|
|||||||
Заключение 1 страницаСтр 1 из 10Следующая ⇒
Введение еревянное зодчество составляет одну из ярких страниц истории русской архитектуры. Необъятные просторы нашей Родины испокон веков застраивались преимущественно деревянными сооружениями. Дерево было прекрасным строительным материалом, и русские народные мастера создавали из него произведения высокого строительного искусства, добиваясь блестящего выражения своих художественных идей. Русское народное зодчество и в частности архитектура жилища, которой в основном посвящена данная работа, исключительно разнообразны и богаты как по формам и декору, так и по строительным приемам. Изучение истории народного жилища имеет большое значение, так как истоки многих форм монументальной архитектуры кроются в приемах народного зодчества и могут быть полностью изучены и объяснены лишь при тщательном анализе последнего. Своеобразие народной архитектуры в различных районах нашей страны вызвано местными, экономическими, историческими и природными условиями. В творчестве советских архитекторов критически используются художественные и технические достижения прежних эпох; замечательные строительные традиции русских зодчих обогащаются введением новых, прогрессивных конструкций, новых декоративных элементов, новой советской орнаментации. В данное время, несмотря на то, что в строительную практику широко внедряются новые огнестойкие конструкции, значение дерева как строительного материала, особенно в лесных районах страны, не уменьшилось. Грандиозное строительство на селе, естественно, не может во всех районах нашего Союза осуществляться из кирпича. Многие сооружения, особенно в сибирских лесных областях, еще долго будут строиться из дерева. Было бы ошибочным считать, что век деревянной архитектуры кончился. Во многих селах и даже городах Урала и Сибири до сих пор создаются целые ансамбли из дерева. Естественно, что создание советской деревянной архитектуры, не уступающей архитектуре прошлого, а превосходящей ее по своим качествам, — серьезная задача советских зодчих. «Сейчас советским архитекторам представляется редкий в истории случай, когда архитектурные замыслы в небывало огромных масштабах будут претворяться в реальном строительстве. И мы в праве ожидать, что наши архитекторы удовлетворительно справятся с выпавшими на их долю задачами», — писал Михаил Иванович Калинин в письме к председателю Комитета по делам архитектуры при СНК СССР А. Г. Мордвинову в 1943 году. В том же письме М. И. Калинин указывал, что «желательно распространение архитектурного влияния на нашу колхозную деревню как в популяризации типовых домов, так и в планировке колхозных улиц». Архитектуре социалистического села советские архитекторы должны уделить особое внимание. До последнего времени сельское строительство велось у нас зачастую без достаточного участия архитектурных сил. Сейчас, когда открываются широкие возможности для социалистического переустройства села, для создания красивых, благоустроенных деревенских жилищ, перед строителями и архитекторами стоят большие и ответственные творческие задачи. Строя для колхозников удобные дома, комфортабельные культурно-бытовые и производственные здания, архитектор способствует ликвидации различия между городом и деревней. Принимая участие в восстановлении и проектировании новых сел и деревень, невозможно пройти мимо векового опыта народа, мимо произведений русского народного зодчества. Архитектура современного села, созданная в кабинетных условиях без детального изучения специфических особенностей жизни колхозника и без учета сложившихся строительных традиций, не может быть полноценной и близкой народу, для которого она создается. Искусство «должно уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу трудящихся масс». Как известно, колхозный строй вырос и сформировался в условиях старой деревни, где были свои особенности, как в быту, так и в искусстве. Колхозный строй изменил лицо деревни: изменилось в корне производство, изменился быт, изменилась идеология колхозников, повысился их культурный уровень. Нет прежних крестьян — частных хозяев, работа и жизнь которых замыкалась в собственной усадьбе, в земельном наделе. Естественно, что создание советской деревянной архитектуры, не уступающей архитектуре прошлого, а превосходящей ее по своим качествам, — серьезная задача советских зодчих. «Сейчас советским архитекторам представляется редкий в истории случай, когда архитектурные замыслы в небывало огромных масштабах будут претворяться в реальном строительстве. И мы в праве ожидать, что наши архитекторы удовлетворительно справятся с выпавшими на их долю задачами», — писал Михаил Иванович Калинин в письме к председателю Комитета по делам архитектуры при СНК СССР А. Г. Мордвинову в 1943 году. В том же письме М. И. Калинин указывал, что «желательно распространение архитектурного влияния на нашу колхозную деревню как в популяризации типовых домов, так и в планировке колхозных улиц». Архитектуре социалистического села советские архитекторы должны уделить особое внимание. До последнего времени сельское строительство велось у нас зачастую без достаточного участия архитектурных сил. Сейчас, когда открываются широкие возможности для социалистического переустройства села, для создания красивых, благоустроенных деревенских жилищ, перед строителями и архитекторами стоят большие и ответственные творческие задачи. Строя для колхозников удобные дома, комфортабельные культурно-бытовые и производственные здания, архитектор способствует ликвидации различия между городом и деревней. Принимая участие в восстановлении и проектировании новых сел и деревень, невозможно пройти мимо векового опыта народа, мимо произведений русского народного зодчества. Архитектура современного села, созданная в кабинетных условиях без детального изучения специфических особенностей жизни колхозника и без учета сложившихся строительных традиций, не может быть полноценной и близкой народу, для которого она создается. Искусство «должно уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу трудящихся масс». Как известно, колхозный строй вырос и сформировался в условиях старой деревни, где были свои особенности как в быту, так и в искусстве. Колхозный строй изменил лицо деревни: изменилось в корне производство, изменился быт, изменилась идеология колхозников, повысился их культурный уровень. Нет прежних крестьян — частных хозяев, работа и жизнь которых замыкалась в собственной усадьбе, в земельном наделе.
2. Река Енисей около деревни Каменка Красноярского края Теперь это члены коллектива, строящие новую жизнь на основе новых социалистических методов труда, новых принципов сельского хозяйства. Но зачастую эта новая жизнь колхозников еще проходит в старой по своему архитектурному облику деревне, в старой усадьбе, старом крестьянском доме. Вполне естественно, что это старое окружение не отвечает новым формам быта, новому укладу жизни. Необходимо новое устройство индивидуального хозяйства колхозника, новая структура его жилища, новая планировка усадьбы и всего села. Все больше ощущается необходимость в создании высококачественных типовых проектов для самых разнообразных видов сельских сооружений, разработанных с учетом климатических и природных особенностей различных мест нашей необъятной Родины. В последнее время строители, архитекторы и инженеры стали уже по-новому проектировать и строить сельские жилые дома, производственные, хозяйственные и культурно-бытовые здания. Исходя из растущих потребностей общественного хозяйства и запросов колхозного крестьянства, архитекторы создают новую планировку села. При разработке генеральных планов учитывается перспективное развитие социалистического сельского хозяйства.
3. Река Ангара около села Балаганск Иркутской области Генеральные планы сел предварительно обсуждаются на широких заседаниях колхозов с привлечением основного заказчика—колхозного крестьянства. Однако в некоторых случаях проекты новых сел, особенно в Сибири, не отвечают полностью новым требованиям. Иногда в них воспроизводятся без критического анализа элементы старой, дореволюционной деревни или вводятся в систему планировки нового села городские и поселковые приемы, не свойственные новому социалистическому селу, имеющему свою специфику. Советскому архитектору необходимо знакомство с подлинными произведениями народного зодчества, чтобы он мог отразить в современном строительстве яркие черты многовекового строительного искусства. Исторические директивы XIX съезда Коммунистической партии Советского Союза намечают большой размах жилищного строительства во всех районах нашей огромной страны. Изучение богатейшего опыта народной архитектуры и, в частности, народного деревянного зодчества имеет большое значение для творческого развития советской архитектурной науки. Задача нашей науки собрать и зафиксировать все, что есть ценного и интересного по русскому народному зодчеству. Сельские жилые дома как памятники архитектуры часто недооценивались и подчас игнорировались прежними исследователями, занимавшимися вопросами русской архитектуры. Основное внимание было сосредоточено на деревянных церковных сооружениях, а сельское гражданское строительство не входило в круг специальных исследований. Между тем многие избы, амбары, риги, мельницы и другие произведения народного зодчества отмечены творческим гением народа в такой же мере, как и уникальные культовые сооружения. При изучении народного зодчества встречается много трудностей, и необходима большая самоотверженная кропотливая работа для освоения богатейшего наследия, оставленного нам нашими предками. В. М. Молотов сказал: «Надо, не жалея сил, изучать культурное наследство. Надо знать его всерьез и глубоко. Надо использовать все, что дал капитализм и предшествующая история человечества, и из кирпичей, созданных трудом людей на протяжении многих веков, строить новое здание, удобное для жизни народа, просторное, полное света и солнца» '. В настоящее время есть все возможности для всестороннего глубокого изучения художественного наследия русского народа. Народное искусство, многообразное и мудрое, всегда привлекало внимание художников. Наши лучшие поэты, художники, музыканты с любовью собирали народный музыкальный и речевой фольклор и, вдохновленные им, создавали замечательные произведения, проникнутые национальным духом и оплодотворенные вековой народной мудростью. Богатое и разнообразное народное зодчество Сибири интересно и ценно не только как материал для изучения архитектурного фольклора Сибири, оно раскрывает и новые страницы в истории всего русского народного зодчества, в истории русского искусства вообще. Оригинальное по своей природе народное зодчество сибирской деревни, бесспорно, заслуживает всестороннего и глубокого изучения. В настоящей работе впервые публикуются материалы о сельском строительстве в некоторых районах Восточной Сибири, собранные автором в результате многолетнего обследования этого края (рис. 1). Стремясь собрать и обобщить все, что касается народного зодчества Восточной Сибири в целом, автор ограничил свои задачи фиксацией памятников без их исчерпывающего анализа. Из большого материала, собранного во время экспедиций, в данной работе представлено лишь то, что наиболее характерно для архитектуры Восточной Сибири: широко распространенные типы планировки и застройки, примеры известных конструктивных и композиционных приемов. Автор не ставил перед собой задачи показать архитектуру колхозных сел в Сибири, так как этот вопрос является темой специального исследования и может составить значительный самостоятельный труд. Основной целью данной работы было — показать в историческом плане народное зодчество Восточной Сибири, ибо без истории предмета нет теории предмета и не может быть плодотворной практики. Автор стремился дать некоторое представление о своеобразии сибирского народного зодчества на материале гражданских сооружений, так как церковное зодчество в обследованных районах, по мнению автора, не представляет архитектурно-художественного интереса. Настоящая книга является второй частью большого труда о народной архитектуре Сибири. Первая часть этой работы под названием «Русское народное зодчество в Западной Сибири» вышла в свет в 1950 г.
русского народного ля выяснения особенностей зодчества в Восточной Сибири необходимо осветить некоторые вопросы, связанные с историей освоения Сибири русскими. Завоевание Сибири Московским государством началось в XVI веке. Смелые, предприимчивые русские люди в невиданно короткие сроки овладели необъятными пространствами сурового неизведанного края. Тысячи верст, пройденные с боями в глухой тайге через многоводные реки, горные хребты и области, населенные «немирно» настроенными народами, свидетельствовали о могучей силе русского человека, его отваге и смелости. К началу XVI столетия русские «землепроходцы» были только на пороге Сибири, у устья реки Оби, а к концу XVII века почти вся Сибирь уже была под властью русского царя. Первый период завоевания Сибири закончился покорением территорий среднего и нижнего течения реки Оби, после чего началось стремительное продвижение на Восток. За несколько десятилетий русские «подвели под высокую государеву руку московского царя» земли, по своей территории превосходящие в несколько раз всю Европу со всеми ее государствами. Из дошедших до нас исторических документов — «наказов воеводам» и «грамот в московское царство» — видно, что первые завоевания Сибири производились по плану и под руководством центральных учреждений Москвы. Нередко военные силы направлялись из центральных городов России и руководство военными операциями поручалось царским воеводам. Основной причиной, толкавшей Московское государство к освоению Сибири, была потребность в пушнине, представлявшей в то время основную ценность. Продажа пушнины за границу давала Московскому государству большие денежные средства. Как свидетельствуют сохранившиеся старинные дела сибирского приказа, вплоть до конца XVII столетия Москва ежегодно получала из Сибири в среднем на 80—110 тысяч рублей «соболиной казны». Эта огромная по тому времени сумма составляла восьмую часть всего* окладного доходного бюджета Московского царства. Естественен тот большой интерес, который феодальная Москва проявляла к Сибири, сказочно богатой «мягкой рухлядью» и «угожими соболиными местами». Для расширения своих владений в Сибири, для создания «пушной базы» Московское государство стремилось захватить все новые и новые земли. Для закрепления и освоения вновь приобретенных владений строились остроги, развивались поселения, содержалась администрация и войско, способное противостоять вражеским набегам. С местным населением завязывались торговые связи. В результате политики Московского государства русские промышленники и купцы могли сосредоточить в своих руках всю внешнюю торговлю мехами и сделаться крупнейшими поставщиками ценных мехов на мировом рынке. Но по мере проникновения в глубь Сибири, на Восток, Москва уже теряет практическую возможность направлять деятельность своих сибирских воевод. Большая отдаленность Сибири от Московского царства и полное бездорожье послужили причиной того, что Москва уже только формально предписывает воеводам «радеть о государственном деле». В последующий период инициатива в освоении Сибири переходит в руки местной администрации: «Москва вмешивалась только тогда, когда нужно было закончить начатое завоевание и организовать управление вновь присоединенным областям» '. Практически освоение Сибири шло таким путем. По мере того как: «испромышлялся» соболь в Западной Сибири, промышленники по собственной инициативе продвигались на восток в поисках «новых угожих соболиных мест». За промышленниками шли служилые люди сибирских городов для сбора «ясака» с покоренных народов Сибири.
1 История СССР, М., 1947 г., стр. 317.
4. Острог Мангазея (реконструкция музея Арктики)
Проникновение в Восточную Сибирь, т. е. переход с реки Оби на Енисей, осуществлялся двумя путями: южным — по притокам рек среднего течения Оби, и северным — через Мангазею — страну, расположенную к востоку от низовьев Оби. В 1601 г. был поставлен первый в восточных районах Сибири острог Мангазея, являвшийся в течение первой половины XVII столетия исходным пунктом движения на Енисейские и Ленские промыслы (рис. 4). В 1607 г. в устье реки Туруханки было построено Туруханское зимовье для охотников, которое стало затем местом пушной ярмарки. Вслед за этими первыми острогами на рубеже Восточной Сибири были построены Енисейский (1619), Красноярский (1628), Братский (1631) и ряд других острогов, превратившихся впоследствии в большие населенные пункты и города (рис. 5, 6). Остроги возникали в основном на берегах рек, в тех местах, где были возможны волоки — удобные места для переправы лодок по земле с одной реки на другую. По мере устройства гужевых дорог, таких, как Московский и Енисейский тракты, заселение Сибири идет вдоль них. Наиболее крупные населенные пункты возникают преимущественно там, где гужевой путь смыкается с водным. В этот период решающим фактором для заселения являются уже не стратегические, а перевалочные пункты. Различные мелкие поселения — деревни, посады, городки с сезонными ярмарками — возникают на стыке с подъездными путями. К середине XVII столетия почти вся территория Северо-западной и Восточной Сибири была под властью Москвы, которая прекрасно понимала необходимость застройки и заселения завоеванных земель. Южная часть Сибири, более удобная для земледелия, была освоена позже северной в связи с более сложными историческими и природными условиями. Наиболее воинственные коренные народы южной Сибири оказывали активное сопротивление продвижению русских. Весь процесс продвижения русских в Сибирь был закончен только тогда, когда земельные приобретения достигли предельных рубежей: на востоке — Тихого океана, на юге — больших рек и горных хребтов, составляющих естественную границу с соседними странами. Освоение нового края, создание острогов и крепостей с соответствующими гарнизонами вызывало необходимость обеспечить «служилых людей», заселявших остроги, продуктами питания. Нужно было развивать земледелие вокруг острогов. Это привело к возникновению «государевой пашни». Попытка привлечь на пашню местное население не имела успеха, так же как и принудительное переселение русских крестьян из европейской части России. Земледельцы бросали пашню и разбегались. В дальнейшем правительство набирало на сельскохозяйственные работы добровольцев «из охочих людей... лаской», с предоставлением различных льгот, как, например, ссуд на первоначальное «обзаведение, подможные деньги на подъем, на дворовое строение, на платье и на всякий обиход».
5. Братский острог. Внутренний вид башни
Этот метод заселения Сибири имел свои положительные результаты. Остроги быстро обрастали поселениями, посадами. Наряду с такими государственными слободами появлялись поселения, организованные по собственной инициативе так называемых «гулящих людей», которые захватывали подходящие для земледелия угодья и заводили хозяйство с казенной подмогой. Так возникли заимки и хутора, которые впоследствии также превратились в крупные деревни и села, носящие до сих пор название по имени первых засельников. Кроме вольных промышленных и служилых людей, искавших новые рынки сбыта и «угожие соболиные места», русское население Сибири составляли уже в XVII веке люди, переселенные принудительным путем по указу». Русские люди, проникая в Сибирь, слабо заселенную коренными народами, несли с собой передовую культуру, новые формы хозяйства и т. д. В непроходимой до тех пор стране появились тележные дороги, связывающие населенные пункты, выросли города. Все это способствовало ускорению развития края. В последней четверти XVII века в Сибири, на Алтае, в Саянах и Забайкалье ведутся усиленные поиски рудных месторождений и развивается чернорудное производство. Изменившееся международное и внутреннее положение страны заставило правительство обратить внимание на подземные богатства Сибири. В целях привлечения к горнозаводскому делу частного капитала правительство Петра I издает специальные «указы» и «всемилостивейшие привилегии», предоставляющие «каждому охотнику какова б чина и достоинства ни были, как горное и плавильное дело, так и железные заводы и разные тому подобные фабрики и мануфактуры заводить свободно, також и всякие руды приискивать как на собственных, так и чужих землях». Эти призывы правительства нашли себе отклик среди некоторых представителей капитала. На Алтае были созданы «железные заводы» промышленников Демидовых и другие предприятия горнозаводского дела. Однако из-за отсутствия местных рынков сбыта, плохого состояния путей сообщения, из-за недостатка технического персонала и оборудования» а также тяжелого подневольного труда горнозаводских рабочих и плохой постановки производства начавшийся расцвет горнозаводского дела в Сибири был кратким. Только после создания ряда крупных горнозаводских районов в Западной Сибири и на Алтае в Восточной Сибири эта область промышленности стала также развиваться. В XIX веке с проведением сибирской железнодорожной линии в Сибирь двинулись значительные группы населения. Вдоль железной дороги и в отдаленных районах возникают новые города, развиваются старые, организуются поселения. В течение XIX века царское правительство усиленно использует Сибирь как место поселения политических преступников и неблагонадежных с точки зрения правительства лиц.
6. Южная башня Якутского острога Царизм эксплуатирует крестьян и промысловых рабочих, грабя и притесняя коренных жителей. Несмотря на отсутствие крепостного права (оно существовало в Сибиритолько в церковных землях), сибирские крестьяне испытывали все тяготы эксплуататорского гнета. Трудные условия существования, суровый климат и большая разобщенность выработали в сибиряках решительность и настойчивость, необходимые в борьбе с угнетателями и природой. Условия жизни в Сибири способствовали формированию крепкого, закаленного человека — отсюда и искусство сибиряков: строгое и сдержанное, отличающееся от искусства жителей европейской части России. Для изучения вопросов народной архитектуры Восточной Сибири необходимо в первую очередь изучить зодчество Красноярского края и Иркутской области. Здесь еще можно встретить постройки и отдельные конструктивно-архитектурные приемы, давно исчезнувшие в европейской части СССР и даже в Западной Сибири. 11риверженность к обычаям, традициям и старым строительным приемам была характерна для населения Восточной Сибири, состоящего в своей массе из людей, насильственно переселенных из центральных областей России в этот суровый край. Особенности деревянного зодчества Сибири были обусловлены специфическими факторами: удаленность некоторых районов края в течение нескольких веков от широких путей сообщения и городских центров способствовала сохранению многих композиционных приемов древнерусского зодчества (таких, как «тройные» и «двойные» дома, а также комбинированные, сложные избы); обилие свободных земель для поселений создало возможность свободной застройки, а разнообразие состава населения со значительной прослойкой ссыльного и бродячего элемента привело к господству замкнутого типа хозяйства, вызвало необходимость в крытом дворе, усадьбе, отгороженной от внешнего мира монументальными воротами; суровый климат повлиял на пространственное решение крытого двора с внутренними террасами, площадками и переходами для обеспечения людям прохлады летом и укрытия от непогоды зимой. На Алтае, с его более мягким климатом и богатой природой, создавались системы наружных террас, лестниц, переходов, обогащавших архитектуру избы. Избы строились с ориентацией на солнечную сторону, иногда без окон в выходящих на север стенах (села Минуса, Тыреть и др.). Это сообщало подобным сибирским постройкам особое архитектурно-композиционное выражение. Обилие леса давало возможность выбирать хороший строительный материал. В ряде случаев избы и хозяйственные постройки из крупных бревен, представляющих основной архитектурно-строительный модуль прежних сооружений, напоминали древнерусские храмы, остроги, терема. Довольно значительными факторами, определившими в известной мере специфику архитектуры деревянных сооружений Сибири, являлись относительная территориальная близость и наличие торговых связей Сибири с народами Востока (Средняя Азия, Дальний Восток, Китай) и вековое непосредственное общение с местным коренным населением (остяками, якутами, бурятами, татарами и др.). В этой связи очень характерно появление в декоре русской сибирской избы своеобразно переработанных элементов декоративного искусства местного населения. В многообразных формах декора в сибирских избах сказалась любовь русских людей к украшению своих жилищ и умение талантливо перерабатывать все, что понравилось, не теряя в то же время своего национального лица. Так, например, некоторые своеобразные виды изб, калиток, оград, крылец и т. д., встречающиеся в Восточной Сибири, являются отзвуками седой старины, связанными с истоками русской деревянной архитектуры, С этой точки зрения интересны столбы, стойки и коновязи на коренных столбах. Все эти архитектурные элементы дают реальное представление о древних формах русского деревянного зодчества. Некоторые детали в сибирском народном зодчестве поражают силой и смелостью общей композиции. Очень интересны для истории русской архитектуры обнаруженные в некоторых сибирских постройках деревянные «мосты» — сплошные настилы из бревен в два и три ряда, служившие фундаментами жилых домов в низких, заболоченных местах. Такое устройство бревенчатых фундаментов встречалось на территории европейской части СССР в далеком прошлом. Такие «фундаменты-мосты» имел еще языческий храм старого Каширского городища. Наличие подобных конструкций в древнерусском каменном зодчестве (фундаменты, например, Киевской Десятинной церкви) дает основание предполагать, что их возникновение связано с влиянием деревянного зодчества древнейших времен '. 1 Этот факт наводит на мысль, что строителями Десятинной церкви были русские плотники, переключившиеся на строительство в камне.
Распространение в Сибири «сложных» — сдвоенных и строенных — изб с характерными фасадами с двумя и тремя фронтонами, поставленными в ряд, проливает некоторый свет на формирование каменной церковной архитектуры соответствующего периода, имеющей широко распространенную форму фронтона вместо закомар. Не менее интересно с архитектурно-конструктивной точки зрения устройство в сибирских избах повалов-помочей — выпусков продольных или поперечных стен для поддержания больших свесов крыш. В жилой архитектуре европейской части Союза и русского Севера известны повалы, устроенные на продольных стенах (хоромы Строгановых в Сольвычегодске). В Сибири же встречаются повалы, устроенные на поперечных стенах. Этот факт интересен тем, что дает основание предполагать возникновение повалов на поперечных стенах в церковных зданиях под влиянием гражданского зодчества. Вопрос этот не нашел еще должного разрешения, но некоторые примеры сибирского зодчества подтверждают предположение о значительном влиянии жилой деревянной архитектуры на церковное зодчество. На основании проведенных обследований можно сказать, что русская народная архитектура Восточной Сибири имеет вследствие специфических особенностей края некоторое отличие от народного зодчества Западной Сибири и тем более от архитектуры европейской части СССР
|
|||||||
|