Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





«Вы курите?» 15 страница



Я и сама изрядно переменилась. Я загорела от постоянного пребывания на солнце, волосы сделались золотистыми на кончиках, щеки налились румянцем, руки заметно окрепли от ежедневной протирки пыли, полировки мебели, замешивания теста и возни с тяжелыми кастрюлями.

Лето было в разгаре, каждый новый день оказывался жарче предыдущего. Утром, еще до завтрака, Натаниель провожал меня до дома Гейгеров, и даже в этот ранний час в воздухе почти не ощущалось свежести. Зной разморил все и вся вокруг. Былые тревоги и заботы напрочь утратили значение. Все пребывали в ленивом, праздничном настроении – все за исключением Триш, которая демонстрировала чудеса активности. Через неделю был назначен большой благотворительный обед (она вычитала в каком-то журнале, что все дамы высшего света регулярно устраивают такие мероприятия). По суматохе, которой сопровождались приготовления, можно было предположить, что в доме Гейгеров устраивают бракосочетание членов королевской семьи.

Я смахнула в ящик стола бумаги, которые не удосужилась убрать после себя Мелисса, – и вдруг заметила брошюру «Картер Спинк». Искушение было слишком велико: я взяла буклет, пролистала знакомые страницы. Ступеньки, по которым я поднималась семь лет подряд. Гай, все такой же деловитый и уверенный в себе. Сара, девушка из отдела судопроизводства, грезившая, подобно мне, полноправным партнерством. Интересно, добилась ли она своей цели…

– Что это выделаете? – резко спросила вошедшая в кухню Мелисса. Она смерила меня подозрительным взглядом. – Это мое.

Можно подумать, я собиралась стащить эту брошюру!

– Прибираю за вами, – язвительно ответила я. – Мне нужен чистый стол.

– А… Спасибо. – Мелисса потерла виски. Она выглядела… изнуренной: под глазами залегли глубокие тени, волосы как-то поблекли.

– Вы слишком много работаете. – Я решила не усугублять наши размолвки.

– Да уж… – Она вскинула подбородок. – Но все окупится! Поначалу приходится пахать, как лошадь, но потом тебя признают.

Лицо усталое, посеревшее – и высокомерное. Даже скажи я ей чистую правду, она мне все равно не поверит.

– Наверное, вы правы, – проговорила я после паузы. Снова посмотрела на брошюру «Картер Спинк», раскрытую на фотографии Арнольда. Ярко-голубой галстук в мелкую точку, платок подходящего оттенка, доброжелательная улыбка. От одного его вида мне захотелось улыбнуться.

– Значит, вы подали заявление в эту компанию? – спросила я.

– Ну да. Они ведь лучшие. – Мелисса достала из холодильника банку диетической колы. – Вот к этому типу я должна была идти на собеседование. – Она мотнула головой на фотографию. – Но он уходит.

Не может быть! Арнольд уходит из «Картер Спинк»?

– Вы уверены? – ляпнула я, не подумав.

– Конечно. – Мелисса пристально поглядела на меня. – А вам-то что?

– Ничего. – Я поспешно положила брошюру. – Просто… он не выглядит человеком… э… пенсионного возраста.

– Я знаю только, что он уходит. – Мелисса передернула плечами и вышла из кухни, оставив меня изумляться в одиночестве.

Арнольд уходит из «Картер Спинк»? Он же всегда хвастался, что уйдет не раньше, чем еще через двадцать лет. Чтобы в сумме, как он говорил, получилось сорок. Почему же он изменил себе?

Что-то я совсем от жизни оторвалась, последние недели провела словно в барокамере, не что в «Юрист» – даже в ежедневные газеты толком не заглядывала. Все сплетни прошли мимо меня. И Бог бы с ними, конечно, но вот Арнольд… Меня разобрало любопытство. Да, я больше не принадлежу тому миру, но ведь интересно! С какой стати Арнольду втемяшилось в голову уйти из «Картер Спинк»? Что там случилось такого, о чем я не знаю?

 

Днем, убрав посуду после обеда, я проскользнула в кабинет Эдди, включила компьютер и загрузила «Гугл». Набрала в строке поиска: «Арнольд Сэвилл» – и на второй странице результатов увидела материал, извещающий о его отставке. Я перечитала статейку длиной в пятьдесят слов несколько раз, пытаясь понять причины. Почему Арнольд собрался в отставку? Может, он болен?

Я проглядела список результатов дальше, но иных материалов не обнаружила. После недолгого размышления – твердя себе, что это лишнее – набрала: «Саманта Свитинг». На экране мгновенно высветился миллион ссылок. На сей раз я отреагировала куда спокойнее. Будто речь шла не обо мне, а о какой-то другой Саманте.

Я просматривала ссылку за ссылкой. Везде одно и то же. После пятой страницы я добавила к запросу: «Третий Юнион-банк». Потом набрала: «Третий Юнион-банк, БЛСС», потом «Третий Юнион-банк, Глейзербрукс». А затем, поддавшись импульсу: «Саманта Свитинг, 50 миллионов фунтов, крах карьеры». Пожалуй, сейчас мне должны выдать статейки самого гнусного толка. Казалось, я наблюдаю за экране за автокатастрофой, в которую сама угодила.

Да, «Гугл» – как наркотик. Я сидела за чужим компьютером, кликая по ссылкам, читая, набирая и снова кликая, изучала бесконечные страницы, автоматически вводила пароль «Картер Спинк», когда от меня его требовали. Где-то через час я обессилено откинулась на спинку кресла, чувствуя себя зомби. Спина ныла, шея затекла, слова на экране сливались. Я совсем забыла, каково это – долго сидеть за компьютером. Неужели я когда-то просиживала так целыми днями?

Я потерла глаза, посмотрела на страницу на экране. И что я хочу таким образом выяснить? Что, например, может мне сообщить список гостей на званом обеде в Пейнтерс-холле? Где-то в середине списка упоминалась компания «БЛСС», потому-то, наверное, мне эту страницу и выдали. Словно на автопилоте я повела курсор вниз – и на экране высветилось «Николас Хэнфорд Джонс, директор».

Что-то заставило меня насторожиться. Николас Хэнфорд Джонс. Почему это имя кажется знакомым? Почему в моей памяти оно связано с Кеттерманом?

Может, «БЛСС» – клиент Кеттермана? Нет, вряд ли. Я бы знала об этом.

Я крепко зажмурилась, постаралась сосредоточиться. Николас Хэнфорд Джонс. Эти три слова возникли перед моим мысленным взором. Кажется, я ухватила нечто… Ассоциация… Образ… Ну давай…

Это общая беда всех, кто наделен почти фотографической памятью. Люди считают, что такая память – штука весьма полезная, однако она способна довести до безумия.

Внезапно я вспомнила! Затейливая надпись на свадебном приглашении! На доске объявлений в офисе Кеттермана. Года три назад. Висела несколько недель. Я видела ее всякий раз, когда входила в офис.

 

Мистер и миссис

Арнольд Сэвилл

будут искренне рады приветствовать Вас на бракосочетании их дочери Фионы и мистера Николаса Хэнфорда Джонса

 

Выходит, Николас Хэнфорд Джонс – зять Арнольда? Выходит, у Арнольда семейные связи с «БЛСС»?

Я откинулась на спинку кресла в полной растерянности. Почему он никогда не упоминал об этом?

И тут меня посетила другая мысль. Пару минут назад я была на страничке «БЛСС». Нотам Николас Хэнфорд Джонс как директор не значился. Что за бред? Это незаконно, в конце концов.

Я потерла лоб, потом, из чистого любопытства, набрала в строке поиска: «Николас Хэнфорд Джонс». Когда на экран высыпали результаты, я подалась вперед в предвкушении… сама не знаю чего.

Интернет – большая свалка. Сотни Николасов, десятки Хэнфордов, тысячи Джонсов, упомянутых вместе и порознь во всевозможных контекстах. Я в отчаянии уставилась на экран. Неужели «Гугл» не понимает, что мне нужно не это? На кой черт мне материал о канадских гребцах, которых зовут Грег Хэнфорд, Дэйв Джонс и Чип Николас?

Ничего я так не найду.

Ладно, попробуем разобраться. Я принялась шерстить ссылки подряд, открывая в браузере окошко за окошком. Я уже собиралась бросить эту безнадежную затею, когда взгляд упал на строчки внизу очередной страницы: «Уильям Хэнфорд Джонс, финансовый директор компании Тлейзербрукс», поблагодарил Николаса Дженкинса за его выступление…»

Несколько секунд я не могла поверить собственным глазам. Финансовый директор «Глейзербрукс» – тоже Хэнфорд Джонс? Они что, родственники? Ощущая себя кем-то вроде частного детектива, я вошла на поисковый сайт «Дружеские связи» и спустя две минуты получила ответ. Да, они братья.

Ну и ну! Какое удачное совпадение… Финансовый директор компании «Глейзербрукс», которая объявила о банкротстве и осталась должна «Третьему Юнион-банку» 50 миллионов фунтов стерлингов. Директор компании «БЛСС», которая ссудила «Глейзербрукс» такую же сумму тремя днями ранее. И Арнольд как представитель банка. Все трое родственники, члены одной семьи. И об этом последнем факте, как ни удивительно, никто не знает. Я уверена.

Арнольд никогда не упоминал об этом. В «Картер Спинк» вообще об этом не заговаривали. И в отчетах о банкротстве ни о чем таком не говорилось. Арнольд умеет хранить секреты.

Я поморгала, пытаясь собраться с мыслями. Тут же налицо потенциальный конфликт интересов. Ему следовало известить о факте родства все заинтересованные стороны. Почему он предпочел сохранить столь важное обстоятельство в тайне? Или…

Нет.

Нет. Не может…

Он бы никогда…

Я покрутила головой, чувствуя себя так, будто рухнула с обрыва в омут. Умозаключения сменяли друг друга с лихорадочной быстротой, выводы возникали и рушились, разбиваясь о стену неверия.

Может, Арнольд что-то раскопал? И что-то скрывает?

И поэтому уходит? Я встала, провела руками по волосам. Ладно, пора остановиться. Это же Арнольд. Арнольд! Я превращаюсь в маньяка, наслушавшегося теорий заговора. Еще немного – и я напечатаю: «инопланетяне, Розуэлл, они живут среди нас».

С внезапной решимостью я схватилась за телефон. Позвоню Арнольду. Пожелаю ему удачи. И заодно избавлюсь от всех этих одолевающих меня идиотских подозрений.

 

Мне понадобилось шесть попыток, прежде чем я таки сумела набрать номер и дождаться ответа. От мысли о том, что придется разговаривать с «Картер Спинк» – хотя бы в лице Арнольда – неприятно засосало под ложечкой. Шесть раз подряд я отключалась до того, как на том конце линии отвечали, роняла трубку, будто она жгла мне пальцы.

Но на седьмой раз я заставила себя дождаться. В конце концов, иначе я так ничего и не выясню. Уж если с кем и разговаривать, то с Арнольдом. Он не станет меня унижать.

После трех гудков трубку сняла Лара.

– Офис Арнольда Сэвилла.

Я живо представила себе картину: она сидит за большим деревянным столом, в неизменном ярко-красном жакете, постукивает пальцами по столешнице. Такое ощущение, будто все это происходит за миллион мни. отсюда.

– Привет, Лара, – сказала я. – Это… Саманта. Саманта Свитинг.

Саманта! – Лара от изумления закашлялась. – Боже мой! Как ты? Как твои дела?

– Неплохо. Честное слово. – Я сглотнула. – Я звоню, потому что узнала про Арнольда. Это правда, что он уходит?

– Правда, – ответила Лара. – Я так поразилась! Знаешь, Кеттерман пригласил его на обед, уговаривал остаться, но он не согласился. Представляешь, он уезжает на Багамы!

– На Багамы? – озадаченно повторила я.

– Купил там дом. Фотографии шикарные. Провожать будем на следующей неделе. Меня переводят к Дереку Грину, помнишь его? Отдел налогообложения. Очень приятный человек, хотя, говорят, под горячую руку ему лучше не попадаться…

– Лара, – прервала я ее щебетание (вспомнила, что она способна трепаться часами без перерыва), – передай, пожалуйста, Арнольду мои наилучшие пожелания. Или… может, ты меня с ним соединишь?

– Как мило с твоей стороны! – Похоже, она удивилась. – Ты молодец. После всего, что случилось…

– Ну… Арнольд был ни при чем. Он сделал что мог.

Наступила пауза.

– Да, – сказала наконец Лара. – Хорошо, я тебя с ним соединю.

Несколько секунд спустя в трубке зазвучал знакомый голос.

– Саманта, милая! Это правда вы?

– Правда я. – Хотя он не мог меня видеть, я все равно улыбнулась. – Еще не исчезла с лица земли.

– Надеюсь, что так! С вами все в порядке?

– Нуда… – Я слегка замялась. – Спасибо. Знаете, я очень удивилась, когда узнала, что вы уходите.

– Сколько ж можно нести это бремя! – хохотнул он. – И так тридцать три года оттрубил на ниве юриспруденции! Столько не живут, Саманта. Уж юристы точно.

Его голоса в трубке оказалось достаточно, чтобы унять мои подозрения. Наверное, я спятила. Арнольд не может быть причастен ни к чему… неподобающему. Ему нечего скрывать. Это же Арнольд!

Спрошу у него в лоб, решила я. Чтобы окончательно удостовериться.

– Э… Надеюсь, у вас все хорошо, – проговорила я. – Теперь с семьей будете чаще видеться…

– Будут меня изводить с утра до вечера. – Он снова рассмеялся.

– А я и не знала, что ваш зять – директор «БЛСС», – обронила я небрежно. – Какое совпадение!

Пауза.

– Извините? – переспросил Арнольд. Голос вроде бы все такой же… обволакивающий, но тон уже далеко не дружелюбный.

– Ну, «БЛСС». – Я сглотнула. – Та компания, которая была связана с кредитом «Третьего Юнион-банка». Они выдвинули претензию. Я случайно наткнулась…

– Увы, Саманта, мне пора, – прервал Арнольд. – Рад бы поболтать, но я улетаю в пятницу, а надо многое успеть. Дел невпроворот, так что па вашем месте я бы не перезванивал.

Он отключился прежде, чем я успела хоть что-то сказать. Я опустила трубку и уставилась на бабочку за окном.

Это… неправильно. Неестественная реакция. Он избавился от меня, едва я упомянула его зятя.

Что-то происходит. Определенно.

Но что именно? Я махнула рукой на домашние дела, уселась на кровати у себя в комнате с блокнотом и карандашом в руках и стала чертить схемы.

Кому выгодно? Я перечитала названия фирм, снова изучила стрелки между ними. Два брата. Миллионы фунтов стерлингов переводятся в банк и из банка. Думай. Думай.

Раздраженно фыркнув, я вырвала листок и скомкала его. Начнем сначала. Выстроим факты в логическом порядке. «Глейзербрукс» получила статус банкрота. «Третий Юнион-банк» потерял деньги. «БЛСС» оказалась первой в очереди кредиторов…

Я постучала карандашом по блокноту. И что с того? Они всего-навсего вернули деньги, которые ссудили. Никаких доходов, никакой прибыли. Ничего.

Если только… Если только они на самом деле не ссужали ни фунта!

Мысль возникла словно из ниоткуда. Я выпрямилась, поняла, что затаила дыхание. Неужели дело в этом? Неужели я раскусила их план?

Так. Будем последовательны. Есть два брата. Им известно, что у компании «Глейзербрукс» серьезные финансовые проблемы. Они знают, что компания только что получила банковский кредит, но сделка не зарегистрирована. Отсюда следует, что у компании имеется пятьдесят миллионов необеспеченных фунтов стерлингов, доступных всякому, кто поспешит выдвинуть претензию…

Не в силах оставаться на месте, я вскочила и принялась мерить шагами комнату. В мозгу словно замкнуло электрическую цепь – столь яркой была вспышка осознания. «Получается», – думала я, грызя карандаш. Получается. Они смухлевали! «БЛСС» присвоила деньги «Третьего Юнион-банка», а страховщики «Картер Спинк» возместили убытки…

Я остановилась. Нет. Все-таки не получается. У меня паранойя. Страховщики покрыли пятьдесят миллионов фунтов только потому, что я допустила ошибку. Ключевой элемент ситуации – моя небрежность. Иначе выходит, что весь план строился на мне. На том, что Саманта Свитинг ошибется.

Но как… Как они могли на это рассчитывать? Нелепо! Невозможно! Нельзя заранее просчитать чужие ошибки. Нельзя заставить человека что-то забыть, нельзя убедить его сесть в лужу…

Или… Кожа внезапно покрылась мурашками. Та записка!

Я обнаружила записку на своем столе, когда было уже слишком поздно. Раньше я ее не видела. Что, если… Господи!

Ощутив слабость в ногах, я присела на подоконник. Что, если кто-то специально подсунул эту записку мне на стол? Зарыл ее среди бумаг в последний момент?

Сердце готово было выскочить из груди. Я покачнулась, ухватилась за штору, чтобы сохранить равновесие.

Что, если я не совершала ошибку? Мир вокруг распадался на глазах, осыпался мелкими брызгами. Что, если Арнольд намеренно не зарегистрировал сделку, а потом представил это как мою небрежность?

В сознании снова и снова, как на поставленной на повтор кассете, проигрывался мой разговор с Арнольдом. Я тогда сказала, что не помню записки у себя на столе. А он тут же сменил тему.

 

Я решила, что записка попала ко мне вовремя. Решила, что это я опростоволосилась. Моя ошибка. Мой непрофессионализм. Но что, если это не так? В «Картер Спинк» все прекрасно знали, что мой стол – самый захламленный во всей компании. Подсунуть на него еще одну бумажку ничего не стоит. Я все равно не замечу…

Дыхание становилось все более тяжелым, будто я бежала пятикилометровую дистанцию. Я прожила со своей ошибкой два месяца. Она будила меня по утрам и укладывала спать вечерами. Она всегда была со мной, как неотступная боль, а в голове непрерывно звучало: «Саманта Свитинг оскандалилась. Саманта Свитинг уничтожила свою карьеру».

Но… Похоже, меня подставили. Похоже, я ни в чем не виновата. Я не делала ошибок!

Нужно установить раз и навсегда. Нужно узнать правду. Немедленно. Дрожащей рукой я взяла мобильник и набрала номер.

– Лара, соедини меня снова с Арнольдом, – попросила я, едва услышав ее голос.

– Саманта… – Тон у Лары был извиняющийся. – Арнольд распорядился не принимать твоих звонков. И просил передать, чтобы ты больше не приставала к нему по поводу работы. Я цитирую.

Что? Что он наговорил обо мне?

– Лара, я к нему вовсе не приставала. – Я старалась говорить ровно. – Мне нужно… обсудить с ним кое-что. Если он не хочет говорить по телефону, я приду в офис. Организуешь мне встречу?

– Саманта… – Ее тон сделался еще более… смущенным, если такое возможно. – Он сказал… что если ты придешь, охрана тебя выкинет.

– Выкинет? – Я не поверила собственным ушам.

– Мне очень жаль. Знаешь, я тебе правда сочувствую! Он с тобой несправедливо обошелся. Многие так считают.

В чем это она меня убеждает? Что значит «несправедливо обошелся»? Или Лара знает о записке?

– Что… Что ты имеешь в виду? – выдавила я.

– Ну, он же тебя уволил! – воскликнула Лара.

– То есть как? – Я чуть не задохнулась от неожиданности. – О чем ты?

– Я как раз гадала, знаешь ты или нет. – Она понизила голос. – Поскольку он все равно уходит, я могу сказать. Я вела протокол на том собрании, где тебя обсуждали. Арнольд уговорил остальных партнеров. Он сказал, что ты не справилась с обязанностями, что компания не может рисковать, и все такое. А большинство поначалу было за то, чтобы дать тебе шанс. – Она прицокнула языком. – Я была в шоке! Конечно, ему я ничего не сказала…

– Разумеется, – хрипло проговорила я. – Спасибо за информацию, Лара. Я… я не знала.

Голова шла кругом. Все воспринималось как-то искаженно. Арнольд вовсе не сражался за меня. Он добился моего увольнения. Я совсем не знала этого человека. Весь его шарм, все дружелюбие – не более чем маска. Маска!

Мне вдруг вспомнилось, как на следующий день после катастрофы он уговаривал меня не приезжать в Лондон, оставаться там, где я есть. Теперь понятно. Он не хотел, чтобы я мешалась под ногами, чтобы отстаивала свое доброе имя. И я послушалась.

А я ему верила! Всегда и во всем. Идиотка, дура набитая, коза безрогая!

Грудь сдавило. Все сомнения исчезли. Арнольд явно затеял какую-то игру. Нечистоплотную игру. И подставил меня. Подсунул мне записку, сознавая, что она разрушит мою карьеру.

Через три дня он улетит на Багамы. Как мне быть? Если я хочу что-то сделать, нельзя терять времени.

– Лара, – сказала я, прилагая все усилия, чтобы голос не дрожал, – ты не могла бы соединить меня с Гаем Эшби?

Гай, конечно, слизняк, но он единственный, кто способен мне помочь. Других что-то не вспомнить.

– Он в Гонконге, – ответила Лара. – Ты разве не знаешь?

– А-а… – протянула я разочарованно. – Нет… я не знала.

– У него с собой наладонник, – прибавила она. – Можешь послать ему мейл.

– Хорошо. – Я глубоко вдохнула. – Пожалуй, я так и сделаю.

 

 

Не могу. Не могу, и точка. Что бы я ни писала, как бы ни пыжилась, результат один – бред параноика.

Я перечитала последний, десятый по счету вариант письма.

 

Дорогой Гай,

Мне нужна твоя помощь. По-моему, Арнольд меня подставил. По-моему, это он подложил записку на мой стол. Происходит что-то нехорошее. Он связан семейными узами и с «БЛСС», и с «Глейдербрукс», представляешь? Почему он никому не рассказывал? Он распорядился не пускать меня в здание, что само по себе подозрительно…

 

Шизофрения. Типичный лепет уволенного сотрудника, уязвленного до глубины души несправедливостью начальства.

Мой случай.

Когда я перечитывала эти строки, мне почему-то виделась та старуха с безумным взором, что стояла на углу нашей улицы и твердила: «Они до меня добрались».

Теперь я искренне ей сочувствовала. Быть может, они и вправду до нее добрались.

Гай посмеется и забудет. Я бы на его месте тоже посмеялась. Арнольд Сэвилл – мошенник? Чушь. Должно быть, я спятила. В конце концов, это лишь теория: доказательств-то у меня кет. Одни подозрения, никаких фактов. Я уронила голову на руки. Никто мне не поверит, даже слушать никто не станет.

Будь у меня доказательства… Но откуда их взять?

Телефон пискнул. Я подскочила от неожиданности, тупо уставилась на экранчик, едва осознавая, кто я такая и где нахожусь. Пришло сообщение. От Натаниеля.

Я ВНИЗУ. ХОЧУ КОЕ-ЧТО ПОКАЗАТЬ. СПУСКАЙСЯ

Придется выйти. Меня душила злость, стоило вспомнить жизнерадостную улыбку Арнольда, его дружеские насмешки, слова насчет того, что он обо мне позаботится, участие, с каким он выслушивал мои исповеди, извинения и причитания…

Хуже всего то, что я не пыталась защищаться. Не пыталась объяснить, что не видела эту чертову записку у себя на столе. Когда все произошло, я сразу решила, что это моя вина, что это я напортачила, не разобрав вовремя собственный стол.

Арнольд хорошо меня знал. На том и строился расчет.

Ублюдок. Ублюдок!

– Привет. – Натаниель помахал рукой перед моим лицом. – Земля вызывает Саманту.

– Ой… Извини. – Я ухитрилась улыбнуться. – Что ты хочешь мне показать?

– Иди сюда. – Он вывел меня на улицу, подвел к своему старенькому «фольксвагену». Как обычно, заднее сиденье было заставлено горшочками с саженцами, на полу лежала лопата. – Мадам. – Он галантно распахнул дверцу.

– Куда ты меня повезешь? – спросила я, усаживаясь вперед.

– В магическое путешествие. – Он загадочно улыбнулся, завел двигатель.

Мы выехали из Лоуэр-Эбери, свернули на дорогу, которой я еще не ездила, проскочили через крохотную соседнюю деревушку и поднялись в холмы. Натаниель был бодр и весел и рассказывал мне обо всех фермах и пабах, которые попадались нам по пути. Но я почти не слушала. Мысли были заняты другим.

Что же делать? Благодаря Арнольду мне теперь и в здание не войти. И как прикажете добывать доказательства? У меня всего три дня. Когда Арнольд улетит, все будет бесполезно: попробуй достань его с Багам.

– Приехали. – Натаниель свернул с дороги, припарковался у невысокой кирпичной стены, выключил двигатель. – Что скажешь?

Усилием воли я заставила себя вернуться в настоящее.

– Э… – Я растерянно огляделась по сторонам. – Очень красиво.

На что я, собственно, должна смотреть?

– Саманта, ты в порядке? – Натаниель вопросительно поглядел на меня. – Какая-то ты странная сегодня.

– Ерунда, – отмахнулась я. – Просто немного устала.

Я открыла дверцу, выбралась из машины, подальше от проницательных глаз Натаниеля. Сделала несколько шагов и снова огляделась.

Мы находились в каком-то дворе, купавшемся в лучах заходящего солнца. По правую руку виднелся ветхий домик с табличкой «Продается» у входа. Прямо передо мной уходили вдаль оранжереи, пламеневшие в огне заката. Грядки с овощами, еще один домик, на сей раз с надписью «Центр садоводства»…

Минуточку.

Я обернулась. Натаниель тоже выбрался из машины и с улыбкой глядел на меня. В руке он держал стопку бумаг.

Перехватив мой взгляд, он начал читать:

– Садоводческий проект. Четыре акра земли, с возможностью увеличения площади участка до четырнадцати акров, десять тысяч квадратных метров оранжерей и теплиц, фермерский дом в четыре спальни, требует ремонта…

– Ты хочешь это купить? – Я наконец полностью сосредоточилась.

– Обдумываю. Хотел сперва показать тебе. – Он повел рукой. – Участок вполне приличный. Главное – земля, все остальное можно построить. Проложим дорожки, расширим офис…

Уф! Что-то я совсем растерялась. Когда это в Натаниеле успела проклюнуться предпринимательская жилка?

– А как же пабы? Ты вот так взял и…

– Благодаря тебе. Тогда, в саду, ты мне столько всего наговорила. – Он помолчал. Ветерок шевелил его волосы. – Ты права, Саманта. Никакой я не владелец паба. Я садовник. Мне действительно нравится копаться в земле. Ну… Мы потолковали с матушкой, она меня поняла. Мы прикинули, что Эамонн с пабом вполне справится. Правда, ему еще не говорили.

– Ясно. – Я окинула взглядом груду деревянных ящиков, гору поддонов для семян, потрепанный плакат, призывавший покупать рождественские елки. – Ты твердо решил?

Натаниель пожал плечами, но выражение его лица говорило само за себя.

– Такой шанс в жизни выпадает лишь однажды.

– По-моему, здорово. – Я широко улыбнулась.

– Тут есть дом. – Он мотнул головой. – Или будет. Сама видишь, он вот-вот развалится.

– Угу. – Я покосилась на развалюху. – Захирел без присмотра, бедненький.

– Его я тоже хотел тебе показать, – продолжал Натаниель. – Чтобы ты одобрила. Быть может, когда-нибудь ты…

Он не закончил фразу. Наступила тишина. Все мои романтические сенсоры бешено закрутились, как «Хаббл», обнаруживший инопланетный флот. Так-так… Что именно он собирался сказать?

– Что я… решу задержаться? – уточнила я с запинкой.

– Да. – Натаниель потер нос. – Пошли поглядим?

Дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Голые стены, старинные камины, скрипучая деревянная лестница. В одной из комнат осыпалась штукатурка, кухня производила впечатление седой старины – вероятно, из-за буфетов 1930-х годов.

– Шикарная обстановка, – поддразнила я.

– Я переоборудую кухню по стандартам «Кордон блё», как ты привыкла, – парировал Натаниель.

Мы поднялись наверх, прошли в огромную спальню, окна которой выходили на сад. Сверху овощные грядки образовывали строгий геометрический узор, за ними виднелся луг. Я заметила внизу крошечную веранду и клумбы с цветами – сплошные клематисы и розы.

– Здесь и правда красиво, – тихо сказала я, облокачиваясь о подоконник. – Мне нравится.

Лондон, «Картер Спинк» и Арнольд воспринимались как другая жизнь – в другом мире, на другой планете. Я не просто, как сегодня модно говорить, соскочила с иглы; я вырвалась из замкнутого круга.

Тем не менее ни этот идиллический пейзаж, ни все, что он подразумевал, не заставили меня полностью отрешиться от мыслей об Арнольде. Я не могу просто взять и забыть. Не могу. Всего-то и требуется, что один телефонный звонок – подходящему человеку…

Если бы у меня были доказательства…

Хоть что-то…

Я снова принялась крутить в сознании факты. Как голодная птица, переворачивающая клювом пустые «домики» улиток. Этак и до безумия себя можно довести.

– Я хотел узнать…

Внезапно я сообразила, что Натаниель что-то говорит. Причем достаточно давно. А я не расслышала ни словечка. Я поспешно обернулась к нему. Он почему-то покраснел, и вообще вид у него был какой-то смущенный. Что бы он там ни говорил, это явно потребовало от него усилий.

– … чувствуешь ли ты то же самое.

Он кашлянул и замолчал, выжидательно глядя на меня.

Черт! Черт, черт, черт! Он наверняка спрашивал что-то важное. Может, в любви признавался? И я элю пропустила?

Ну что я за невезучая такая? Мужчина, которого я полюбила, заговорил со мной о своих чувствах – впервые в моей жизни, между прочим, – а я его не слушала!

Пойти, что ли, повеситься?

Он ждет ответа. И как быть? Он излил мне душу, а я… Не могу же я сказать: «Извини, я не расслышала».

– М-м… – Я поправила волосы, чтобы потянуть время. – Ну… Мне надо подумать.

– Но ты согласна?

С чем, интересно? С ужесточением наказания для грабителей? Или с увеличением инвестиций в пищевую промышленность?

Это же Натаниель. Значит, можно соглашаться не глядя, что бы он ни предложил.

– Да. – Я заставила себя взглянуть ему в глаза. – Да, я согласна. Целиком и полностью. Знаешь… я сама об этом подумывала…

На лице Натаниеля промелькнуло странное выражение.

– Согласна, – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – Со всем.

– Ну да. – Я слегка занервничала. На что я соглашаюсь?

– Даже с шимпанзе?

Шимпанзе?

Натаниель скривил губы. Его очевидно позабавило мое изумление.

– Ты не слышала ни слова из того, о чем я говорил, верно? – спросил он.

– Я же не знала, что ты говоришь о чем-то важном! – Я покачала головой. – Мог бы предупредить.

Натаниель поморщился.

– Знаешь… Мне было непросто это сказать.

– Пожалуйста, скажи снова, – попросила я. – Я буду слушать, клянусь!

– Ага. – Он хмыкнул. – Как-нибудь в другой раз.

– Прости меня, пожалуйста. Я не нарочно. – Я повернулась к окну, прижалась лбом к стеклу. – Просто… отвлеклась.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.