Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





«Вы курите?» 12 страница



– Значит, до завтра?

– Да. Я приду в десять.

– Тогда пока.

Он протянул руку. Наши пальцы едва соприкоснулись, потом он развернулся и пошел прочь. Когда его силуэт растаял во тьме, я повернулась и двинулась к дому. Тело буквально пульсировало.

Бог с ней, с Триш. А как насчет меня? Уж меня-то удар точно хватит – от несбывшихся надежд.

 

 

На следующее утро я проснулась от громкого стука в дверь.

– Саманта, откройте! Мне нужно поговорить с вами!

Сегодня ведь суббота, и еще и восьми нет. Что это Триш приспичило?

– Сейчас, – сонно откликнулась я. – Подождите секундочку.

Кое-как сползла с кровати. Голова полнилась сладостными воспоминаниями о вчерашнем вечере. Рука Натаниеля в моей руке… он обнимает меня…

– Да, миссис Гейгер? – произнесла я, открывая. Пунцовая от злости Триш окинула меня уничтожающим взглядом и прикрыла ладонью динамик радиотелефона.

– Саманта! – В ее голосе слышалось плохо скрытое торжество. – Вы обманули меня! Признавайтесь!

Накатила паника, сердце ухнуло в пятки. Как она… Откуда…

– Признавайтесь! – Она прищурилась, вновь смерила меня взглядом. – Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.

Я принялась поспешно перебирать все свои промахи и уловки. Вполне вероятно, Триш рассердилась из-за какой-нибудь мелочи. Или же – каким-то образом узнала всю правду о том, какая я на самом деле экономка.

– Извините, мадам, но я не понимаю, – выдавила я наконец.

– Неужели? – Триш сделала шаг вперед, ее шелковое платье шелестело в такт движениям, будто змея шипела. – Признавайтесь, почему вы не сказали сразу, что готовили пазлью для испанского посла?!

Для кого? О чем вообще речь?

– На днях я спрашивала, доводилось ли вам готовить для известных людей. – Она укоризненно покачала головой. – Почему вы не рассказали мне о том банкете на триста персон в Мэншн-хаусе?

Кто-то из нас явно спятил. И похоже, что не я. Может, у Триш нелады с головой? Это многое бы объяснило.

– Миссис Гейгер… – проговорила я. – Э… Не желаете ли присесть?

– Нет, благодарю вас, – язвительно ответила она. – Как вы можете заметить, я разговариваю по телефону. С леди Эджерли, между прочим.

Казалось, под ногами качнулся пол. Она разговаривает с Фрейей?

– Леди Эджерли? – Триш поднесла трубку к уху. – Вы абсолютно правы, чересчур скромна… – Она посмотрела на меня. – Леди Эджерли хочет сказать вам пару слов.

Она протянула мне телефон. Я недоверчиво поглядела на трубку, потом приложила ее к уху.

– Алло?

– Саманта, это ты? – Знакомый хрипловатый голос Фрейи легко перекрыл треск статики. – С тобой все в порядке? Какого хрена там у вас творится?

– Я в порядке! – Я покосилась на Триш, стоявшую от меня метрах в двух. – Погоди, я сейчас перейду туда, где… потише…

Проигнорировав испепеляющий взгляд Триш, я вернулась в свою комнату и плотно притворила дверь.

– Я в порядке! – Как приятно снова услышать Фрейю. – Знаешь, никак не ожидала, что ты позвонишь.

– Что у вас происходит? – Фрейя, как обычно, не разменивалась на политесы. – Лабуда какая-то, честное слово! Ты подалась в экономки? Это что, шутка? Не слишком удачная, на мой вкус.

– Это не шутка. – Я поглядела на дверь, встала, перешла в ванную и включила фен. – Я действительно нанялась в экономки. В «Картер Спинк» я больше не работаю, – прибавила я, понизив голос.

– Ты уволилась! – изумилась Фрейя. – Вот так взяла и уволилась?

– Я не… Меня уволили. Выкинули на улицу. Я допустила ошибку, и со мной поспешили расстаться.

Боже, как тяжело это произносить! Даже думать об этом тяжело.

– Из-за одной ошибки? – воскликнула Фрейя. – Господи Иисусе, эти скоты…

– Ошибка была серьезной, – перебила я. – Очень серьезной, очень существенной. Короче, я оказалась не у дел. И решила поискать новую работу. Подумала-подумала – и подалась в экономки.

– Подалась в экономки, – задумчиво повторила Фрейя. – Саманта, ты что, окончательно свихнулась?

– С чего ты взяла? – оскорбилась я. – Сама же говорила, что мне нужен перерыв.

– Да какая из тебя экономка? Ты же готовить не умеешь!

– Знаю.

– Подумать только! – Она хихикнула. – Помню я твою стряпню, голубушка! И какая ты чистюля, тоже помню.

– Да уж. – На глаза вдруг навернулись слезы. – Поначалу, конечно, было тяжеловато. Но я учусь. Ты бы меня не узнала…

– Небось, передник носишь?

– Жуткую нейлоновую униформу. – Слезы ушли так же внезапно, как появились, теперь меня душил смех. – К хозяевам обращаюсь «мадам» и «сэр»… и делаю книксен…

– Саманта, это безумие! – проговорила Фрейя, давясь хохотом. – Полнейшее! Тебе нельзя там оставаться. Я тебя спасу. Прилечу завтра и…

– Нет! – воскликнула я. Меня несколько удивила собственная горячность. – Не надо меня спасать! Все отлично. Правда.

В трубке многозначительно помолчали. Черт возьми, Фрейя слишком хорошо меня знает.

– Мужчина? – вкрадчиво поинтересовалась она.

– Может быть. – Мои губы сами собой расползлись в улыбке. – Э… да.

– Подробности?

– Пока рановато. Он… такой… ну, ты понимаешь. – Я глупо улыбнулась собственному отражению в зеркале.

– Ага. Ладно, подруга. Не забывай, что я рядом. Звони, не стесняйся, можешь остановиться у нас…

– Спасибо, Фрейя. – Какая она все-таки замечательная!

– Не за что. Да, Саманта?..

– Что?

Пауза затянулась, я было решила, что нас разъединили.

– И что с твоей драгоценной юридической практикой? – спросила наконец Фрейя. – И с партнерством? Я знаю, эта работа тебя выматывала, но ты ведь так готовилась… Что теперь? Все коту под хвост?

Ну зачем, зачем она бередит едва затянувшуюся рану?

– Мечты мечтами, – тихо проговорила я, – а партнеры не делают ошибок стоимостью пятьдесят миллионов фунтов.

Пятьдесят миллионов!

– Угу.

– Господи! – выдохнула Фрейя. – Я и не думала… Слушай, да как же ты справилась…

– Справилась, – перебила я. – И забыла. Все позади.

Фрейя вздохнула.

– Я что-то такое подозревала. Я пыталась послать тебе мейл через сайт «Картер Спинк», но у меня не вышло. Твоей странички там нет.

– Правда? – У меня неприятно засвербило под ложечкой.

– Я подумала… – Она не закончила фразу. В трубке вдруг загомонили чужие голоса. – Вот черт! Наш транспорт прибыл. Слушай, я перезвоню тебе…

– Подожди! Фрейя, скажи мне, только честно, что ты наговорила Триш насчет испанского посла? И насчет Мэншн-хауса?

– А! – Фрейя расхохоталась. – Ну, понимаешь, она засыпала меня всякими дурацкими вопросами, и я решила… поразвлечься. Сказала ей, что ты умеешь выкладывать из салфеток сцену из «Лебединого озера»… делать ледяные скульптуры… а Дэвид Линли[10] однажды попросил у тебя рецепт сырного пирога…

– Фрейя! – Я зажмурилась от отчаяния.

– Да, меня как прорвало. А она все съела, представляешь? Ладно, подруга. Мне совсем пора. Счастливо!

– Счастливо.

Некоторое время я сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине, которую всего секунды назад нарушал хрипловатый голос Фрейи на фоне экзотических звуков Индии.

Затем я посмотрела на часы. Девять сорок пять. Времени в обрез.

 

Три минуты спустя я уже сидела за столом Эдди и барабанила пальцами по столешнице, ожидая, пока запустится Интернет. Триш я сказала, что хочу написать письмо леди Эджерли, и она охотно пустила меня в кабинет мужа. Более того, пристроилась было у меня за спиной, но я вежливо попросила ее уйти.

Наконец открылась домашняя страница браузера. Я быстро набрала в адресной строке: www. carter spink. com.

На экране возник знакомый пурпурный логотип, описал полную окружность; я вдруг занервничала, словно в ожидании приема у начальства. Глубоко вдохнула, проскочила «Введение», кликнула на «Сотрудников». Появился алфавитный список. Фрейя ничего не напутала – за Сэвллом сразу шел Тейлор. Никакой Свитинг.

Рассуждай здраво, велела я себе. Вполне естественно, что они меня убрали. Ведь я уволена, правильно? В конце концов, это – прошлая жизнь, с которой меня теперь ничто не связывает. Надо закрыть браузер, пойти к Айрис и забыть обо всем, как о страшном сне. Вот именно.

Вместо этого я ткнула мышкой в строку поиска, набрала: «Саманта Свитинг». Через несколько секунд на экране высветилось: «Не найдено». Я не поверила своим глазам.

Не найдено? При поиске по всему сайту? Но… Даже в разделе «Пресса»? И в «Архиве новостей»?

Я щелкнула по ссылке «Завершенные сделки», поискала заголовок «Слияние «Евро-Сэл» и «ДэнКо». В этой крупной прошлогодней сделке я отвечала за финансовые аспекты. На экране появился отчет, озаглавленный: ««Картер Спинк» одобрил слияние стоимостью 20 миллионов фунтов стерлингов». Я пробежала глазами текст. «Делегацию компании возглавлял Арнольд Сэвилл, которому помогали Гай Эшби и Джейн Смайлингтон».

Что? Я постаралась успокоиться, перечитала текст, высматривая слова «и Саманта Свитинг». Ничего. Меня словно не существовало. Я щелкнула по другой ссылке, отчету о поглощении компании «Конлон». Я должна там быть! Я читала этот отчет и видела в нем свою фамилию! Без меня бы, если уж на то пошло, эта сделка не состоялась!

Снова ни единого упоминания. Я принялась лихорадочно щелкать по ссылкам, все дальше углубляясь в историю. Два года назад. Пять лет назад. Ничего. Меня стерли начисто. Кто-то приложил немалые усилия к тому, чтобы на корпоративном сайте не осталось и следа Саманты Свитинг. Ни намека. Будто я никогда у них не работала.

Я перевела дух. Растерянность сменилась злостью, которая требовала выхода. Как они посмели переписать историю? Как посмели стереть меня? Я отдала им семь лет жизни,

а они просто-напросто уничтожили всякие упоминания обо мне, как если бы я никогда не проходила по бухгалтерской ведомости «Картер Спинк»…

Тут мне пришла в голову другая мысль. Зачем? Ради чего все это сделано? Сколько мне попадалось на глаза материалов, пестревших именами бывших сотрудников компании! Кому же помешала я? Я задумчиво посмотрела на экран, потом вызвала поисковую систему «Гугл» и набрала в строке поиска: «Саманта Свитинг». Для надежности добавила «юрист» – и нажала «Enter».

В следующую секунду браузер выдал результат поиска. Я начала просматривать ссылки – ив глазах потемнело, словно от удара по голове.

 

…Фиаско Саманты Свитинг…

…. выяснилось, Саманта Свитинг самовольно покинула офис, оставив коллег…

…слышали о Саманте Свитинг…

…анекдоты о Саманте Свитинг. Как назвать юриста, который…

…Саманту Свитинг уволили из «Картер Спинк»…

 

Одно сообщение задругам. С юридических сайтов, информационных лент, студенческих форумов. Впечатление было такое, будто меня обсуждал весь юридический мир. На автомате я перешла на следующую страницу. Там меня ожидало то же самое. И на следующей, и на следующей.

Я чувствовала себя так, словно очутилась на пожарище. Гляжу по сторонам, медленно, но верно осознаю истинные масштабы катастрофы…

Я не смогу вернуться. Я знала это.

Знала, но не понимала. Во всяком случае, до конца. Во мне теплился огонек надежды. Теперь истаял и он. Ощутив влагу на щеке, я вскочила, быстро позакрывала окна браузера, очистила «Историю посещений» на случай, если Эдди вздумается проявить любопытство. Затем выключила компьютер и окинула взглядом кабинет. Вот моя жизнь. С той, прежней, покончено раз и навсегда.

 

Домик Айрис выглядел все таким же пасторальным. Идиллию дополнял гусь, разгуливавший по двору вместе с курами.

Я буквально ворвалась внутрь.

– Привет, – поздоровалась Айрис, сидевшая у окна с чашкой чая в руке. – Куда спешим?

– Я старалась успеть вовремя, – объяснила я, тяжело дыша, и огляделась, высматривая Натаниеля.

– Нату пришлось уйти. В одном из пабов трубу прорвало, – сообщила Айрис, будто прочитав мои мысли. – Он скоро вернется. А мы тем временем испечем хлеб.

– Здорово! – Следом за хозяйкой я прошла на кухню и надела тот же фартук, что и в прошлый раз.

– Я уже начала. – Айрис указала на большую, старомодную на вид посудину на столе. – Дрожжи, теплая вода, растопленное масло, мука. Соедините их – и получится тесто. Теперь его нужно замешать.

– Понятно. – Я беспомощно уставилась на тесто. Айрис испытующе поглядела на меня.

– С вами все в порядке, Саманта? Вы выглядите…

возбужденной.

– Ерунда. – Я натянуто улыбнулась. – Извините.

Она права. Хватит, девочка. Надо сосредоточиться.

– Конечно, сегодня для этого используются механические устройства, – сказала Айрис, выкладывая тесто на стол. – Но мы воспользуемся старым добрым способом. У ручного хлеба непередаваемый вкус. – Она ловким движением разровняла тесто. – Видите? Складываете вдвое, разглаживаете. Тут нужно прикладывать силу.

Я осторожно погрузила руки в тесто и попыталась воспроизвести движения Айрис.

– Хорошо, – одобрила она, внимательно наблюдая за мной. – Постарайтесь ощутить ритм. Замешивание – отличный способ справиться со стрессом, – добавила она сухо. – Представьте, что у вас под руками ваши злейшие враги.

– С удовольствием!

Мой голос прозвучал весело, но на деле мне было не до веселья. Напряжение не спадало. Чем дольше я месила тесто, тем горше становилось на душе. Я никак не могла отвлечься от мыслей о корпоративном сайте. Никак не могла отделаться от ощущения несправедливости.

Я столько для них сделала! Я приводила клиентов, заключала сделки, я работала!

Работала. Как вол.

– Чем лучше замешано тесто, тем вкуснее будет хлеб, – с улыбкой сказала Айрис, обходя стол. – Чувствуете, как оно становится теплым и податливым?

Я посмотрела на тесто и поняла, что ничего не чувствую, не улавливаю смысла в словах Айрис. Мои чувства… не подключены. Мысли скользили, как кошка по льду.

Я снова принялась месить, усерднее прежнего, в надежде обрести то чувство удовлетворения, какое испытала здесь в прошлый раз, вернуть ощущение простоты и принадлежности земле. Но ритм не нащупывался, пальцы не повиновались, руки начали болеть, по лицу заструился пот. Я вполголоса сыпала проклятиями, а сумятица в мыслях становилась все безнадежнее.

Как они посмели стереть меня? Я была хорошим специалистом.

Не просто хорошим, а отменным.

– Передохнуть не хотите? – спросила Айрис, кладя руку мне на плечо. – С непривычки трудновато бывает.

– Какой в этом смысл? – Слова вырвались прежде, чем я успела одуматься. – Какой смысл во всем этом? В печении хлеба? Вы его печете, потом съедаете. Фьють!

Я умолкла, не понимая, что на меня нашло. Дыхание было шумным и прерывистым, словно я внезапно затемпературила.

Айрис пристально поглядела на меня.

– То же самое можно сказать про всю пищу, – заметила она. – И про жизнь в целом.

– Вот именно. – Я вытерла лоб подолом фартука. – Вот именно.

Мне вовсе не хотелось цапаться с Айрис, но что-то внутри меня заставляло произносить все эти слова… Надо успокоиться. Но как, если в душе все бурлит?

– Пожалуй, достаточно. – Айрис взяла тесто и быстро придала ему округлую форму.

– Что теперь? – Я сумела слегка обуздать себя. – Поставить в духовку?

– Еще рано. – Айрис положила тесто обратно в посудину и поставила ту на плиту, – Надо подождать.

– Подождать? – удивилась я. – Чего?

– Увидите. – Она накрыла посудину полотенцем. – Получаса хватит. Я приготовлю чай.

– Но… Чего мы будем ждать?

– Чтобы дрожжи подействовали. – Она улыбнулась. – Под этим полотенцем совершается маленькое чудо.

Я притворялась, что мне интересно, хотя на самом деле меня нисколько не заботили эти кухонные чудеса. Я не могла успокоиться, тело было буквально сковано напряжением, каждый нерв требовал действия. Я привыкла расписывать время по минутам. И по секундам. А мне предлагают ждать! Я должна торчать здесь, в дурацком фартуке, и ждать чудес от какого-то грибка!..

– Извините, – услышала я собственный голос. – Я не могу. – И пошла к двери, выводившей на улицу.

– Куда вы? – Айрис устремилась за мной, на ходу вытирая руки фартуком. – Милая, что стряслось?

– Я не могу! – выпалила я, разворачиваясь. – Не могу сидеть и ждать, пока дрожжи что-то там накудесят!

– Почему?

– Потому что это – пустая трата времени! – Я обхватила голову руками. – Понимаете? Пустая трата времени!

– Чем же, по-вашему, мы должны заняться? – с интересом спросила Айрис.

– Чем-нибудь важным. Существенным. – Не в силах стоять на месте, я сделала шаг во двор, потом вернулась. – Конструктивным.

Похоже, мои слова нисколько не задели Айрис. Она выглядела разве что слегка озадаченной.

– Что может быть конструктивнее, чем приготовление хлеба?

Господи! Меня так и подмывало завопить во все горло. Ее-то все устраивает. Эти куры, фартуки, и никакой тебе разрушенной карьеры и сплетен в интернете.

– Вы не понимаете. – Я готова была разрыдаться. – Вы ничего не понимаете! Я… Извините… Я пойду, пожалуй…

– Не уходите. – Голос Айрис прозвучал неожиданно твердо. В следующий миг она очутилась рядом со мной, положила руки мне на плечи, поглядела на меня своими пронзительно-голубыми глазами. – Саманта, я все понимаю. Вы пережили потрясение, и оно сказалось на вас…

– Ничего я не переживала! – выкрикнула я, вырываясь. – Я просто… Я не могу, Айрис! Сколько можно притворяться? Я не умею печь хлеб. И домашней богини из меня не получится! – Я огляделась по сторонам, словно разыскивая нечто потерянное. – Я не знаю, кто я такая. Не имею ни малейшего представления.

По щеке скатилась слеза. Я раздраженно смахнула я. Еще не хватало разреветься в присутствии Айрис!

– Я не знаю, кто я такая, – повторила я, чуть успокоившись. – Чего хочу, к чему стремлюсь… Ничего не знаю.

Колени подогнулись, и я опустилась на сухую траву. Айрис присела рядом, заглянула мне в глаза.

– Это не имеет значения, – проговорила она тихо. – Не корите себя зато, что не знаете ответов на все вопросы. Мы далеко не всегда знаем, кто мы такие. Вам не нужна большая картинка, не нужна великая цель. Порой вполне достаточно знать, что будешь делать через пару минут.

Некоторое время я молчала, впитывая в себя ее слова, как холодную воду в жаркий день.

– И что я буду делать в ближайшую пару минут? – спросила я наконец, передернув плечами.

– Поможете мне очистить бобы для обеда, – ответила она так деловито, что я не могла не усмехнуться.

 

Я послушно проследовала за Айрис в дом, взяла большое блюдо с бобами в стручках и принялась очищать шелуху, как она мне показала. Стручки в корзину на полу. Бобы в раковину. Снова, снова и снова, много раз подряд.

Погрузившись в это занятие с головой, я немного успокоилась. Никогда не знала, что бобы растут в стручках и что их нужно вынимать оттуда.

По правде сказать, до сих пор я видела бобы разве что в пластиковых упаковках из супермаркета. Я покупала эти упаковки, приносила домой, клала в холодильник, вспоминала о них через неделю после истечения срока годности – и выбрасывала.

Но эти бобы – настоящие. Их прямо из земли выкопали… Или с куста сорвали… В общем, где они там растут.

Вскрывая очередной стручок, я видела перед собой ряд бледно-зеленых жемчужин. Когда я положила одну в рот…

Понятно, сырыми их не едят.

Тьфу.

 

Покончив с бобами, мы снова взялись за тесто. Слепили буханки, разложили их на противни, подождали еще полчаса, чтобы тесто вновь поднялось. На сей раз я была не против подождать. Мы с Айрис сидели за столом, разбирали клубнику и слушали радио. Затем поставили противни в духовку, после чего Айрис вынесла во двор поднос с сыром, бобовым салатом, печеньем и клубникой, и мы с ней сели за столик в тени дерева.

– Вот, – проговорила она, наливая ледяной чай в стакан дымчатого стекла. – Лучше не стало?

– Стало, – призналась я со вздохом. – Извините, пожалуйста. Я просто…

– Саманта, все в порядке. – Она покосилась на меня, нарезая сыр. – Не извиняйтесь.

– Ну почему? – запротестовала я, потом глубоко вдохнула. – Я вам очень признательна, Айрис. Если бы не вы… и не Натаниель…

– Я слышала, он водил вас в паб.

– Это было здорово! – воскликнула я. – Вы, наверное, гордитесь этими заведениями.

Айрис утвердительно кивнула.

– Блюэтты владели этими пабами несколько поколений. – Она села, положила нам обеим бобового салата, заправленного маслом и усыпанного сверху зеленью. Я попробовала – салат был восхитительный.

– Вам, должно быть, пришлось нелегко, когда умер ваш муж, – негромко сказала я.

– Все валилось из рук, – признала Айрис ровным голосом. К столу подошел цыпленок, и она отогнала его, топнув ногой. – Финансовые затруднения, проблемы со здоровьем… Мы бы потеряли пабы, если бы не Натаниель. Он приложил немало сил, чтобы сохранить их. В память об отце. – Ее глаза затуманились, она на мгновение замерла с вилкой в руке. – Никогда не знаешь, как все повернется, сколько ни планируй. Ну да вам это известно.

– Я всегда считала, что моя жизнь расписана на годы вперед, – сказала я, глядя в тарелку. – Даже на десятилетия. – И что, не сложилось. Несколько секунд я молчала, вспоминая свои эмоции, когда мне сообщили, что я стану партнером. Искренняя, ослепительная радость. Чувство, что жизнь наконец-то пришла в норму, что стремиться больше не к чему…

– Нет, – ответила я. – Не сложилось.

Айрис поглядывала на меня так сочувственно, что я практически уверилась в ее телепатических способностях.

– Не вини себя, цыпленок, – сказала она, с легкостью перейдя на «ты». – Со всяким бывает.

Не могу себе представить ошибающуюся Айрис. Она выглядит такой цельной, такой спокойной…

– И со мной бывало, – продолжала она, правильно истолковав выражение моего лица. – После смерти Бенджамина. Все случилось мгновенно. За ночь моя жизнь изменилась полностью.

– И… что вы… – Я беспомощно развела руками.

– Нашла себе другую жизнь, – ответила Айрис. – Но это потребовало времени. – Она перевела взгляд на часы. – Кстати, о времени. Сварю-ка я кофе, а потом посмотрим, как там наш хлеб.

Я привстала было, чтобы помочь, но она усадила меня обратно.

– Сиди, отдыхай.

 

Я сидела в тени раскидистого дерева, потягивала ледяной чай и честно старалась расслабиться. Старалась наслаждаться тем, что сижу в чудесном садике. Но эмоции не желали униматься, бурлили во мне, как рыба в садке.

Другая жизнь. Не знаю другой жизни. Не представляю, какова она может быть, какова большая картина. Ощущение такое, что свет погас, и я бреду на ощупь, шаг за шагом. И все, что мне известно, это то, что я не могу вернуться к себе прежней.

Я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. Не надо было заглядывать на сайт. Не надо было читать сообщения. Я живу в другом мире. – Протяни руки, Саманта, – раздался вдруг из-за спины голос Айрис. – Нет, глаза не открывай. Держи.

Я подчинилась, и в следующее мгновение мои ладони ощутили нечто теплое. В воздухе поплыл хлебный аромат. Я открыла глаза – и увидела в своих руках буханку хлеба.

Не может быть! Он выглядел как самый настоящий хлеб. Точь-в-точь как те буханки, что продаются в булочной. Круглый, пухлый, золотисто-коричневый, с редкими полосками, с хрустящей даже на вид корочкой. И пахло от него так, что мой рот моментально наполнился слюной.

– Только попробуй сказать, что это ерунда. – Айрис сжала мой локоть. – Ты сама его испекла, милая. И вполне можешь гордиться собой.

Я не ответила – помешал комок, подкативший к горлу. Испекла хлеб. Я, Саманта Свитинг, которая не могла разогреть в микроволновой печи суп из пакетика, которая потратила впустую семь лет своей жизни и оказалась стертой, вычеркнутой из реальности, которая не имеет представления, кто она такая, – я испекла хлеб.

Сама. Своими руками. И это – единственное, что сейчас имеет значение.

К моему ужасу, по щеке внезапно скользнула слезинка, за ней другая. Глупость какая-то! Немедленно успокойся!

– Выглядит неплохо, – прокомментировал голос Натаниеля. Я резко обернулась. Натаниель стоял рядом с Айрис, его волосы отливали золотом на солнце.

– Привет, – смущенно проговорила я. – Я думала, вы… ты… трубу ремонтируешь…

– Так и есть, – кивнул он. – Заскочил на минуточку домой.

– Пойду достану остальные буханки. – Айрис похлопала меня по плечу и направилась к дому.

Я встала, рискнула посмотреть на Натаниеля. Один его вид всколыхнул присмиревшие было эмоции; рыбы в садке изрядно прибавилось.

Впрочем, подумалось мне вдруг, это уже другая рыба.

– С тобой все в порядке? – спросил он, поглядывая на мокрые следы на моих щеках.

– В полном. Просто день неудачный выдался. – Я провела ладонью по щеке. – Обычно я так не переживаю из-за хлеба.

– Матушка говорит, ты вся извелась. – Он вопросительно приподнял бровь. – Это из-за теста?

– Из-за него, – подтвердила я с кривой усмешкой. – Пришлось ждать. А я терпеть не могу ждать.

– Угу.

Мы встретились взглядами,

– Просто не выношу. – Сама не знаю, как, но я очутилась рядом с ним. – Мне нужно все и сразу.

– Угу.

Нас разделяло несколько дюймов. Я поглядела на Натаниеля, и все мои печали и заботы минувших недель тяжким грузом навалились мне на плечи. И пригибали, пригибали к земле. Мне требовалась разрядка. Не в силах сдержать себя, я сделала последний шаг, притянула Натаниеля…

Я не целовалась так с подросткового возраста. Руки переплетены, глаза не замечают ничего вокруг, уши ничего не слышат. Словно выпадаешь из реальности. Я бы не обратила внимания даже на Триш, появись она с видеокамерой и начни отдавать указания.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем я открыла глаза и мы оторвались друг от друга. Судя по ощущениям, губы распухли, ноги подкашивались. Натаниель тоже выглядел… потрясенным. Глаза его словно подернулись дымкой, а дышал он быстро и шумно. Внезапно я заметила, что мы раздавили хлеб. Попыталась придать ему хотя бы подобие формы, положила на стол – этаким памятником древнего гончарного искусства.

– У меня мало времени, – сказал Натаниель. – Нужно возвращаться в паб. – Он погладил меня по спине, и я выгнулась совершенно по-кошачьи.

– Много и не надо, – проговорила я и сама мимолетно подивилась тому, как сексуально звучит мой голос. И где только успела набраться?

– У меня вправду мало времени. – Он посмотрел на часы. – Минут шесть.

– Шести минут вполне хватит, – проворковала я с обезоруживающей улыбкой, и Натаниель улыбнулся в ответ, решив, что я его дразню. – Правда-правда, – прибавила я чуть менее страстно. – Мы успеем. Шесть минут – и готово. Я такая.

Наступила пауза. Лицо Натаниеля выражало… растерянность? Почему-то мои слова не произвели на него нужного впечатления.

– Ну… Мы здесь не привыкли торопиться, – сказал он наконец.

– Понятно. – Я постаралась ничем не выдать разочарования. Что он хочет сказать? Что у него какие-то проблемы или?.. – Ну… э… думаю… Умолкни, дура набитая!

Он снова посмотрел на часы.

– Мне пора. Вечером я еду в Глостер.

Меня задел его сугубо деловой тон. Он не глядел мою сторону. Я внезапно сообразила, что мне не следовало рассуждать о хронометраже. Всем известно, что в разговорах о сексе с мужчинами нельзя упоминать никаких цифр. Правило номер один. А еще – нельзя тянуться за телевизионным пультом 8 разгар… того самого.

– Ладно… увидимся. – Я неопределенно повела рукой. – Какие у тебя планы на завтра?

– Пока не знаю. – Он пожал плечами. – Ты придешь?

– Наверное. Думаю, да.

– Глядишь, пересечемся.

С этими словами он повернулся и пошел прочь, а я осталась наедине с раздавленной буханкой хлеба и полной сумятицей в мыслях.

 

 

Как я уже говорила, должны существовать разные информационные системы. Нужно что-то вроде всеобщего соглашения, не оставляющего места для недоразумений. Оно будет распространяться, к примеру, на жесты. Или на маленькие, скромные стикеры на одежде, каждый цвет – для сообщения определенного типа:

«Свободен / Занят. В браке / Не в браке.

Секс неизбежен / Секс отменен / Секс просто отложен».

Иначе как узнать, что, собственно, происходит? Как?

Всю ночь я ломала голову над этим вопросом, но так ничего и не придумала. Либо а) Натаниеля оскорбили мои намеки на секс и он утратил ко мне всякий интерес, либо б) все развивается, как надо, просто он – мужчина, не склонный к трепотне, и мне пора успокоиться и перестать изводить себя.

Либо что-то среднее.

Либо что-то, чего я не замечаю. Либо…

Пожалуй, хватит. Но кто бы подсказал, как мне себя вести и что думать!

Около девяти я спустилась вниз и наткнулась в холле на Гейгеров, одетых весьма нарядно, – Эдди в клубном пиджаке со сверкающими золотыми пуговицами, Триш в белом шелковом костюме с грандиозным, другого слова не подберу, букетом искусственных роз на корсаже. Мне показалось, ей стоило немалого труда застегнуть все пуговицы на жакете. Наконец она справилась с последней и, тяжело дыша, встала перед зеркалом.

Выглядела она так, словно не в состоянии хотя бы пошевелить руками.

– Ну как? – спросила она у Эдди.

– Очень мило, – отозвался тот, не отводя глаз со справочника «Автомобильные дороги Великобритании. 1994 год». – Нам нужно шоссе А347? Или А367?



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.