Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ЧАСТЬ III 11 страница



– Бред, – констатировал Вельхеор. – И кто же этот свидетель?

– Мой родственник, – веско ответил Кельнмиир.

– Это усложняет дело, – признал Вельхеор. – Но я не убивал свою сестру. Я ее любил, черт возьми, она же моя младшая сестра!

– Вот именно! Какая же ты сволочь!

– Не убивал я ее...

Опять началось. Это просто бесконечный процесс. Они так могут общаться дни напролет? Мне почему‑ то кажется, что им это даже нравится. Хорошо еще, что Вельхеор нематериален, иначе они бы полгорода разворотили, выясняя отношения. Никакие охранные сферы не помогли бы.

Наставник Неил все так же сидел и смотрел в никуда. Как будто в прострации. Может, у него уже старческий маразм начался? Или опять какие‑ то заклинаньица вспоминает?

И ведь не вставишь ничего в перебранку. Я же не знаю ничего толком. Что за девушка? Что за свидетель? Стоп. А что, собственно, за свидетель? Родственник. А что за родственник?

Спросить у Кельнмиира, что за родственник, я не успел. Старик неожиданно поднял голову и впервые громко сказал:

– У нас гости. Если они и званые, то звал их точно не я.

– Это я позвал, – тут же среагировал Вельхеор. – Пиццу заказывали?

– Чего? – опешил Кельнмиир.

– Темный ты, – повинил его Вельхеор. – Пицца – это такая круглая хреновина, которую любят жрякать зеленые черепашки.

«Он и до телевизора успел добраться! » – ужаснулся я.

Очередной вопрос Кельнмиира был нагло прерван грохотом рухнувшей стены. Или двери... кто их разберет. Поднялась туча пыли, вмиг прикрывшая пришельцев.

Кельнмиир без единого звука вскочил и спустя долю секунды оказался справа от меня. Старик дипломатично остался сидеть в кресле, а мне пришлось оставаться на месте, то есть в центре внимания непрошеных гостей.

Я не упомянул о Зикере, потому что он, естественно, так и продолжал валяться на полу, и Вельхеора. Что толку в очередной раз описывать, как он корчит рожи? Тем более если эти рожи в общем‑ то мои.

– Кто посмел?! – вскричал Кельнмиир.

Его лица я не видел, но по его стойке понял, что он принял боевую трансформацию. Я будто воочию увидел горящие яростным огнем глаза и оскаленные в полуулыбке клыки. Да, вампир в боевой форме – это страшно. Кто рискнет портить с отношения с такой машиной для убийства?

Правильно, еще одна машина для убийства.

Пыль начала оседать, и выяснилось, что гостей всего двое.

Первым был толстый мужичок в зеленом одеянии и со странным выражением лица – то ли извиняющимся, то ли издевающимся. В любом случае ничего хорошего в этом лице не было.

Вторым оказался преклонных лет вампир, похожий на Кельнмиира как две капли воды. Говоря о преклонных годах, я подразумеваю человека, по внешнему виду близкого мне. Для вампира, по‑ моему, это уже едва ли не черта старости. Только этот вампир не принимал боевой формы, а всего лишь недобро ухмылялся, что, впрочем, почти одно и то же. Гардероб же ничем не отличался от гардероба Кельнмиира. Как браться родные, честное слово.

– Никак мой ненаглядный родственничек! – делано удивился гость. – Что же ты делаешь в стане заговорщиков и врагов короны?

– Кого?! – Я чуть не осел на пол.

– А ты помолчи, – недовольно пробормотал вампир и дал знак «зеленому».

Тот пожал плечами, как‑ то по‑ особому щелкнул пальцами и земля поплыла у меня из‑ под ног. Вернее, это я поплыл. Какая‑ то сила приподняла меня над полом и скрутила руки и ноги так, что я даже дышать едва смог. Оказалось, что меня обвил какой‑ то странный побег, чудом проросший сквозь сплошной камень. М‑ да... действительно чудом.

– Агх... – начал было я, но в рот мне тут же воткнулся какой‑ то гербарий.

Тут уж не до разговоров стало. Привкус у этой зелени гадкий, горьковатый, так еще и не продохнешь толком.

– Эй! Ты че се, фраер, позволяешь, в натуре? – высказался за меня Вельхеор.

Кельнмиир не преминул бросить в его сторону очередной полный удивления взгляд. Опять что‑ то не понял. «Зеленый» же Вельхеора не услышал или сделал вид, что не услышал.

– Так это ты стоишь за всем этим? – спросил Кельнмиир, хотя вообще‑ то все было понятно даже мне.

– Ты не рад своему дяде? – обиделся гость. – Как нехорошо забывать родные корни.

– Почему же нехорошо, если эти корни гнилые? – сделал ответный выпад Кельнмиир.

– Один – ноль, – восхищенно продекламировал Вельхеор. – Делайте ставки, господа!

Вот неугомонный, лучше бы мне помог, ах да... он же не материальный. А что же Наставник Неил сидит и молчит? Хм... судя по сосредоточенному лицу, он опять чего‑ то химичит.

– Зачем же так грубо о любящем дяде? Я ведь заботился о твоем воспитании, оберегал тебя от ошибок.

– От себя бы поберег... ошибка... – пробормотал Вельхеор.

На лице Кельнмиира отразилась усиленная работа мысли. Хех, вампиры же ничего не забывают... столько, наверное, хлама в голове. Пока отыщешь то, что нужно, оно уже и нужным‑ то перестанет быть.

– Что‑ то не припомню твоего активного участия в моем воспитании и судьбе. Если честно, то я вообще никакого участия не припомню, – заметил Кельнмиир.

– Во‑ во, – согласился Вельхеор. – Самое активное участие в его воспитании, по его мнению, принял я, убив свою собственную сестру.

Кельнмиир дернулся как от удара, но промолчал.

Его «дядя» принял это на свой счет.

– А‑ а‑ а, припомнил?

Чего припомнил‑ то? К чему этот «дядя» клонит?

– Нет, – честно сказал Кельнмиир. – Мне плевать на прошлое. Чего тебе сейчас от меня надо? «Дядя» расхохотался:

– От тебя? Да ничего мне от тебя не надо. Мне и тебя‑ то не надо. Так уж сложилось, что ты должен исчезнуть. Вот и все.

Я дернулся в объятиях травы. Сорняк какой‑ то.

А‑ а‑ а! Так вот кто этот мужик в зеленом! Это же наверняка Сорняк, как его назвал Кельнмиир. Как его там? Потомственный друид. Что мне дает это знание? Ничего... пока ничего, а там поглядим. В любом случае, узнать врага – значит наполовину победить его.

– Хех, ну попробуй, заставь меня исчезнуть, – вновь оскалился Кельнмиир.

– Всему свое время, племянничек, – отмахнулся вампир. – А сейчас у меня есть еще один маленький интерес. Он подошел ко мне и заглянул в глаза.

– Вееельхееор, – позвал он, вглядываясь, как мне показалось, в самую суть меня.

Никакого Вельхеора, конечно, в моей сути не было. Зато он обитал неподалеку, прямо на чайнике.

– Чего тебе? – спросил он, заинтересованно наблюдая за действиями «дяди» Кельнмиира.

– Неужели он действительно не Вельхеор? – спросил тот и, не услышав ответа, продолжил размышлять: – То есть он действительно поменялся местами с жителем другого мира?

Хм‑ м... интересно, нужно в этом разобраться... Пожалуй, я его пока оставлю в живых.

«Вот спасибо‑ то», – подумал я, мысленно изобразив нечто вроде дыбы, на которой был распят мой «благодетель».

Вельхеор удивленно присвистнул.

– А у тебя, оказывается, есть воображение и вкус. Из тебя еще что‑ то может получиться.

Опять, подлец, мысли подслушивает.

У меня тут же появилась ужасная догадка. А не читает ли этот «дядя» мои мысли?

Я опасливо посмотрел на него, но тот был так увлечен рассуждениями, что не заметил бы, кажется, даже моего исчезновения.

– Новые миры – это новые ресурсы, новые открытия... хм‑ м... интересно. Да, кстати, – невзначай добавил он, повернувшись к Сорняку. – Ты пока что кончай с этими двумя, а то мне некогда.

– Всегда пожалуйста, – ответил Сорняк, но в голосе его слышалось что‑ то другое, более всего похожее на «да пошел ты! ».

Кельнмиир уже давно был готов, и поэтому атака Сорняка не застала его врасплох. Едва у него под ногами задрожала почва (вернее камень), готовясь извергнуть шустрые побеги, как он взмыл под потолок и шустро кинул фаербол в лоб Сорняка. Тот на удивление проворно для своей комплекции увернулся и начал махать руками, творя что‑ то явно грандиозное.

Что интересно, старый Наставник продолжал спокойно сидеть, глядя в одну точку, и даже Вельхеор куда‑ то пропал со своими ехидными замечаниями. Что‑ то они там готовят. Вопрос в том, к добру это или нет.

Я и не заметил, как хватка побега, который меня удерживал, ослабла. На радостях мне даже почти удалось высвободить руки и выплюнуть изо рта гадостные побеги. Лучше бы я этого не делал. Хватка тут же стала еще сильнее, но это еще полбеды. Худшим оказалось то, что, пока Кельнмиир разводил разговоры, обвивающий меня побег превратился во что‑ то невероятное. Больше всего теперь это напоминало осьминога. Огромный «клубень» шевелящихся отростков, в центре которого оказался я сам. Теперь Кельнмиир не смог бы бросить свой любимый фаербол в шевелящийся зеленый «клубень», не задев при этом меня. Ну и сволочь же этот Сорняк! Черт, где моя газонокосилка?

Кельнмиир, по всей видимости, пришел к тем же неутешительным выводам, что и я. Он, уж и не знаю откуда, достал два огромных меча и начал продвигаться в мою сторону, рубя направо и налево. Правильно, вот когда меня легко было освободить, тогда обо мне никто не думал, а как обложили со всех сторон, теперь опомнились. Вернее, опомнился. Почему старик‑ то халявит?! И где Вельхеор бродит, пока я тут сдерживаю напор этого Сорняка? Все приходится самому делать.

Я вздохнул и использовал единственное доступное мне оружие – зубы. Сначала я разжевал и выплюнул горькие листья (ну и гадость! ), а затем начал методично грызть побеги «клубня». Противно, а что делать?

Кельнмиир продолжал скакать из одного угла Школы в другой. Несмотря на то что рубил он как заправский лесоруб, побегов не становилось меньше. Но самое ужасное не это. Сколько я ни грыз это чертово растение семейства клубне‑ воосьминоговых, толку было ноль. Едва я отгрызал кусок, как его место тут же зарастало. Только зубы зря попортил.

Кельнмиир, поняв, что так он ничего не добьется, решил немного изменить тактику. Его мечи зажглись веселым пламенем, и дела тут же пошли на лад. Там, где проходили огненные мечи, новых побегов больше не возникало. Жаль, что я с зубами ничего похожего сделать не могу.

Пришлось продолжить висение в ожидании спасения. Оставалось только смотреть по сторонам и ругаться. Про себя, конечно, потому что гадкие листья опять каким‑ то чудом (что не удивительно, ведь здесь все «каким‑ то чудом») заткнули мне рот. Я говорил, что они очень гадкие и противные?

«Дядя» Кельнмиира куда‑ то запропастился, но вскоре вернулся в компании Зикера.

И этот здесь!

Теперь их трое на нас четверых. А если учесть, что Вельхеор нематериален, я им вообще не противник, и то, что Неил вообще в какой‑ то маразм впал, то их трое на одного Кельнмиира. Хороша математика.

Наконец Кельнмиир закончил приготовление салата из «клубня» и я (о чудо! ) оказался на свободе. Какая же гадость эти их побеги, блин, до сих пор привкус какой‑ то во рту.

– Что ж ты стоишь, порубили твое творение‑ то, – обратился к Сорняку Зикер, насмешливо глянув на Кельнмиира и меня. То еще, должно быть, зрелище. Я с зеленой от соков «клубня» физиономией и Кельнмиир, вовсе пропитавшийся этими соками до самых костей.

Сорняк обиженно закряхтел:

– Я еще только разминаюсь. Зикер начал засучивать рукава:

– Дай место профессионалу...

– Хватит, – перебил вампир – «дядя». – Навоевался уже... профессионал.

– А ведь творение‑ то и было рассчитано на то, чтобы его порубили, – самодовольно сказал Сорняк. Мы с Кельнмииром переглянулись.

– В смысле? – не понял Зикер.

Сорняк заулыбался.

Никогда еще не видел такой самодовольной рожи.

– Соки этого растения жутко ядовиты. Мне слегка поплохело.

– Идиот, яды на вампиров не действуют, – зло вскрикнул Зикер.

– Зато на людей действуют, – тихо сказал «дядя» и неожиданно закричал: – Идиот! Он же мне живой нужен!

Меня начало раскачивать.

Так вот почему привкус такой противный был у этого «клубня». А я его еще грыз... Я ж этого сока наглотался по самое не хочу! Ой дурно мне... е...

Сорняк втянул голову в плечи:

– Я как лучше хотел...

– А получилось как всегда, – отрубил Зикер. – Что за яд‑ то хоть?

– Последняя разработка. Противоядие я покамест не придумал, – развел руками Сорняк.

– Все ясно, – обреченно произнес «дядя». – Теперь можете делать с ними что хотите, а я пойду. Нет, ну какое дело запороли...

Так, возмущаясь про себя, «дядя» зашагал к выходу.

– Эй! Ты куда собрался? – крикнул Кельнмиир. – Я с тобой еще не закончил!

Вампир остановился у выхода.

– Ты с ними сначала разберись... родственничек, – с усмешкой кивнул он на двоих Ремесленников.

– Только ты далеко не уходи, – уточнил Кельнмиир. – А то лови тебя потом...

– Ладно, только ради тебя, – решил вампир, – я подожду исхода.

С этими словами он оперся о стену и с интересом стал наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Я бы тоже с удовольствием посмотрел, но что‑ то мне не давало покоя. Может быть, то, что я отравлен смертельным ядом?! Я же скоро коньки отброшу! Ух... что‑ то в желудке жжение какое‑ то. А Неил чего сидит и ничего не делает?!

– Начали? – спросил Кельнмиир и тут же исчез.

Ну, может, и не исчез, но на том месте, где он был секунду назад, его не стало. Сорняк тут же начал махать руками, наверняка вызывая какие‑ то свои очередные грядки сорняков. Зикер же, напротив, начал окружать себя огненными стенами, столбами и мечущимися во все стороны шарами самых разных размеров. Кто не знает, могу напомнить: растения не очень любят огонь, а если быть точным, то они его боятся! Огонь и вода – противоположности, но растения‑ то для огня и вовсе лишь пища. Так что вполне логично, что все начинания Сорняка горели в прямом смысле слова на корню. Зикеру это тоже не очень помогало, потому что приходилось тратить лишние силы на преодоление неожиданных препятствий в виде растительности. Дошло до того, что эти двое начали натурально пихаться и толкаться, ругаясь на чем свет стоит.

Кельнмиир все это время преспокойненько сидел на потолке, будто заправская муха, и наблюдал за боем не на жизнь, а на смерть между двумя Ремесленниками.

Ох... а у меня что‑ то совсем желудок свело. И жарко чего‑ то. Хотя, скорее всего, меня просто опалил Зикер.

Не найдя ничего лучшего, я уселся на пол. Правда, ощущение нетвердости камня под ногами, а теперь и под другими частями тела не проходило. Кхой... и где же Вельхеор? Я же его тело порчу. Или ему уже не важно?

Пока я пытался хоть немного прийти в себя, Кельнмиир каким‑ то образом умудрился опалить Сорняка. Тот все еще стоял на ногах, но уже не так твердо, а на его лице и одежде виднелись явные следы копоти. Вот только, возможно, это его Зикер в запале запалил...

Хм... странное чувство, как будто я в море и меня так кача‑ ает и кача‑ ает... А говорят, что перед смертью перед глазами вся жизнь пролетает. Я вот лично кроме треснутого, в следах копоти и слизи пола больше ничего не вижу. Нужно хоть голову приподнять...

Кельнмиира уже начали теснить. Наконец Зикер и Сорняк на чем‑ то сошлись и напали на Кельнмиира общими силами. Причем весьма удачно. Тот едва успевал уворачиваться от длиннющего огненного хлыста со стороны Зикера и странного зеленого жала, напоминающего хвост скорпиона, со стороны Сорняка.

– Кельнмиир! – раздался наконец‑ то голос Вельхеора. – Я понял!

Кельнмиир никак не отреагировал на крик Вельхеора, потому что был, мягко говоря, немного занят.

Язык отказывался меня слушаться, но я все же выдавил:

– Что понял?

Вообще‑ то я хотел закричать со всей силы. «Помогите кто‑ нибудь, я умираю, блин! », но любопытство даже в такой момент взяло верх.

– Я понял, что имел в виду «дядя», когда говорил об ошибках юности! Это он убил мою сестру!

Время как будто остановилось. Глаза Кельнмиира расширились, а затем налились такой злобой, что Сорняк и Зикер невольно отступили на шаг... другой...

– Канмиир! Я тебя убью! – вскричал Кельнмиир и так оскалился... В его лице не осталось ничего человеческого.

Сорняк и Зикер откровенно струхнули и отступили еще на несколько шагов к выходу.

Я был, безусловно, рад, что все стало ясно... Но я – то умираю!

– Пом... – начал я. – Помоги‑ ите...

Вот только никто моих слов не услышал. Немудрено. Я сам‑ то с трудом себя расслышал.

 

* * *

 

Хорошо хоть твердь подо мной уже не раскачивается. Правда, я и тела уже не чувствую...

 

* * *

 

Кельнмиир взревел и ринулся на Ремесленников...

 

* * *

 

Те, уже придя в себя, ощетинились заклинаниями и, собравшись с силами, дали ему отпор...

 

* * *

 

Старик Неил все так же сидит и смотрит в одну точку... Вот халявщик‑ то, блин.

 

* * *

 

У Кельнмиира с Ремесленниками сложилась явно патовая ситуация. Любой судья признал бы твердую ничью...

 

* * *

 

Канмиир оторвался от стены и, отряхнув руки, подался вперед, явно собираясь помочь Ремесленникам...

 

* * *

 

Все заволокло туманом... а ведь я совершенно определенно еще не умер. Вот через пару секунд умру... но пока я еще жив...

 

* * *

 

И Вельхеор меня бросил... Хоть он и сволочь порядочная, но я к нему, если честно, уже немного привык. Интересно, а он действительно издевался над людьми и проводил опыты?..

 

* * *

 

Кельнмиира теснят. Он уже едва успевает уворачиваться от фаерболов и летящих с разных сторон колючек каких‑ то красных растений. А ведь Канмиир еще даже не вступил в битву...

 

* * *

 

Мысли текут вяло... Они уже почти и не текут... Там, где была полноводная река, остался усыхающий ручеек...

 

* * *

 

– Вельхеор! – закричал я. Нет, не из последних сил. Они меня покинули уже давно. Просто этот крик был чем‑ то вроде предсмертной судороги...

 

* * *

 

Глаза закрываются... Эй! А старик‑ то очнулся... еще и улыбается. Совсем офи... офи... гел...

 

* * *

 

Меня обволакивает темнота.

 

* * *

 

– Получилось! – донесся до меня крик старика. – Я подобрал заклинание!

Закли... нание?!

Откуда‑ то из другого мира... из другой вселенной послышался радостный вопль Вельхеора:

– Ну, пеняйте теперь на себя, гаврики! Щас я вам такую Хиросиму с Нагасаки покажу! Кельнмиир, держись, щас у нас все огребут, кто не сделал харакири и сам не скинул тапочки, я не виноват!

 

 

ЧАСТЬ III

А ДОМА...

 

ГЛАВА 19

 

–... А дома я бы сделал евроремонт. Не еврохохлоремонт, а именно евроремонт. Мебель новую купил бы, три двери железные поставил бы, чтобы уж наверняка. Еще решетки на окна поставил бы. Компьютер, технику... Да чего уж там, что теперь мечтать. И вообще, мечтать всегда поздно. Тем более, когда деньги уже давно тю‑ тю. Вот такие дела, Алексей Геннадиевич, – закончил я свою невеселую тираду – А теперь я должен отчитаться перед Хазом о расследовании, объяснить одной вне правительственной, но очень влиятельной структуре свое недельное отсутствие и еще черт знает что сделать, что бы, по крайней мере спать спокойно.

Я закинул ногу на ногу и обреченно посмотрел на Алексея Геннадиевича, который мирно попивал кофе и пыхтел сигаретой.

– Что посоветуешь?

Он задумчиво провел ладонью по чисто выбритому подбородку.

– Что тут посоветуешь? У тебя родственников в Африке нет?

– Чего? поперхнулся я.

Влюбленная парочка, сидящая за соседним столиком кафе, кинула на нас удивленный взгляд и вновь вернулась к щебетанию на понятном одним им языке. Везет им...

– Того, – передразнил Алексей. – Может, в Африке и сможешь затеряться, а в Европе ты как на ладони. В наше время тебя не то что «очень влиятельная структура», тебя даже скромная государственная и та за день отыщет. Хотя, если сделать пластическую операцию – нос такой волевой армянский, уши поменьше, да еще потолстеть на кило этак двадцать... Во! А еще лучше – просто поменяй пол!

Я даже, вопреки своей врожденной культурности, чуть не сплюнул сгоряча. Примерно то же самое мне Чиж утром сказал. Почему меня окружают люди, которые с таким удовольствием зубоскалят над моими проблемами?

Алексей увидел мою реакцию и решил прекратить издевательства.

– А если честно, то брось ты трястись. Я сомневаюсь, что ты сам до этого не додумался, а если и не додумался, то вскоре додумаешься, когда соблаговолишь спокойно подумать, – он на секунду остановился, пытаясь вникнуть в то, что сказал. – А все действительно просто. Деньги ты, понятное дело, не вернешь. Как бы мне ни было стыдно за своих сослуживцев, но помочь тебе я не смогу. Сам президент не смог бы, куда уж мне.

Я скептически посмотрел на Алексея:

– Главное – узнать кто, а уж забрать деньги я смогу как‑ нибудь.

– Даже скажи я тебе, кто забрал твои деньги, он их наверняка уже потратил. Что ты его, на счетчик поставишь? Опустишься до вымогательства?

– Поднимусь, – проворчал я. – Главное деньги вернуть.

– Ты это дело брось. Добрее надо быть, – не очень к месту сказал Алексей.

Будешь тут добрее, когда родная милиция, которая якобы меня бережет, грабит самым подлым образом.

– Ладно, допустим, с потерей денег я смирился. Что дальше‑ то?

– А‑ а‑ а, – Алексей поднял указательный палец. – А дальше все просто. Ты спокойненько печатаешь интервью с человеком, прошедшим Посвящение в секте «Братства крови», и отдаешь его Хазу.

– Это где я тебе такого человека найду? – не понял я. Алексей посмотрел на меня как на недоразвитого.

– А‑ а... – смутился я. – Ага. Понятно. Возьму интервью у себя. Допустим, это пройдет и Хаз меня не четвертует за задержку. А что с Агентством?

– Агентству нужен человек для исследований? Так иди, и пусть они тебя исследуют. Тебе‑ то какое дело? Месяц по исследуют, а там у тебя обязательств не будет, и ты можешь быть свободен на все четыре стороны.

Я поставил локти на стол, уперся в ладони подбородком и заинтересованно посмотрел на капитана.

– Ну допустим, они меня начнут исследовать (как мышку белую, ей‑ богу). И, опять‑ таки допустим, решат проверить какие‑ нибудь из моих способностей. Но главная‑ то проблема не в этом. Главное в том, что способностей‑ то больше нету!

– Ну и бог с ними, со способностями, – махнул рукой Алексей. – Ничего хорошего они тебе не принесли.

– Ага, – согласился я. – Но ведь среди моих способностей значится и быстрое восстановление тканей, а проще говоря – живучесть! Вот и проверят они меня – выстрелят из чего‑ нибудь крупнокалиберного, и поминай как звали.

– Да, это проблема, – согласился Алексей. – Но решать проблемы нужно по мере их поступления. Пока в тебя никто стрелять не собирается. Так что сначала сдай статью Хазу, затем иди в Агентство, а там уж поглядим.

О том, что глядеть придется мне, в то время как он будет где‑ то далеко, я решил промолчать.

– Ладно, уговорил. И еще один вопрос... у тебя компьютера взаймы нет?

 

* * *

 

Я покинул кафе с гостеприимным названием «Сумерки» в слегка растрепанных чувствах. С одной стороны, мне стало определенно легче на душе после того, как я рассказал Алексею обо всем, что произошло со мной в ЭТОМ мире. Но ведь был еще ТОТ мир. И о том мире я бы не рискнул рассказать ни одной живой душе. Сам‑ то вспоминать об этом боюсь. Как бы с катушек не слететь.

Но перед глазами все еще стоит схватка Кельнмиира с Ремесленниками и улыбающийся загадочной улыбкой старик, а в ушах до сих пор звучит крик Вельхеора. Надеюсь, что у них там все в порядке. Только сейчас до меня начала доходить вся опасность моего путешествия. Бросало меня, как листик по ветру, и лишь чудом не попал я в огонь, лишь чудом меня не смяла в тугой комок злая судьба. Не обращайте внимания, я так начинаю выражаться, только когда очень волнуюсь. А ведь в ТОМ мире от меня почти ничего не зависело. Кем я был в ТОМ мире? Никем. Ничего не знаю, ничего не умею. Это только в книгах герой в чужом мире крут как никогда. А где бы бил я, если бы не друзья, которые возились со мной и помогали чем могли? А ведь могли они очень многое. Надеюсь, у них все в порядке, очень надеюсь... Если бы я умел молиться, то наверняка помолился бы за них, вот только будет ли толк от моих молитв в их мире. Это ведь я сейчас так спокойно размышляю, а когда я, неожиданно провалившись во тьму, начал куда‑ то падать... а затем вдруг свет в глаза и боль... Боль в атрофировавшихся за несколько дней мышцах.

* * *

Я судорожно вздохнул и распахнул глаза. На глазах тут же выступили слезы, и я попытался их смахнуть, но рука повисла плетью, не желая подниматься. Я попытался вскочить на ноги, но добился лишь того, что тело мое скатилось с. кровати на пол. И новая боль...

Во второй раз я открыл глаза лишь спустя час... день... не знаю. Но боль в теле отступила и на смену ей пришла опустошенность. Я даже не стал пытаться вставать. Я просто лежал и думал. Думал о том, как же я смог вернуться. Думал о том, чем же закончилась битва. Много о чем думал. Легче не становилось. Это напоминало то чувство, когда ты дочитываешь интересную книгу и, откладывая ее, понимаешь, что ты всего лишь в реальном мире. В самом обычном мире, в котором тебе завтра вставать на работу, а вечером идти с друзьями на попойку. Мир без приключений и подвигов. Без прекрасных дам сердца. Повседневность и обыденность– вот владыки нашего мира.

Спустя час или два я накрутил себя настолько, что больше не мог лежать. Я вскочил, охнув от боли, и начал ходить, вернее, еле волочиться по квартире в поисках неизвестно чего. Чего‑ то. Чего‑ то, что смогло бы вернуть меня туда.

Я хочу вернуться!

Вельхеор ты слышишь меня?! Я хочу обратно!

Тишина

Я еще некоторое время пометался по квартире и в результате, плюнув на это неблагодарное дело, пошел на кухню. Кушать‑ то хочется.

Кстати, только чуть придя в себя, я заметил, что одет‑ то я в чистейшие брюки, причем явно не мои! Футболка тоже была не моя. Какая‑ то белая, с непонятным рисунком и надписью на английском, перевести которую я не смог.

На кухне меня ожидал сюрприз. Сюрприз лежал на столе и выглядел весьма аппетитно. Это был огромный домашний пирог. Я чуть на пол не сел. Это что же, Вельхеор мне приготовил, что ли? Вампир‑ домохозяйка? Кроме него вроде бы и некому.

Я недолго думая поставил чайник и через несколько минут уже уплетал пирог за обе щеки. Вкуснотища...

И кто мне его оставил? Не говоря уже о том, кто меня здесь оставил. Вельхеор, помнится, говорил, что его выгнали из моего тела. Кто? Каким образом? Неужели этот загадочный кто‑ то, после того как выгнал Вельхеора, привез мое тело домой и аккуратно положил на кровать? Ага. А чтобы я не голодал, когда приду в себя, мне еще и пирог оставили. Кстати, квартира, когда я ее оставлял, тоже не была такой чистенькой. Этот кто‑ то еще и убрался? Бред какой‑ то. Кому это нужно?

Я съел еще пару кусочков пирога и решил осмотреть квартиру на предмет пропаж или появления новых вещей. Мало ли, может, камеры поставили или жучки...

Ничего нового. В квартире только прибрались. Зато как! Даже книги порванные все подклеили. И кому такое в голову пришло? Даже электричество с водопроводом починили! Сказка. Жаль, не знаю, кого мне благодарить.

Первый настоящий шок меня ждал в коридоре. Я проходил мимо зеркала и...

Это же я!

Ну точно я! Кто же, кроме меня, будет таким небритым и с такими красными глазами.

Красными?!

Уф... это же просто от усталости. А я уж было подумал...

Похудел‑ то как, бедненький (это я себе). Ничего, мы тебя откормим. Там еще полпирога осталось...

Следующим моим порывом стал выход на балкон (для проверки). На улице солнышко, детишки во дворе играют, птички поют. Лепота.

И никакого зуда на коже. Наоборот, приятно, черт возьми.

Я – это снова я. Без всяких суперспособностей и связанных с ними суперпроблем. Как хорошо быть просто собой.

Вторым шоком для меня оказалась девственно чистая стена над моей кроватью.

Я даже и не сразу заметил, что глаза‑ то и след простыл. Все не до этого было. А тут возвращаюсь с балкона, и... Пустота. Ну, не пустота, конечно, а обои старые. Но как‑ то непривычно. Я уже с глазом сродниться успел. Хотя, вообще‑ то, кроме меня на этот глаз никто внимания и не обращал. Наоборот, сразу про него забывали почему‑ то. Тоже довольно странно.

После длительной прогулки по квартире я успел устать и вновь проголодаться, поэтому следующим моим шагом стало поедание пирога.

Ох и вкусный пирог! Стоп, а это что? Под пирогом бумажка...

«Приятного аппетита. Когда придете в себя (и в прямом и в переносном смысле), позвоните. Тел. 666. Открытое Общество Ведьм. Спросить Бельму».

Я даже подавился. На глаза навернулись слезы, и я поспешил выпить воды.

Это еще что?! Мало мне своих проблем, гак еще бабы какие‑ то на мою голову! Охо‑ хо. И что это за телефон такой? Что за бред? Да такого телефона на АТС вообще быть не может. Открытое Общество Ведьм... звучит как общество анонимных алкоголиков. Потом еще выяснится, что это они выгнали Вельхеора из моего тела. Вот умора‑ то. Он сам, интересно, знал об этом? Или просто постеснялся мне сказать?

Нет, это просто издевательство какое‑ то. «Кровавые Братья», Открытое Общество Ведьм. Что будет дальше, Клуб Вампиров и Оборотней?

Может, это ведьмы мой глаз со стены и сперли? Нет, так дело не пойдет. Нужно вернуть. Я им еще покажу, как из моего тела вампиров изгонять без спросу!

Тут раздался звонок в дверь.

Милый моему сердцу похоронный марш. Эх, как хорошо оказаться дома.

Я заглянул в глазок и тут же распахнул настежь дверь.

– Чиж!

– Какие люди! – вскричал Чиж на всю лестничную клетку. – Где пропадал?

– Да так... – слегка смутился я. – То здесь, то там. Чиж слегка понизил голос:

– Мне Дана сказала, что видела каких‑ то красоток у тебя. Аж три штуки. Ты где их откопал‑ то? Все рыжие, с зелеными глазами, если Дана, конечно, не врет.

Я ошарашено посмотрел на друга.

Девушки? Это, что ли, из Общества Анонимных Ведьм, или как их там? Красотки, говоришь? Значит, точно позвоню, раз уж просят

– Да так, бывшие одноклассницы, – отмахнулся я. – А ты‑ то сам как?

– Я‑ то хорошо. А ты так и будешь на лестнице держать? – уточнил Чиж.

Действительно, что это я?

– Заходи давай. Только обувь снимай, у меня чисто, – спохватился я.

– Одноклассницы поработали?

– В смысле? – не понял я. Чиж ткнул пальцем в пол.

– Когда это у тебя в последний раз чисто было? В прошлом веке?

Я промолчал.

Мы прошли на кухню, и я едва успел выхватить из рук Чижа записку, так и лежащую на столе.

– Что это?

– Интимная переписка, – брякнул я, пряча бумажку в карман брюк.

– С одноклассницами, – подмигнул Чиж. Вот привязался‑ то к этим «одноклассницам».

– С одноклассниками, – огрызнулся я, дав Чижу понять, что тема закрыта.

– Ты где всю неделю‑ то пропадал?

Хороший вопрос. Если бы я сам знал. В другом мире? Или, может быть, в беспамятстве и галлюцинациях?

– Работал. Мне же Хаз расследование поручил. Чиж усмехнулся.

– Как же, наслышан. Хаз все бегал тебя искал, говорил, что задушит собственными ручищами. Сроки поджимают, а от тебя ни слуху ни духу. Твой «напарник», это шальной такой мужичок, ничего делать не может, а тебя нигде нет. Сам, значит, решил все сделать?

– Решил, – я сделал вид, будто Чиж меня уличил. – А что делать, славы всем хочется.

– И чем вам так этот Слава приглянулся, – покачал головой Чиж и вновь расхохотался. – Да ладно тебе, веселее! Ты так выглядишь, как будто штуку баксов задолжал.

Оп‑ па...

А ведь и вправду задолжал. Причем куда больше, чем штуку. А я и забыл совсем об этом. Что же теперь делать‑ то?

Должно быть, я сильно побледнел, потому что Чиж сразу перестал смеяться.

– Что, правда проблемы? Если что, только скажи, я всегда помогу.

И что же я скажу? Вот ведь смешно‑ то. Агентство в лице Лидии сообщило Чижу и прочим, что у меня были проблемы с мафией, мол, деньги им задолжал. А теперь я этому самому Агентству деньги и должен. Я же ведь должен был приступить к работе (читай, отдать свое тело для опытов) еще неделю назад. С меня же три шкуры спустят и фигурально, и буквально...

– Понимаешь, – попытался объяснить я так, чтобы Чиж понял. – Я должен деньги той организации, которая освободила меня от долга, который я должен был мафии. Просек?

– Очень смутно, – честно признался Чиж.

Но больше я объяснять не стал бы. Во‑ первых, это долго, а во‑ вторых, Чиж все равно не поверит. Как Лысько поверил, до сих пор удивляюсь. Хотя он что‑ то говорил о том, что ему не впервой встречаться со сверхъестественным. Когда‑ нибудь я у него обязательно поинтересуюсь, что же такого с ним произошло.

– Ладно, не бери в голову, – вздохнул я. – Сам разберусь.

– Попробуй, конечно, – пожал плечами Чиж. – Но когда у тебя ничего не получится, обязательно первым делом ко мне. Буду тебя спасать. Ты только, главное, скажи толком, от чего, а там уж я что‑ нибудь придумаю. У меня же брат в ФСБ работает.

– Да? – удивился я. – А мне казалось, что твой брат работает на складе. Чиж задумался.

– А, так это другой брат. То троюродный, а это двоюродный.

– Ну, тогда конечно, – как можно злораднее сказал я. – Тогда все понятно.

Чиж лишь отмахнулся:

– Я чего, собственно, зашел‑ то. У меня к тебе дело.

– Понятно, – обиженно протянул я. – Ко мне заходят только по делу. Кабы не дело, так и не заглянул бы.

– Ну уж, – смутился Чиж. – Тут дело такое... – он озадаченно почесал затылок. – В общем, будешь моим шафером на свадьбе?

Я потерял дар речи:

– Ахм...

– Да ладно, что тебе стоит, – как ни в чем не бывало продолжил Чиж.

– Ахм...

Чиж заглянул в мои ошарашенные глаза:

– Что? Что за реакция? А где радость, где поздравления?

– Ахм... поздравляю, – наконец выговорил я. – И давно ты решился на такой ответственный шаг?

– Да вчера вечером решил вдруг.

– А Лана?

– А что Лана? – не понял Чиж.

– Она согласилась выйти за такого бездаря, как ты? Чиж еще раз почесал затылок и смущенно уставился в стол прямо перед собой.

– Она еще не знает, что выходит за такого бездаря, как я.

– Понятно, – протянул я. – И как ты думаешь, согласится?

– А кто ее знает, – честно ответил Чиж.

Тут мне сказать было нечего Действительно, кто ее знает.

– Согласится, куда она денется, – не очень уверенно произнес Чиж.

– Согласится, – поспешил я успокоить друга. – Ты, главное, на мальчишник меня пригласи, а все остальное мелочи.

– Значит, договорились, – сказал Чиж.

– Дай‑ ка я догадаюсь, тебе нужно бежать, – проявил я несвойственную мне проницательность.

– Ага, – радостно подтвердил Чиж.

– Ладно уж, не буду на тебя обижаться... пока что, – смилостивился я. – Ты забеги потом, расскажи, как Дана твое предложение восприняла.

А про себя добавил: «Мне тоже посмеяться хочется».

– О'кей, – бросил Чиж, вскакивая с табуретки. – Ну, я побежал.

 

* * *

 

Закрывая дверь за Чижом, я столкнулся нос к носу с Алексеем. Тот, в свою очередь, подивился моему исчезновению и предложил пройтись в кафе и поболтать о том о сем. Что мы, собственно, и сделали.

Значит, теперь мне необходим компьютер и некоторое время, чтобы напечатать интервью с таинственным незнакомцем. Так за чем дело стало? Нужно всего лишь улучить момент и попросить у Чижа один из его компьютеров во временное пользование. Я думаю, он не откажется помочь. И чего я не воспользовался таким подходящим моментом? Слишком уж растерялся.

Вот только как теперь Чижа найти? Он небось по друзьям бегает, сообщает приятную новость. Интересно, что будет, если Дана ему откажет? Не‑ э. Бред. Не откажет она.

Где‑ то у меня номер мобильного его был. Не найти. У кого номер еще может быть? Проще всего узнать у Даны, если она, конечно, дома.

Так я и сделал. По пути заскочил домой. Во‑ первых, чтобы лишний раз посмотреться в зеркало и узреть свое родное отражение, а во‑ вторых, чтобы проверить, не было ли у меня дома непрошеных гостей. В последнее время уж больно их много было на мою голову.

Отражение радовало меня небритостью и краснотой глаз, и никого в мое отсутствие вроде бы не было. Так что можно было расслабиться и получать удовольствие... от жизни.

Выйдя на лестницу, я взгрустнул по старым временам, когда Клавдия Степановна воевала со мной всеми возможными способами, а я работал себе... Так все тихо было, спокойно. До этого лета. До этого треклятого лета, которое все изменило. Я бы не смог сказать, положа руку на сердце, что все изменилось к худшему. Просто все пошло по иной тропке, в другую сторону. В странную и даже страшную сторону. Но что толку, ведь обратно ничего не вернуть. Так что придется смириться. Ладно, хватит об этом.

– Клавдия Степановна, как вы там поживаете‑ то? – тихо сказал я в закрытую дверь, точно зная о том, что старушка, как всегда, стоит на страже.

Ответом была тишина.

Ладно, пойду.

На звонок в дверь долго никто не откликался. Я уже было решил, что Ланы нет дома, когда послышались торопливые шаги и дверь открылась.

– Я соглас... ой!

– Привет, – улыбнулся я, тут же вспомнив, что даже не побрился.

Лана встала на цыпочки, пытаясь рассмотреть что‑ то у меня за спиной.

– А Эдика с тобой нет?

– Нет, – слегка опешил я. – А что?

– Да он мне предложение собрался сегодня делать, а его все нет и нет. Я уже устала ждать, – всплеснула она руками. Во дела! По этой парочке можно комедии снимать.

– Так ты знаешь? – все же спросил я.

– Конечно, – кивнула Лана. – Он же всем знакомым уже раструбил. Чтобы я не знала, о чем говорят мои знакомые?

Действительно. Она же девушка, в конце концов. Чтобы девушка и не была в курсе событий? Скорее политики честными станут или случится конец света, что в общем‑ то практически одно и то же.

– А ты, значит, вернулся, – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказала Лана.

– Ага, – подтвердил я.

– Напомни‑ ка мне, откуда же ты вернулся?

Хороший вопрос. Из другого мира. Знаешь, мы там с вампирами и магами такую бучу устроили. Ну, вернее они устроили, а я так... рядом стоял. Но ведь стоял же!

– Да вот, все дела, дела, – махнул я рукой. – Работа все.

– Понятно, – протянула Дана таким тоном, что я сразу понял, что ничего ей не понятно, но она обязательно еще все выяснит. – А ты просто в гости или по делу?

– Что ж так сразу по делу‑ то? Зашел проведать старых друзей...

– А заодно... – продолжила за меня Дана и улыбнулась. – Давай, давай, выкладывай.

– Ну‑ у, – я даже смутился. – Мне телефон Чи... в смысле Эдика нужен. Мне ему срочно позвонить нужно по очень важному делу.

– Он сотовый не взял сегодня. Забыл на радостях. – Дана усмехнулась. – Не до сотовых ему было. А что за дело, может, я помогу?

– Да я компьютер хотел у него взять, – объяснил я. – Мой‑ то сгорел. Мне тут одну статью напечатать нужно... Дана закусила губу.

– В принципе... можешь у меня напечатать, вот только я не знаю, когда Эдик вернется делать мне предложение, – она вопросительно посмотрела на меня, будто я точно знал, когда придет ее любимый Эдик.

– Да ладно, – поспешил отказаться я. – Я уже придумал, где компьютер достать. Не напрягайся.

– Точно? – обрадовалась Дана.

– Конечно, – улыбнулся я как можно уверенней. – Ладна, пойду я. Столько всего еще нужно сегодня успеть сделать.

– Тогда до встречи. – Дана неожиданно поцеловала меня в щеку. – И не забудь. Ты первый в числе приглашенных на свадьбу.

Я, слегка засмущавшись, кивнул и поспешил скрыться в своей квартире.

Оказавшись дома, я, не снимая обуви, влетел в комнату и занял свое любимое кресло, лишь чудом выжившее во всех погромах.

Везет же им. Ни тебе разборок, ни сект. Живут себе, как люди нормальные. Только у меня все не как у людей. Как у этих... вампиров, блин. Что у них вся жизнь – хаотичное движение, что у меня. Разные причины, но результат один и тот же. Наверное, друидам спокойнее живется. Ешь себе травки всякие, думаешь о смысле жизни, хорошо. Тишь да гладь. Вот ведь не повезло мне с вампиром. Он еще и больной какой‑ то оказался. Нет, весело, конечно, но это сейчас вспоминать весело. А тогда мне не до веселья было. Все поджилки тряслись. Смотришь в зеркало, а там твое отражение беснуется.

А этот их гостеприимный мир? Как вспомню эти тени в парке... бр‑ р‑ р. Нет, уж лучше дома сидеть и статьи печатать. И что меня с этим вампиром связало? Ах да, это все «экспериментальный гипноз». Если бы не эти экспериментаторы, не было бы у меня никаких проблем. Надо же им было со мной намудрить такое, что даже до Вельхеора в его мире достало. А все почему? Хм‑ м... а ведь потому, что мной заинтересовалась секта этих «братьев по крови». Вот! Я нашел главных виновников моих злоключений! На кой черт я им понадобился? Сидели бы себе в своих подвалах да молились на свою статую, фетишисты, блин. Так нет ведь, решили жизнь мне сломать. Зачем?! Чем я им не угодил? Или, наоборот, угодил? Хороший вопрос. Нужно будет Алексею рассказать, пусть помыслит на досуге. У него голова золотая, авось что и надумает путного.

Так, что‑ то я отвлекся. Я как раз размышлял над тем, где взять компьютер. Это я Лане сказал, что уже придумал, где его взять. На самом деле, конечно, ничего я не придумал.

Как же быть‑ то? Пойти в компьютерный клуб? Денег стоит, а денег‑ то у меня и нет. М‑ да. Остается два варианта. Либо пойти в управление и сдаться со словами: «Делайте со мной что хотите, но дайте час времени поработать на компьютере». Смешно. Второй вариант не лучше – позвонить этим «ведьмам». Тут еще сложнее. Я не знаю, кто они, не знаю, где они, не знаю, как они ко мне относятся. Хотя, если пирогом не отравили, значит, относятся нормально.

Что же делать?

Должен быть другой вариант. Должен, но где же он? Где же он? Ах да, он остался где‑ то в Приграничье и уже наверняка давным‑ давно продан на рынке. А мне бы сейчас эта золотая подставка ох как пригодилась...

Будем мыслить логично. Я должен предоставить Хазу результаты журналистского расследования. Так? Так.

Все материалы у меня есть, нужно только их напечатать. Так? Так.

А еще у меня есть напарник, который ничего не знает о том, что у меня есть материалы. Вот оно! Нужно позвонить этому... как его... Игнату Львовичу. Ну и имечко.

Я побежал искать номер его телефона в одежде, сваленной в кучу в ванной.

Есть Бог на этом свете. Я таки нашел его телефон. Как всегда, лишь чудом.

Занято.

Я решил немного подождать и начал нервно ходить по коридору.

Хоть бы все получилось. Я ему такое расследование устрою. Дайте мне только компьютер и часок времени.

Я позвонил еще раз.

Не занято.

Трубку взяли тут же, будто только и ждали моего звонка.

– Здравствуйте. Игнат Львович?

– Да, с кем имею честь разговаривать? Эк загнул. Честь он имеет.

– Это Виктор Светлов, помните меня? Мы должны были с вами статью вместе писать?

– Да‑ да, – поспешил ответить Игнат Львович. – Где же вы столько пропадали? Я уже начал беспокоиться.

Еще бы ты не начал беспокоиться. По моим источникам, ты так ничего и не нарыл дельного.

– Я внедрялся, так сказать, в самую сердцевину. Работал в поле, искал каналы, рыл землю и прочее, – то ли объяснил, то ли похвастался я. – В общем, у меня есть материал. Давайте я к вам заеду, и мы все обсудим.

– Конечно, конечно, – быстро согласился тот. – Адрес у меня на визитке, я вас жду.

– Кстати, – как бы невзначай спросил я, – а у вас компьютер есть?

Игнат Львович смутился:

– Есть, конечно, но я им не пользуюсь. Не понимаю я эти современные штуковины.

Надеюсь, у него хотя бы не двойка допотопная. А то ведь и за неделю толком ничего не напечатаешь.

– Тогда до встречи, – ответствовал я.

Как я ловко все проделал. Сейчас быстренько все накатаю, отнесу статью Хазу, получу причитающиеся мне денежки. Авось до конца месяца протяну. Кушать‑ то что‑ то надо. Не будут же эти загадочные, но, по слухам, красивые «ведьмочки» каждый день кормить меня пирогами. Хотя... было бы неплохо.

Я выскочил из дома как ошпаренный. Лучше все сделать побыстрее. Мало ли что может еще случиться.

Нужно по пути вспоминать все, что произошло в этой секте. Секта...

Я уже и думать забыл о том, что «братья по крови» охотились за мной. А зря, ведь я щелкнул их по носу. Ни одна мало‑ мальски значимая организация такого не спустит. Чего уж говорить о кучке сектантов?

Я закрыл дверь квартиры и начал спускаться по лестнице.

Вот еще что интересно. Агентство до сих пор никак не проявило себя. А должно бы, ведь я пропал на неделю. Или не пропал? Может быть, они следили за Вельхеором, а теперь следят за мной? И, если уж на то пошло, кто‑ то же выпер Вельхеора из моего тела. Агентство, ведьмы или сектанты? Хотя зачем кому бы то ни было это понадобилось – тоже вопрос.

Я открыл дверь подъезда и застыл в нерешительности.

Идти или не идти, чем не вопрос?

Осмотр двора не принес никаких результатов. Все те же дети, все те же бабульки у подъезда, кстати, подозрительно глядящие на меня. Одинокие прохожие тоже особого опасения не внушают. Можно идти, решил я.

Двор я минул без проблем, но едва вышел на основную магистраль, как рядом со мной остановилась машина. «Волга». Черная.

Как пошло.

Открылась задняя дверь, и из нее, кряхтя, выбрался здоровяк. Ну конечно же старый знакомый – профессор Нестеров. За его спиной выросло еще две высоких фигуры.

– Не‑ э ребята, бросьте, – произнес я, медленно начиная пятиться назад. – Мне сейчас не до вас. Давайте через денек созвонимся, назначим встречу... скажем, на следующей неделе.

– Какие люди! – как будто даже искренне обрадовался профессор. – Мы вас по всей Европе ищем а вы, оказывается, никуда и не уезжали. Дома, что ли, сидели?

– Да, вообще‑ то, – пожал я плечами, не вдаваясь в подробности.

– Не соблаговолите ли проследовать, так сказать, на рабочее место? Работа заждалась нас с вами, еще как заждалась.

Ага, работа нас заждалась, как же. Небось скальпели запылились да клетка для подопытных кроликов не обжита. Будет он' мне тут сказки про рабочее место рассказывать.

– Слушай, профессор. Будь человеком, – тоскливо попросил я. – Знал бы, как ты не вовремя. Давай хотя бы вечером, а?

– А‑ а‑ а, – понимающе кивнул Нестеров. – Ты же у нас вампир, да? Ты днем не можешь по улицам ходить. Так? Издевается он, что ли?

– Ты совсем больной? Сейчас же я хожу, значит, я не вампир уже. Было и прошло. Заблуждался я. – Я задумался на секунду. – О! Меня это... разгипнотизировали, вот. Я теперь обычный человек, даже восстанавливаться не умею.

Оба высоких и совершенно одинаково туполицых здоровяка встали по правую и левую сторону от профессора.

– Вот все это вы и расскажете Сергею Ивановичу, – радостно сообщил Нестеров. – А теперь всего один вопрос. Вы сами в машину сядете или вам помочь?

– Кто бы вам помог... – пробормотал я.

– Ясненько! – Нестеров даже обрадовался. – Мальчики, без членовредительства, но и не слишком нежно, чай не баба.

Я уже по привычке замахнулся ногой для удара Нестерову между ног, но ударить не успел. Успел только увидеть летящий мне в глаз кулак, а через секунду меня уже забросили в машину.

В глазах все еще плясали звездочки, а слева и справа меня прижали две здоровенные туши. Они меня не трогали, но я понял, что одно движение, и второй фингал как минимум. Поэтому я решил не дергаться. Да и не смог бы, наверное. Это я с силой Вельхеора всех запросто раскидывал, а теперь меня даже Чиж на обе лопатки положит. Ех‑ х, если бы я был... нет, вот этого, пожалуй, не надо. Обойдемся как‑ нибудь.

Нестеров сидел на переднем сиденье и добродушно смотрел на мое побитое лицо.

Радуется, гад. В чем‑ то я его, конечно, понимаю. Сколько раз он от меня уже получал? И все время по одному и тому же месту. Но все равно обидно. Только обо всем договорился, и они все испортили. А ведь еще не известно, что будет в их Агентстве.

– А у вас там хоть компьютер есть? – задал в общем‑ то риторический вопрос я.

К театру мы подъехали, когда солнце уже начало краснеть, медленно заплывая, нет, не за горизонт, а за крыши высоток. Темное здание МХАТа в красном свете казалось зловещим и чем‑ то отдаленно напоминало Школу Искусств Кельнмиира. Такая же громадина, черная и почему‑ то грустная. Мне и самому стало тоскливо. Я всю дорогу размышлял над тем, что рассказать Сергею Ивановичу, чтобы он мне хотя бы немного поверил. В правду он не поверит – это точно, а врать я все равно не умею. Что делать? А ведь я теперь полностью в их власти. Что я могу сделать? Ничего. Слабак я. Когда во мне была частица Вельхеора, еще куда ни шло. А теперь я так, тьфу, щенок. Худенький, слабенький, неуклюжий и ничего не умеющий.

С такими неприятными мыслями я вошел в Агентство. У входа стоял уже другой охранник. Никаких камер, систем пропусков, кодовых замков, ничего такого я не увидел. Просто прошли молча и даже не поздоровались. Странно, а мне казалось, что в такие места без тройной проверки и прочего не пройти. Как всегда, я ошибся. Как‑ то даже несолидно. Когда я отсюда убегал, это в глаза не бросилось. Некогда мне было.

Зато, чем ниже мы спускались, тем больше обстановка начинала походить на пятизвездочный отель. Аккуратненько все так, даже со вкусом, насколько я мог судить. Все в красивой отделке под дерево, ковры, растеньица всякие. И здесь помещается эта их крутая организация? Никогда бы не поверил, если бы не знал, что сейчас нахожусь под линиями метрополитена в никому, кроме избранных, конечно, не известном бункере. А то, что красиво, так ведь удобство превыше всего... кроме безопасности.

Компьютер у них был Причем не просто «компьютер», а целый компьютерный зал. Но не с жалкими «пнями», а с чем‑ то покруче. Во всяком случае, я так и не понял, что у них за компьютеры.

Но удивило меня не это.

За одним из компьютеров сидела Лида.

Нет, сам факт меня только обрадовал. Удивило то, что я о ней, если быть честным с самим собой, забыл. Не то чтобы совсем, но и не думал особо. Только сейчас, увидев ее, я подивился тому, насколько я могу быть глупым и бесчувственным. Она же божественна! Даже несмотря на царапину на щеке и синяки на очаровательных и хрупких ручках.

Кто посмел?! Как можно обидеть такое создание?

Меня на секунду захлестнула волна гнева, но тут же угасла, едва Лида улыбнулась. Что‑ то такое мелькнуло в ее глазах... теплое.

– Как ты? – спросила она, слегка покраснев. Это я должен был спросить. Должен...

– Как всегда, – неопределенно ответил я. – А ты что такая покоцанная?

Сарказм вышел какой‑ то нарочитый. Я знаю, что должен был сказать совершенно другое. И не такими словами, но я – это я. Трудно перебороть себя. Очень трудно.

– Кошка поцарапала. – Улыбка мигом слетела с ее губ. Даже румянец тут же пропал. – Дикая кошка.

– Что же это за кошка, которая синяки ставит? – подивился я.

– Вот такая кошка, – ответила Лида, давая понять, что тема закрыта. – А сам‑ то? Твой фонарь весь зал освещает.

Правильно, Виктор Михайлович. Так тебе и надо. Как ты, так и тебя.

– А ты чем тут занимаешься? – спросил я, намереваясь сменить тему.

Лида вопросительно посмотрела на Нестерова, и тот пожал плечами в ответ.

– Я тестирую маячки, – пояснила она нехотя.

– Это какие такие? – не понял я. Лида вновь посмотрела на Нестерова, насколько я понял, спрашивая разрешения говорить. Тот опять пожал плечами.

– Вот такие, – она гордо продемонстрировала мне пустую руку.

Я, чтобы не выглядеть полным идиотом, присмотрелся повнимательней и действительно увидел что‑ то. Это что‑ то было размером с маленького муравья.

– Это маячок?! – невольно повысил голос я.

– Ага, – гордо ответила Лида и рассмеялась, увидев мою удивленную донельзя физиономию.

– Во до чего технологии дошли, – восхитился я. Нестеров и его мордовороты терпеливо ждали окончания нашей милой беседы.

Их терпения хватило ровно на одну минуту.

– Пошли уже. Потом, если вообще будет потом, пообщаетесь, – наконец сказал Нестеров, ко мне, однако, не приближаясь.

– Уже иду, – нехотя ответил я, понимая, впрочем, что если мы с Лидой и дальше беседовали бы в таком непонятном тоне, то ничего хорошего бы из этого все равно не вышло.

Лида сказала мне что‑ то вроде «пока, до встречи» и сделала вид, будто очень занята. Но, хотя я не уверен, когда я уходил, она проводила меня слегка грустным взглядом.

Мы прошли насквозь компьютерный зал и зашагали дальше по длинному узкому коридору. Я здесь, кажется, уже когда‑ то был. Уж не в операционную ли меня ведут?

Помню тогда, когда меня чуть не препарировали, как лягушку, я пробегал по похожему коридору. Вот только кто мне точно скажет, сколько однотипных коридоров может быть в этом подземном бункере?

В общем, обстановочка в коридорчиках была премилая. А уж когда после короткой встречи с Лидой привели в кабинет Сергея Ивановича, я и вовсе обомлел. Назвать это кабинетом у меня язык бы не повернулся, если бы на двери не было четко написано: «Кабинет Главного». Вот именно, с большой буквы.

За дверью оказалась самая обычная квартира. То есть там имелось штук пять комнат, кухня, небольшой бассейн. Все было. Мне Нестеров сразу зачем‑ то экскурсию сделал. Удивить хотел? Меня уже ничем не удивишь. Но все равно интересно.

– И где же Сергей Иванович? – спросил я, стараясь не выдать своего волнения. Скоро будет решаться моя судьба как‑ никак.

– Сейчас подойдет, – ответил Нестеров, кивнув мне на одно из кресел.

Комнату, в которой мы находились, я бы назвал гостиной. Несколько кресел, коврик, телевизор. Даже стола нет. Какой же это кабинет‑ то?

Я сел в кресло и, чтобы скрыть нервозность, обхватил себя руками. Будто мне холодно. Да ведь меня и вправду трясло. Только вряд ли от страха или чего‑ то подобного. Просто я думал о девушках. Вернее о девушке, но все‑ таки пытался думать о девушках. Их же много красивых, почему мне нравится именно она? Что в ней такого? Я ведь ее даже и не знаю толком, только то, что она мне врала. Врала, чтобы втереться в доверие. И все равно... что‑ то меня к ней тянет. Раньше вроде бы нормально было, а тут увидел ее и где‑ то в душе будто плотину прорвало. Как захлестнуло меня... теперь вертит и крутит, и все не отпускает. А перед глазами ее лицо...

– А, пришли наконец‑ то, – раздался голос Сергея Ивановича. Оказывается, он уже пришел и даже успел сесть в кресло напротив меня.

Сидят они с Нестеровым напротив меня, будто на допросе, а за спиной моей стоят те двое, что привезли меня сюда. А ведь и вправду сейчас мне допрос устроят. С пристрастием.

– Итак, начнем по порядку, – Сергей Иванович откинулся на спинку кресла. – Меня сейчас даже не интересует, как вы смогли обмануть все наши камеры, как сумели обездвижить три десятка наших работников и где вы были всю эту неделю. Меня сейчас интересует только одно, как вы связаны с ООВ?

– С чем? – не сразу среагировал я, потому что был слегка ошарашен перечислением якобы моих подвигов. И им даже не интересно, почему меня так запросто взяли или почему я спокойно хожу по улицам днем? Странно.

– С ООВ. Только не говорите, что не слышали, – грозно ударил своей лапищей по ручке кресла Нестеров. Ручка была мягкой, и должного эффекта явно не вышло.

Что‑ то знакомое. Точно что‑ то знакомое, но у меня и так в голове сейчас каша.

– Не скажу, – честно сказал я. – Я слышал, но вот где, не помню.

Нестеров чуть с кресла не упал, если такое вообще возможно.

– Да я тебе...

– Спокойно, – терпеливо осадил нервного профессора Главный. – Ты не нервничай, – он вновь повернулся ко мне, – ООВ – это Открытое Общество Ведьм. Не слыхал?

– Ах да, – вспомнил я записку под пирогом, но тут же замолк, поняв, что проболтался.

Хотя в чем я – то виноват? Я могу честно все им рассказать. И как попал в милицию, и как потерял сознание в камере, и как очнулся сегодня утром в своей квартире, ничего не помня о прошедшей неделе. Все по‑ честному? Ну, почти все.

– Вспомнил, значит, – с непонятной интонацией произнес Главный. – И что же? Я пожал плечами.

– Я мог бы по порядку, но я коротко расскажу, потому что тут и рассказывать‑ то особо нечего.

– Давай, давай, – подбодрил Главный. – Сначала коротко, а там посмотрим.

Я кивнул, дескать как пожелаете.

– Я начну с того момента, как вы ушли от меня, – предупредил я и, не встретив возражений, продолжил: – Сразу после вашего ухода я собрался и пошел в магазин. По пути меня остановил мен... милиционер, и в результате я оказался в КПЗ. – Нестеров с Главным как‑ то странно переглянулись. – Там у меня забрали мои вещи, деньги и оставили в гордом одиночестве. В камере мне отчего‑ то стало плохо, и я потерял сознание. Очнулся я сегодня утром дома. Ничего не помню, одет аккуратненько, на столе пирог яблочный, а под пирогом вот это.

Я достал из кармана записку.

Главный взял ее, внимательно изучил и передал Нестерову. Тот неопределенно хмыкнул, и их внимание вновь обратилось на меня.

– И что, совсем ничего не помните? – уточнил Главный.

– Ничего, – подтвердил я.

– Плохо, – протянул Главный, а Нестеров задумчиво кивнул.

– И ведь самое обидное, что он не врет, в общем‑ то, – протянул Нестеров. – Чего‑ то определенно не договаривает, но не врет.

Это он откуда знает? Ой, я дурак‑ то! Они же не такие простые, как пытаются казаться. Камеры, говорили они, наблюдение. А я ничего не замечал. Небось и дома у меня камер полно. А я их при всем желании найти не смогу.

А здесь у них, наверное, что‑ нибудь вроде детектора лжи. Только где? В кресле, что ли? Или, может быть, экстрасенса пригласили? А почему бы и нет? Гипнотизеры у них есть, так почему бы и экстрасенсам не быть? А я тут прикидываюсь валенком. Хорошо хоть удачную версию придумал. Почти не подкопаешься.

– И что с вами случилось, вы тоже не знаете, – сказал Главный. На вопрос это не было похоже. Скорее на размышление вслух. – И ведь понятно, что что‑ то случилось, иначе бы ты так просто не дался.

Ты смотри, уже на ты перешел в очередной раз.

– Знаю, – я решил держаться до последнего.

– Да? – удивились главный и Нестеров.

– А то, – я изобразил умное лицо. – Я потерял все свои способности, вот что произошло.

– Удивительно, – восхитился Нестеров. – А то мы не знаем. Стал бы я к нему ближе чем на сотню метров подходить, если бы не был уверен, что мне ничего не грозит.

«Тоже верно», – вынужден был признать я. Значит, больше ничего ценного я им сказать не могу. Действительно, ну чем им поможет рассказ о Лите?

– А что это за ООВ? – осмелился спросить я. – Что они‑ то сделали?

Главный вздохнул, а Нестеров демонстративно отвернулся.

– Уж чего они натворили, то не твоего ума дело, но одно могу сказать, они... – Главный замолчал, собираясь с мыслями.

Прошло некоторое время, затем еще... и еще. Главный все молчал, уставившись в одну точку.

– Что они‑ то? – наконец не выдержал я.

Молчание.

Главный молчит, Нестеров молчит. Я обернулся, чтобы посмотреть на двоих истуканов, что стояли за моей спиной, но те и вовсе были похожи на статуи.

Вообще‑ то и Нестеров как‑ то неестественно сидит. Не очень удобно сидеть с приподнятой ногой. Как будто он собирался закинуть ногу на ногу, но на полпути остановился.

Ой, не к добру это. Может статься, что я окончательно спятил.

«Выйди на улицу», – раздалось где‑ то совсем рядом. Тихий, едва слышный шепот.

Ну вот, уже голоса мерещатся.

«Выйди», – настойчиво повторил голос.

– Куда? – спросил я, опасливо глянув на Главного и Нестерова.

Нет, они не двигались. Значит, дело совсем плохо. Я могу ошибаться, но мне кажется, что кто‑ то остановил время. Как тогда, на дискотеке. Уж не Колдун ли?

«Выйди на улицу»

Нет. Голос‑ то вроде женский.

– Зачем? – чуть не крикнул я. «Выйди».

– Да я в коридорах заплутаю, да и кто ж меня выпустит?

«Иди за шаром», – после небольшой паузы сказал голос.

– Каким ша... – начал было я, но тут в воздухе прямо передо мной возник небольшой светящийся шарик и поплыл к двери.

«Спеши».

Ага, спешу и волосы назад.

Неожиданно мне в голову пришла одна интересная мысль. Я подошел к одному из тех «ребят», которые привезли меня сюда с Нестеровым.

Кажется, вот этот... А я говорил, что я очень злопамятный?

Недолго думая, я звезданул со всей дури здоровяку в глаз и тут же отбежал. 'На всякий случай. Здоровяк никак не отреагировал, только дернулся слегка, а на его лице расплылся небольшой синяк. Сил не хватило.

«Спеши», – повторил голос.

Вот же заладил. Ладно, иду уже.

И я пошел за шариком. А потом и побежал.

Вот только куда спешить‑ то? Куда я бегу?

«Спеши».

Я спешил. Честно. Но тут шарик вывел меня в компьютерный зал. Он был все так же пуст. Почти. Лишь за одним из компьютеров сидела Лида. Видимо, она над чем‑ то размышляла, когда время остановилось. Потому что сидела, откинувшись в кресле и глядя куда‑ то в потолок. Глаза у нее при этом были грустные.

Мне невольно захотелось прижать ее к себе и прошептать на ушко, что все будет хорошо, и что я ее люблю...

«Спеши».

Вот ведь достали.

Лида. Я бы столько всего хотел тебе сказать.

Светящийся шарик подскочил к моему лицу и начал выделывать пируэты, привлекая мое внимание.

«Спеши! » – Голос уже кричал, а не шептал.

И я побежал. Только перед тем как побежать, я взял ручку и написал кое‑ что на листке бумаги, лежащем перед Лидой. Кое‑ что написал и кое‑ что прихватил с собой.. «Спеши! »

Я пролетел все коридоры, будто бежал стометровку, затем влетел в лифт и немного отдышался. И чего я так бежал?

Откуда‑ то я знал, что бежать нужно. К кому или от чего – не знаю, но нужно.

«На улице», – уже мягче сказал голос.

Двери лифта открылись, я пробежал мимо охранника и распахнул входную дверь.

А за дверью была улица, вечерняя улица. Огни рекламы освещали все вокруг своим неестественно ярким светом. Вот только тихо было. Ни один листик не шевелился на деревьях, ни один человек не двигался. Но, как только я переступил порог Агентства, все ожило, и улица оглушила меня какофонией города. Все задвигалось: машины тронулись с мест на неожиданных скоростях, люди как ни в чем не бывало шли по своим делам.

«У входа», – проговорил голос. Теперь я точно слышал, что это был именно женский голос.

У входа куда? По логике, скорее всего, у входа в театр.

Я повернулся к театру и придирчиво осмотрел толпу. Кто бы это мог быть? Кто меня звал?

Из толпы выделились четыре девушки. Вернее, они из нее и так выделялись, но заметил я их только сейчас. Четыре рыжие девушки, будто сошедшие с обложки «Плейбоя» или другого модного журнала. Четыре очаровательных рыжих ведьмочки.

«Ты угадал», – прошелестел голос, и неожиданно все четыре девушки оказались рядом со мной.

 

ГЛАВА 20

 

– Ты им ничего не рассказал? – тут же спросила одна из ведьмочек.

Я пожал плечами.

– А что я мог рассказать? Разве ж я знаю что‑ нибудь? Какие‑ то они некультурные. Ни тебе здрасти, ни как дела. Хотя что с них взять? Девушки.

– Что‑ нибудь наверняка знаешь и обязательно нам расскажешь, – уверила меня другая.

Вообще‑ то они все были практически на одно лицо. Так сразу и не отличишь. Вернее, лица‑ то у них разные, но что‑ то в них есть такое... Похожи они почему‑ то очень. Не столько внешне, сколько внутренне. Стервозными они выглядят, вот. Точно. Собственно, они же ведьмы.

– А вы из ООВ? – решил уточнить я.

– Да, мы из ООВ, – сказала, отмахнувшись, та, что явно была старшей в этой четверке. – Ты здесь так и собираешься стоять, пока тебя опять не сцапают?

– Нет, конечно, – поспешно ответил я, оглянувшись на вход в Агентство. Пока что, впрочем, там никого не было.

– Тогда пошли, у нас там машина стоит, – кивнула старшая куда‑ то на дорогу.

Они быстрым шагом пошли к дороге, а я засеменил следом за ними, терзаемый смутными сомнениями. Уж не из огня ли да в полымя иду? Что‑ то в этих ведьмах мне не нравилось. Нарочитость какая‑ то. Фальшь. Только я никак не мог понять, в чем она.

Машина оказалась джипом. Причем не просто джипом, а «Хаммером». Кто не знает, таких машин по всей Москве едва ли десяток насчитается. И зачем девушкам такой автомобиль? Им бы что‑ нибудь поаккуратнее и поменьше. А тут такой монстр на колесах.

– Какая неприметная машинка, – сказал я, похлопав этого дракона по крылу.

– А нам не от кого прятаться, – усмехнулись все четыре девушки. Разом. Мне даже страшно стало. Улыбки у них совершенно одинаковые. Какие‑ то зловещие, как будто их обуревают два чувства – внутренняя боль, одновременное превосходство над всеми и высокомерие. Зловещие улыбки у них какие‑ то, короче.

Я сел на заднее сиденье, а по левую и правую руку от меня устроились две девушки. Что‑ то мне это напомнило. Опять, что ли, чтобы не вырывался? Право же, они все мне льстят, что Нестеров, что эти ведьмочки. Что мне толку вырываться?

Мы тронулись, и за окнами замелькал вечерний городской пейзаж. Уже совсем стемнело.

– И куда мы теперь? – наконец осмелился спросить я. Сперва мне показалось, что меня никто не услышал, а затем ответила девушка, сидящая справа от меня:

– В гости.

Это я и без нее понял.

– А конкретнее?

– Конкретнее будет после Посвящения. Опять?! Сговорились они, что ли? Куда меня теперь посвящать собрались?

– Вы знаете, я уж как‑ нибудь без Посвящения перетопчусь, – попытался возразить я. – С меня и одного хватит. По гроб жизни помнить буду.

– А вот это уже не тебе решать, – резко повернулась ко мне старшая с переднего сиденья.

Сидящая по правую руку от меня тихо добавила:

– Да и не нам... Интересно, а кому это?

 

* * *

 

В это же время, но совершенно в другом месте в огромном зале, иссеченном множеством непонятных обычному обывателю знаков, на полу сидели тринадцать укутанных в черные балахоны фигур. По стенам свисали непонятные полотна с множеством рун и рисунков всех оттенков и размеров. С колонн, коих в зале было ровно тринадцать, светили факелы. По залу распространялся гул. Гул голосов, читающих заклинания на давно уже умерших языках. Впрочем, может быть, этих языков никогда и не было. Кто знает?

– И веа истиус аинт сан...

Голоса звучали ровно, распространяясь по залу волной злобы. Каждая песчинка на полу, каждая руна, каждое слово, звучащее здесь, были наполнены невероятной злобой. Воздух вибрировал от напряжения, созданного повышенной концентрацией зла на кубический сантиметр. И если бы существовал прибор для измерения зла, то его бы зашкалило за километр до этого места.

– И веа! Син омикос доэ си. Камэ, камэ веа!.

Но вот голоса достигли апогея и неожиданно стихли. В полной тишине потухли все факелы, как будто их затушило легкое дуновение ветерка. В зале воцарилась полная темнота. Казалось, что она вибрирует под только ей одной известный ритм. Но вот в темноте загорелась красная точка, а следом еще одна и еще... Через пару секунд в темноте светилось десять красных точек, образуя круг. В центре сидели три фигуры, едва освещаемые светом этих точек. Красные точки начали движение по кругу, постепенно ускоряясь. Вскоре они слились в одно сплошное красное кольцо, опоясывающее тройку темных фигур, сидящих без движения в центре. Неожиданно все три фигуры вскинули головы и заговорили монотонным голосом, одним на троих:

– И веа! Я вижу, грядет приход повелителя, он восстанет из праха и покарает своих врагов! А пока он даст нам силы, чтобы противостоять им. Да будет так! И веа!

Красное кольцо вновь распалось на десять точек. Они медленно остановились и начали блекнуть, постепенно уступая место в круге мраку. Едва темнота поглотила тройку фигур, загорелись люстры и осветили зал, который тут же перестал казаться столь жутким.

– Ну что ж, сегодня обряд нам дался легче, чем в прошлый раз, – произнес один из тройки, скинув капюшон. Под капюшоном оказалось лицо отставного военного с характерным непробиваемым выражением лица.

– Да, и сил он дал нам намного больше, – ответила другая фигура, откинув капюшон, закрывавший красивое женское лицо.

– Неужели нам нужна вся эта показуха? – устало спросил третий, так и не снявший своего капюшона.

Во время разговора остальные десять фигур, закутанных в балахоны, удалились, не проронив ни слова.

Женщина брезгливо проводила взглядом последнего вышедшего из зала человека и со злобой спросила:

– Когда же мы сможем наконец обходиться без этих... – Она молча кивнула в сторону закрывающейся двери. – Ладно, мы сейчас не об этом.

– Да, не об этом, – согласился человек, так и не открывший своего лица. Он повернулся к военному. – Вот объясни нам с Вельмой еще раз, почему ты выбрал в качестве тринадцатого именно того парня? Кто он тебе?

– Да, да, объясни нам, Константин. Объясни, а мы попробуем поверить, – скривила губы в кривой усмешке девушка.

Константин глубоко вздохнул:

– Я вам уже не один раз объяснял, что его лицо кажется мне очень знакомым, как будто я его знал когда‑ то. Когда я встретил его в метро... мне показалось, что я что‑ то вспомнил. Как будто я знал его в прошлой жизни.

Девушка усмехнулась:

– Это мы уже слышали не раз. Ты пытаешься нас уверить, что ты выбрал его только потому, что он показался тебе знакомым? Никаких проверок, никаких испытаний и никаких привязок кровью ты не делал. Если бы я не надела на него перстень, он вообще мог бы исчезнуть бесследно где‑ нибудь в Европе.

Человек в капюшоне захохотал.

– Если бы ты не надела на него перстень, то он бы не смог надавать по шее Константину и перебить все наши искусственные сущности.

– Не забывайся! – тихо, но отчетливо произнес Константин. – Ты забыл, что произошло с последним человеком, который посмел зубоскалить надо мной?

Человек в капюшоне тут же перестал смеяться.

– Да я над Вельмой смеюсь, – поспешил он оправдаться.

– Смотри у меня, – Константин повернулся к девушке: – А что касается тебя, то никто перед тобой оправдываться не собирается. Мала ты еще, чтобы перед тобой оправдываться.

На этот раз девушка не рискнула спорить. Она знала, что, когда Константин в таком настроении, лучше ему под руку не попадаться. Пока. А если все, что она запланировала, пройдет успешно, вот тогда она будет говорить с Константином уже в другом тоне.

– Что там с этим их Агентством? – спросил Константин. Название конторы прозвучало в его устах более чем пренебрежительно.

– Мои девочки три дня назад наведались на их склады и конфисковали все перстни, как ты просил. Уж не знаю зачем, ведь они все равно ничего толком с ними сделать не могут.

– Не хочу, чтобы мое добро хапали какие‑ то госструктуры, – скривился Константин. – Не для них я создавал эти перстни.

«И не для вас», – добавил он уже про себя.

– Они не госструктура, – напомнил человек в капюшоне.

– Не важно, – зло сказал Константин. – Что слышно о тринадцатом?

Девушка прикусила губу:

– После того как мы провели изгнание души и оставили его в квартире? Ничего. Его пока не нашли. Да скоро и незачем будет, еще денек – и его тело умрет. А если и нет, то тело все равно без души.

– Надеюсь, я поступил правильно, – тихо произнес Константин. – Если чего‑ то не понимаешь, то лучше избавиться от этого.

– Конечно, – одновременно сказали девушка и человек в капюшоне.

«Тогда почему все мое существо говорит, что я ошибся? Почему мне кажется, что я иду не по тому пути? Почему?! – думал про себя Константин, невольно сжав кулаки. – Вот уже почти три сотни лет я куда‑ то иду, что‑ то ищу. Но что? Что я делаю не так? Я пробовал помогать людям, но получал не благодарность, а лишь презрение. Я пробовал жить как все, но это невозможно. Секты стали моей очередной ошибкой. Еще пара лет, я не выдержу и брошу все это. Скучно и гнусно все это выглядит. Нет. Все‑ таки я сделал огромную ошибку. Я слишком заигрался в свои игры. Я же видел в этом человеке силу. Но почему‑ то посчитал его врагом, а не союзником. Почему? Во что я превратился за эти три сотни лет? Во что?! »

 

* * *

 

– Долго еще? – наконец спросил я спустя почти час.

Я уже начал от скуки пухнуть. Девушки какие‑ то неправильные. Не проронили ни слова за все время. Девушки! Ведь странно же.

– Нет, – чуть ли не хором сказали они.

Во дела. И почему они мне зомби напоминают? Странно.

– Давайте пообщаемся, что ли, неужели у нас не найдется общих тем для разговора?

– Нет, – так же коротко ответили девушки. Я так и не понял, кто из них это сказал. Ну и ладно.

Я отвернулся к окну и в который раз попытался узнать местность. Что‑ то не очень выходило. На машине я особо никогда не ездил, и узнать местность, будь то центр города или окраины – для меня весьма проблематично.

Так что везут меня эти дамы в самую что ни на есть неизвестность.

Как выяснилось, волновался я зря. Не прошло и пары минут, как мы проехали указатель «Кунцево‑ 4». Все стало ясно.

Мы остановились у въезда, и девушки показали пропуска. На меня почему‑ то внимания никто не обратил.

Если я не ошибаюсь, то в этом Кунцево дачи элитные. Вернее, не дачи, а жилые дома.

Так и есть. Мы едем мимо огромных трех‑ четырехэтажных коттеджей. Интересно, а какой из них наш? Вот этот, белый и стеклянный, или, может быть, этот – угольно‑ черный. Нет. Остановились мы у довольно неприметного, на фоне окружающих домов конечно, трехэтажного особнячка. Ничего особенного. Обычная типовуха. Или у них, как это принято у сект в последнее время, подземные залы?

Створки железных ворот открылись, и мы заехали на территорию участка. Территория явно не маленькая, если на ней поместились дом, машина, на которой мы приехали, теннисный корт, баня, немаленький садик. И это только то, что я увидел из машины.

– Выходи, – подтолкнула меня в бок та, что сидела справа.

– Девушки, какие вы нежные, – произнес я, выползая из машины.

Моего сарказма никто не оценил. Как, впрочем, и всегда.

Какие‑ то девушки все‑ таки странные. Будто роботы запрограммированные. И у кого же из них оказалось столь доброе сердце, что она решила накормить меня.

– Не желаете заглянуть в дом? – неожиданно приветливым голосом спросила та, что вела машину.

От неожиданности я даже не сразу понял, чего от меня хотят. Вернее, что мне предлагают.

– А‑ а... да, конечно, – проблеял я.

– Проходите на третий этаж, – махнула рукой девушка, опровергнув тем самым мои предположения о подземных залах.

Я хотел было спросить, почему бы кому‑ нибудь из них меня не проводить, но все четыре ведьмочки успели скрыться за домом.

Так просто? Красть меня из Агентства для того, чтобы нехотя махнуть рукой и сказать: «Шагайте‑ ка вы на третий этаж». А если я сейчас выскочу через кали псу и убегу? Где они меня найдут тогда? Ах да... если уж в подземных помещениях нашли, то тут я точно далеко не уйду. Не нравится мне все это. Почему‑ то опять получается, что мною двигают все кому не лень, как в мире Литы. Но там я был гостем, ничего не знал и сделать ничего не мог. А тут‑ то я в своем мире и, хотя до сих пор не очень понимаю что к чему, что‑ то сделать могу!

Я наконец решился и дернул входную дверь.

Она беззвучно открылась, и перед моим взором предстал самый большой коридор, который я когда‑ либо видел. И самый чистый, кстати. Обувь, что ли, снять? Нет уж, дудки. Раз уж привезли меня сюда, значит, потерпят грязь.

Я целенаправленно потопал по чистейшему белому мрамору, с радостью замечая, что мои следы определенно портят ухоженный вид холла.

Это была моя первая, пусть и маленькая, но все же подлость. Я еще им всем покажу кузькину мать.

На третьем этаже оказалась всего одна комната. Не столь эффектная, как холл, но тоже ничего себе. Я открыл дверь не стучась, опять‑ таки из вредности. В центре комнаты стоял огромный диван, напротив которого висел огромный, во всю стену, экран.

На диване возлежала (не лежала, а именно возлежала) черноволосая красавица. В довольно‑ таки легком наряде.

– Добрый вечер, Виктор, – культурно поздоровалась она.

– Эй, да я тебя знаю! – не менее культурно вскрикнул я, узнав в черноволосой девице ту, что встречала меня в секте «Братства по крови».

– Очень приятно, что ты меня запомнил, – улыбнулась девушка. – Присаживайся.

Я посмотрел по сторонам. Никакого иного места, чтобы примостить свое седалище, кроме дивана, я не нашел. Безусловно, будь это при иных обстоятельствах, я бы принял приглашение, но не в этот момент. Тем более не в таком настроении.

Я пожал плечами и бухнулся на пол. Чего уж там.

– Замечательно, – слегка подняла красиво очерченную бровь девушка, – Чувствуйте себя как дома.

– Уже.

– Прекрасно. – Она явно не ожидала от меня такого поведения, да и кто бы ожидал. – Если вы еще не поняли, то меня зовут Бельма.

Уж не знаю, какой реакции она ожидала, но оправдывать ее надежды я почему‑ то не хотел.

– А меня, если вы вдруг еще не поняли, зовут Виктор. – Я честно скопировал ее интонации.

Ведьма на несколько секунд задумалась.

– Ладно, перейду сразу к делу. Я предлагаю тебе работу, – наконец сказала она таким тоном, будто только что предложила мне на себе жениться.

Я немного поворочался на полу, устраиваясь поудобнее, потому что беседа обещала затянуться довольно надолго.

– Вы знаете, меня уже пригласили на работу... – протянул я, демонстративно оглядываясь вокруг и позевывая.

Если честно, злость начала меня покидать и на полу мне стало как‑ то неуютно, но деваться‑ то уже некуда. Если начал играть, играй до конца. Тем более, если припомнить то, что эта девушка замешана во всех моих проблемах. Хотя я и не видел, но почему‑ то совершенно точно знаю, что это она надела мне на палец кольцо. Получается, что это она ударила меня чем‑ то по голове. А мне совершенно не нравятся девушки, которые бьют меня по голове. Даже красивые девушки.

– Предлагаю вам аванс – десять тысяч долларов. – Девушка откуда‑ то из‑ под прозрачного пеньюара достала пачку банкнот. Право слово, будто попал в средней руки детектив.

– Вы знаете, и аванс мне уже давали, – не сдавался я.

– Знаю, как не знать, – ослепительно улыбнулась Вельма. – Я также знаю, что у вас его уже нет.

– Вам становится легче от этого знания? – вновь начал беситься я.

– Нет, что вы, – царственным жестом отмахнулась Вельма. – Наоборот, меня весьма угнетает то, как вас обманули. Я насторожился:

– Обманули?

Бельма хитро прищурилась:

– Именно обманули.

– И кто же?

– Только ради вас, мой дорогой, – все тем же царственным тоном протянула она. Вот ведь достала‑ то. Даже слушать противно.

– Ну! – грубее, чем следует говорить даже с такой самовлюбленной стервой, поторопил я.

– Мне неприятно знать, что вас так легко обводят вокруг пальца. Сначала платят деньги за работу вперед, а затем делают так, что вы их лишаетесь, тем самым становясь их должником.

Ах вот значит как. Вообще‑ то довольно логично. Такой организации, как Агентство, ничего не стоит проделать подобное. В это можно поверить, но можно ли доверять этой непонятной Бельме? Кто она, вообще, такая?

– Простите, а доказательства?

– Все просто, достаточно вспомнить слова вашего знакомого Алексея о том, что деньги все равно уже не вернуть. И о том, что эти деньги не сможет вернуть даже он. Он же капитан. Неужели он не смог бы разобраться с каким‑ то участковым или охранником? Конечно, смог бы, если бы эти люди не были под крышей у людей сверху. Верно?

– Верно‑ то оно верно, но я могу вам таких причин придумать сколько душе угодно, – все еще пытался спорить я.

– Если моих объяснений вам недостаточно, спросите у них сами. Вы же не дурак, вы сможете увидеть, если они будут вам лгать. Вы ведь не дурак?

Интересно как. Не иначе она пробует на мне разные методы воздействия, причем все одновременно. Сначала пряники, затем берет на «слабо» и «ты же не дурак? », а дальше, я полагаю, будет кнут.

– Допустим, я соглашусь, – решил я изменить тактику. – Обещаете ли вы ответить на мои вопросы? А то что‑ то больно много у меня их накопилось.

– В меру своего разумения, – тут же заворковала Бельма.

– И что же я должен сделать? – наконец задал я главный вопрос.

– Все просто. Вы должны помочь удалить с моего пути одного человека. Я слегка опешил:

– То есть ты предлагаешь мне стать наемным убийцей?!

– Да, – ничуть не смутилась Бельма. – А что здесь такого? Тем более, этот человек тебе знаком и ты с ним не очень то ладил во время своей последней встречи.

– И кто же это? – как бы невзначай спросил я.

– Ты его встречал несколько раз. Один раз перед Посвящением... другой раз на дискотеке...

Колдун, что ли? Вот учудила. И с чего она взяла, что я способен с ним разобраться? Хотя... будь у меня такая возможность, я бы с удовольствием врезал ему пару раз. Но чтобы убить? Только при самообороне, да и то если нет другого выхода.

– А почему именно я? – как‑ то жалко спросил я, уже догадываясь об ответе.

– Потому что ты единственный, кто остался жив после стычки с ним. И ты знаешь кое‑ что о его способностях, а я знаю кое‑ что о твоих.

Ага. Что же ты знаешь‑ то? Чего такого я умею на данный момент, чего не умеет рядовой обыватель?

– Ясно, – кивнул я, приняв решение ни в коем случае не соглашаться. – А время подумать у меня есть?

– Есть, конечно, – обрадовалась Бельма. – Только есть одна проблемка. Началось.

– И что же это за проблемка? – внутренне подобрался я.

– Мелочь такая. Тебе понравилось, как мои девочки убрались у тебя в комнате? И электричество, и сантехнику починили... – Она сделала вид, что задумалась. – Кстати, тебе пирог понравился, который я тебе оставила?

– Да так себе, – слукавил я. Комплименты ей делать, вот еще.

– Просто кроме начинки из ягод там было кое‑ что еще, – как будто сожалея, сказала Ведьма. – Кое‑ что, что может убить тебя через... – она посмотрела на наручные часики в виде змейки, – через десять минут, если у меня часы не отстают.

– Что?! – Я вскочил на ноги. – Ах ты мерзкая...

– Попрошу без выражений, – неожиданно жестко сказала Бельма. – А то я могу и забыть о том, что ты мне нужен, и обижусь.

Вот ведь змея. Это она, значит, сначала сладко мне мозги пудрит, а потом такое. Ну тварь. Если бы я был таким же, как всего неделю назад, если бы... я бы тебя на кусочки. Чтобы ты своим ядом мне...

– Видимо, мне придется согласиться, – как можно ровнее произнес я, садясь обратно на пол. – Теперь ты дашь мне противоядие?

– Не ты, а вы, – поправила меня довольная Бельма. – Так‑ то лучше. А что касается твоего вопроса... нет, конечно, что же я, дурочка, что ли? Я лишь временно приостановлю действие яда, а противоядие ты получишь, когда выполнишь свою работу.

«Дрянь», – зло подумал я. И чего им всем от меня надо, а? Теперь еще эта злобная ведьма. Интересно, а почему их вообще ведьмами называют? Ничего особенного и магического я не видел. Только вывели меня из Агентства странным образом. А вот яд подсыпать голодному человеку в пирог, так это любая дурочка сможет. Эх, попадись она мне всего неделю назад...

– А если вы блефуете? – решил рискнуть я.

– А если нет? – усмехнулась Бельма. – Впрочем... зачем утомлять себя сомнениями? Яд убьет тебя через пять минут, но действие его ты можешь ощутить уже... сейчас.

Неожиданно у меня закружилась голова и разболелся желудок.

Что это, самовнушение? Помнится, о чем‑ то подобном я читал... но, чтобы так быстро? Нет, не похоже. А значит, мне действительно некуда деваться.

– Вынужден согласиться на ваше заманчивое предложение, – пробормотал я, однако девушка услышала.

– Замечательно, сейчас я накормлю вас ужином, а затем введу в курс дела, – как ни в чем не бывало защебетала

Бельма. – Заклинание я уже подправила, так что жить вам еще как минимум до завтра.

Ага, а как максимум до послезавтра... Задушил бы, честное слово. Но это только в фильмах главные герои обещают, что все равно доберутся до злодея, отомстят. Дураки. Лучше не показывать виду, что что‑ то готовишь. Но и подлизываться не стоит. Все равно она не поверит в неожиданную покладистость.

– Спасибо, я не голоден, – проскрежетал я, давя в себе обещания страшной мести. Успею еще высказать все, что думаю. А пока чувства придется задвинуть поглубже. Если, конечно, я не хочу вновь стать мячиком в игре этих людей. Только трезвый ум поможет мне выпутаться из этой заварушки. Если это вообще возможно.

– Неужели ты мне не доверяешь? – демонстративно «обиделась» Бельма.

– Боже упаси, – всплеснул я руками. – Просто не хочу кушать, и все тут. Лучше бы поподробнее рассказали о моей, так сказать, «работе». Или о том, как вы меня из Агентства вытащили, или о перстне, который вы мне на палец надели, предварительно огрев камнем по голове.

Должно быть, мне удалось каким‑ то образом выбить ведьму из колеи, потому что очередного издевательского ответа не последовало.

– Давайте об этом потом, – отмахнулась она. Ага. Значит, ей есть что от меня скрывать.

– А почему это вы решили, что я не смогу вывести ваш яд из своего организма, душа моя? – решил я добить ее окончательно. – Если уж я смог, как вы сказали, дать отпор вашему дружку, то яд для меня точно пара пустяков.

Бельма вновь злорадно усмехнулась. Что‑ то я сказал не так. Чувствую, сейчас выяснится очередная гадость.

– Все не так просто. Яд имеет в своей основе вовсе не химическое соединение. Вернее, не только химическое, но и магическое. Скромное заклинание, убивающее наповал любое живое существо, оно опасно даже для моего знакомого, что уж говорить о вас.

«Магическое, фигическое», – передразнил я про себя. Вельхеора на тебя нету. Он бы тебе показал, что такое настоящее заклинание. Дилетантка недоделанная. Выучила пару заклинаний и считает себя всесильной. Правда, я и того не умею...

– Я так и понял, что это непросто. – Я решил сделать вид, что нечто подобное я и предполагал.

– Можете устраиваться в своих апартаментах. Вы, наверное, устали с дороги, так что отдыхайте до завтра. А завтра вы узнаете подробности своей работы.

– Слушаюсь и повинуюсь, – покорно вздохнул я, поклонившись ведьме.

– Не паясничай, – одернула она меня. – Свободен. «Дура», – уже беззлобно подумал я.

– Кстати, а что мне говорили о предстоящем Посвящении? – неожиданно вспомнил я, уже находясь почти за дверью.

– Завтра узнаешь, – ответила Бельма, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Размажет меня завтра по стенке Колдун, и ей на орехи достанется. Интересно, чего они не поделили? Мне казалось, что они из одной секты, а тут выяснилось, что это не так.

Я повернулся, вышел из комнаты и только тут осознал, что не знаю, куда мне идти. Вернуться, что ли, спросить или самому поискать?

Мучался с выбором я недолго, потому что неизвестно откуда вынырнула одна из девушек, приехавших со мной на машине. Хотя я могу и ошибаться, потому что лиц их я все равно не запомнил почему‑ то. Несмотря на то что они были весьма недурны собой.

– Пойдемте, я вас провожу в вашу комнату, – пискнула девушка.

– Куда ж деваться‑ то? Веди, – согласился я.

И мы пошли. Путь был долог. Мы спустились по лестнице на второй этаж, и моя провожатая толкнула ближайшую дверь.

Хоромы мне предоставили так себе. Нет, по сравнению с моей квартирой просто номер люкс. Но ведь я успел побывать в гостях у Кельнмиира и посидеть в заточении во дворце Императора. А по сравнению с шиком того мира это просто помойка какая‑ то, честное слово. Какие‑ то жалкие две комнатки, не считая ванной и туалета. Даже кухни, и той нет. Позор‑ то какой. Телевизор всего один, и тот всего лишь в одну стену. И кровать пятиместная.

– Спасибо за познавательную прогулку, – я галантно поцеловал ручку даме.

Девушка слегка покраснела. Вот чудо‑ то, а я думал, что зомби не умеют краснеть.

– Если хотите, я могу вам налить ванну, – робко предложила девушка. Я слегка опешил:

– Зачем? Я что, немощный, что ли? Сам уж как‑ нибудь налью.

– Ну, тогда спинку потру, – не сдавалась провожатая.

– Я очень стеснительный, – признался я. – Так что лучше уж я сам.

Девушка окончательно смутилась.

– У нас тут ночи холодные... – начала она и замолкла, выжидательно глядя на меня из‑ под длиннющих ресниц.

– С таким ворохом одеял, что лежит на кровати, тут и при минус сорока согреться можно. Что уж говорить о ночах августа. Девушка надолго замолчала, видимо подыскивая слова.

– Я вам что, не нравлюсь? – наконец обиженным тоном осведомилась она.

До меня наконец дошло. Так вот она о чем!

И я неожиданно рассердился! Казалось бы, красивая девушка предлагает провести с ней ночь. Чего злиться‑ то? Да ведь не по своему она желанию ко мне в постель лезет. Приказали ей, вот она и выполняет волю своей этой... кто она там? Наставницы или учителя. Помню, как‑ то показывали по телевизору сектантов. Так там точно такие же девушки. Молодые, которым еще жить и жить, взрывали себя ради каких‑ то «высших» целей. Я тогда, помню, так бесился. Какие же сволочи детям мозги пудрят! Хм... вообще‑ то я сам годами не обременен, но то я, а то наивные девушки. И вот теперь эта девушка вынуждена ложиться под меня, потому что так сказала эта... ведьма – Бельма.

– Дурочка, зачем тебе это? – сердито спросил я. – Зачем?! Неужели они могут тебя так запросто заставить лечь с совершенно незнакомым человеком?

У девушки на глаза навернулись слезы.

– Никто мне ничего не приказывал, – тихо прошептала она. – Вы мне просто нравитесь. Я с недоверием посмотрел на нее.

Справа от меня стояло зеркало. Я подошел к нему и скептически окинул себя взглядом: худой, темные круги под глазами, одежда, как всегда, мятая. Это таким я ей понравился?

– Не заливай, – устало сказал я, отрывая взгляд от зеркала. – Иди, найди себе какого‑ нибудь красивого парня своего возраста и брось ты эту секту чертову.

Девушка, уже успевшая стереть слезы с лица, посмотрела на меня странным взглядом и вышла, гордо подняв курносый носик. Или не курносый? Не могу вспомнить... какое‑ то лицо у нее незапоминающееся.

Я повалился на кровать и раскинул руки в стороны.

«Ну что, наемный убийца, как будем жить дальше? – обратился я к себе. – Не жить тебе завтра. И ведь самое странное, что тебя это не пугает. Уже просто сил нет пугаться и удивляться. А девушку зачем прогнал, спрашивается? Какая разница почему? Главное, что она могла бы скрасить тебе этот вечер. Возможно, последний вечер. А может, она не врала? Вдруг ты ей действительно понравился? Вот такой страшный и болезненно худой... » Кстати о худобе, кушать‑ то ведь хочется.

На столе обнаружилось жаркое. Свежее, даже еще горячее.

Все предусмотрели.

Я повернул зеркало к кровати и начал сосредоточенно жевать, периодически поглядывая на свое отражение.

Как все‑ таки приятно видеть свое отражение. И как непривычно, что мое отражение не корчит мне рожи. Вот смотрю на себя, а сам подсознательно ожидаю, что вот‑ вот моя физиономия скорчится в ехидной усмешке.

– Вельхеор, интересно, а ты мог бы здесь появиться? – спросил я у отражения, – Появиться и помочь мне. А заодно рассказать о том, чем закончилась ваша стычка с дядей Кельнмиира.

Естественно, мое отражение промолчало. Почему‑ то мне стало совсем грустно.

Все интересное из моей жизни куда‑ то исчезло. Я больше не боюсь света, не брожу по другому миру, никто на меня не покушается. Оно, конечно, много спокойнее, но обычная жизнь стала какой‑ то пресной. Если можно назвать обычной жизнью мое нынешнее состояние. Поправлюсь, меня угнетает то, что завтра меня убьют, а ничего поделать с этим я не могу. Только если попробовать договориться с Колдуном. Но он не выглядел особенно расположенным к беседам, когда я его видел в последний раз.

А тут еще эти девушки... Та, которая только что ушла, еще ладно. Сомневаюсь, чтобы она говорила правду и я ей действительно понравился. Тем более мне все равно больше всех девушек, вместе взятых, нравится Лида. А я ей... в общем‑ то, она особого отвращения по отношению ко мне тоже не выказывала. Скорее даже наоборот. Вот только все это было во время ее задания. Правда, она говорила, что я ей нравлюсь. Но стоит ли ей верить? Кстати, что‑ то есть похожее между Лидой и той, что только что ушла. Обе они говорили, что я им действительно нравлюсь, но доверять им или нет, я не знаю. А когда я чего‑ то не знаю, я предпочитаю ничего не делать. Эх, где же мой молодецкий задор... Стоп! Что‑ то я стал говорить, как старик какой‑ то. Это при моих‑ то двадцати с небольшим. М‑ да, а я еще завидовал Ромиусу, прожившему без малого три сотни лет. Я за свою‑ то жизнь совершенно разучился доверять людям, что же говорить о них? Ромиус, Кельнмиир, Вельхеор, как же они живут вообще?

Я сам не заметил, как тарелка опустела.

Надо же так проголодаться. Мясо съел прямо с костями.

Выпил пакет сока, который нашел в холодильнике, который, в свою очередь, нашел в соседней комнате, разделся и лег в постель.

Уснул я моментально, что удивительно, ведь завтрашний день я могу и не пережить. Я только закрыл глаза и сразу же начал падать в темноту.

 

ГЛАВА 21

 

Сон мне снился странный. Не просто странный, а невероятно странный. Просто чудо какое‑ то. В прямом смысле слова.

Началось все как обычно. Бредовые отрывки сонной чуши вперемежку с обрывками событий прошедшего дня: злорадный смех Вельмы, глаза Даны, полные слез. Потом – Лана стоит над могилой. Я откуда‑ то знаю, что это моя могила.

Обычный сон. Но потом все пошло как‑ то не так.

Появилось ощущение, будто я просыпаюсь. Но я не мог проснуться, ведь окружающее все так же нереально! Вокруг темные стены, ни единого окна, ни единой щелки или трещинки. Почему‑ то именно это помещение меня напугало куда больше, чем все прочее, в том числе и видение собственной могилы.

Я видел себя как бы со стороны, как это обычно бывает в снах, и уже одного этого хватало, чтобы понять, что я все еще сплю. Но что‑ то в этом сне было не так. Обычно каким‑ то уголком сознания ты всегда знаешь, что это сон. Именно твой сон, потому что... не знаю, как объяснить, но сон именно твой. А здесь было что‑ то темное и чуждое. Как будто кто‑ то злой ворвался в мой сон и творит, что хочет.

– Виктор! – раздался знакомый мне голос. Я быстро обернулся и увидел... зеркало. То самое, что стояло в моей «камере заключения» во Дворце. Мое отражение игриво подмигнуло мне.

– Соскучился? – вновь послышался знакомый голос. Собственно, это был мой голос.

– А чего ты в зеркале? – вместо приветствия спросил я, так и не поняв, что же происходит.

Зеркало треснуло посередине, и по нему побежали трещины. Я не успел даже отскочить, как оно развалилось и упало на пол мелкими осколками.

Только не говорите, что я опять виноват. Опять я что‑ то не то сказал.

– Так лучше? – раздалось из‑ за спины.

Я, уже не торопясь, вновь повернулся, и моему взору предстал я сам, сидящий в черном кожаном кресле. Если учесть, что во сне я все видел как бы со стороны, то выглядело все как странный фарс.

– Вельхеор? – не очень уверенно спросил я.

– А то кто же, братишка! – вскричал Вельхеор и толкнул меня в грудь. Я нелепо взмахнул руками и упал... в мягкое кресло.

– Мне почему‑ то кажется, что ты меня вспоминал недавно, – деловито уточнил он.

– Было дело, – не стал отпираться я. – А ты откуда знаешь?

Вельхеор улыбнулся, и я впервые обратил внимание на то, что из‑ под верхней губы у него торчат очень изящные клыки.

– А как, по‑ твоему, я сюда попал?

– Куда? – уточнил я.

– В твой сон, куда же еще, – ответил Вельхеор.

– Сон... – пробормотал я. – Значит, я все‑ таки сплю...

Мне почему‑ то подумалось, что я могу неожиданно проснуться и так и не узнаю о том, что у них там случилось. Вельхеор от моего вопроса отмахнулся.

– Ничего интересного. Мы с Кельнмииром надавали по заднице его дядюшке, Сорняка отправили озеленять пустыни к югу от Литы, а с Зикером разбирается Ассамблея Ремесленников, у них там свои дела.

Я ожидал продолжения, но его не последовало.

– Собственно, я не за тем сюда явился, чтобы последние сплетни тебе рассказывать. – Вельхеор подался вперед. – Как я понимаю, тебе грозит опасность?

– Это еще мягко сказано, – согласился я. – То есть ты хочешь сказать, что явился, чтобы помочь мне?

– Именно, – согласился Вельхеор. – Чтобы помочь тебе, себе и всей Ассамблее. Там сейчас создана специальная комиссия для исследования феномена «братьев».

– А почему «братьев» – то? – удивился я. – Какие же мы братья?

– Откуда я знаю, – сказал Вельхеор. – Суть в том, что мы с тобой должны быстро решить две основные проблемы. Первое – выяснить, что обуславливает нашу с тобой связь, и второе – спасти твою шкуру. И это притом, что тебя могут разбудить в любой момент, да и сам ты можешь случайно проснуться.

Я согласно кивнул.

– Итак, что ты делал сегодня перед тем, как лечь спать? – грозно спросил Вельхеор, будто я собирался что‑ то утаивать.

– Покушал я, поразмышлял о горемычной своей судьбе, выпил соку и лег спать, – отрапортовал я. Вельхеор почесал затылок:

– Так, это нам не поможет. Хорошо, вспомним самое начало нашей истории. А что ты делал в промежуток времени перед тем, как начал бояться света и перестал видеть свое отражение?

Тут мне пришлось задуматься.

– Я... ездил в Киев... стоп. Нет, ни в какой Киев я не ездил. Меня же ссадили с поезда и загипнотизировали. Или загипнотизировали, а уже потом ссадили с поезда? В общем, в Агентстве считали, что именно после гипноза все и началось.

– Гипноз? Хм... близко, но что‑ то не то, ведь сегодня тебя не гипнотизировали?

– Нет. Это точно, потому что Нестеров мне говорил, что у меня выработалась защита. Меня теперь так просто не загипнотизируешь, – ответил я и удивился, у меня миллион вопросов в голове, а вместо того, чтобы их задать, я отвечаю на вопросы Вельхеора.

Я собрался задать Вельхеору соответствующий вопрос, но тот опередил меня и дал четкие указания. Ослушаться его я почему‑ то не смог.

– Значит, так, попробуй определить то место, в котором на настоящие воспоминания накладываются воспоминания о поездке в Киев, – сказал он странным голосом.

– Попробую, – согласился я.

В голове начали прокручиваться воспоминания того дня. Если вспомнить слова Сергея Ивановича о том, что меня с поезда высадили, значит, скорее всего, пока я спал, меня и взяли. Точно. Я припоминаю. Ко мне в поезде подсел странный мужик, здоровый такой и нервный. А потом я заснул, а проснулся уже, когда поезд подъезжал к Киеву... кажется. Вот сейчас я начинаю понимать, что остальные воспоминания будто не мои. Какие‑ то неправильные, липовые. А тот мужик... черт! Это же Нестеров был! Он мне вколол что‑ то, когда я уже засыпал.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – подбодрил меня Вельхеор.

«Опять мысли читает», – вяло подумал я.

– А то как же? Время‑ то не ждет, – попытался оправдаться вампир. – А теперь вспомни, о чем ты думал, когда тебе вкатили этот наркотик?

Я разве говорил что‑ то о наркотиках?

– Это и так понятно, – отмахнулся Вельхеор. – И как я сам не догадался?

Больше он почему‑ то объяснять не стал.

Я послушно продолжил вспоминать. Я читал книжку Барбары Хембли о вампирах. Помню, меня тогда это очень захватило...

Вельхеор хмыкнул, но промолчал.

А потом я начал засыпать и решил помечтать, а что было бы, если бы я был вампиром...

– Вот оно! – хлопнул в ладоши Вельхеор. – То, что я искал. Ты обратился ко мне, думая о вампирах. Причем именно в тот момент, когда тебе вкололи наркотик. А ваши наркотики, насколько я понимаю, что‑ то с восприятием мудрят. Вот и получилось, что ты открыл канал связи со мной.

– Замечательно, – как‑ то совсем вяло проговорил я.

– Конечно, замечательно, – согласился Вельхеор. – Вот только получается, что и сейчас тебе что‑ то вкололи.

Наивный. Зачем вкалывать, когда можно просто подсыпать в пищу или в сок. Точно, в сок!

– В сок? – Вельхеор все так же беззастенчиво копался в моих мыслях. – Ловко. Теперь все ясно. И перед сном ты думал о вампирах?

Ага, причем о конкретных. О тебе и о Кельнмиире.

Я даже не стал утруждать себя речью. Зачем, если твои мысли все равно читают?

– С этим тоже разобрались. – Вельхеор потер руки. – Хорошо. Что касается опасности... Нет, можешь не рассказывать.

И не собирался. Почему‑ то мысли не идут никуда. Просто стоят на месте.

– Так вот, просто прими какой‑ нибудь сильнодействующий наркотик и как можно громче подумай обо мне.

Вельхеор просто‑ таки лучился самодовольством. – Вроде бы все проблемы решили.

Я вяло кивнул, а в голове промелькнула лишь одна мысль по поводу того, как это так – громко думать?

– Ах да, – о чем‑ то вспомнил Вельхеор. – Отомри. Ото мри... о чем это он?

– Слушай, Вельхеор, а почему это я вдруг вспомнил о поездке в Киев то, чего раньше не помнил совершенно?

– Гипноз, – пожал плечами Вельхеор.

– Гипноз? – переспросил я. – Но ведь я же не подвержен гипнозу.

– Не смеши меня. – Вельхеор усмехнулся, в очередной раз показав свои белые клыки. – МОЕМУ гипнозу подвержены все.

Мне осталось лишь поверить ему на слово.

– А откуда ты про наркотики знаешь? – опомнился я.

– Интересно, а что, по‑ твоему, я делал в вашем мире? А ведь действительно, что он делал в моем мире? Он ведь так и не рассказал.

– Наркотики глотал? – наивно спросил я.

– Дурак, – ответил Вельхеор, но как‑ то беззлобно. – Телевизор я смотрел.

– Ага, – ухмыльнулся я. – Ты влез в мое тело только для того, чтобы посмотреть телевизор. Так я тебе и поверил. Вельхеор ничуть не смутился:

– Не только, конечно. Я еще в библиотеке посидел, газеты почитал, музыку послушал, с людьми пообщался.

– Да? А Кельнмиир говорил, что ты хочешь у нас тут разрушения жуткие учинить, – изобличил я его. Вельхеор расхохотался.

– Разрушения жуткие? Не смеши, вы с этим и сами справляетесь так, как не справится и сотня таких, как я. А Кельнмиир... он все по себе мерит. Глобальность – это ведь черта, присущая его клану. Мой же клан предпочитает локальные пакости, да и то только когда это необходимо для достижения сугубо личных целей.

– То есть ты такой весь лапочка, – сделал вывод я.

– Отнюдь. Питался я весьма сытно – по человеку в день. Прямо‑ таки шикарно.

– Хоть это не скрываешь.

– А чего мне скрывать‑ то? – удивился Вельхеор. – Это здоровые потребности организма.

Я на секунду задумался, собираясь с мыслями.

– Слушай, так что же там у вас произошло‑ то? Кельнмиир больше не держит на тебя зла? А за Кельнмииром все так же охотятся? Император его не амнистировал?

– Что ж, начну все по порядку, – Вельхеор встал с кресла и начал ходить напротив меня взад‑ вперед. – Кельнмиир, конечно, не извинился передо мной, но свою ошибку понял...

Тут голос Вельхеора исчез, а комнату заволокло туманом.

– Стоп! – вскричал я. – Только не сейчас.

Но было поздно. Я принудительно выныривал из сна, а точнее, меня из него кто‑ то нагло выдернул. Комната исчезла, и ко мне медленно пришло осознание того, что я лежу в постели. Не один...

Не один?!

Я вскочил как ошпаренный и скатился с кровати.

– Ну что ты? – мурлыкнула незваная гостья. Я уже собрался было объяснить настырной девушке, что не нуждаюсь в ее услугах, но быстро понял, что это не она. На кровати возлежала главная ведьма – Ведьма.

– Не то

– Ты меня боишься? – игриво спросила она.

–Не слово – покривил я душой.

– Зря. Я могу быть очень нежная...

– Противоядие давай, а там поговорим, – не растерялся я.

– Противный, – сделала вывод Бельма.

– Тогда нам не о чем говорить.

– Тогда собирайся, пора ехать, – в тон мне резюмировала она.

Я уже собрался объяснить, что пусть она идет вперед, а я тут быстренько поглажу шнурки и сразу за ней, но как‑ то не сложилось.

В комнату вошли три девушки характерной незапоминающейся красоты. Как‑ то сразу стало не до пререканий. Тут аж четыре девушки, а я голый почти.

Я отчаянно ухватился за одеяло, но, как назло, на нем возлежала Бельма, и одеяло не поддалось. Отчаянно обежав взглядом окружающее меня пространство и поняв, что стыдливо прятаться за ближайшей дверью (в десяти метрах от меня) уже поздно, я гордо встал во все свои метр восемьдесят и тактично откашлялся:

– Хм. Девушки, вас стучать не учили?

Девушки не обратили на меня никакого внимания. Только мельком окинули брезгливыми взглядами и обратились к Бельме:

– Все готово. Можно ехать на встречу.

– Замечательно, выдайте этому... гм, – Бельма обидно усмехнулась, – орлу его новую одежду.

– А чем вам моя старая одежда не угодила? – обиделся я.

– Сам увидишь. Тем более это не твоя одежда, мы тебя переодели, когда в кровать укладывали, не помнишь?

С чего бы мне помнить‑ то? Мне почему‑ то кажется, что, когда они меня укладывали в кровать, Вельхеор был уже изгнан. А я и вовсе в это время по Лите гулял и красотами наслаждался.

Я решил промолчать, тем более в этот момент увидел мою новую одежду. Дара речи я лишился сразу же и довольно надолго. Вот слов совсем не было, одни чувства, вернее, плохие предчувствия.

Что это была за одежда? Нет, она была довольно таки носимая. Когда ее разложили на кровати, моему взору предстал ослепительный, вызывающий наряд. Он состоял из рубашечки зеленого цвета с красным отворотом и... юбки. Вот‑ вот. Именно юбки.

– Это... мне? – все еще не веря, спросил я слегка дрожащим голосом.

– Тебе, тебе, – подтвердила Бельма.

Девушки, решив, что я полностью отвлечен разглядыванием одежки и их не вижу, тоже хихикнули в кулачки.

Ага! Значит, они все‑ таки не зомби. Просто порядки у них строгие.

– А ничего более... как бы это сказать, мужского не было? – стараясь не сорваться на нервный смех, уточнил я.

– Самое оно, – откровенно издевалась Ведьма. – Будешь у нас орлом... голубым.

Тут все девушки не выдержали и расхохотались. Обидно так.

У меня тут же возник резонный вопрос, над которым я раньше почему‑ то не задумывался. И кто придумал, что девушек бить нельзя? Вот я бы щас...

– Одевайся давай, – резко перестав смеяться, сказала Бельма. – Время идет.

– Спешу и падаю, – пробурчал я, отвернувшись от девушек, чтобы не видеть их издевательских усмешек.

Как оказалось, это я сделал зря. Меня тут же подхватили за руки за ноги и швырнули на кровать. И откуда в них сил‑ то столько?

В течение следующих пяти минут я подвергся унизительнейшей процедуре одевания. Большего унижения в моей жизни еще не было. Пусть девушки за все время не проронили ни слова, все равно я чувствовал, что они надо мной смеются и издеваются. Когда же меня наконец отпустили, я нарочито медленно встал с постели.

– Вот так‑ то лучше, – резюмировала Бельма, оглядев меня с ног до головы. – Очень миленькая девушка из тебя получилась, вот только личико тебе подправим немного, и будет совсем хорошо.

Я сделал два шага к ближайшему зеркалу, делая вид, будто мне действительно хочется посмотреть на то, во что меня превратили.

– Посмотри, посмотри, – кивнула Бельма, встав рядом с зеркалом.

Я неторопливо подошел к зеркалу и, так и не взглянув в него, прыгнул на Бельму, твердо решив если не вышибить несколько зубов, то хотя бы успеть поставить синяк на красивеньком личике, прежде чем мной займутся три ее прислужницы.

Я даже не успел понять, почему там, где должно было быть ее лицо, оказалась бетонная стена. Лишь когда я спустя несколько секунд поднялся с пола, пришло очень неприятное понимание. Понимание того, что никакой стены не было, ведьма так и стояла на том же месте.

– Больше так не делай, – посоветовав она мне, как бы невзначай проведя своим тоненьким пальчиком по моей руке.

Я судорожно отдернул руку, потому что ее прикосновение напоминало прикосновение к коже сухого льда. Следов нет, но боль, напоминающая ожог, просто адская.

– Посмотри в зеркало, – приказала Бельма.

Именно приказала, тут уже не было никаких сомнений.

Я поднял глаза и посмотрел. Примерно так, как я и предполагал. Сразу вспомнилась реклама, помните? «Он же из шоу! – Какого шоу?.. » Не помните? И слава богу.

Бельма встала позади и положила руки мне на плечи.

– Расслабься, котеночек, – промурлыкала она. – Сейчас мы из тебя такую конфетку сделаем. Тебе какая актриса нравится?

– Памела Андерсон, – огрызнулся я.

Ой, лучше бы я молчал! Кто же меня за язык‑ то тянул?!

– Замечательно, – как‑ то подозрительно обрадовалась Бельма, – Закрой глаза.

Я демонстративно уставился в зеркало, стараясь даже не моргать, за что тут же получил тычок «сухим льдом» под ребра. Пришлось скорчиться, выругаться и все‑ таки закрыть глаза.

– И веа ин сумит дес охре, – напевно шепнула мне на ухо ведьма. – Можешь открыть глаза.

Я, начиная что‑ то подозревать, медленно приоткрыл один глаз.

– Еб... – дальше не цитирую, но высказался я очень красочно и витиевато. Сам даже не подозревал, что могу так ругаться.

Из зеркала на меня смотрела Памела Андерсон. Со всеми ее... хм... достоинствами.

Я начал судорожно водить по лицу руками – на ощупь вроде бы мое родное лицо. Провел по волосам – все тот же парик, если дернуть посильнее, то он тут же оторвется. Дальше руки, подрагивая, опустились на главное достоинство кинозвезды, но и тут ничего чужеродного не обнаружилось. На ощупь все осталось, как и прежде – какие‑ то бумажные шарики под непонятным лифчиком.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Как ощущения? – поинтересовалась Ведьма.

Я сделал вид, что не услышал вопроса, тем более некогда мне было. Я смотрел на свое отражение и пытался увидеть что‑ нибудь, выдающее фальшь. Ничего. Как будто передо мной стоит сама кинозвезда. Я отвернулся от зеркала.

Минуточку! Я понял, в чем дело. Несмотря на явное сходство, в моем новом лице была какая‑ то незаметность. Едва я отвернулся от зеркала, как образ Памелы Андерсон тут же померк. Я вновь посмотрел в зеркало и попробовал посмотреть по‑ новому – не внимательным, а обычным взглядом. Точно. Лицо какое‑ то расплывчатое и, если специально не присматриваться, какое‑ то незаметное. Прямо как у...

Я удивленно посмотрел на четырех девушек, стоящих в стороне. А ведь у них и у тех, которые меня привезли, такие же неприметные, но чем‑ то смахивающие на кинозвезд лица. Они тоже подделки!

Мама моя... тогда кто же вчера ко мне в постель пытался залезть?

– Налюбовался? – вернула меня к действительности Бельма. – Пойдем в машину, по пути я тебе расскажу, что от тебя требуется.

Я был настолько шокирован, что послушно последовал за Ведьмой и девушками (или не девушками) в уже знакомый мне джип. Только сев на заднее сиденье вместе с двумя из них, я очнулся и попытался отсесть от них подальше. Мало ли что. У меня конечно же ничего не получилось, места и так едва хватало на нас троих, и не потому, что на заднем сиденье не могли уместиться три человека. Если кто видел «Хаммер», то знает, что в него и в два раза больше человек поместится. Просто кроме нас троих на заднем сиденье лежали какие‑ то странные свертки размером с человека.

В мою душу закрались некоторые подозрения, и я постарался к этим сверткам не прикасаться.

– Сейчас мы приедем в уже знакомое тебе здание, – начала вещать Бельма с переднего сиденья, когда мы выехали из ворот гаража. – То, в котором ты Посвящение проходил. Так вот, там ты должен будешь все время быть с моими девочками, никак среди них не выделяясь. То есть молча ходить за мной и зорко смотреть по сторонам. Они тебе подскажут, если что.

Я покосился на сидящих рядом со мной девушек. Да из них же слова не вытянешь. Подскажут они, как же.

– Когда я подам сигнал, ты должен будешь тихо сказать: «И таул». Запомнил? И таул.

– Это еще зачем? – подал я голос.

– Чтобы спала личина, – объяснила Бельма. – Точно запомнил?

– И таул, – спокойно повторил я.

– Идиот, – вскричала Бельма и тут же зашептала под нос очередную тарабарщину. – Не произноси этих слов, пока я не подам тебе знак. Если ты сделаешь что‑ либо не так, тебя убьют. Не я, так они.

Кто эти самые «они», я спрашивать не стал. Сомневаюсь, что она что‑ нибудь мне объяснит.

– Я нечаянно, – соврал я с честным лицом провинившегося идиота.

– Как бы там ни было, когда я дам тебе знак, ты говоришь эту фразу и личина спадает...

– Все пугаются и убегают, – продолжаю я за нее.

– Нет, все отвлекаются, и мне хватает времени на то, что мне нужно сделать. Ясно?

– Неясно, – честно ответил я. – Все отвлекаются на меня для чего? Чтобы порубить в капусту? Я что, похож на смертника?

– Не похож, ты и есть смертник, – злорадно пояснила Бельма. – Ты делаешь то, что я сказала, а дальнейшее – твое личное дело. Как‑ то же ты умудрился выжить на Посвящении и в схватке с Константином.

Так вот как Колдуна зовут.

– То есть я отвлекаю их внимание, а они убивают меня ровно столько, сколько зачем‑ то нужно тебе, – задумчиво проговорил я. – Что‑ то мне это не нравится.

– У тебя нет другого выхода, – нагло улыбнулась Ведьма. – Если ты выживешь, я даю тебе противоядие и мы расходимся по домам. Если не выживешь, сам виноват.

Гениальная логика.

– А если я прямо сейчас возьму и откажусь? – тоскливо спросил я. – Если я вот сейчас скажу. «И таул», и хоть режьте меня, никуда не пойду?

– Идиот, – вновь заорала Ведьма и зашептала все ту же тарабарщину. – Я и так на тебя уже черт те сколько сил извела, а он все балуется. Если ты не сделаешь, о чем я прошу, то...

Ее лицо на секунду расплылось, как будто у меня расфокусировался взгляд, а спустя секунду на меня смотрела Лида. Точно Лида. Даже выражение глаз такое же задорное и веселое...

– То она и многие другие твои знакомые, скажем так, пострадают.

Ах ты... тварь такая. Так. Спокойно, не нервничать. Я все понял, я согласен.

– Я все понял, я согласен, – будто робот сказал я.

Ну ты меня достала. Я тебе все испорчу. Еще не знаю как, но испорчу. Обязательно. Ты еще не знаешь, насколько я злопамятный.

– Вот и отлично, – произнесла «Лида». Черт, даже голос ее. Она прикусила губку:

– Интересно, а если бы я сегодня утром пришла к тебе в таком виде, ты был бы благосклоннее?

Меня невольно прошиб пот. Да уж, что бы было тогда, боюсь даже представить. Говоришь девушке, которая тебе нравится, что ты ее любишь, а она превращается в смеющуюся издевательским смехом ведьму. Я бы, наверное, в окно выбросился... ах да, там же решетки были...

Я решил больше не разговаривать. Никакого желания нет, вот честное слово смертника.

Вообще‑ то странно. Зачем я ей нужен? Неужели нет другого способа отвлечь от чего‑ то этого Колдуна... или как там его... Константина. Зачем со мной столько нянчиться? А? Словно ни меня еще из Агентства выкрали. Зачем, спрашивается? Неспроста это. Видимо, она темнит и не говорит всей правды. А то и вовсе врет. Когда приедем туда, нужно держать ухо востро. Кстати, если мы едем все в то же здание, то почему там было пусто, когда я туда приезжал? И, по словам Сергея Ивановича, когда они меня оттуда забирали, не было там никаких намеков на комнаты и зал.

Как всегда, миллион вопросов и ни одного ответа. Хотя, безусловно, многое уже прояснилось.

– А что со мной случилось? – не удержался я, вспомнив о Вельхеоре. – Что со мной было до того момента, как я очнулся, съел чертов пирог и прочитал вашу записку?

– Ты был в коме, – обернулась ко мне Бельма.

– Это, в общем‑ то, понятно. А почему я был в коме? – не сдавался я.

Бельма задумалась на несколько секунд, которые показались мне часами.

– Есть такой ритуал, называется «изгнание души», – наконец ответила она.

– Изгнание души? – переспросил я.

– Именно, – кивнула Бельма. – Так вот, именно этот ритуал над тобой и провели.

Тогда понятно, почему Вельхеор говорил, что его попросили удалиться. Изгнали его.

– Кто? – Я уже догадывался, какой будет ответ.

– Константин, кто же еще? Он у нас главный вроде как.

У кого «у нас», я спрашивать не стал. Все равно правды не скажет. Вопрос в том, зачем она вообще мне ответила? Зачем ей отвечать на мои вопросы, если, по ее мнению, я с большой вероятностью умру. А если и не умру, то тем более зачем ей отвечать? Странно как‑ то. Если только она не считает, что может узнать что‑ то ценное от меня.

– А ты не помнишь что‑ нибудь? Не помнишь, как ты очнулся? Что ты вообще чувствовал все то время, когда лежал в коме? – как бы невзначай поинтересовалась Бельма.

Ага. Все понятно. Она надеется вытянуть из меня что‑ нибудь важное, например, как я смог выжить после «изгнания души». А вот фиг тебе. Ничего ты не узнаешь.

– Видел белый свет, – как можно честнее начал я. – Кто‑ то всеобъемлющий и добрый вызывает меня к себе, но я отказываюсь, я прошу его...

– О чем ты его просишь? – тут же вскинулась Вельма.

– Чтобы он... дал мне сил надрать чью‑ то холеную, задницу, – нагло заканчиваю я.

Сидящая рядом со мной девушка больно бьёт меня под ребра локтем.

– Сама дура, – не остаюсь я в долгу.

– Хватит! – рявкнула Бельма. – А ты, ты еще свое получишь.

– Очень надеюсь, – отвечаю я. – Ты мне еще аванс не дала обещанный.

И откуда во мне столько наглости‑ то? От безысходности наверное.

Остаток пути мы проделали в тишине. Я все, что хотел и мог узнать, узнал, а Бельма думала о своем. Планы свои черные небось строила. Я так понимаю, она хочет главного в их секте сдвинуть и сесть на его место. Вот только до главного‑ то ей далеко, иначе ей бы не понадобилось придумывать какие‑ то финты ушами. В прямом столкновении она с Колдуном справиться не может, и ей зачем‑ то нужен я. Вот только зачем? Хотя... если предположить, что она считает, что способности Вельхеора еще при мне... эх‑ х... если бы я был вампиром, я бы им сейчас показал. Кстати, что это я тут к смерти готовлюсь? Вельхеор же обещал мне помочь. Все, что мне нужно, – это немного чего‑ нибудь расслабляющего, в идеале наркотик, и громкая (м‑ да) мысль о Вельхеоре. А дальше он со всеми разберется, насколько я понял. Ведь они проводят там у себя какие‑ то исследования, и я им пока нужен. Пригожусь еще на что‑ нибудь.

Значит, если Колдун с Вельмой друг друга не поубивают, что было бы просто идеально, тогда в дело вступит Вельхеор. Вопрос только в том, где взять наркотик. У Вельмы просить бесполезно. Да и не хочется. Но что же делать‑ то?

Мы подъехали к уже знакомому мне зданию с единственной входной дверью. Деревянной и очень тяжелой. Точно, то самое здание. Вот только мы не в центре! Мы в каком‑ то довольно заброшенном районе.

Выбравшись из машины, я огляделся. Сплошные новостройки, все здания вокруг не ниже десяти этажей. Все, кроме этого. Оно одиноко стоит среди этих махин и привлекает внимание не только своей маленькой высотой, но и старинным стилем. Не то барокко, не то рококо. В общем, ничего общего с цветастыми и оквадратненными монстрами современного строительства.

Ведьма пошла вперед, а я, как и было приказано, остался с девушками.

– А это точно тот же дом? – с сомнением спросил я у одной из них.

– Не знаю, что ты подразумеваешь под «тем же домом», но это дом «Братства по крови», – нехотя ответила одна из девушек, та, что походила на Джулию Роберте.

Все сходится. Это что же, у них что‑ то вроде «дома на колесах»? Или этот их дом перемещается в пространстве? Я уже могу поверить во что угодно, будь то исчезающий дом или ведьмы, изменяющие свои лица.

– Вы немногословны, – заметил я девушкам.

– Так положено, – ответила другая.

– Ты не один из нас, – объяснила третья.

– Был, – закончила четвертая.

А они вовсе и не зомби. Однозначно. Только девушки могут говорить с такой скоростью.

– Ага. А теперь, значит, я временно один из вас, – протянул я.

– Именно.

Я даже так сразу и не определю, кто из них это сказал.

– Если мы не будем общаться, то кто‑ нибудь может что‑ то заподозрить, – объяснила Джулия Роберте.

Дверь перед Вельмой открылась, и девушки, показав мне жестом следовать за ними, вошли. Я, все еще сомневаясь в том, что делаю, последовал за ними.

Внутри помещение было точно таким же, как я его запомнил во время Посвящения. Единственным отличием было то, что вдоль стен теперь стояли люди в черных плащах с капюшонами, закрывающими лица. Чем‑ то они напоминали Кельнмиира в его одеянии или его учеников. Нет, несоответствия были, но незначительные.

– Встань слева от меня, – прошептала мне на ухо Джулия Роберте.

Я послушно встал к стене рядом с девушкой, напротив четырех фигур в черном.

Бельма скрылась за дверью, которая, как мне помнилось, вела в показное жилище Колдуна.

– А... – хотел было спросить я девушку, но она поспешно шикнула на меня, и я решил пока что помолчать.

Так мы и стояли истуканами. Четверо, судя по всему, мужчин, и четыре девушки.

Тьфу ты, вот ведь мерзость‑ то. Если ко мне начнет приставать один из мужиков, если это, конечно, мужики и я не ошибся, то мне точно плохо станет. Сгоряча могу и убить кого‑ нибудь. Вот только кого? Тут любой скорее убьет меня, чем даст до себя хотя бы пальцем дотронуться. Так что придется убивать того, кого смогу, то есть себя, любимого. Нужно будет попытаться сбежать отсюда и доехать до Агентства. Вдруг они смогут мне помочь. Хотя... есть и у меня одна шутка... что‑ то вроде туза в рукаве.

Вопреки моим опасениям, никто ко мне приставать не стал. Вообще, никто даже не говорил. Девушки лишь переминались с ноги на ногу, а черные фигуры и вовсе, кажется, даже не дышали. Тишина становилась просто‑ таки зловещей. А язык мой так и чесался. Так и хотелось громко ляпнуть какую‑ нибудь глупость, чтобы все рассмеялись. Чтобы оказалось, что все это лишь фарс, что девушки – это обычные студентки, которых наняла какая‑ нибудь программа вроде «Скрытой камеры», а фигуры в черном манекены. И из двери напротив неожиданно выскочит Бельма и скажет коронную фразу: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера».

Кстати, скрытая камера нас действительно снимала. Из левого 'угла. Хотя какая же она скрытая, если я ее отлично вижу?

Интересно, а может быть, мне попросить у этих черных косячок? Вдруг завалялся, а то ведь они и вправду чем‑ то обдолбанных напоминают. Сейчас единственный, кто может мне спасти жизнь, – это Вельхеор, а он далековато. В другом мире или в другой галактике, уж не знаю где. И все, что мне нужно, – небольшой косячок. Впервые жалею, что никогда эту гадость не пробовал. Вот если бы попробовал, может, мне бы понравилось и сейчас у меня был бы с собой один. Ах да, я же со своей одеждой распрощался больше недели назад. То военная форма, то форма охранника, то ведьмочки в костюмчик переодели, а теперь и вовсе... юбочка да колготки черные. Хорошо еще, что черные. А то они бы еще и ноги брить заставили, с них бы сталось.

В голову стали лезть совсем уж глупые мысли. Все от нервов. Моя жизнь, можно сказать, на волоске висит, а я тут стою в коридоре у стенки с четырьмя зомби и не менее странными ведьмами. Интересно, а у них только Бельма что‑ то умеет или они все фокусницы?

– Все готово, – послышался из‑ за двери громкий голос Ведьмы, и дверь распахнулась.

– Ты уверена? – уточнил мужской голос, и в поле моего зрения возник Колдун. Лицо у него было самое что ни на есть беспечное.

– Конечно, – поспешила заверить его Бельма, идя в полуметре позади. Как совсем недавно за ней шли девушки и я. Сразу видно, кто здесь главный.

– Тогда пойдем в зал, – кивнул Колдун, как раз поравнявшись со мной.

Он кинул на меня ленивый взгляд, и что‑ то промелькнуло в его глазах. Может, это было удивление? Или злость? Нет, мне почему‑ то показалось, что он удивился. Неужели узнал?

Целую секунду я разрывался между возможностью произнести чертово слово и предстать перед Колдуном в облике себя и сдать ему Бельму со всеми потрохами и возможностью оттянуть момент спада личины на, пусть и не далекое, но все же будущее. Но он прошел мимо, а я так ничего и не решил. Страх – великая штука. Хочется оттянуть долго‑ нежданный момент как можно дальше.

– За мной, девочки, – скомандовала Бельма.

Колдун лишь мельком взглянул на фигуры у стены, и они совершенно синхронно последовали за ним.

Девушки не так эффектно поспешили следом. И я вместе с ними. А куда деваться‑ то?

 

ГЛАВА 22

 

Мы вошли в уже знакомый мне зал. Ты глянь‑ ка, отреставрировали все это дело после меня. Даже статую новую поставили. Надеюсь, эта‑ то не оживет?

На помосте стояли уже привычные кубки со странной жидкостью, а напротив статуи и помоста замерло пять фигур в черных одеяниях. Точно таких же, как и на тех четверых, что зашли вместе с нами.

Мы – четверо в черном, девушки и конечно же я пристроились к пяти фигурам. Естественно, мы образовали полукруг. И естественно, я почему‑ то опять оказался в центре.

Позади нас встали Колдун и Бельма. Почему‑ то они решили встать поодаль и не принимать участия в таком занимательном процессе очередного Посвящения.

– Ты уверена в своей тринадцатой? – тихо поинтересовался Колдун.

Почему‑ то я сразу понял, что это он обо мне. Даже несмотря на то, что воспринимать себя как существо женского полу не то что непривычно, а просто страшно. Право же, так ведь и привыкнуть можно. Нужно через плечо плюнуть.

– Как в самой себе, – заискивающе ответила Бельма. Выражения ее лица я не видел, но перед моим взором тут же предстала ее улыбка. Скажем так, не очень приятная улыбка.

– Это я так, по привычке беспокоюсь. Не хотелось бы повторять свои ошибки, – пояснил Колдун, немало меня удивив. В его голосе звучала легкая насмешка. Поскольку ни над кем, кроме себя, он смеяться не мог, я сделал вывод, что ему свойственна самоирония. Не очень типичная черта для главного злодея. Он должен бы полыхать огнем и подлость во все стороны рассыпать.

– Сам же его выбрал, – фыркнула Бельма, явно издеваясь. – Лицо ему знакомым показалось. Даже испытаниям его не подверг, а теперь жалуется.

Колдун вновь тихо рассмеялся.

Странно как‑ то. Кто из них главный‑ то? Колдун совершенно спокойно терпит ее насмешки и только смеется.

Стоп, о чем я думаю‑ то? Меня же сейчас опять посвящать будут. Интересно, что со мной произойдет на этот раз? Вот бы Вельхеор опять смог появиться. Мы бы с ним во второй раз здесь все разнесли. Кстати, о повторах. Мне опять черный костюмчик не достался. Вечно на мне экономят. Вернее, на нас. Девушки‑ то тоже без костюмчиков. Это ж дискриминация по половому признаку! Девушки ничем не хуже мужчин и имеют право на свою черную рясу! Э, куда меня понесло‑ то? Нервное это, нервное.

– Начнем, что ли? – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Колдун.

– Начнем, – с легким нетерпением выдохнула Бельма.

– Начнем, – прокатился по залу тяжелый баритон из ниоткуда.

А, старый знакомый. Интересно, а где он отсиживался, когда мы со статуей в салочки играли? И щас он, кстати, где?

– Готовы ли вы вступить на следующую ступень? – пророкотал голос.

– Да, – послышался в ответ тихий, но на редкость стройный хор голосов, только я, как всегда, все испортил и немного запоздал.

– А она точно прошла все испытания? – спросил за моей спиной Колдун. Надо думать, обращался он к Бельме.

– Конечно, – поспешила уверить его Бельма. – Причем с очень, – она выделила это слово, – хорошими результатами.

– Верю, – сказал Колдун таким тоном, что даже стоящей напротив меня статуе стало понятно, что ни чуточки он не верит. Не только Бельме, а кому‑ либо вообще.

– Готовы ли вы стать теми, кто охотится в ночи, моими детьми?

Опять он свою волынку завел. Разве я уже не должен был стать охотящимся в ночи в тот раз? Мне казалось, что это следующая ступень. А тут повтор какой‑ то. Станьте моими детьми... кстати, что‑ то я давненько родителям не звонил. Стыдно как‑ то.

– Да! – На этот раз даже я умудрился рявкнуть в унисон со всеми.

Позади послышалось одобрительное покашливание Колдуна. По какой‑ то причине для него имеет большое значение именно ритуал.

– Так выпейте же напиток смерти, дающий жизнь!

«Эк он завернул‑ то, – подумал я, подходя со всеми к помосту с бокалами. Просто промоушн‑ акция какая‑ то по дегустации нового напитка».

– Пейте, – пророкотал голос.

Я послушно поднес кубок к губам. Знакомый пряный запах ударил в нос, и я чуть было не чихнул.

Что‑ то подобное я уже пил. Результат был тот еще. Минуточку... да ведь это наверняка наркотик! Говорят, что в сектах всех поят наркотиками. Тогда становится понятно, почему в прошлое Посвящение появился Вельхеор. Он же ведь без проблем появляется, только когда я под кайфом. И в первый раз он связь со мной установил именно в тот момент, когда мне Нестеров, подлец, кольнул какую‑ то гадость. То есть как только я выпью этот напиток, я могу спокойно громко подумать о Вельхеоре, и он придет.

Придя к такому успокаивающему выводу, я залпом выпил содержимое кубка. В глазах слегка поплыло, но в целом стало приятно и легко.

– Повернитесь ко мне, – властно проговорил Колдун. И куда пропали веселые нотки в его голосе?

Мы послушно повернулись. Вернее, они послушно повернулись, а я, как всегда, опоздал немного.

– Теперь вы ступили на следующую ступень затемнения, – начал объяснять Колдун. – Только одна ступень отделяет вас от высшей ступени нашего Братства.

Хм... ступень затемнения? Это что‑ то вроде противоположности просветлению, что ли? Вот шутники‑ то. Да, кстати, пора бы и о Вельхеоре подумать. Громко подумать.

Вельхеор!!!

Ам‑ м... я уже не я? Нет, вроде бы ничего не изменилось. Черт, неужели не сработало?

Тут Бельма, стоящая по левое плечо распинающегося Колдуна, начала активно мне подмигивать. Ага, вот он – этот сигнал.

А что я сказать‑ то должен. И... что‑ то... Хоть убей, не помню. А ведь и вправду убьют, если не вспомню. Вон как Бельма мигает, любой светофор позавидует.

– Вы осознаете всю важность момента? – спросил Колдун, и где‑ то в его темных глазах вновь промелькнул веселый огонек.

– Да, – хором ответили двенадцать.

– Прям весь насквозь проникся, – неожиданно для самого себя ляпнул я.

Тишина обрушилась на всех, находящихся в зале. Больше всего, как мне кажется, досталось именно мне. За то короткое время, в течение которого все приходили в себя от моей наглости, я успел поблагодарить свой длинный язык аж двадцать четыре раза. Причем поблагодарить далеко не рядовыми выражениями. Не вслух, конечно, но все же.

– Проникся? – тихо переспросил Колдун, сделав ударение на окончании, выдающем мою принадлежность к мужскому полу.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

– Ага, проникся до самых чакр. Все каналы энергетические аж засорились.

Бельма за спиной Колдуна прямо‑ таки светилась радостью. Параллельно с освещением помещения радостью она спешно и как можно незаметнее делала какие‑ то пассы над головой Колдуна.

– Ты вообще кто будешь‑ то? – Удивленным, как, впрочем, и недовольным, Колдун совершенно не выглядел. У меня возникло такое подозрение, что ему откровенно любопытно, и не более того. О страхе я вообще молчу, мне кажется, он и не знает, что это такое.

– Я это... – Я судорожно продолжал вспоминать заклятие, бормоча себе под нос разные варианты: – Этил, Этап, и стул, и стол, и там... и тау... А! И таул!

Результат я видеть не мог, ведь зеркала‑ то рядом нет, но, судя по совсем удивленному лицу Колдуна, все получилось.

– Это что? – наконец спросил он и неожиданно расхохотался. – Ты что, из этого... Шоу? Какое шоу? Ой не могу... как в рекламе. Шоу трансвеститов.

Колдун чуть ли не согнулся пополам и откровенно заржал. Бельма, все еще активно размахивающая руками у него за спиной, от неожиданности сбилась, испугалась небось.

Я еще не решил, злиться мне или обижаться, но, когда Колдун не перестал смеяться и спустя минуту, я решил, что одно другому в общем‑ то не мешает.

«Вельхеор! » – как можно громче подумал я.

Никакой реакции. Жаль.

– Ты зачем маскарад‑ то устроил? – наконец немного успокоился Колдун.

Его вопрос почему‑ то поставил меня в тупик. Неужели он забыл, как убить меня хотел? И как душу мою того... ну, не мою, но он‑ то думал, что мою!

– Я разобраться с тобой пришел, – пояснил я. Колдун опять рассмеялся, но уже как‑ то вяло.

– Ты‑ то? Один? Здоровья не хватит.

Тут он прав вообще‑ то. Здоровья у меня и вправду маловато. Вот если бы Вельхеор... Ах да, Вельхеор!

Опять ничего. Может, наркотик не подействовал? Да нет, подействовал вроде бы, иначе я бы тут уже от страха сознание потерял. А тут даже наглость откуда‑ то взялась.

– А я вашу подружку запряг, чтобы она мне помогла, – нагло соврал я. Хотя почему соврал? – Прости, слегка исказил действительность, на самом деле все как раз наоборот.

Колдун даже не обернулся посмотреть на Бельму.

– Эту‑ то? – Он не глядя ткнул пальцем за спину. – Так она весь последний год пытается что‑ нибудь со мной сделать. С тех пор как я ее азам магии научил, с тех пор и пытается.

Ведьма так и застыла статуей с поднятыми в странном жесте руками.

Ага, не ожидала?! Так тебе и надо.

– Ты тут еще вылез, – как‑ то огорченно сказал Колдун. – Теперь опять придется тебя убивать.

– А может, не надо? – неожиданно осипшим голосом спросил я.

– А куда деваться? – развел руками Колдун. – По закону жанра придется мне закончить то, что я начал.

Жанр у него, видите ли! Мне не по фигу, какой у него там жанр? Я‑ то жить еще хочу

– Вельхеор! – крикнул я и даже сам не сразу понял, что ору вслух.

– Чего разорался‑ то? – недовольно спросил Колдун. – Раньше надо было думать.

Когда это раньше, я спросить так и не сподобился.

– А ты куда собралась? – спросил он у Ведьмы, которая все это время медленно, но верно отходила к двери.

– Так я это, – затараторила она, поняв, что ее застукали. – Пойду посмотрю, как там снаружи, все ли в порядке?

– В порядке, в порядке, – обнадежил ее Колдун. – Все вокруг уже давно окружено.

– Кем?! – вскрикнула Бельма, невольно шарахнувшись от двери, к которой только что так стремилась.

Фигуры в черном впервые зашевелились и тоже начали поглядывать на дверь. Девушки же и вовсе поспешили спрятаться за спины фигур в робах.

Мне даже смешно стало. Сектанты повели себя как мелкие воришки, пойманные на месте преступления. Даже Вельма и та не знала, куда деваться, стоя в нерешительности перед дверью. А еще ведьма...

– Щас вас всех повяжут, – как можно зловеще пообещал я. – Я вызвал подкрепление.

Колдун, единственный из всех не проявивший ни намека на страх, рассмеялся:

– Ага, повяжут целую кровавую секту во главе с ведьмой. М‑ да, хорошая концовочка нашей истории. Ты – героически погибаешь, Вельмочку гребут, и она мотает полный срок, а я преспокойненько исчезаю и попиваю коктейли где‑ нибудь в Бразилии.

– А почему в Бразилии? – спросил я по инерции. Нет, однозначно, варево на меня подействовало еще как. Всякая дурь на язык лезет, а в голове ни одной дельной мысли.

– Потому что там много диких обезьян, – процитировал Колдун. – Хочется так потому что. Я не нашел что ответить. Да, кстати, раз уж меня убивать собрались... Вельхеор!

– Ладно, засиделся я с вами, пора мне уже, – неожиданно заторопился Колдун, – А то сейчас тут такое начнется. Боевик, натуральный Петросян!, Драки, фу... неблагородно это. – Он повернулся ко мне. – Ты как хочешь умереть? От старости, я хотел было сказать, что лучше всего умер... но вовремя вспомнил, что передо мной маг. Этот что хочешь устроит.

– Я хочу умереть, лежа в постели, – начал я. – Вокруг меня должны стоять: моя жена, трое моих сыновей, две дочки, адвокат, который заверит мое завещание, в котором я перевожу все свои восемнадцать машин, две яхты, четыре особняка...

Колдун начал зевать.

–... остров, шестнадцать вертолетов, собственный самолет...

Я так могу хоть весь день перечислять.

– Ты это, заканчивай, – не выдержал Колдун. – Время поджимает.

– Не, сам спросил, а теперь рот затыкает, – обиделся я.

Вельхеор!!! Где ты, гаденыш?!

Со стороны единственного входа в зал послышался тихий шорох. Вернее, он бы показался тихим в обычных условиях. Сейчас же, когда все только и ждали чего‑ то подобного, он прозвучал что выстрел в тишине. А ведь тихо‑ то у нас не было.

– А что, если... – начала Бельма до того момента, как прозвучал этот шорох, и замолчала, так и не закончив предложение.

Все замерли, прислушиваясь. Я с надеждой, девушки и Бельма – со страхом, а черные рясы – тех вообще не поймешь. Что же касается Колдуна, тот на все смотрел с постоянным интересом, как на хорошее кино, будто все происходящее вокруг его не касалось.

Как я уже говорил, черные рясы за все время нашего общения даже с места не двинулись. Только головы несколько раз повернули. Вот и сейчас они всего лишь повернулись туда, поэтому понять, что они думают, и думают ли вообще, было просто невозможно. Входная дверь располагалась очень удачно: на возвышении в центре противоположной от нас стены, а к этому самому возвышению вела небольшая лестница. То есть обзор был стопроцентный, и посмотреть действительно было на что.

Дверь чуть‑ чуть приоткрылась, и через образовавшуюся щель появилось маленькое зеркальце.

– Что ты видишь? – послышался нетерпеливый шепот из‑ за двери.

– Подожди ты, зеркало еще настроить нужно, – шепотом ответил другой голос.

– Быстрее давай, вдруг они нас заметят и разбегутся. Лови их потом...

– Не говори под руку, – огрызнулся первый. – Я все по учебнику делаю, как в главе «Скрытая слежка с помощью подручных средств».

Если бы они знали, что выход отсюда всего один.

– А камеру слабо было взять? – спросил второй.

– Кто же мне ее даст‑ то? – осведомился первый. – Последняя камера сгорела в доме этого... который за Лидкой приударил, как, кстати, и предыдущие восемь. На складе мне ни за что не дадут больше ни одной. Хорошо, у меня зеркало с собой оказалось.

– Зачем это нормальному мужику зеркало? – подозрительно спросил второй.

– Не твое дело, – огрызнулся первый и, по всей видимости, наконец настроил свою систему скрытого слежения, в простонародье именуемую зеркалом.

Возникла короткая пауза, а затем первый голос произнес трагическим шепотом:

– Мне кажется, они нас заметили.

– Идиот! – выругался второй. – Системы слежения он тут использует. От тебя что требовалось?

– Узнать, сколько там человек и их расположение в пространстве зала, – виновато ответил первый.

– Вот. А ты нам чем тут мозги пудришь? Докладывай о местонахождении противника.

– Так точно, – браво шепнул любитель скрытого слежения. – Четыре... нет, пять девушек и девять фигур в черном. Половую принадлежность фигур определить не могу.

Я, кстати, тоже. А где это он пять девушек‑ то нашел? Ах да, издалека и не определишь, кто я (как он сказал? ) по половой принадлежности. А Колдуна им, соответственно, не видно, потому что он в стороне стоит.

– И что они делают?

– На нас смотрят, товарищ капитан, – бодро ответил солдат.

– Так что же ты тут расселся со своим долбаным зеркалом, идиот?!

– Но я же говорил, что...

– Отставить разговорчики! Немедленно начинаем захват!

Дверь распахнулась от удара ногой, и в нее вкатился мужик в черной форме спецназа с зеркальцем в руках. Вслед за ним в зал начали вбегать люди в такой же черной форме.

– Ничего себе подвальчик? – восхитился незадачливый шпион, поднимаясь с каменного пола. – Да тут же стадион целый.

– Всем оставаться на местах! – гаркнул самый щуплый и, судя по всему, самый главный из всех спецназовцев. – Руки держать над головой.

Девушки во главе с Вельмой покорно подняли руки.

– А вам, дамочка, особое приглашение нужно?

Я даже не сразу понял, что это он меня дамочкой обозвал. А ведь заклинание личины‑ то уже не действует. Совсем слепой, что ли?!

Фигуры в черном стояли все так же неподвижно и ни о каком поднятии рук, а тем более над головой, даже не помышляли. Колдун, кстати, тоже.

– Я сказал руки – над головой держать! – еще раз рявкнул капитан.

Я поспешно поднял руки, а вот рясоносцы даже не шелохнулись. Капитан уже собрался было разразиться злобной тирадой, как его взор уткнулся в фигуру Колдуна, стоящего в сторонке и наблюдающего за всем происходящим с беспечной улыбкой. В капитанской голове прошли нехитрые математические операции, и он понял, что Колдун является неучтенной единицей противника.

– Ты! – Он резко повернулся к спецназовцу, бережно убирающему ценное зеркальце, кстати веселого красного цвета, в карман. – Почему недосчитал боевую единицу противника?!

Спецназовец с испугу выронил зеркальце, и оно с негромким щелчком разбилось о каменный пол.

– Дык я... – начал оправдываться он.

– После операции пойдешь зрение проверять, – пообещал ему капитан.

– Слушаюсь, – вяло козырнул солдат. Капитан жестом приказал солдатам взять Колдуна на мушку.

– Руки поднять, – в очередной раз скомандовал он.

Колдун пожал плечами и поднял руки. Теперь все внимание капитана было обращено к девяти черным фигурам.

– Если через три секунды вы все не поднимете руки, будут произведены предупредительные выстрелы в головы... тьфу, в ноги.

Все девять фигур совершенно синхронно повернулись к нему, но больше не двинули ни одной частью тела. Особенно они не двинули руками (солдатский юмор).

– Издеваться будете? – покраснел от злости капитан, и у него на шее забилась жилка толщиной с небольшой канат.

Нервный он какой‑ то. Чего нервничать‑ то? Вот я, например, если меня случайно не пристрелят, скоро умру от яда. Я же не нервничаю и не ору ни на кого.

Кстати... Вельхеор!

Тем временем фигуры в черном стояли себе, никак не реагируя на угрозы капитана.

– Все, сами напросились, – наконец сделал вывод капитан. – Стрельните вот этому в ногу, – он наугад ткнул в одного из рясоносцев.

Один из десятка спецназовцев послушно направил свой пистолет на фигуру и выстрелил.

Рясоносец даже не почесался. Как стоял, так и стоит.

– Совсем оборзели, – резюмировал капитан. – На стрельбище давно не были, так промазать.

Капитан достал свой пистолет, наверняка именной, и выстрелил навскидку в того же многострадального сектанта.

Опять никакой реакции. Только одна из девушек нервно хихикнула, но мигом сникла под злым взглядом, брошенным капитаном. '

Он озадаченно перевел взгляд с девушки на свой пистолет, затем на черную фигуру... и, не мудрствуя, произвел еще пять выстрелов.

Все вокруг, включая Ведьму и девушек, затаили дыхание. Только Колдун зевнул, всем своим видом показывая, что капитан определенно занимается совершеннейшими глупостями.

Черная фигура все так же зловеще стояла напротив помоста, не выказывая ни малейших признаков жизни. При знаков смерти, впрочем, сектант также не выказывал. Только в рясе появилось несколько дыр на уровне ног.

Нервы капитана не выдержали. Он с криком схватился за автомат и начал поливать сектанта очередями, пока не кончились патроны.

– А‑ а‑ а... – еще некоторое время кричал он, продолжая тупо жать на курок.

У всей группы захвата вид был не намного лучше, чем у капитана. Лица у всех побледнели, а девушки, которых я совершенно ошибочно считал настоящими ведьмами, и вовсе попадали в обморок. Самой стойкой оказалась Бельма, но и ту била мелкая дрожь. Хотя у меня такое подозрение, что пугали ее вовсе не рясоносцы, а сам Колдун, продолжавший улыбаться как ни в чем не бывало.

Я перевел взгляд на фигуру в рясе, вернее в ошметках, которые отдаленно напоминали рясу. Сам же человек, если это был человек, стоял все так же невозмутимо.

– Что за фигня? – неизвестно у кого спросил капитан, дрожащей рукой утирая пот со лба.

Кроме Колдуна и еще, может быть, Ведьмы на его вопрос вряд ли кто‑ нибудь ответит. Я бы мог сделать несколько предположений, но, черт возьми, мне не до этого. Что же делать‑ то? Когда начнет действовать яд? Сейчас? Через минуту, через час или, может быть, через день?

Лучше попробую подождать их начальство.

– Ребята, посмотрите, он что, в бронежилете? – приказал капитан.

Ребята желанием пообщаться поближе с только что расстрелянным практически в упор сектантом не горели, но пришлось. Приказ есть приказ.

– Эй, – неуверенно сказал один из солдат, ткнув пальцем в балахон. – Ты как, жив?

Фигура отрицательно покачала головой.

Солдат издал непонятный звук – смесь визга с кашлем и отскочил от фигуры метров на десять. Отпрыгивая, он задел рукой капюшон на голове сектанта, и он соскользнул вниз.

Под капюшоном обнаружилось молодое конопатое лицо. Вот только взгляд был не очень молодым. При взгляде на черные как угольки глаза возникало желание бежать отсюда как можно дальше.

– Да он совсем мальчишка еще, – удивился капитан.

Колдун, хотя на него никто не смотрел, кроме меня и Вельмы, согласно закивал головой. Затем он как‑ то по‑ хитрому махнул рукой, и тут все началось.

«Совсем мальчишка» схватил ближайшего к нему спецназовца за грудки и швырнул его через весь зал (добрых полсотни метров! ).

Тут все задвигались. Будто в замедленной съемке я увидел, как Колдун растворяется в воздухе. В следующую секунду Бельма бросилась со всех ног к выходу, и три девушки поспешили за ней. Но это все я увидел лишь мельком. Все мое внимание было приковано к девяти черным фигурам. Удивительно плавно, но при этом невероятно быстро они заскользили по залу, раскидывая спецназовцев как кукол. Застрочили автоматы, и я поспешил залечь на пол. Из этого положения мне не было видно ничего, кроме каменного пола, поэтому мне осталось только молиться... довольно специфической молитвой... Вельхеор! Спасай, сое, хелп! Где ты, предатель?!

Над моею головой еще некоторое время полетали пули, и вскоре все стихло. Я, переборов страх, поднял голову и увидел всего лишь в метре перед собой стоящих полукругом сектантов. Капюшоны больше не прикрывали их лица, и на меня смотрели совершенно разные люди, схожие лишь одним – взглядом. У всех у них были черные как уголь глаза. В остальном это были люди разного возраста и пола. Три девушки и шесть мужчин. И все смотрели на меня.

– А‑ а... как дела? – не очень уверенно спросил я, впрочем не ожидая получить ответ на свой вопрос.

Все девять фигур совершенно синхронно склонили головы.

Чего это они? Завод кончился, что ли?

Темнота позади зловещих фигур начала сгущаться и вскоре сгустилась настолько, что превратилась в Колдуна собственной персоной.

Он брезгливо отряхнул руки, будто только что хватал ими что‑ то гадкое и противное, и неторопливо направился ко мне.

– Чего разлегся‑ то? – спросил он, старательно обходя тела спецназовцев.

Интересно, они вообще‑ то живы? Лучше об этом сейчас не думать, как и о том, буду ли жив я спустя несколько минут.

Отвечать на вопрос Колдуна я, естественно, не собирался.

– Вставай, уж коли жив остался, – кивнул он мне, – встречай смерть как подобает мужчине.

Я, будто получив удар под дых, судорожно вздохнул, но все же поднялся.

– Так‑ то лучше, – удовлетворенно сказал Колдун. – Ребята, аккуратненько утихомирьте его.

Услышав эти слова, я, несмотря на то что ноги стали ватными, бросился к выходу. Не успел я сделать и пары шагов, как кто‑ то схватил меня за шкирку, будто нашкодившего котенка, и потащил обратно в центр зала. Я отчаянно упирался в меру своих скудных сил, но толку было мало. Если быть точным, то никакого толку не было.

Меня подтащили к Колдуну и поставили перед ним, не забывая придерживать за плечи, чтобы я вновь не попытался смыться.

– Вот что ты все брыкаешься, а? – Колдун развел руками. Я, ожидая, что сейчас он жахнет каким‑ нибудь очередным заклинанием, зажмурился, но оказалось, что это он всего лишь чувства выражает. – Все время только брыкаешься и брыкаешься. Нет чтобы спокойно умереть и другим жизнь не портить. И ведь важного ничего в тебе нет, просто мешаешься ты. Мелкая букашка, которая портит общую картину. Мелкая, а, поди ж ты, живучая. Так бы и жил себе, никем не замеченный, если бы не случай. И если бы не что‑ то еще...

Колдун задумался.

– Вот это самое что‑ то меня и волнует. Почему ты такой живучий, а? Просто сверхъестественно живучий. Хотя... в моих устах это звучит немного лицемерно, не находишь?

Я философски пожал плечами. Мне уже было все до фени. Говори теперь сколько хочешь, все равно ты меня уже не убьешь. Я уже практически мертв, скоро начнет действовать яд. Не знаю почему, но я в этом уверен.

– И ведь когда я тебя наконец убил, я даже пожалел. А вдруг в тебе все‑ таки есть что‑ то, что связывает тебя со мной? Да, да, именно связывает. У нас есть что‑ то общее, именно поэтому тебя пригласили на Посвящение. Потому что мне показалось, что в тебе есть что‑ то такое, что есть и во мне. Кого‑ то ты мне напоминаешь... из моей прошлой жизни.

Чегой‑ то он такой откровенный? Видимо, уже точно решил, что пора меня убивать.

Я тяжко вздохнул.

– Знаешь... – Колдун посмотрел на меня так, как будто только что увидел что‑ то новое... во мне, на мне, в общем, что‑ то он решил со мной сделать такое, что ему очень понравилось. – Я ведь так и не решил, убивать тебя или нет. И все еще решал, до этого момента. А теперь решил.

Он сделал паузу, для эффектности. Откуда ему знать, что мне уже все равно, что он там решил. У меня уже начала кружиться голова, а это явный признак начала действия яда. Если, конечно, это не от той гадости, которую я пил здесь. Но если бы виноват был напиток, то это началось бы сразу. А значит... значит, яд начал действовать.

– Я решил вот что, – провозгласил Колдун. – Если ты и в этот раз выживешь, то я больше не буду пытаться тебя убить. Мне кажется, что это достойная награда за твое упорство.

Если он ожидал бурю радости с моей стороны, то он явно прогадал. Я едва сдерживался, чтобы не вывернуться наизнанку. В глазах уже все начало плыть, в ушах звенеть, а в мозгах плавиться. Кстати, уже второй раз меня травят. Сначала Сорняк, теперь Бельма. Какой же я везучий...

– Так что... – у меня закружилась голова и половину я не понял, –... готов. Ребята, гуляйте, а я.....

Колдун сказал еще что‑ то и вновь начал растворяться в воздухе. Дело‑ то привычное в общем‑ то.

Ребята отпустили мои плечи, и я с облегчением бухнулся на пол.

– Добивайте, короче, – приказал полурастворившийся в воздухе Колдун.

Вот незадача‑ то. Вельхеор! Пиявка‑ переросток, где ты?! Меня сейчас добивать будут!

Но прежде чем меня начали добивать, со мной произошло то, чего я так боялся все последние часы. Яд начал действовать.

Тело начало скручивать судорогой, и я, лежа на полу, выгнулся дугой. Боль, скажу я вам, просто адская. Перед глазами все покраснело. Скорее всего это лопнули капилляры глаз, а пальцы мои невольно начали скрести по каменному полу.

– Чего это он? – озадаченно спросил Колдун, перестав растворяться в воздухе и так и оставшись полу исчезнувшим. Вопрос, надо думать, был риторическим.

Я бы с радостью объяснил, что со мной, но мне было не до того. Мой мозг взорвался множеством самых разнообразных картин, будто желая отвлечь меня от боли. И я действительно немного отвлекся. Среди всей какофонии замысловатых образов один страшнее другого иногда проявлялись мои воспоминания. В основном те, которые были связаны с событиями последних двух недель. Мне вспомнился мой прыжок из окна морга, после которого у меня были переломаны почти все кости, но боль, если честно, была так себе. Когда в меня стреляли из автомата, я и вовсе ничего почувствовать толком не успел, а сразу провалился в забытье. Вообще, когда я еще был связан с Вельхеором, боль была будто игрушечной.

Если честно, то мои мысли не были столь четкими. Они были хаотичны, и лишь изредка мой мозг извергал связные фразы, из которых и составилась общая мысль.

Если бы я был таким, как неделю назад, то этой боли бы не было, – пронеслась нечеткая мысль...

О чудо! Эта мысль стала той соломинкой, которая смогла меня немного вытянуть из агонии.

«Если бы я и сейчас был вампиром», – вновь подумал я, на сей раз сосредоточившись на этой мысли и, если мне не показалось, получил слабый отклик. Не знаю откуда послышался тихий голос, повторяющий мою фразу. И сразу стало легче.

«Если бы я был вампиром! » – молча вскричал я и тут же понял, что Вельхеор имел в виду, когда говорил «громко подумай».

Эта фраза начала множиться в моем мозгу, бегая из одного уголка сознания в другой.

Если бы я... вампиром... был... если бы... вампиром.

Эту фразу уже повторяла сотня голосов. Все громче и громче...

Неожиданно все стихло, и я понял, что больше не ощущаю никакой боли. Я и тела‑ то не ощущаю.

Я что, опять умер?

– Мир его пуху, – раздался совсем рядом голос Колдуна. – Вернее, пух его праху...

Стоп. Если я слышу, значит, я жив? И тут меня будто вышвырнуло из темноты, как я успел заметить – это меня из моего тела вышвырнуло, и я увидел все ту же картину. Колдун, по‑ прежнему видимый лишь наполовину, девять сектантов, стоящих полукругом надо мной, за их спинами тела спецназовцев и, собственно, себя самого. Вернее, мое тело. Я сам‑ то оказался в метре от Колдуна. Тот, что характерно, меня не замечал. Правильно, я же теперь призрак.

– Финита ля комедиа, – на всякий случай уточнил Колдун и начал окончательно растворяться в воздухе.

– Кто тут меня обижает?

Знакомый голос. Ой! Это же я. Уже встал с пола. Будто это не меня только что крутило и месило. Бодренький такой, красными глазами посверкиваю. Стоп. Так ведь это же Вельхеор наконец‑ то прибыл на помощь. А я, значит, выдворен из своего тела и теперь вольный призрак – так, что ли?

Колдун от удивления материализовался обратно и, ничуть не смутившись, показал пальцем (а ведь это неприлично, между прочим! ) на девятерых сектантов:

– Они вот.

– Та‑ а‑ ак, – протянул Вельхеор, поворачиваясь лицом к сектантам и плавно выдвигая из верхней челюсти свои клыки. Боевая форма – это вам не хухры‑ мухры.

 

ГЛАВА 23

 

Если бы я не знал, что сектанты бесчувственные зомби, то решил бы, что они застыли в нерешительности. Но нет, конечно же нет. Они застыли в ожидании приказа.

– Давайте, что ли, – пожал плечами Колдун, и все девять сектантов неожиданно исчезли. Вернее, они просто очень быстро скользнули вперед. Так быстро, что в том месте, где они были всего секунду назад, даже не успела осесть пыль. Даже у меня – призрака – не хватило реакции усмотреть их движение. Зато у Вельхеора хватило.

Почему‑ то даже в нелепой женской одежде Вельхеор умудрился выглядеть внушительно. Это притом, что я во всем этом был похож исключительно на огородное пугало.

Я видел лишь размытые движения, похожие на движения Чина Кхо во время показательной драки с Хазом, только еще быстрее и проворнее. Лишь иногда на пол падало тело одного из сектантов. Кстати о телах, будучи призраком, я наконец‑ то смог осмотреть поле боя сектантов со спецназом. Оказывается, вопреки всем моим опасениям, спецназовцы были живы. Побиты изрядно, но живы, хотя без надлежащей медицинской помощи в ближайшее время все может и измениться.

Вообще, я начал видеть многие интересные вещи, обращать внимание на которые мне просто было некогда. Например, Колдун почему‑ то смотрит на Вельхеора и морщит лоб, будто пытается что‑ то вспомнить. Второе открытие оказалось куда интереснее и хуже первого: сектанты вскоре после безвольного падения на пол исчезали. Таяли как снег, только что лужиц никаких не оставалось. И еще я заметил, что, хотя Вельхеор уже успел раскидать определенно более девяти сектантов (уж и не знаю, как такое возможно), их количество не уменьшилось.

Но это все я видел постольку‑ поскольку, потому что главным, что занимало меня на данный момент, было мое состояние призрака. Насколько я понял, я был сейчас в том же состоянии, в котором был Вельхеор в своем мире после изгнания из моего тела. А значит, длительная задержка в этом состоянии грозит мне потерей рассудка. Оставалось надеяться, что Вельхеор справится быстро и, самое главное, после этого вернет мне мое тело.

Я сделал несколько шагов и подошел к Колдуну. Было немного страшновато стоять напротив него, не успокаивало даже осознание того, что он меня не может видеть. Для проверки я скорчил ему рожу, но он, естественно, ничего не заметил. Чтобы уж наверняка удостовериться в том, что я призрак, я решился попробовать коснуться рукой Колдуна. Рука прошла сквозь него совершенно свободно. Так и есть, я призрак.

Чего я только ни ощущал за это время, но призраком еще не был. Так что пусть Вельхеор здесь разбирается сам, а я пока осмотрюсь.

В нерешительности остановившись перед стеной, я взял себя в руки и, зажмурившись, шагнул сквозь нее.

Темнота.

Ах да, мы же под землей. Куда же я собрался сквозь эту стену идти‑ то?

Я сделал быстрый шаг назад и вновь оказался в зале.

Уф, повезло. Не хотелось бы потеряться где‑ то под мостовой. И чего меня на сомнительные эксперименты потянуло?

Особых изменений в обстановке за мое отсутствие не произошло: Вельхеор все так же раскидывал сектантов, а Колдун все так же размышлял о чем‑ то, наморщив лоб. Нет, он определенно что‑ то вспоминает. И что же такое он вспоминает, что даже внимания не обращает на то, что происходит вокруг?

А вокруг с моим прибытием начали разворачиваться интереснейшие события. Хорошо, что я вовремя вернулся и ничего не пропустил.

Началось все с того, что один из доселе недвижимых спецназовцев очнулся. Очнулся и зашевелился. Причем зашевелился в сторону Колдуна. Прытко так зашевелился, но без лишнего шума и с явно недобрым намерением. Умный парень, сразу понял, кто здесь во всем виноват.

Колдун задумался настолько, что даже не заметил этого самого шевеления. Поэтому, когда спецназовец совершенно беззвучно бросился на Колдуна, тот лишь удивленно хрипнул и упал на пол, накрытый тяжелым спецназовским телом. Вот только Колдун и сам не уступал спецназовцу телосложением, и завязалась ожесточенная борьба.

В это же время из‑ за входной двери появилась красная от усердия физиономия Нестерова.

– Ну дела, – только и сказал он и вновь скрылся за дверью.

Вместо его головы тут же появилась чья‑ то рука, сжимающая что‑ то круглое. Ой! Это же граната! Они нас что, взорвать решили?.. Хотя мне‑ то что, я же призрак...

Граната полетела по идеально ровной параболе прямиком в центр зала, прямо под ноги Вельхеору, а за ней потянулся газовый след.

Ага, значит, граната газовая. Интересно... нет, серьезно. А газ на кого‑ нибудь подействует?

Весь зал заволокло неким подобием тумана.

«Хана всем? » – пронеслась шальная мысль, но тут же стала исчезать вместе с газом.

Когда газ рассеялся, выяснилось, что ничего, в общем‑ то, не изменилось. Вельхеор все так же мордовал сектантов, которые даже и не думали травиться каким‑ то там газом.

Единственным, кто пострадал, оказался тот самый спецназовец. Он премило захрапел, лежа на Колдуне, который брезгливо пытался столкнуть его с себя.

В дверь вновь просунулась голова Нестерова.

– Однако, – тем же тоном произнес он и вновь скрылся за дверью.

Я не стал ждать очередной газовой гранаты, а решил подойти к двери и посмотреть, что там за ней происходит. Зажмурившись, я прошел сквозь дерущихся сектантов и Вельхеора и подошел к двери.

Кстати, интересно, а почему именно подошел? А почему это я не летаю, как полагается призракам?

Я подпрыгнул на месте, но почему‑ то все равно никуда не полетел.

Обидно, хотя, мне кажется, это дело привычки. Привык ходить по земле в жизни, не полетишь и став нематериальным. Без надлежащей помощи по крайней мере.

До двери‑ то я дошел, но едва наконец собрался заглянуть сквозь нее в прихожую, как она распахнулась прямо сквозь меня. Я с непривычки чуть заикой не стал. В двери появился все тот же Нестеров (вечно он вокруг меня вертится, надоел уже, спасу нет) и еще с десяток человек в форме уже знакомого мне спецназа, только не черной, а защитной. Среди прочих оказались и два спецназовца, привезшие меня в Агентство вчера вечером (один из них светил свежим фонарем под глазом, я аж залюбовался). Кроме них присутствовало еще молодцев десять в камуфляже. Вслед за ними в зал вошли Сергей Иванович собственной персоной и Лида.

Ой, Лида, Лида. И куда тебя понесло‑ то? Сидела бы за компьютером себе. Эх... и ведь красива как всегда, даже в камуфляже. Со смешинкой в глазах и легкой улыбкой на губах.

Я залюбовался и сам не заметил, как пошел следом как привязанный.

– Какие предложения? – спросил Сергей Иванович у Нестерова.

Тот пожал плечами:

– Расстрелять.

– Всех? – удивился Сергей Иванович.

– А что делать? – Нестеров изобразил искреннее сожаление. – Проверенный способ, даже на Светлова подействовал.

– А если Виктора заденем? – резонно спросила Лида. Ох как резонно. Только Виктор вообще‑ то нематериален и стоит у вас за спиной. Да не важно...

– Восстановится, куда денется, – отмахнулся Нестеров, дав знак спецназовцам. – Ему даже полезно будет.

Ага, я те дам полезно. Я тебе еще такое полезно устрою.

– Огонь, – махнул рукой Сергей Иванович, и десяток автоматов дружно затарахтели, изрыгая очереди одну за другой на сектантов, не минуя, впрочем, и Вельхеора.

Но сектанты‑ то, как я уже понял, после смерти исчезали, а на их месте появлялись новые. А Вельхеор то один‑ одинешенек. Таким образом, единственным, кто пострадал от «помощи» новоприбывших, оказался Вельхеор.

– Совсем офигели, – резюмировал Вельхеор и взмыл в воздух над сектантами.

Те, потеряв цель, мигом нашли новую и двинулись на нее. Новой целью оказались те самые «помощники».

– Ой, – запоздало удивился Нестеров, и на них запрыгнули сектанты. Их, как и до этого, было ровно девять.

Никто из них даже не успел высказать удивление по поводу полета Вельхеора. Даже на женскую одежду вроде бы никто внимания не обратил. Хотя нет, вон Лида успела бросить удивленный взгляд на парящего в воздухе Вельхеора, вернее, она‑ то считает, что это я. И я в женской одежде, стыдно‑ то как! Что Лида подумает... Или, может быть, она меня не узнала издалека? Да что же это я?! Лида! Черт, там же Лида! Сектанты же напали на Лиду!

Я, понимая, что в нематериальном состоянии ничего сделать не смогу, подбежал к Вельхеору.

– Ты чего остановился? Быстрее помоги тем, которые только что пришли! Это же союзники, блин.

Вельхеор никак не отреагировал на мой крик и продолжил висеть в воздухе, задумчиво наблюдая за сектантами.

Он же меня не слышит! Чтобы он услышал меня, я должен отразиться в чем‑ либо. Но зал‑ то весь разбит в который раз. Если что и было, в чем я смог бы отразиться, так давно уже покрошено и расстреляно.

Тем временем сектанты медленно, но верно крушили спецназовцев. Именно крушили, потому что оружия у них не было и действовали они исключительно кулаками. Зато как действовали! Спецназовцы отстреливались остервенело, и сектанты практически не могли приблизиться к ним, но, если кто‑ то из сектантов все же дотягивался до спецназовца... тот мигом оседал на пол, оглушенный сильнейшим ударом. Понятно, почему вся предыдущая группа спецназа осталась жива: их же просто слегка в пол вбили, и все.

Четверо спецназовцев уже свалились под ударами сектантов, и отстреливаться им становилось все сложнее и сложнее. А ведь среди них была и Лида. Она ловко увертывалась от ударов кулаков сектантов и стреляла из какого‑ то пистолета. Но долго это продолжаться не могло.

А что я мог сделать? Я же нематериален. И Вельхеор – предатель, висит тут, отдыхает.

Вельхеор будто услышал мои мысли. – Слышь, – проговорил он, вися под потолком. – Я знаю, ты где‑ то рядом. Мне сейчас некогда, я подбираю заклятие, чтобы успокоить этих живчиков. А ты, если хочешь помочь тем придуркам, а особенно той симпатяшке, попробуй воздействовать– на материальные предметы. У тебя должно получиться. А еще лучше вселись в кого‑ нибудь. Только этот кто‑ нибудь должен быть без сознания. Просто попробуй слиться с телом, и все должно получиться само собой, твой дух уже должен привыкнуть к переселениям, так что автопилотируемое вселение тебе обеспечено.

Слиться с телом... само собой. Легко ему говорить. Я даже представления не имею, как это сделать. Тем более, что толку, если я вселюсь в тело спецназовца? Что я сделать‑ то смогу? Нужно думать быстрее, а не то будет поздно.

Я посмотрел на отбивавшихся от сектантов спецназовцев. Вот это профессионалы. Несмотря на то что число сектантов не уменьшалось, они умудрялись сдерживать их. Четыре спецназовца уже лежали без сознания, а еще двое едва держались на ногах. Колдун почему‑ то ничего не предпринимал и все еще задумчиво смотрел на парящего в воздухе Вельхеора. Вельхеор же продолжал бормотать что‑ то себе под нос, причем явно не на русском языке. Больше никого и ничего в зале не было, что бы могло как‑ то пригодиться мне и помочь осажденным агентам. Хотя погодите‑ ка...

Есть еще статуя каменная. А ведь это же мысль! Сознания в этой каменной глыбе точно нет, а вот можно ли в нее вселиться – это нужно срочно выяснить.

Я торопливо подошел к статуе, гордо скалившей свою пасть с высоты полуметрового постамента. Проведем проверку.

Я протянул к статуе руку. Так и есть, рука прошла сквозь камень без проблем. Значит, и я сам смогу.

Зажмурив для храбрости глаза, я шагнул в статую. Опять темнота.

Ах да, нужно же глаза открыть... нет, все равно темнота. Что же теперь делать? По законам литературной магии и самой обычной йоги, нужно расслабиться и попробовать слиться с камнем. Я расслабился и начал сливаться, но то ли меня подводило воображение, то ли слиться с неживым предметом просто невозможно... короче, ничего у меня не получалось. Хм... а может, вселяться и не нужно? Можно попробовать ею просто управлять, как куклой, только каменной? Эх, жаль, что я не искусник и даже не Ремесленник. Но время‑ то идет! Я должен помочь Лиде... ну, и остальным заодно... просто обязан!

Я отчаянно захотел сделать то, что задумал. Умей я молиться, я бы помолился. Только кому? Может быть, этому Кровавому богу? Ведь это его ж статуя. Попросить бы его: дескать, помоги, Кровавый бог, нужно твоих же слуг по самую тюбетейку в землю вбить, ты уж не поскупись – одолжи статую на денек.

– А вот возьму и одолжу, – появилась в голове странная мысль. Явно не моя. Но тогда чья же? А, не важно, главное, что после этого у меня получилось!

Я будто только распахнул глаза после сна. Еще секунду назад я был в темноте, и вдруг вокруг меня начал формироваться окружающий мир. Он как бы выплывал из тумана вокруг меня, и я удивленно осмотрелся.

Как выяснилось, за мое отсутствие ничего не изменилось.

Я почесал затылок.

И что это было? Опять глюки? Странный голос неизвестно откуда, который обещает мне что‑ то одолжить... И что это за странный скрип такой?

Я удивленно обернулся, мигом перестав чесать затылок. Никого нет, да и звук странный уже исчез.

И снова глюки? Э‑ э‑ э... и почему в зале стало неожиданно тихо?

Я резко повернулся к еще секунду назад отбивающимся от сектантов спецназовцам. Ой. Они все застыли и удивленно таращились на меня. Вернее удивленными были лишь Лида и Сергей Иванович. Все спецназовцы во главе с Нестеровым таращились на меня с явным страхом, а сектанты со странным благоговением. Минутку, а зомби разве могут благоговеть? Тем более если учесть, что я призрак и увидеть меня нельзя.

Я подозрительно оглядел себя с головы до ног.

Эге. Все каменное.

Ну дела, у меня и вправду получилось. Я теперь в статуе. А ведь я не чувствую никакого физического тела – лишь каменные кандалы на руках и ногах.

Так, осталось лишь разобраться с сектантами. Их всего‑ то девять. Правда, их всегда «всего‑ то девять», сколько ни убивай, но это уже мелочи.

Я взревел и бросился на них, вот только рева моего никто не услышал, потому что каменный рот статуи вряд ли был способен произносить какие‑ либо звуки.

А сектанты... сектанты впервые повели себя как самые обычные люди и бросились врассыпную. Спецназовцы тоже повели себя не очень культурно – пальнули в меня из автоматов. Вот неблагодарные‑ то.

Не обращая внимания на неблагодарных спецназовцев и уже успевшую испугаться Лиду, я подошел к ним вплотную, оставив за своей спиной сектантов. Мое движение сопровождалось жутким скрежетом и грохотом. Затем я повернулся своей каменной мордой к сектантам и приготовился рвать их на части.

Но, видимо, сектанты не хотели быть порванными на эти самые части, вместо этого они почему‑ то бухнулись передо мной на колени.

– Повелитель, ты вернулся! – хором проговорили они.

Вот ведь интересно, они же и вправду не зомби. И они определенно приняли меня за своего повелителя, вновь вселившегося в каменную статую. Может быть, они и на моем прошлом Посвящении были? Лиц‑ то я тогда не видел, так что с уверенностью ничего сказать не могу.

Я молча склонил каменную морду, дескать, вот он я, любимый. Говорить‑ то статуи не могут. Интересно, а как все‑ таки говорила статуя, когда ожила в прошлое Посвящение?

Пауза тем временем начинала затягиваться.

За моей спиной послышался шепот Нестерова, предлагающего перестрелять всех сектантов, пока они сидят на полу, а статую взорвать осколочной гранатой. «Почему осколочной‑ то? » – осведомилась Лида. «А потому, что другой я с собой не взял» – нетерпеливо объяснил Нестеров.

Вот ведь недалекий человек‑ то, неужели до сих пор не понял, что сектантов автоматом не возьмешь? Да и взорвав меня, то есть статую, осколочной гранатой, они совершат просто‑ таки массовое самоубийство. Осколки гранаты и собственно меня разлетятся по всему залу со скоростью пули.

Тут над сектантами воспарил Вельхеор.

– Напрыгались, теперь вам пора баюшки, – проворковал он и взмахнул руками на манер феи из какой‑ нибудь детской сказки. Действительно, чем‑ то на фею он был похож... только эта фея довольно странной ориентации.

Но несмотря на внешний вид феи, ее, тьфу, его заклинания подействовали. Непобедимые сектанты начали зевать и укладываться спать прямо на каменном полу. Спустя минуту зал стал похож на спящее царство. Причем на полу лежали не только спецназовцы и сектанты, но и новоприбывшая группа спасения во главе с Сергеем Ивановичем, Нестеровым и конечно же Лидой. Вельхеор явно слегка перестарался.

Я поднял свою каменную руку и повертел пальцем у виска, показывая Вельхеору, что думаю по поводу его заклинания.

– Чего ты тут показываешь? – заметил мой жест Вельхеор. – Так надо. Незачем им видеть и слышать то, что будет дальше происходить.

А что будет‑ то? Я что‑ то упустил?

Я огляделся.

Ах да, я же совсем про Колдуна забыл. Он так незаметненько в уголке о чем‑ то думал, что я и внимания‑ то на него не обратил.

– Пойдем пообщаемся, – кивнул Вельхеор в сторону Колдуна и поплыл к нему.

Я последовал за ним. Каждый мой шаг сопровождался легким грохотом и скрежетом, но я к этому уже почти привык и внимания особо не обращал.

Мы подошли (вернее, Вельхеор подлетел, а я пригромыхал) к Колдуну, а тот – вот ведь нахал – даже не сразу среагировал на наше приближение.

– А, это ты, – непонятно кому сказал он, подняв на нас глаза. – Вот скажи мне, где я тебя видел?

– В гробу, – тут же среагировал Вельхеор. Мне осталось лишь пожалеть о том, что я ничего сказать не могу, иначе я бы тоже высказался.

– Нет, серьезно. Вот именно сейчас, когда ты взмыл в воздух, мне показалось, что я это уже когда‑ то видел. Давным‑ давно, где‑ то в прошлой жизни...

– Ты уже и эту жизнь можешь считать прошлой, – сказал Вельхеор, плавно опускаясь на пол перед Колдуном и ощерив клыки.

Я согласно кивнул каменной головой, издав очередную серию скрежетов и хрустов.

– Ведь ты не Виктор Светлов, я правильно понимаю? Ты кто‑ то другой, занявший его тело.

Я поднял свой полутонный кулак и потряс им перед собой, показывая, что пора заканчивать болтовню и раскатывать этого засранца по каменному полу в три слоя.

– Подожди‑ ка, – отмахнулся от Колдуна Вельхеор. – Тут мой друг что‑ то жаждет тебе сказать.

Ох как жажду. Что он тут с ним рассусоливает? Этот Колдун уже столько напакостил, что его сразу...

–... давить нужно, а не слушать его бредни, – неожиданно услышал я свой голос.

– Так‑ то лучше, – обрадовался Вельхеор, и я только сейчас понял, что, пока я вел внутренние монологи, он производил передо мной какие‑ то пассы. Наколдовал, выходит.

– А это, надо думать, сам Виктор Светлов, – отчего‑ то обрадовался Колдун.

– Он самый, – грозно рявкнул я. – И я тебя щас тут затопчу просто на месте. Будешь знать, как Посвящения некачественные устраивать.

– Ах да, это ведь ты из Посвящения черте что устраиваешь, да еще в этом мире, совершенно не готовом к внедрению Искусства, – опомнился Вельхеор. – А у тебя лицензия от Международной Ассоциации Искусства есть?

Ну вот, опять. Вельхеор какой‑ то странный вообще‑ то. Свихнулся, должно быть, из‑ за своих скитаний, когда он духом бесплотным был. Какое‑ то у него поведение неустановившееся, то туда, то сюда. Вот и непонятно, шутит он сейчас или действительно этой чертовой лицензией озабочен.

– Какое разрешение, когда я всего лишь воссоздавал то, что видел несколько сот лет назад, – неожиданно начал оправдываться Колдун.

Сколько лет?! Э‑ э‑ э... да у мужика крыша поехала. От страха, что ли?

– Это где ты такое видел? – подозрительно осведомился Вельхеор, и у меня возникло такое ощущение, что вампир ему верит. С чего бы вдруг?

– Слушай, давай его быстренько по стенкам размажем, и по домам, – решил я внести ясность в наши намерения.

– Слушай, ты чего такой кровожадный стал, а? – удивился Вельхеор. – Это ты от меня, что ли, нахватался? Или с Кельнмииром переобщался? С чего столько злости?

– С того, что меня тут травят, бьют, в меня стреляют, мне угрожают, меня даже унижают. И после этого я должен прикидываться ангелочком? – огрызнулся я.

– В чем‑ то он, конечно, прав, – неожиданно согласился Колдун.

– Значит, мы тебя сейчас... того? – Я с надеждой посмотрел на Колдуна.

– Но «того» меня все же пока что не надо, – огорчил меня Колдун. – Давайте сначала сядем и поговорим, а затем уже решим, кто кого и за что.

Я незатейливо ругнулся.

– Поговорим, – махнул рукой Вельхеор. – Только ты недолго. Мне скоро домой пора уходить, а я еще должен убедиться, что младшему ничего не угрожает...

Хм... младший – это, видимо, я. В общем‑ то в сравнении с его тремя тысячами лет я не то что младший, я младенец еще. Но все равно не очень приятно.

– Кстати, о безопасности, – неожиданно вспомнил я. – Меня же это...

– Отравили, – кивнул Вельхеор. – Все уже сделано. Желудок, конечно, немного покрутит, но жить будешь.

Я облегченно вздохнул, на радостях проглотив хотевшее вырваться высказывание на тему «да разве ж это жизнь? »

Как можно вздыхать, не имея легких, – тоже тот еще вопросец.

– Тогда поговорим, – смилостивился я и грузно сел на подобие алтаря. Не потому, что устал (чему уставать‑ то? ), а потому, что просто привык говорить на серьезные темы, сидя на чем‑ нибудь удобном. А что для каменной статуи может быть удобнее, чем каменный же постамент?

Вельхеор брезгливо оттолкнул ногой спящего спецназовца и выудил прямо из воздуха небольшой, но удобный деревянный стул.

Колдун лишь поднял бровь и проделал ту же самую операцию.

Вот жуки‑ то, а о бедной ходячей статуе никто не позаботился и даже стульчика не предложил. Ну и что, что вешу я десяток тон? Все равно обидно.

– Ну давай, рассказывай, как ты дошел до такой жизни, – спросил Вельхеор таким тоном, будто являлся обвинителем в суде. Может быть, это именно так и было. Сейчас решалась судьба Колдуна, и Вельхеор, вполне возможно, на этом процессе был и обвинителем, и судьей, и палачом.

– Детства своего я не помню, – послушно начал излагать Колдун. – Хотя, как мне говорили мои знакомые, которых, кстати, я тоже не мог вспомнить, они (в смысле родители) у меня были. Мне рассказывали, что я ударился головой и потерял память. Где и как я ударился, я также не помнил и не помню до сих пор, а характер повреждений доктора определить не смогли. Да и доктора‑ то тогда были так... врачеватели‑ теоретики. Ни снимков не сделали, ни анализов не взяли... год тогда был где‑ то 1701‑ й, если не ошибаюсь.

– Ну, ты как Дунька Маклауд, – не удержал я нервного порыва глупо пошутить. – Головы никому не рубил?

Вельхеор удивленно посмотрел на меня, явно не поняв шутки. Да и откуда ему знать‑ то? За то время, что он был в моем мире, разве ж поймешь чего? А вот Колдун понял и лишь грустно усмехнулся в ответ, скорее просто из приличия.

– Ага, щас. Останется только один.

Вельхеор еще раз удивленно хлопнул глазами.

– Слышь, ты бы юбку поправил, – неожиданно сказал Колдун, глянув на Вельхеора.

– А что такое? – удивился тот. – Что‑ то не так?

– Знаешь ли, ты похож на извращенца, – пояснил Колдун.

Вельхеор аж подпрыгнул.

– Спасибо за комплимент, конечно, но тогда уж это не я, а Виктор. Я‑ то тут при чем?

– Ни при чем, ни при чем, – не выдержал я издевательств над собой. – А юбку поправь.

– Поздно вообще‑ то уже, – неожиданно передумал Колдун и повернулся ко мне. – Ты чего вообще так вырядился‑ то?

Я передернул каменными плечами:

– Заставили меня. И сюда приехать тоже заставили. Эта ваша Бельма, ведьма проклятая. Она еще и смыться умудрилась.

– А... ‑ отмахнулся Колдун. – Да ладно. Чего она сделает‑ то? Она была моей ученицей всего‑ то десяток лет и, видимо, решила, что стала достаточно крутой, чтобы тягаться со мной. Толку‑ то? Если бы я захотел, то я бы ее как комара прихлопнул, только неинтересно это как‑ то.

– А меня, значит, убивать интересно?! – разозлился я.

– Еще как, – отчего‑ то обрадовался Колдун. – До сих пор никак убить не могу. А ведь положено.

– Кем это? – осторожно поинтересовался я, слегка поостыв.

– Жанром положено, – объяснил Колдун. Я слегка опешил:

– Не понял.

– Видишь ли, последнюю сотню лет я разыгрываю сценарии, в которых играю ту или иную роль. Когда‑ то я играл героев, когда‑ то помощников героев, я играл в политические, экономические игры. Черт побери, если бы не эти игры, я бы спятил от скуки.

– Та‑ а‑ ак, – протянул я, переваривая полученную информацию. – И какой же жанр был в моем романе?

– Современная фантастика с элементами боевика.

– А почему именно такой? – ударил я кулаком по алтарю, и он явственно хрустнул, но пока что остался цел. – Почему было не выбрать эротику, а? Я бы порадовался. Или там любовный роман? Почему фантастика?!

Я чуть ли не сорвался на крик. Шутка ли, кто‑ то играет с тобой как с оловянным солдатиком.

– Так ведь это неинтересно, – подал голос Вельхеор. – Я правильно понял?

Колдун радостно кивнул.

– Значит, – еще больше распалился я, – ты тут сюжетец развиваешь, да? А ты у нас, я полагаю, герой?

– Я? Э нет. – Колдун брезгливо поморщился. – Тошнит меня уже от этого героизма. Захотелось вот мне злодея сыграть. Никогда не играл, а тут вот захотелось вдруг.

– А ты у него, выходит, герой, – хлопнул меня по каменному плечу Вельхеор. – Тебе это должно льстить.

– Ага, весь мир театр, – пробурчал я, – а люди в нем актеры. Но у меня вопрос такой: а кто же режиссер?

На время воцарилась тишина, а затем послышались одинокие аплодисменты. Хлопал Колдун.

– Зришь в корень.

– Вот и ладушки, – потер руки Вельхеор. – И какой же конец у этого романа?

– Печальный. Ведь это же «современный» роман. А в современности чаще побеждают силы зла, нежели света.

– Но не в данном случае, – напряженно, чуть ли не по слогам произнес Вельхеор, буравя Колдуна острым взглядом.

– Не в этом, – вздохнул Колдун. – Под влиянием непредвиденных обстоятельств придется закончить роман хеппи‑ эндом.

– Так бы и сразу, – кивнул Вельхеор. – Пора мне уже. Дела, знаете ли.

– Но у меня есть условие, – поспешил добавить Колдун.

– Какое это условие? – чуть ли не в один голос проговорили мы с Вельхеором.

– Объясни мне, где я тебя видел?

Мы с Вельхеором переглянулись. Вернее, он бросил взгляд на мою каменную голову, я – то и так смотрел на него.

– Меня? – одновременно спросили мы.

– Нет, именно тебя. – Он ткнул пальцем в Вельхеора. – Не Виктора Светлова, а тебя. Ты вообще‑ то кто?

– О‑ о‑ о, это долгая история, – вздохнул Вельхеор.

– А я не тороплюсь, – заверил Колдун.

– Зато я тороплюсь, – отрезал Вельхеор. Атмосфера начала накаляться.

– Эй, ребята, – поспешил вмешаться я. – Удивляюсь я, на вас глядя. Живут черте сколько, а ведут себя как дети.

Вельхеор обиженно насупился, а Колдун, напротив, даже обрадовался:

– Правильно, вот поэтому мы себя так и ведем. Разве ж серьезный человек сможет выдержать тяжесть веков? Да что там, вспомним пресловутого бога. Разве он не вел себя как ребенок, то разрушая, то создавая? Если он и существует, то он именно вечный ребенок, потому что всезнающее существо просто не смогло бы жить. Представьте себе жизнь, если вы знаете все. Не просто все, а ВСЕ. Нет жизни. Жизнь– это развитие. А какое развитие будет без любопытства? У всех свои средства борьбы с повседневностью, но именно долгоживущие должны достигнуть в этом совершенства, иначе им не выжить. Вот я, – Колдун скромно вздернул подбородок, – нашел свой способ, я создаю сюжеты. Не в книгах, не в кино, а в реальном мире.

– Мысль довольно интересная, – задумчиво пробормотал Вельхеор. – Нужно будет подумать на досуге.

– Кстати, не сочтите за бестактность. – Колдун кашлянул. – А сколько вам лет?

– Двадцать один, – ответил я, хотя отлично знал, что вопрос задан вовсе не мне.

– Три тысячи двадцать один, – поправил Вельхеор. Ну дела! Эк у нас с ним совпало‑ то. Ой неспроста это.

– Ясно, – слегка осел Колдун.

Ага! А самоуверенности‑ то у него мигом поубавилось. Так‑ то. Мы постарше будем. Хм... что‑ то я уже себя с Вельхеором стал ассоциировать. Свыкся, что ли?

– Ладно, мне действительно пора, – сказал Вельхеор, поднимаясь со стула. – Пусть тебе все Виктор расскажет, если захочет. Я думаю, мы пришли к взаимопониманию и больше никого бить по мозгам не придется.

Колдун явно не хотел отпускать Вельхеора без подробнейшего рассказа, но тут уж не попишешь. Если шеф сказал пора, значит, действительно пора.

– Раз так, тогда конечно. А нельзя подождать еще минут десять? – все же решил уточнить Колдун.

– Можно, – пожал плечами Вельхеор. – Но тогда Виктор, когда вернется в свое тело, станет немного неадекватным.

– Неадекватным? – переспросил я... или Колдун... я как‑ то не заметил.

– Ага. Там... нервным или агрессивным. Кто его знает? Все сугубо индивидуально, но ничего хорошего, как правило, нахождение вне своего тела не несет.

– Так что же ты ждешь? – вскричал уже точно я.

– Ну, поехали, – с готовностью произнес Вельхеор. Я выжидательно посмотрел на него.

– Поехали, говорю, – повторил он.

– Конечно, только куда и как? Вельхеор вздохнул:

– Тьфу ты, дилетант, блин. По порядку: глаза закрыть, расслабиться, встать, сделать шаг вперед, представь, что ты возвращаешься из долгого путешествия домой. Так. Через пару секунд можешь открыть глаза... – и уже откуда‑ то издалека донеслось: – Будь на связи‑ и‑ и...

– Готово? – раздался голос Колдуна.

– Не знаю, – ответил я и тут же на меня навалился мир ощущений.

– Получилось, значит.

– Значит, – эхом откликнулся я.

Я открыл глаза и увидел перед собой Колдуна, все так же сидящего на своем стуле посреди зала. Одновременно я ощутил, что и сам сижу на чем‑ то подобном.

– Уф, – только и успел сказать я, как то, на чем я только что сидел, исчезло из‑ под меня и я упал на пол. Правильно, Вельхеор исчез, а значит все, что он создал, тоже исчезло. А поскольку он создал только стул... бедный мой зад. И желудок.

Я судорожно вдохнул воздух и схватился за живот.

– Что‑ то не так? – скорее заинтересованно, нежели обеспокоено спросил Колдун.

– Все нормально, – выдавил я. – Вельхеор предупреждал, что живот будет болеть.

Но не говорил, что он будет ТАК болеть. Интересно, а он ничего этого не чувствовал? Эх, хорошо быть вампиром. Мне бы так... хотя вообще‑ то теперь с мыслями нужно быть поаккуратнее. И думать потише, и пить поменьше.

Мой взгляд сам собой упал на каменную статую, в которой я обретался всего пару минут назад. Зрелище было поистине достойное запечатления: каменный монстр сидел на постаменте и задумчиво смотрел вдаль, подперев свою голову кулаком. Просто удивительно, до чего преобразила каменного монстра эта незамысловатая поза. Я невольно залюбовался...

– Сожалею. – Колдун поднялся со стула, и он (стул то есть) исчез. – Я бы помог, но лечить не умею. Я все больше по гипнозу и телепортации работаю. Так что, с вашего позволения, я воспользуюсь вторым своим навыком и скроюсь. А то, наряду со стулом, который создал ваш друг, заклинание сна, наложенное им же, исчезает. Скоро все проснутся. Да, хотелось бы узнать еще вот что: как Агентство нас нашло? Да еще и так быстро.

– А‑ а! – Я, несмотря на боль в желудке, радостно усмехнулся. – С помощью жучка.

– Фу, как все буднично и неинтересно, – высказался Колдун. – Ладно, с вашего позволения, я исчезаю.

– Конечно, конечно, – не стал спорить я. Все, чего мне сейчас хотелось, – это выпить обезболивающее и лечь в мягкую кровать. Колдун начал исчезать.

– Кстати, не забудьте о своем заказе на журналистское расследование. Очень хочется узнать о ваших ощущениях на Посвящении. А после этого, безусловно с новым весьма немаленьким гонораром, напишите мне, пожалуйста, фантастическое произведение на тему «Я и еще кто‑ то в моем теле». – Сказав это, Колдун исчез.

А я остался стоять в полном ступоре. Это что же, он... и заказ тоже он... и перстни сделал он... Ну если все люди актеры, то одного режиссера я встретил наверняка. И как он везде успел‑ то? Не удивлюсь, если окажется, что и за деятельностью Агентства он следит самым внимательным образом, а то и вовсе... управляет им. Невольно начинаешь ощущать себя таким маленьким. Право же, кто я такой в глазах этого «великого комбинатора»? И кто в его глазах все остальные люди?

Кстати, об остальных людях. Остальные люди в камуфляже и в балахонах начали просыпаться. Первыми конечно же вскочили спецназовцы.

– Стоять! Дамочка, руки за голову!

Опять двадцать пять! Где‑ то я это уже слышал.

Я было удивленно обернулся, но вспомнил, что дамочка‑ то я. Смотрите‑ ка, уже почти привык.

Руки я все же поднял, даже несмотря на боль в желудке. А то они небось нервные сейчас, мало ли что.

– Что это было? – пробормотал, поднимаясь на ноги, Сергей Иванович.

– Газовая атака, – уверенно подсказал Нестеров, все еще лежа на полу.

Тут раздался выстрел. В той тихой и сонной атмосфере, что царила в зале, он был подобен концу света.

– Кто стрелял?! – пророкотал Нестеров, мигом вскочив на ноги. – И так башка раскалывается, и вы тут еще стрельбище устроили.

Меня почему‑ то никто обыскивать не стал. Про меня вообще забыли, наверное потому, что начали просыпаться сектанты.

Чего уж говорить, сектантам определенно повезло. Поскольку очухавшиеся уже спецназовцы помогали другой, более израненной половине, на просыпающихся сектантов наткнулась Лида. И когда она встать успела, я даже не заметил.

Должен напомнить, что совсем недавно в этих зловещих сектантов стреляли очередями, резали ножами, им ломали шеи, и спустя пару секунд они вновь появлялись как новенькие. Поэтому, наткнись на одного из них, встающего с пола, спецназовец, он бы отработанным рефлексом пустил в него всю обойму. Сектанты‑ то, уж не знаю, стараниями Колдуна или стараниями Вельхеора, перестали быть зомбированными машинами для убийства. Но на поднимающегося с пола со словами «Что за... » сектанта наткнулась Лида. От природы она явно менее кровожадна, чем спецназовцы (или просто рука задрожала), поэтому она ответила ему лишь одним скромным выстрелом в ногу. Нет, промазать она все же не могла, значит, просто умная она... и добрая.

После выстрела мы насладились воплем сектанта, который тут же прервал проходящий мимо спецназовец, просто ударив его по шее рукояткой пистолета.

Еще некоторое время группе захвата потребовалось, чтобы понять, что сектанты теперь не представляют никакой опасности ввиду полной потери памяти и бессилия. Все проснувшиеся выражали удивление, а затем вновь теряли сознание от потери сил. Выглядели они такими изможденными, будто не кормили их по крайней мере неделю.

А потом очередь дошла и до меня.

– А с дамочкой что? – осведомилась Лида, подойдя ко мне вплотную.

Тут уж я не выдержал. Сказалось напряжение последних дней и боль в желудке.

– Ты что, слепая совсем?! Я такая же дамочка, как ты борец сумо.

От удивления Лида отступила на шаг:

– Виктор?

– Удивительно, – съехидничал я. – Как это ты догадалась? Лида неуверенно улыбнулась:

– Да, теперь вижу. А если не присматриваться, то и не отличишь.

Удивительно, это получается что же? Она меня не видела, но все же боялась, что в меня попадут из автоматов? Ишь ты, заботливая какая. Даже приятно.

– Кого не отличишь? – подошел Нестеров.

– Его, – ткнула в меня пальцем Лида, и все мои добрые чувства куда‑ то испарились.

– Ты хотела сказать ее? – уточнил Сергей Иванович, подходя к нам.

Я уже откровенно начал беситься. Неужели все настолько слепые?!

– Достали! – рявкнул я, сдергивая парик. – Совсем отупели, что ли?!

– Ты? – удивились теперь уже Нестеров и Сергей Иванович.

– А не отличишь, – ощерился Нестеров. – Тогда понятно, почему ты бил меня все время в одно и то же место... типично женская привычка.

Сил злиться у меня больше не было, и я демонстративно отвернулся.

– О, и сзади не отличишь, – не унимался Нестеров.

– Козел, – пробормотал себе под нос я и уже громче добавил: – А все для того, чтобы вывести на чистую воду ваших сектантов. Что бы вы делали, если бы я жучок с собой не взял и записку не оставил, а? Мне медаль‑ то хоть полагается?

– Ага, щас, – тут же ответил Нестеров. – Трансвеститам медали не выдают.

Я резко повернулся с совершенно твердым намерением расквасить ему нос.

– Спокойно, спокойно, – встал между нами Сергей Иванович.

– Да, и жучок отдай, это дорогая техника, между прочим, – напомнил Нестеров. Я слегка смутился:

– Видите ли... Когда меня насильно переодевали, мне ничего не оставалось, кроме как проглотить его.

– Да я тебя... – аж задохнулся Нестеров. – Да ты знаешь, сколько он стоит? Мало того что камеры попортил, так теперь еще и жучок проглотил...

– Хватит, Нестеров, – повысил голос Сергей Иванович. – Вам придется научиться ладить друг с другом, ясно? Вам предстоит работать вместе, причем довольно долго...

 

 

ЭПИЛОГ

 

– Опять ты? – как ни в чем не бывало спросил Вельхеор.

– Опять я, – согласился я. – А что делать? Жизнь такая.

– Что на этот раз?

– Да ничего особенного, просто я теперь на полутюремном режиме. Туда нельзя, сюда только с сопровождением... Тошнит уже от всего.

– Это уже не мои трудности, – отмахнулся Вельхеор. – Ты узнал об искусственном интеллекте то, что спрашивал Кей?

Я вздохнул:

– Узнал.

– Диктуй, – отозвался Вельхеор.

– Конечно, только у меня вопрос.

– Опять?

– Конечно опять, – огрызнулся я. – Ты можешь начать меня учить Искусству?

– А зачем тебе? – удивился Вельхеор.

– Как это зачем? Защищаться, вот зачем.

– Чтобы опять привлечь внимание Агентства? Я горестно усмехнулся:

– А сейчас они про меня забыли совсем...

– Еще нет, но скоро они поймут, что добиваться от тебя нечего, и отстанут.

– Ты их не знаешь, – неуверенно ответил я. – И потом, я же ведь ученик. Имею же я право... Вельхеор поудобнее уселся в кресле.

– И чей же ты ученик? – неожиданно ласковым голосом спросил он.

– Э... Кельнмиира, – ответил я, уже понимая свою ошибку.

– Правильно! – рявкнул Вельхеор. – Вот он пусть тебя и учит.

Я ожидал как раз нечто подобное, но попробовать все же стоило.

– Но он далеко, а ты можешь появляться раз в неделю...

– Вот именно, всего лишь раз в неделю! И нечего тратить драгоценное время на всякую фигню. Раз уж он твой учитель, пусть сам и обучает тебя как хочет. У меня своих дел хватает, нам еще нужно три теста сегодня провести...

Опять эти тесты. Каждое утро я поднимаюсь и еду в Агентство, чтобы до вечера торчать нашпигованным проводками и снимаемым десятками камер. Каждый день без выходных я выслушиваю крики Нестерова и нелепые вопросы вроде: «А что вы ощущали, когда упали из окна третьего этажа? », «Что нужно сделать, чтобы читать мысли? » Ага, вот прямо сейчас я им объясню на пальцах, как читать мысли, и как летать, и как ускоряться... Как же меня все достало! Даже в магазин со мной ходит неприметный для других, но уже намозоливший мне глаза охранник. Везде охранники...

Я сокрушенно покачал головой.

– Вот именно, – по‑ своему воспринял мой жест Вельхеор. – Так что давай продолжим.

Продолжить‑ то мы продолжим, но вот о своих подозрениях, связанных с Колдуном, я тебе не расскажу. Принципиально. Я же злопамятный. И мысли мои теперь так просто не прочитаешь, я уже почти научился ставить блок. Нужно‑ то всего лишь мысленно представлять каменную стену, и все... Сначала трудновато, но я привыкну...

 

* * *

 

– Согласна ли ты, Светлана, взять в мужья этого мужчину и быть ему опорой и утешением, делить с ним все радости и горести? – пропищала толстая дама с красной ленточкой, кстати висящей кривовато на ее необъятном туловище.

– Согласна.

– Согласен ли ты, Эдик, взять эту девушку в жены и быть ее защитой, кормильцем и пойти с ней дальше по жизни рука об руку?

– Согласен.

– Итак. Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Жених может поце... кхм. Вижу, вам объяснять не надо.

Интересно, а кто ей власть‑ то эту дал?

Заиграл оркестр, и счастливая пара прошествовала на улицу. Все гости поспешили вслед за ними, чтобы освободить место следующей паре влюбленных до чертиков чудиков.

На улице толпился народ. Тут и весь «Литерхом» присутствовал, и родственники. Даже Клавдия Степановна где‑ то промелькнула. Ее‑ то кто пригласил, а? Вокруг как бы невзначай прогуливались усиленные отряды милиции, состоящие из пяти человек, не считая собак. Еще дальше, между зданиями и машинами, иногда мелькали одинокие " каски спецназовцев. Наверняка еще и снайперы на крышах сидят...

– Виктор!

К нам подошел сам, собственно, жених.

– Слушай, я так еще никогда не трясся, – с ходу признался он. А сам засиял, будто только что узнал, что выиграл в лотерею... хотя, в каком‑ то смысле...

– Глупенький, это же здорово, – заметила Лида.

Ах да. Она же здесь, рядом со мной стоит. Просто я что‑ то задумался, а она так невесомо держится за мой локоть, что и не заметишь. А, ладно, признаюсь – это я стараюсь не замечать. Опять она ко мне приставлена вместе со всеми этими ментами, спецназовцами, снайперами и мухтарами. Хотя мухтары тут вообще‑ то ни при чем, они ж собаки все‑ таки.

Я тоскливо посмотрел на Лиду... оглянулся по сторонам и вновь вздохнул.

– Ты что, не рад за меня? – заметил мою постную физиономию Чиж.

– Что ты, – поспешил улыбнуться я. – Тебе повезло. Жаль, на мальчишник к тебе не попал.

Чиж все еще подозрительно смотрит на меня. Что ж поделать‑ то? Не получается у меня в последнее время от чистого сердца улыбаться. Настроение не то.

– Да, на мальчишнике было... – Чиж мечтательно закатил глаза. – Жаль, женятся всего один раз, а то я бы такие мальчишники каждый месяц устраивал.

Подошедшая к нам Лана как раз успела застать последнюю фразу Чижа.

– Та‑ а‑ ак, что это ты устраивать собираешься? – переспросила она, потянув Чижа за ухо.

– Уй ё! – от неожиданности вскрикнул Чиж. – Кто ж так пугает‑ то? Я это... шутю я.

– Как же, шутит он. Дома поговорим, – шутливо разозлилась Лана.

– Ты очаровательна, – сделала комплимент Лида. Да и ты тоже, если честно, очень неплохо смотришься, Лида...

– Присоединяюсь, – поспешно согласился я.

– Да ладно вам, – тут же зарделась Лана, мигом забыв о провинности Чижа. Тот кинул благодарный взгляд на Лиду и заговорщический на меня.

– Пойдем мы, – вздохнул Чиж. – Сейчас со всеми попрощаемся и в свадебное путешествие.

Я удивился. А я думал, что это только в кино.

– Куда же? – не утерпел я.

– Да шутит он, – отмахнулась Дана. – На дачу его брата мы поедем. У него там особняк пятиэтажный. Он нам его на месяц презентовал.

Мы с Лидой понятливо и немного завистливо кивнули, мол, ну и везет же некоторым. Дана и Чиж чуть ли не галопом поспешили прощаться с прочими гостями.

– Какие они счастливые! – восторженно прошептала Лида.

– Ага, – не очень оптимистично согласился я. Тут я заметил Хаза. Он неторопливо пробирался к нам, аккуратно оттесняя толпу со своего пути.

– О, щас он мной восхищаться будет, – прошептал я Лиде. Та удивленно посмотрела на меня. Во взгляде ее читалось «откуда ты знаешь‑ то? » Знаю, Лида. А откуда? У меня свои источники.

– Здравствуй, здравствуй, – громыхнул Хаз, протягивая мне свою лапищу.

Я слегка опасливо пожал ему руку. Уф, не сломал вроде бы. А то ему ж силу девать некуда.

– День добрый. – Хаз галантно поцеловал Лиде ручку. – Вы очаровательны.

Не знаю почему, но я тут же начал злиться.

– Ты, собственно, по какому поводу? – как можно культурнее спросил я. И с чего это я так завелся‑ то? Хаз удивленно хмыкнул:

– Просто решил извиниться. Работу ты проделал хорошую. Отчет тоже качественно напечатан, работодатель был просто в восторге. Игнат Львович сначала на тебя обижался, а когда отчет прочитал, чуть ли не молиться на тебя стал. Все встречи ищет.

Черт! Мне невольно стало стыдно перед писателем. Он ведь, по сути, добрый и на удивление культурный человек. А я его так подвел с этим расследованием. И на кой черт я согласился вообще? Из‑ за денег... кстати о деньгах.

– А ты ничего не забыл? – туманно намекнул я.

– Нет, конечно, – улыбнулся Хаз и достал из кармана пиджака явно заранее заготовленный конверт. – Все твое ношу с собой. Вот оно, честно заработанное. Плюс премия от нанимателя. Кстати, он попросил передать, что будет рад, если ты для него выполнишь еще один заказ, там книга какая‑ то...

– Куда ж я денусь‑ то? – пробормотал я как можно тише.

– Ладно, ты не забудь, что у нас завтра тренировка, – напомнил Хаз. – Чин Кхо специально для тебя ввел новую систему оплаты. Ты платишь только за те тренировки, что пропустил. Причем с каждой пропущенной тренировкой сумма удваивается. Так что смотри, через пару недель уже не расплатишься.

Хаз хрюкнул от удовольствия, увидев выражение моего лица, и отправился дальше по своим делам.

Я ошарашено посмотрел вслед уходящему Хазу, а потом перевел взгляд на Лиду.

– Он что, шутит? – все еще не придя в себя, спросил я, в общем‑ то не ожидая никакого конкретного ответа.

– Мне кажется, что он совершенно серьезно, – закусила губку Лида.

– А‑ а‑ а. – Я еще немного подумал. – Тогда нужно у Сергея Ивановича попросить несколько отгулов по вечерам.

Лида как будто случайно отвернулась, провожая взглядом садящихся в шикарный белый лимузин молодоженов.

Я понимаю, что никаких отгулов мне не светит, но, может, все‑ таки...

– Как я им завидую, – совсем тихо сказала Лида, покрепче ухватившись за мою руку.

– Ага, что интересно, неужели они не заметили, что каждый второй в этой толпе им совершенно незнаком? – Я огляделся по сторонам, цепляя взглядом подсадных охранников. – И того, что творится на улицах вокруг, они тоже не заметили? Жители, наверное, решили, что здесь как минимум президент женится.

– Им не до этого, – вздохнула Лида. – Они никого, кроме друг друга, не замечают.

– Как можно быть такими слепыми? – удивился я.

– Ты хотел сказать влюбленными, – поправила Лида. Влюбленными... фу, как все скучно.

– То же самое, – почему‑ то зло ответил я.

– Не то же, совсем не то же. И такой у нее голос грустный...

– Что ты все из себя мученицу корчишь?! – не выдержал я. – Никто меня не любит, бедная я бедная. А кто меня обманывал всю дорогу?! Кто меня пожалеет?! Это я – подопытная крыса...

Лида промолчала.

– Теперь вот еще на свадьбе моего друга ко мне приставили. Мало им батальона солдат и милиции вокруг, так еще и сопровождающую приставили. Одного не могу понять, зачем? Чтобы я не сбежал, или защищают от кого‑ то? Это притом, что я уже объяснил, что секта исчезла, не без моей помощи между прочим. Что ты все молчишь?!

Лида вновь отвернулась и не отвечала.

Я высвободил руку и не оглядываясь пошел в сторону своего дома.

– Никто меня не приставлял, – услышал я за спиной тихий голос Лиды. Потом, уже оказавшись дома и упав на кровать с очередной бутылкой пива (я стал пить все больше и больше), я пожалею о том, что ушел. Потом я буду проклинать себя... но это потом. А сейчас меня жгла горечь и ненависть ко всему... ко всем.

Так оно и бывает, самое ужасное – находиться не вдалеке от любимого человека, а быть рядом, но в то же время невероятно далеко... Ладно, я что‑ нибудь обязательно придумаю. Я ведь всего лишь человек, и это здорово. Ведь если бы я был вампиром – тогда все было бы гораздо сложнее.

Когда‑ нибудь я напишу Лиде обещанные стихи, в которых расскажу о том, как же трудно признаться в своих чувствах и как же легко бояться. Бояться близости, бояться предательства, бояться любви...

Слова сами стали складываться в рифмованные строки. Чтобы не забыть их, пришлось срочно искать листок бумаги и ручку.

 

Свести беседу к хвастовству,

Свести знакомство к неприязни.

И сжечь любовь, как жгут листву...

 

Разве мог я тогда предположить, что с этого момента история с перстнями, вампирами неожиданно для меня получит свое продолжение. Так начались совершенно иные приключения, о которых я вам расскажу в другой раз...

 

* * *

 

P. S. Должен вам признаться: на книгу наложено маленькое заклинание. Какое? Спросите у Колдуна – это он любит такие штучки... Ладно, только для вас по секрету. Прежде чем объяснить систему его действий, хотелось бы задать один вопрос. Оцените книгу по пятибалльной шкале. Оценили? Теперь в зависимости от поставленной оценки фамилия и имя автора на обложке изменится на:

5 баллов – останется прежней.

4 балла – добавится второй автор с любой фамилией, какая вам понравится (например, Василий Пупкин), на которого я смогу свалить все минусы и недочеты книги.

3 балла – моя фамилия исчезнет, останется только второй автор (все тот же Василий Пупкин).

2 балла – не стыдно? Ну и какая же вам разница, как зовут автора?

1 балл – я с вами не разговариваю, а книга сгорит через тридцать секунд.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.