкова не устояла, — вот и стихи! Коробочка эта сопутствовала маме всю жизнь, стояла на её столе, с карандашами, ручками». Так в стихотворении Цвета­евой удивительным образом сошлись события прошлого и настояще­го, соединилось восприятие истории и личной жизни поэта.

Вопросы и задания

1. Вспомните, какие произведения русских писателей о юных героях Ве­ликой Отечественной войны вы читали. Что роднит этих героев с молодыми героями войны 1812 года?

2. Как вы думаете, что побудило знаменитого автора исторических рома­нов И. И. Лажечникова обратиться к воспоминаниям об Отечественной войне 1812 года?

3. Какие события личной жизни отразились в творческом восприятии М. И. Цветаевой героев прошлого — Отечественной войны 1812 года?

Иван Иванович Лажечников

Литературные имена России

► Иван Иванович Лажечников (1792 — 1869) известный русский писатель, один из основоположников русского исторического романа, мемуарист, драматург. Первый опыт исторической прозы И. И. Лажечникова ро­ман «Последний Новик» (1831   1833), посвя­

И. И. Лажечников. Худ. А. В. Тыранов.
 

щённый победам России в Северной войне, имел огромный успех. За ним последовали романы: «Ледяной дом» (1835), рассказываю­щий об эпохе императрицы Анны Иоанновны, и «Басурман» (1838), сюжет которого связан с временем правления Иоанна III. Эти и дру-

§3 Прочитайте фрагмент автобиографического очерка И. И. Лажечникова «Новобранец 1812 года» и стихотворение М. И. Цветаевой «Генералам две­надцатого года» и подумайте, в чём сходство мотивации авторов для обра­щения к событиям исторического прошлого России.

Новобранец 1812 года

(Фрагмент)

С рассветом были мы уже на дороге к Рязани. Близ почтовой станции (не помню названия деревни) расположили мы свой табор для полдневания. Раскинутые но лугу бесчисленные палатки, табун коней, оглашающих воздух ржанием своим, зажжённые костры, мно­голюдство, пестрота возрастов и одежд, немолчное движение — всё это представляло зрелище прекрасное, но могло ли это зрелище вос­хитить нас? Я пошёл с несколькими помещиками и купцами прогу­ляться по деревне. Когда мы подходили к станционному дому, возле него остановилась колясочка: она была откинута. В ней сидел — Барклай-де-Толли. Его сопровождал только один адъютант. При этом имени почти всё, что было в деревне, составило тесный и многочис­ленный круг и обступило экипаж. Смутный ропот пробежал по тол­пе... Немудрено... Отступление к Москве расположило ещё более умы против него; кроме государя и некоторых избранников, никто не понимал тогда великого полководца, который с начала войны до бородинской отчаянной схватки сберёг на плечах своих судьбу Рос­сии, охваченную со всех сторон ещё неслыханною от века силою во­енного гения и столь же громадною вещественною силою. Но ропот тотчас замолк: его мигом сдержал величавый, спокойный, холодный взор полководца. Ни малейшая тень смущения или опасения не про­бежала по лицу его. В этом взоре не было ни угрозы, ни гнева, ни укоризны, но в нём было то волшебное, не разгадываемое простыми смертными могущество, которым наделяет провидение своего избран­ника и которому невольно покоряются толпы, будучи сами не в со­стоянии дать отчёта, чему они покоряются. Мне случалось видеть, как этот холодный, спокойный, самоуверенный взгляд водил войска к победе, как он одушевлял их при отступлении (из-под Бауцена и окрестностей Парижа, когда мы в первый раз подходили к нему). Русский солдат, всегда недовольный ретирадами, не роптал тогда, пото­му что, смотря на своего предводи­теля, уверен был, что не побеждён, а отступает ради будущей победы.

День был ясный, коляска стояла под тенью липы, урвавшей на ули­цу несколько густых сучьев из-за

плетня деревенского сада. Барклай-де-Толли скинул фуражку, и за­сиял голый, как ладонь, череп, обессмертенный кистью Дова и пе­ром Пушкина. При этом движении разнородная толпа обнажила свои головы. Вскоре лошади были готовы, и экипаж исчез в клубах пыли. Но долго ещё стояла толпа на прежнем месте, смущённая и огромлённая видением великого человека.


► Из-под Бауцена — имеется в виду сражение при Баудене, в 40 км от Дрездена, 20—21 мая 1813 года между армией Наполеона и объединённой русско-прусской армией под командованием русско­го генерала П. X. Витгенштейна, которое закончилось отступлением союзников и заключением перемирия.

Граф Остерман-Толстой — генерал русской армии, герой войны 1812 года, командовал 4-м пехотным корпусом 1-й Западной армии Барклая-де-Толли, в Бородинском сражении участвовал в боях на батарее Раевского, был контужен, но через несколько дней вернулся в строй. ◄

Не знаю, куда ехал тогда Барклай-де-Толли, но знаю, что 25-го сентября он был в Калуге. Оттуда писал он. именно этого числа, к графу Остерману-Толстому (у которого впоследствии был я адъю­тантом) письмо, чрезвычайно замечательное по тогдашнему положе­нию бывшего начальника армии. В нём изъяснял он грусть свою, что расстался с русским войском, и приятную уверенность, что в нём остаются полководцы, которые поддержат честь русского име­ни. <...>

В Рязани пробыли мы недолго. Здесь вскоре узнали, что францу­зам не поздоровилось в Москве и что они, как журавли к осени, начали потягивать на тёплые места, и потому мы возвратились в Коломну.

Здесь я стал вновь проситься у родителей моих позволить мне ид­ти в военную службу и получил опять тот же отказ. Тогда я дал себе клятву исполнить моё намерение во что бы ни стало, бежать из дому родительского и, как я не имел служебного свидетельства, идти хоть в солдаты. Намерению моему нашёл я скоро живое поощрение. В го­роде явился отставной (помнится, штаб-офицер) кавалерист Беклеми­шев, поседелый в боях, который, записав сына в гусары, собирался отправить его в армию. С этим молодым человеком ехал туда же гу­сарский юнкер Ардал., сын богатого армянина. Я открыл им своё намерение; старик благословил меня на святое дело, как он говорил, и обещался доставить в главную квартиру рекомендательное письмо, а молодые люди дали мне слово взять меня с собою. За душой не было у меня ни копейки: коломенский торговец-аферист купил у ме­ня шубу, стоящую рублей 300, за 50 рублей, подозревая, что я про­даю её тайно... С этим богатством и дедовскою меховою курткой, по­крытой зелёным рытым бархатом, шёл я на службу боевую. Назна­чен был день отъезда. Все приготовления хранились в глубочайшей тайне. Роковой день наступал — сердце было у меня не на месте. В одиннадцатом часу вечера простился я с матерью, расточая ей са­мые нежные ласки; с трудом удерживал я слёзы, готовые упасть на её руку; я сказал ей, что хочу ранее лечь спать, потому что у меня очень разболелась голова. И она, будто по предчувствию, необыкно­венно ласкала меня и два раза принималась меня благословлять. В своей спальне я усердно молился, прося Господа простить мой са-


мовольный поступок и облегчить горесть и страх моих родных, когда они узнают, что я их ослушался и бежал от них. Меньшему брагу, который спал со мною в одной комнате, сказал я, что пойду прогу­ляться по саду и чтобы он не беспокоился, если я долго не приду. Помолившись ещё раз, я вышел в сени. Условный колокольчик за­звенел за воротами; я видел, как ямщик на лихой тройке промчался мимо их, давая мне знать, что всё готово к отъезду. Ещё несколько шагов в кремль, где жил Беклемишев, - и я на свободе. Но в сенях встретил меня дядька мой Ларивон. «Худое, барин, затеяли вы, — сказал он мне с неудовольствием, — я знаю все ваши проделки. Оставайтесь-ка дома, да ложитесь спать, не то я сейчас доложу па­пеньке и вам будет нехорошо». Точно громовым ударом ошибли ме­ня эти слова. Я обидно стал упрекать дядьку, что он выдумывает на меня небылицу, заверяя его, что я только хочу пройтись по городу. Но Ларивон был неумолим. «Воля ваша, — продолжал он, — задние сени в сад у меня заперты на замок; я стану на карауле в нижних сенях, что на двор, и не пропущу вас, а если вздумаете бежать си­лою, так я тотчас подниму тревогу по всему дому. У ворот поставил я караульного, и он то же сделает, в случае удачи вашей вырваться от меня». Тут я переменил упрёк на моления; я слёзно просил его выпустить меня и нежно целовал его. Но дядька был неумолим. Де­лать было нечего; надо было оставаться в заключении. Отчаяние мое было ужасно; можно сравнить это положение только с состоянием уз­ника, который подпилил свои цепи и решётку у тюрьмы, готов был бежать, и вдруг пойман... Дядька мой преспокойно сошёл вниз. Про­клиная его и судьбу свою, я зарыдал, как ребёнок. Вся эта сцена происходила в верхнем этаже очень высокого дома. Из дверей сеней виден был, сквозь пролом древнего кремля, огонь в квартире старого гусара, который собирался посвятить меня в рыцари. Я вышел на балкон, чтобы взглянуть последний раз на этот заветный огонёк и проститься навсегда с прекрасными мечтами, которые так долго те­шили меня. Вдруг, с правой стороны балкона, на столетней ели, ра­стущей подле него, зашевелилась птица. Какая-то неведомая сила толкнула меня в эту сторону. Вижу, довольно крепкий сук от ели будто предлагает мне руку спасения. Не рассуждая об опасности, пе­релезаю через перила балкона, бросаюсь вниз, цепляюсь проворно за сучок, висну на нём и упираюсь ногами в другой, более твёрдый су­чок. Тут, как векша, сползаю проворно с дерева, обдираю себе до крови руки и колена, становлюсь на земле и пробегаю минуты в три довольно обширный сад, бывший за домом, на углу двух переулков. От переулка, ближайшего к моей цели, был забор сажени в полторы вышины: никакая преграда меня не останавливает.

Перелезаю через него, как ис­кусный вольтижёр. Если бы заста­вили меня это сделать в другое время, у меня не достало бы на это ни довольно искусства, ни до­вольно силы. Но таково могуще­ство воли, что оно удесятеряет все способности душевные и телесные.


► Вольтижёр — солдат отборных рот французской армии, форми­ровавшихся из низкорослых людей, которые по этой причине не могли быть гренадерами или карабинерами. Здесь: шутливое обо­значение человека маленького роста. ◄

Перебежать переулок и площадь, разделявшую дом наш от крем­ля, и влететь в дом, где ожидали меня, было тоже делом несколь­ких минут. Я прибежал задыхаясь, готовый упасть на пол; на голо­ве у меня ничего не было, волосы от поту липли к разгоревшимся щекам. Мои друзья уже давно ждали меня, сильно опасаясь, не случилось ли со мной какой невзгоды. Старый гусар благословил меня образом, перед которым только что отслужили напутственный молебен; на меня нахлобучили первый попавшийся на глаза картуз, мы сели в повозки и промчались, как вихрь, через город, берегом Коломенки и через Запрудье. Кормили лошадей за 40 вёрст, потом в Островцах. Несколько раз дорогою, казалось мне. нас догоняют; в ушах отзывался топот лошадиный, нас преследующий; в темноте за мной гнались какие-то видения. Сердце трепетало в груди, как го­лубь. В Москву въехали мы поздно вечером. Неприятель уже оста­вил город: у заставы на карауле были изюмские гусары; они гре­лись около зажжённых костров. Русские солдаты, русский стан бы­ли для нас отрадными явлениями. Мы благоговейно перекрестились, въезжая в заставу, и готовы были броситься целовать караульных, точно в заутреню светлого Христова Воскресения. И было чему ра­доваться, было с чем братьям поздравлять друг друга: Россия была спасена!

Историко-культурный комментарий

► Изюмские гусары бойцы 11-го гусарского Изюмского кавале­рийского полка под командованием генерала И. С. Дорохова; один из самых старых полков русской армии, героически сражавшийся во время Отечественной войны 1812 года.

Гусарский ментик — короткая накидка — плащ, вроде куртки с мехом, пуговицами в несколько рядов и шнурками, форменная одежда гусар. ◄

Москва представляла совершенное* разрушение; почти все дома были обгорелые, без крыш; некоторые ещё дымились; одни трубы безобразно высились над ними; оторванные железные листы жалобно стонали; кое-где в подвалах мелькали огоньки. Мы проехали весь го­род до Калужской заставы, не встретив ни одного живого существа. Только видели два-три трупа французских солдат, валявшихся на бе­регу Яузы. «Великолепная гробница! сказал я, обратившись к мо-


 
Пожар Москвы. Худ. А. Ф. Смирнов. 1813

сковским развалинам. В тебе по­хоронены величие и сила небывало­го от века военного гения! Но из тебя восстанет новая могуществен­ная жизнь, тебя оградит новая нравственная твердыня, чрез кото­рую ни один враг не посмеет отны­не перейти; да уверится он, что для русского нет невозможной жертвы, когда ему нужно спасать честь и не­зависимость родины».

Мы остановились в селении Тро­ицком (имении моего товарища Ар- дал.), помнится, верстах в трёх от Москвы. В доме нашли мы вели­чайший беспорядок: казалось, не­приятель только что его оставил.

Зеркала были разбиты, фортепиано разломано, уцелевшее платье, в том числе и мальтийский мундир покойного помещика, которое не годилось в дело, валялось на полу. В Троицком прожили несколько дней; здесь, казалось, укрывался я в совершенной безопасности от поисков. Мы ездили раз в Москву, посмотреть, что там делается. Народ с каждым днём прибывал в неё; строились против гостиного двора и на разных рынках балаганы и дощатые лавочки; торговля зашевелилась. Дымились на улицах кучи навоза, зажжённые для ограждения от заразы мёртвых тел.

 

Нам с товарищами надо было еще объехать деревни Ардал., ко­торые находились в Московской губернии, в ближайших уездах, помнится, Звенигородском и Дмитровском, и собрать оброки, пото­му что молодой помещик, отправлявшийся в армию, был совершен­но без денег. Казалось, время для такого сбора, по случаю военной невзгоды, тяжело налёгшей на эти края, было самое неблагоприят­ное. Напротив того, крестьяне этих уездов собрали богатую дань с неприятелей, взявших её с Москвы: почти у каждого мужичка были деньги, серебряные или золотые часы, богатые материи, сукна, го­ловы сахару и пр. Крестьяне везде встречали молодого господина с хлебом и солыо и немедленно вносили ему оброк, даже часть впе­рёд. Только в одной деревне они немного заупрямились, но мы, трое юношей (и на меня надели гусарский ментик, и меня опоясали саблею), на сходке загремели саблями, и буйные головы немедленно с повинною преклонились перед грозными воинами, у которых ещё ус не пробивался. Морозы уже наступали; раз, в дороге, желая со­греться, я пошёл пешком и, отставши от товарищей, едва не замёрз в виду какой-то господской великолепной дачи, совершенно опусте­лой. Только что возвратились мы в Троицкое и собирались уже на другой день отправиться в главную квартиру армии (это было позд­но вечером), как вбежал ко мне в комнату хозяин и объявил, что приехал мой отец. Не зная, что делать, я спрятался в людскую. Тут, подле меня, лежала на смертном одре какая-то старушка: я слышал предсмертный колоколец; первый раз в жизни видел я, как человек умирает. Лихорадка трясла меня, но не от этого зрелища, а от страху, что отец узнал моё убежище и приехал исторгнуть меня из него, чтобы вновь теснее связать мою волю. Но вскоре я услы­шал его голос, нежный, выходящий из любящей души: «Пускай по­кажется Ваня, — говорил он, — пускай придёт; я его прощаю, я сам благословляю его на службу*. Тут, не колеблясь ни минуты, бросился я в его объятия, целовал его руки, обливал их слезами. С груди моей свалился камень. Это была одна из счастливейших минут моей жизни.

На другой день отец повёз меня в Москву и представил беглеца московскому гражданскому губернатору Обр., который возвратился в столицу с должностными чинами. (Он стоял тогда в Леонтьевском переулке.) Губернатор в присутствии многих лиц сделал мне стро­гий выговор, что я огорчил родителей своим побегом, но приказал, однако ж, тотчас выдать мне служебное свидетельство и вручил мне рекомендательное письмо к главному начальнику московского ополчения. Вскоре приехал я в московское ополчение офицером и через несколько дней был переведён в московский гренадёрский полк. Счастие мне улыбнулось: начальник 2-й гренадерской ди­визии, принц мекленбургский Карл, взял меня к себе в адъю­танты.

Вот как 12-й великий год завербовал меня в свои новобранцы.

Историко-культурный комментарий ► Принц мекленбургский Карл — генерал-майор, состоял на рус­ской службе в 1802 — 1814 гг., участник Отечественной войны 1812 года, георгиевский кавалер. -Ч

Размышляем над прочитанным

1. Как герою очерка удалось, несмотря на запрет родителей, осуще­ствить свою мечту — пойти на военную службу? Кто ему помог? Какие пре­пятствия ему пришлось для этого преодолеть?

2. Каким вы представляете себе героя очерка? Составьте его словесный портрет, используя слова и выражения из текста. Что в характере и поведе­нии этого героя указывает на то, что он ещё очень молод? Какие черты его личности позволяют предположить, что он станет храбрым воином, защитни­ком Отечества?

3. Прочитайте фрагмент, где описана Москва. В какой период Отече­ственной войны 1812 года попадает туда герой с его спутниками? Какой предстаёт перед ним Москва? Что его поражает?

4. Какие чувства переполняют героя очерка перед встречей с отцом? Как вы думаете, почему отец простил сына и благословил его на службу в армии?

5*. Прочитайте фрагмент, где описана встреча с М. Б. Барклаем-де- Толли. Сравните портрет полководца, нарисованный в очерке и в стихотво­
рении А. С. Пушкина «Полководец». Как вы думаете, почему в очерке автор отсылает читателя к этому произведению поэта? Аргументируйте свой ответ цитатами из произведений Пушкина и Лажечникова.

Марина Ивановна Цветаева

Литературные имена России

► Марина Ивановна Цветаева (1892 — 1911) выдающийся русский поэт XX века, переводчик, автор многочисленных поэтиче­ских циклов, поэм, драматических произве­дений, а также эссе и мемуарной прозы. С 1922 по 1939 год жила с семьёй в эмигра­ции, после возвращения в СССР муж и дочь Цветаевой были репрессированы, её стихи не публиковали. В 1941 году покончила жизнь самоубийством. ◄

Прочитайте стихотворение М. И. Цветаевой «Генералам двенадцатого го­да». В чём своеобразие отношения поэта XX века к историческим событиям прошлого?

Генералам двенадцатого года

Сергею

Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса,

Чьи шпоры весело звенели

И голоса,

И чьи глаза, как бриллианты. На сердце вырезали след, — Очаровательные франты Минувших лет!

Одним ожесточеньем воли

Вы брали сердце и скалу.

Цари на каждом бранном поле И на балу.

Вас охраняла длань Господня

И сердце матери. Вчера — Малютки-мальчики, сегодня — Офицера!

Вам все вершины были малы

И мягок — самый чёрствый хлеб.

О, молодые генералы

Своих судеб!

Ах, на гравюре полустёртой,

В один великолепный миг,

Я встретила, Туч ков-четвёртый. Ваш нежный лик.

И вашу хрупкую фигуру,

И золотые ордена...

И я, поцеловав гравюру.

Не знала сна...

О, как, мне кажется, могли вы Рукою, полною перстней,

И кудри дев ласкать — и гривы Своих коней.

     


 
Портрет А. А. Тучкова. Худ. Дж. Доу. Около 1822—1825

Что так же трогательно-юно. Как ваша бешеная рать?.. Вас златокудрая Фортуна Вела, как мать.

Вы побеждали и любили Любовь и сабли острие — И весело переходили В небытие.

Историко-культурный комментарий

► Александр Алексеевич Тучков 4-й (1778— 1812) — генерал-майор, герой Отечественной войны 1812 года, младший (четвёртый) из братьев Тучковых, служивших в то время в русской армии — отсюда его наименование Тучков-четвёртый.

На Бородинском поле увлёк за собой полк, бросившись вперёд со знаменем в руках и по­лучив смертельное ранение. Тела обнаружить не удалось, поскольку вся местность у Семё­новских флешей была буквально перепахана снарядами.

Вдова 'Гучкова, Маргарита Михайловна, урождённая Нарышкина, славившаяся своей красотой, грацией, чудесным голосом, была без­утешна: она стала настоятельницей Спасо-Преображенского мона­стыря. построенного ею на месте гибели мужа. Умерла в 1852 году, до конца сохранив верность памяти мужа и всех павших героев войны. ◄

Размышляем над прочитанным

1. Перечитайте первые пять строф стихотворения. Каким предстаёт в них собирательный образ молодых генералов? Чем он необычен по сравнению с традиционным изображением воинов?

2. Как вы понимаете строки: «Цари на каждом бранном поле и на ба­лу»? Как поэт передаёт быстроту взросления бойца на войне? Какие худо­жественные средства для этого используются?

3. Прочитайте фрагмент стихотворения, посвящённый Тучкову-четвёрто- му. Что вы знаете об этом герое Отечественной войны 1812 года? Какие особенности личности этого человека привлекли поэта?

4. Насколько точно в стихотворении передаются детали портрета А. А. Тучкова работы Дж. Доу? Где он сейчас находится? Как вы думаете, почему Цветаевой был так дорог именно этот портрет? Аргументируйте свой ответ.

5. Прочитайте заключительные три строфы стихотворения. Как они соот­носятся с его началом? Почему образ «златокудрой Фортуны» соединяется с образом матери? Как вы понимаете строки: «И весело переходили в не­бытие»? Что необычного в этом художественном образе?

6*. В 1918—1920 годах М. И. Цветаева написала свой отклик на собы­тия революции и Гражданской войны — стихотворный цикл «Лебединый стан», своеобразным эпиграфом к которому стало стихотворение, посвящён­ное, как и «Генералам двенадцатого года», Сергею Эфрону. Прапорщик пе­хотного полка, он ушёл в январе 1918 года в Белую гвардию — Добро­вольческую армию генерала Л. Корнилова, а после её разгрома, как и мно­гие русские офицеры, оказался за границей. Прочитайте это стихотворение и сравните его со стихотворением «Генералам двенадцатого года». Какие мотивы объединяют эти два произведения?



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.