Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Марку Бруту 2 страница



(31) Так же и Ксе­но­фонт гре­шит почти тем же, хотя и менее мно­го­слов­но. Ибо в сво­их кни­гах, где он изла­га­ет беседы Сокра­та, Ксе­но­фонт застав­ля­ет Сокра­та гово­рить, что не сле­ду­ет доис­ки­вать­ся, каков облик бога, и что и солн­це и душа — это бог65, и то он гово­рит об одном боге, то о мно­гих. Это те же самые ошиб­ки, кото­рые мы ука­за­ли у Пла­то­на.

XIII. (32) Да и Анти­сфен в той кни­ге, кото­рая назы­ва­ет­ся “Физик” (Phy­si­cus), утвер­ждая, что народ­ных богов мно­го, но при­род­ный (na­tu­ra­lis) толь­ко один, уни­что­жа­ет этим самым силу и при­ро­ду богов. Почти так же Спев­сипп66, сле­дуя сво­е­му дяде, Пла­то­ну, гово­рит, что есть некая оду­шев­лен­ная сила, кото­рая всем управ­ля­ет. Этим он ста­ра­ет­ся вырвать из душ позна­ние богов. (33) И Ари­сто­тель в третьей кни­ге “О фило­со­фии”67 мно­го напу­тал, не рас­хо­дясь во мне­ни­ях со сво­им учи­те­лем. Ибо он то при­пи­сы­ва­ет всю боже­ст­вен­ность разу­му, то гово­рит, что сам мир — это бог68, то ста­вит во гла­ве мира кого-то дру­го­го69 и воз­ла­га­ет на него обя­зан­ность неким сво­им кру­го­вра­ще­ни­ем направ­лять и сохра­нять дви­же­ние мира; то он назы­ва­ет богом небес­ный огонь70, не пони­мая, что небо это толь­ко часть мира, кото­рый он в дру­гом месте сам же назна­чил богом. Но каким же обра­зом небо при такой ско­ро­сти вра­ще­ния может сохра­нить боже­ст­вен­ное само­чув­ст­вие (sen­sus)? И потом, где нахо­дят­ся эти столь мно­го­чис­лен­ные боги71, если и небо счи­тать богом? Если же он счи­та­ет, что бог не име­ет тела, то этим он лиша­ет его вся­ко­го чув­ства, как и муд­ро­сти. Далее, каким обра­зом бес­те­лес­ный бог может дви­гать­ся72 или же каким обра­зом он сам, пре­бы­вая в посто­ян­ном дви­же­нии, может быть спо­ко­ен и бла­жен?73

(34) Да и Ксе­но­крат74, тоже уче­ник Пла­то­на, не бла­го­ра­зум­нее его в этом вопро­се. В сво­их кни­гах о при­ро­де богов75 он совсем не опи­сы­ва­ет боже­ст­вен­ный облик. Он гово­рит, что богов восемь: из них пять — те звезды, кото­рые назы­ва­ют­ся блуж­даю­щи­ми, и один, кото­рый состо­ит из всех, вме­сте взя­тых, осталь­ных звезд, непо­движ­но при­креп­лен­ных к небу, как буд­то так про­сто пред­ста­вить себе одно цель­ное боже­ство, состо­я­щее из рас­се­ян­ных чле­нов. Он еще добав­ля­ет седь­мо­го бога — солн­це и вось­мо­го — луну. В каком смыс­ле эти боги могут быть бла­жен­ны­ми — понять невоз­мож­но. Из той же шко­лы Пла­то­на Герак­лид Пон­тий­ский напол­нил свои кни­ги дет­ски­ми сказ­ка­ми. Он так­же счи­та­ет боже­ст­вен­ны­ми то мир, то разум. Боже­ст­вен­но­стью он наде­лил так­же пла­не­ты, а у бога отни­ма­ет спо­соб­ность чув­ст­во­вать и при­пи­сы­ва­ет ему измен­чи­вую фор­му. В той же кни­ге и Герак­лид отно­сит к богам небо и зем­лю.

(35) А непо­сто­ян­ство Тео­ф­ра­с­та76 про­сто невоз­мож­но выне­сти. Он то ста­вит на пер­вое место по боже­ст­вен­но­сти ум (mens), то небо, то небес­ные созвездия и звезды. Не сле­ду­ет так­же слу­шать и его уче­ни­ка Стра­то­на, про­зван­но­го “Физи­ком”77. Этот счи­та­ет, что вся боже­ст­вен­ная сила заклю­ча­ет­ся в при­ро­де, и в ней же содер­жат­ся при­чи­ны рож­де­ния, уве­ли­че­ния, умень­ше­ния всех вещей, но нет в ней совсем ни чув­ства, ни обли­ка.

XIV. (36) Зенон же (теперь я перей­ду уже, Бальб, к вашим) счи­та­ет боже­ст­вен­ным есте­ствен­ный закон, кото­рый обла­да­ет силой повеле­вать спра­вед­ли­вое и пре­пят­ст­во­вать про­тив­но­му. Как он дела­ет этот закон оду­шев­лен­ным суще­ст­вом78, мы не можем понять, хотя нам, конеч­но, жела­тель­но, чтобы бог был оду­шев­лен­ным. Но этот же фило­соф в дру­гом месте назы­ва­ет богом эфир79, если толь­ко мож­но пред­ста­вить себе бога, кото­рый ниче­го не чув­ст­ву­ет и не отве­ча­ет нам ни на молит­вы, ни на жела­ния, ни на обе­ты.

А в дру­гих кни­гах он счи­та­ет, что некий разум (ra­tio), про­сти­раю­щий­ся на всю при­ро­ду, наде­лен боже­ст­вен­ной силой80. Он же при­пи­сы­ва­ет то же самое звездам, затем годам, меся­цам, сме­нам вре­мен года. А когда берет­ся тол­ко­вать тео­го­нию Геси­о­да, т. е. про­ис­хож­де­ние богов81, то совер­шен­но уни­что­жа­ет при­выч­ные нам и при­ня­тые пред­став­ле­ния о богах. Ибо он не при­чис­ля­ет к богам ни Юпи­те­ра, ни Юно­ну, ни Весту, ни какое-либо дру­гое боже­ство, име­ю­щее соб­ст­вен­ное имя, но учит, что эти­ми име­на­ми были наде­ле­ны в алле­го­ри­че­ском смыс­ле неоду­шев­лен­ные, немые объ­ек­ты при­ро­ды.

(37) Не менее круп­ную ошиб­ку допус­ка­ет в сво­ем суж­де­нии уче­ник Зено­на Ари­стон82, счи­таю­щий, что невоз­мож­но познать, какой вид име­ет боже­ство83. Он гово­рит, что богу не при­су­ще чув­ство (sen­sus), и сомне­ва­ет­ся даже, живое ли суще­ство бог. А Кле­анф, кото­рый вме­сте с выше­на­зван­ным слу­шал Зено­на, то гово­рит, что сам мир есть бог, то наде­ля­ет этим назва­ни­ем ум (mens) и душу (ani­mus) всей при­ро­ды, то реша­ет, что истин­ный бог — это небес­ный огонь, самый уда­лен­ный и выше все­го нахо­дя­щий­ся, со всех сто­рон окру­жаю­щий, все обви­ваю­щий и все охва­ты­ваю­щий, огонь, кото­рый назы­ва­ет­ся эфи­ром. Он же, слов­но бредя­щий, в тех кни­гах, кото­рые напи­сал про­тив чув­ст­вен­но­го наслаж­де­ния, то измыш­ля­ет некий образ и облик бога, то всей боже­ст­вен­но­стью наде­ля­ет звезды, то счи­та­ет, что нет ниче­го боже­ст­вен­ней разу­ма (ra­tio). Полу­ча­ет­ся, что у него нигде совер­шен­но не обна­ру­жи­ва­ет­ся то боже­ство, кото­рое мы позна­ем нашим умом, стре­мясь, чтобы поня­тие о нем сов­па­да­ло с тем, что, слов­но отпе­ча­ток, зало­же­но в нашей душе84.

XV. (38) А Пер­сей, слу­ша­тель того же Зено­на, гово­рит, что бога­ми ста­ли при­зна­вать людей, кото­рые при­ду­ма­ли нечто очень полез­ное для укра­ше­ния жиз­ни. И сами полез­ные и спа­си­тель­ные вещи были так­же назва­ны име­на­ми богов85, так что он даже гово­рит, что эти вещи не толь­ко при­ду­ма­ны бога­ми, но и сами явля­ют­ся боже­ст­вен­ны­ми. Но что может быть бес­смыс­лен­нее, чем наде­лить боже­ским досто­ин­ст­вом гряз­ные и без­образ­ные вещи86, или уже уни­что­жен­ных смер­тью людей при­чис­лить к богам, при­чем все почи­та­ние их будет состо­ять в про­яв­ле­нии глу­бо­кой скор­би?

(39) А уж Хри­сипп87, кото­рый счи­та­ет­ся хит­ро­ум­ней­шим тол­ко­ва­те­лем бреда сто­и­ков, соби­ра­ет вели­кую тол­пу неве­до­мых богов88, при­чем настоль­ко неиз­вест­ных, что мы не можем даже по догад­ке их вооб­ра­зить, хотя наш ум, кажет­ся, может мыс­лен­но вооб­ра­зить что угод­но.

Он еще гово­рит, что боже­ст­вен­ная сила зало­же­на в разу­ме (ra­tio), а так­же в душе (ani­mus) и уме всей все­лен­ной (uni­ver­sa na­tu­ra). И сам мир (mun­dus), гово­рит он, — это бог и везде­су­щее раз­ли­тие его духа. Он уве­ря­ет, что бог — это глав­ная сущ­ность мира, кото­рая заклю­ча­ет­ся в уме (mens) и разу­ме (ra­tio), кото­рая все сово­куп­но содер­жит в себе и все охва­ты­ва­ет и про­ни­ка­ет. А еще он гово­рит, что бог — это фаталь­ная сила и необ­хо­ди­мость буду­щих собы­тий. Кро­ме того, он уве­ря­ет, что бог — это огонь и то, что я рань­ше назвал, — эфир. Затем все то, что по при­ро­де сво­ей может течь и рас­про­стра­нять­ся89, как, напри­мер, вода, и зем­ля, и воздух; что бог — это так­же солн­це, луна, звезды, все­лен­ная, кото­рая содер­жит в себе все, а еще — люди, достиг­шие бес­смер­тия90. (40) Он же утвер­жда­ет, что эфир — это то, что люди назы­ва­ют Юпи­те­ром, а тот воздух, что рас­про­стра­ня­ет­ся над моря­ми, — это Неп­тун. А зем­ля — это то, что назы­ва­ет­ся Цере­рой. Подоб­ным обра­зом он тол­ку­ет име­на и осталь­ных богов. Он еще гово­рит, что сила посто­ян­но­го и веч­но­го зако­на, кото­рая как бы явля­ет­ся руко­во­ди­те­лем жиз­ни и настав­ни­ком в обя­зан­но­стях, — это Юпи­тер, а так­же назы­ва­ет Юпи­те­ром фаталь­ную необ­хо­ди­мость (fa­ta­lis ne­ces­si­tas) и извеч­ную истин­ность (sem­pi­ter­na ve­ri­tas)91 буду­щих собы­тий. Во всем этом, одна­ко, нет ниче­го тако­го, в чем мы мог­ли бы видеть нали­чие боже­ст­вен­ной силы. (41) Эти все утвер­жде­ния мож­но про­чи­тать в его пер­вой кни­ге о при­ро­де богов. Во вто­рой же кни­ге он пыта­ет­ся поба­сен­ки Орфея, Мусея92, Геси­о­да и Гоме­ра согла­со­вать с тем, что он сам напи­сал в пер­вой кни­ге о бес­смерт­ных богах, согла­со­вать так, что может пока­зать­ся, буд­то эти древ­ней­шие поэты, сами того не подо­зре­вая, были сто­и­ка­ми. Сле­дуя ему, Дио­ген Вави­лон­ский93, в кни­ге оза­глав­лен­ной “О Минер­ве”, отно­сит рож­де­ние Юпи­те­ром и про­ис­хож­де­ние боги­ни-девы к обла­сти есте­ство­зна­ния, отде­лив это от басен.

XVI. (42) То, что я изло­жил, — это ско­рее похо­же на бред безум­цев, чем на мне­ния фило­со­фов, но не на мно­го ведь без­рас­суд­нее и то, что рас­про­стра­ни­ли голо­са поэтов и при­чи­ни­ли тем боль­ший вред, чем пле­ни­тель­ней их язык. Ибо они выве­ли богов вос­пла­ме­нен­ных гне­вом и безум­ст­ву­ю­щих от похо­ти, заста­ви­ли нас увидеть их вой­ны, сра­же­ния, бит­вы, раны; кро­ме того, — их нена­висть, раздо­ры, раз­но­гла­сия, рож­де­ния, смерть94, ссо­ры, жало­бы, про­яв­ле­ния самой необуздан­ной стра­сти, супру­же­ские изме­ны, заклю­че­ния в цепи, сожи­тель­ство со смерт­ны­ми и в резуль­та­те — рож­де­ние смерт­но­го потом­ства от бес­смерт­ных.

(43) К заблуж­де­ни­ям поэтов сле­ду­ет при­со­еди­нить еще вымыс­лы магов95, безум­ства егип­тян в этом же роде, затем так­же пред­став­ле­ния неве­же­ст­вен­ной тол­пы, кото­рые вслед­ст­вие незна­ния ею исти­ны крайне непо­сто­ян­ны. Тот, кто рас­судит, насколь­ко все эти мне­ния и непро­ду­ман­ны и без­рас­суд­ны, дол­жен бла­го­го­вей­но пре­кло­нить­ся перед Эпи­ку­ром и отне­сти его к чис­лу тех самых [богов]96, о кото­рых сего­дня идет речь. Так как преж­де все­го он один толь­ко усмот­рел, что боги суще­ст­ву­ют пото­му, что сама при­ро­да в душе каж­до­го чело­ве­ка запе­чат­ле­ла поня­тие о них. Есть ли такое пле­мя или такой род людей, кото­рый бы без вся­ко­го обу­че­ния не имел некой анти­ци­па­ции о богах (an­ti­ci­pa­tio)97 — того, что Эпи­кур назы­ва­ет πρό­ληψις, т. е. неко­то­рые пред­вос­хи­щен­ные душою пред­став­ле­ния о вещах, пред­став­ле­ния, без кото­рых нико­му невоз­мож­но ни понять, ни иссле­до­вать, ни рас­судить. Силу и поль­зу это­го выдви­ну­то­го Эпи­ку­ром поло­же­ния, мы узна­ём из извест­ной кни­ги боже­ст­вен­но­го Эпи­ку­ра “О кри­те­рии, или Канон”98.

XVII. (44) Итак, вам теперь совер­шен­но ясно, что нами уже зало­же­но твер­дое осно­ва­ние для даль­ней­ше­го обсуж­де­ния затро­ну­то­го вопро­са. Ибо если сле­ду­ет счи­тать истин­ным то мне­ние, кото­рое осно­ва­но не на каком-то пред­пи­са­нии, или обы­чае, или законе, а на еди­но­душ­ном и твер­дом согла­сии всех, то необ­хо­ди­мо при­знать, что боги суще­ст­ву­ют имен­но пото­му, что зна­ния об этом зало­же­ны в нас (in­si­tae) или, луч­ше ска­зать, явля­ют­ся врож­ден­ны­ми (in­na­tae). То, в чем все от при­ро­ды соглас­ны, необ­хо­ди­мо долж­но быть вер­ным. Итак, до́лжно при­знать, что боги суще­ст­ву­ют. И так как это почти общее мне­ние не толь­ко фило­со­фов, но людей неуче­ных, то при­зна­ём так­же и то, что в нас есть, как я ранее ска­зал, “анти­ци­па­ция” или пред­ва­ри­тель­ное зна­ние о богах, “пред­зна­ние” (prae­no­tio) (новым поня­ти­ям ведь при­хо­дит­ся давать новые назва­ния, как сам Эпи­кур назвал πρό­ληψις то, что рань­ше никто этим сло­вом не назы­вал), и на том же осно­ва­нии мы будем счи­тать, что боги бла­жен­ны и бес­смерт­ны.

(45) Ибо та же самая при­ро­да, кото­рая вло­жи­ла в нас пред­став­ле­ние о самих богах, запе­чат­ле­ла так­же в наших умах, чтобы мы счи­та­ли их веч­ны­ми и бла­жен­ны­ми. А если это так, то спра­вед­ли­во так­же извест­ное изре­че­ние Эпи­ку­ра99, что то, что веч­но и бла­жен­но, ни само не име­ет ника­ких хло­пот, ни дру­го­му их не достав­ля­ет. Так что ему чуж­ды и гнев и мило­сер­дие, пото­му что все подоб­ное есть про­яв­ле­ние сла­бо­сти.

Если бы мы ниче­го дру­го­го не доби­ва­лись, как толь­ко бла­го­че­сти­во­го почи­та­ния богов и избав­ле­ния от суе­ве­рий, то и ска­зан­но­го было бы доста­точ­но. Ибо совер­шен­ная при­ро­да богов уже пото­му долж­на бы бла­го­че­сти­во почи­тать­ся людь­ми, что она и веч­ная и бла­жен­ней­шая, — ведь все выдаю­ще­е­ся по спра­вед­ли­во­сти заслу­жи­ва­ет пре­кло­не­ния. И был бы так­же изгнан весь страх перед силой и гне­вом богов, так как понят­но, что раз суще­ству бла­жен­но­му и бес­смерт­но­му не при­су­щи ни гнев, ни милость, то это зна­чит, что со сто­ро­ны богов не гро­зит ниче­го страш­но­го. Но для под­твер­жде­ния этой мыс­ли, наш ум иссле­ду­ет так­же, каков облик боже­ства, како­вы его образ жиз­ни и умст­вен­ная дея­тель­ность.

XVIII. (46) Что каса­ет­ся внеш­не­го вида богов, то об этом частью при­ро­да нас настав­ля­ет, частью учит разум. От при­ро­ды все мы, люди всех стран, пред­став­ля­ем себе богов не ина­че, как в чело­ве­че­ском обли­ке. Ибо кто может, во сне или наяву, пред­ста­вить себе бога в каком-нибудь дру­гом виде? Но, чтобы не сво­дить все к пер­вич­ным пред­став­ле­ни­ям, пока­жем, что и разум гово­рит то же самое. (47) Суще­ству пре­вос­ход­ней­ше­му, от того ли, что оно бла­жен­но или что веч­но, подо­ба­ет так­же выглядеть кра­си­вей­шим, но что может быть кра­си­вее чело­ве­ка? Рас­по­ло­же­ния его чле­нов, соче­та­ния линий? Что может быть кра­си­вее его фигу­ры, его обра­за?

Вот ведь вы, Луци­лий (я не каса­юсь наше­го Кот­ты, кото­рый гово­рит то одно, то дру­гое)100, когда опи­сы­ва­е­те, как иску­сен в сво­ем твор­че­стве бог, обык­но­вен­но пока­зы­ва­е­те это на при­ме­ре чело­ве­ка, в фигу­ре кото­ро­го все при­спо­соб­ле­но не толь­ко для поль­зы, но и для кра­соты. (48) Итак, если чело­ве­че­ская фигу­ра пре­вос­хо­дит по фор­ме все живые суще­ства, а бог — живое оду­шев­лен­ное суще­ство, то, конеч­но, его облик пре­крас­нее всех. И так как извест­но, что боги в выс­шей сте­пе­ни бла­жен­ны, а бла­жен­ным может быть толь­ко тот, кто доб­ро­де­те­лен, а доб­ро­де­тель не может быть без разу­ма, а разум может быть толь­ко у чело­ве­ка, то до́лжно при­знать, что боги име­ют чело­ве­че­ский образ.

(49) Одна­ко этот образ не есть тело, но как бы тело, и не име­ет кро­ви, но как бы кровь.

XIX. (50) Хотя Эпи­кур это свое ост­ро­ум­ней­шее откры­тие изло­жил настоль­ко тон­ко, что не вся­кий смо­жет понять его, одна­ко я, пола­га­ясь на вашу про­ни­ца­тель­ность, рас­суж­даю коро­че, чем это­го тре­бу­ет дело.

Эпи­кур же, кото­рый не толь­ко умом увидел сокро­вен­ное и скры­тое, но как бы рукою его нащу­пал, учит, что сила и при­ро­да богов тако­вы, что преж­де все­го они пости­га­ют­ся не чув­ст­вом, а умом, и не по некой плот­но­сти и чис­лу, как те [тель­ца], кото­рые он, вслед­ст­вие их твер­до­сти, назы­ва­ет στε­ρέμ­νια [твер­дые], а вслед­ст­вие вос­при­я­тия подоб­ных [им] и пере­хо­дя­щих от них обра­зов. А так как бес­ко­неч­ный вид совер­шен­но подоб­ных обра­зов воз­ни­ка­ет из бес­чис­лен­ных ато­мов и при­те­ка­ет к нам, то наш ум с вели­чай­шим наслаж­де­ни­ем устрем­ля­ет­ся к ним и, погру­жа­ясь в них, пости­га­ет, что суще­ст­ву­ет при­ро­да и бла­жен­ная, и веч­ная.

Для реше­ния это­го вопро­са очень важ­но понять зна­че­ние бес­ко­неч­но­сти, что в выс­шей сте­пе­ни заслу­жи­ва­ет пол­но­го и вни­ма­тель­но­го рас­смот­ре­ния. Необ­хо­ди­мо понять, что при­ро­да ее заклю­ча­ет­ся в том, что все­му подоб­но­му соот­вет­ст­ву­ет подоб­ное. Эпи­кур это назвал “ἰσο­νομία”, т. е. “рав­но­мер­ным рас­пре­де­ле­ни­ем”101. И из это­го сле­ду­ет, что если столь вели­ко коли­че­ство смерт­ных, то и бес­смерт­ных долж­но быть не мень­ше; и если бес­чис­лен­ны силы раз­ру­шаю­щие, то бес­чис­лен­ны так­же и силы сохра­ня­ю­щие.

Вы, Бальб, име­е­те обык­но­ве­ние спра­ши­вать у нас, како­ва жизнь богов, как они про­во­дят вре­мя. Оче­вид­но жизнь их тако­ва, что невоз­мож­но при­ду­мать ниче­го бла­жен­нее, ниче­го более изоби­лу­ю­ще­го вся­ки­ми бла­га­ми. (51) Ибо бог ниче­го не дела­ет, не обре­ме­нен ника­ки­ми заня­ти­я­ми, не берет на себя ника­ких дел. Он наслаж­да­ет­ся сво­ей муд­ро­стью и сво­ей доб­ро­де­те­лью и зна­ет навер­ное, что эти вели­чай­шие и веч­ные наслаж­де­ния он все­гда будет испы­ты­вать.

XX. (52) Тако­го бога по спра­вед­ли­во­сти мож­но назвать счаст­ли­вей­шим, ваше­го же — сущим муче­ни­ком. Ибо если бог — это сам мир, кото­рый с пора­зи­тель­ной ско­ро­стью вра­ща­ет­ся вокруг небес­ной оси, не оста­нав­ли­ва­ясь ни на мгно­ве­ние, то мож­но ли пред­ста­вить себе более бес­по­кой­ную жизнь? Ведь невоз­мож­но быть бла­жен­ным, не имея покоя. А если в самом мире заклю­чен некий бог, кото­рый пра­вит, руко­во­дит, соблюда­ет порядок в пере­дви­же­нии звезд, в смене вре­мен года, забо­тит­ся о регу­ляр­но­сти пере­мен в при­ро­де, печет­ся о зем­лях и морях, о жиз­ни и жиз­нен­ных бла­гах людей, то поис­ти­не этот бог запу­тал­ся в весь­ма непри­ят­ных и тягост­ных хло­потах.

(53) Мы же пола­га­ем, что счаст­ли­вая жизнь — это, когда на душе покой и нет ника­ких обя­зан­но­стей102. И тот, кто научил нас все­му, что мы зна­ем, пре­по­дал нам так­же, что мир создан при­ро­дою103. Для нее это не соста­ви­ло ника­ко­го труда. Для при­ро­ды сотво­ре­ние мира, кото­рое, как вы счи­та­е­те, не мог­ло состо­ять­ся без боже­ст­вен­но­го мастер­ства, — это было настоль­ко лег­кое дело, что она будет созда­вать, созда­ет и созда­ла бес­чис­лен­ные миры. Но вы, так как не види­те, каким обра­зом при­ро­да без неко­е­го разу­ма может это сотво­рить, при­бе­га­е­те к богу по при­ме­ру поэтов, авто­ров тра­гедий, кото­рые посту­па­ют таким обра­зом, когда не зна­ют, как дове­сти дей­ст­вие до раз­вяз­ки.

(54) Конеч­но, вы бы не при­бе­га­ли к содей­ст­вию бога, если бы пред­ста­ви­ли себе всю без­мер­ность, бес­пре­дель­ность, огром­ную во все сто­ро­ны про­тя­жен­ность про­стран­ства, в кото­рое дух устрем­ля­ет­ся и про­ни­ка­ет и стран­ст­ву­ет по нему, пере­се­кая его вдоль и попе­рек, и, одна­ко, не видит ника­ко­го края, бере­га, к кото­ро­му он мог бы при­стать. И вот в этой без­мер­но­сти шири­ны, дли­ны, высоты носит­ся бес­ко­неч­ная сила (vis) бес­чис­лен­ных ато­мов, кото­рые, хотя меж­ду ними пустота, все же сцеп­ля­ют­ся и, хва­та­ясь один за дру­го­го, спла­чи­ва­ют­ся. От это­го и обра­зу­ют­ся те тела раз­лич­ных форм и видов, кото­рые, по ваше­му мне­нию, никак не мог­ли быть созда­ны без куз­неч­ных мехов и нако­валь­ни. Так вы поса­ди­ли на нашу шею веч­но­го гос­по­ди­на, кото­ро­го мы долж­ны боять­ся днем и ночью. Ибо кто же не будет боять­ся бога, кото­рый все про­видит, обду­мы­ва­ет, заме­ча­ет, кото­рый счи­та­ет, что ему до все­го есть дело, кото­рый во все вме­ши­ва­ет­ся, весь в хло­потах?

(55) Отсюда у вас появи­лась, во-пер­вых, та фаталь­ная необ­хо­ди­мость, кото­рую вы назы­ва­е­те εἱμαρ­μέ­νη, так что, что бы ни слу­чи­лось, вы гово­ри­те, что это про­ис­те­ка­ло от извеч­ной истин­но­сти и вызва­но нераз­рыв­ной после­до­ва­тель­но­стью при­чин. Но чего же сто­ит эта фило­со­фия, кото­рой, точ­но ста­ру­хе, да и то необ­ра­зо­ван­ной, кажет­ся буд­то все про­ис­хо­дит от судь­бы. Отсюда же и ваша μαν­τι­κή (искус­ство про­ри­ца­ния), что по-латы­ни назы­ва­ет­ся “диви­на­ция” (di­vi­na­tio)104, и от кото­рой, если бы мы захо­те­ли к вам при­слу­ши­вать­ся, то зара­зи­лись бы таким суе­ве­ри­ем, что долж­ны бы были почи­тать [за свя­тых] и гаруспи­ков, и авгу­ров105, и про­ри­ца­те­лей, и тол­ко­ва­те­лей снов.

(56) Избав­лен­ные Эпи­ку­ром от этих стра­хов и полу­чив­шие через него сво­бо­ду, мы не боим­ся тех, кото­рые, как мы пони­ма­ем, ни себе не при­чи­ня­ют ника­ких непри­ят­но­стей, ни дру­го­му их не достав­ля­ют. Мы бла­го­че­сти­во и бла­го­го­вей­но покло­ня­ем­ся богам из-за пре­вос­ход­ной и совер­шен­ной их при­ро­ды.

Одна­ко же опа­са­юсь, как бы мне, увлек­шись, не затя­нуть слиш­ком мою речь. Труд­но было рас­смот­ре­ние столь боль­шо­го и столь важ­но­го вопро­са оста­вить неза­кон­чен­ным. И все же разум­нее было бы с моей сто­ро­ны не столь­ко гово­рить, сколь­ко слу­шать».

XXI. (57) Тогда Кот­та106, с обыч­ной для него учти­во­стью, ска­зал: «Но если бы ты, Вел­лей, ниче­го не ска­зал, то и от меня, конеч­но, ты тоже не смог бы ниче­го услы­шать. Пото­му что обыч­но мне не так лег­ко при­хо­дят в голо­ву дово­ды в защи­ту истин­но­го, как в опро­вер­же­ние лож­но­го. Это со мной часто быва­ло и ранее и сей­час вот, когда я толь­ко что слу­шал тебя. Спро­си меня, како­ва, по-мое­му, при­ро­да богов, и я тебе, веро­ят­но, ниче­го не отве­чу; спро­си: счи­таю ли я при­ро­ду богов такой, какой ты ее изо­бра­зил, и я ска­жу: по-мое­му — ниче­го подоб­но­го. Но преж­де чем подой­ти к рас­смот­ре­нию того, что тобой было выска­за­но, ска­жу, что я думаю о тебе самом.

(58) Я часто слы­шал, как извест­ный твой друг107, нисколь­ко не сомне­ва­ясь, ста­вил тебя выше всех рим­ских эпи­ку­рей­цев108 и лишь немно­гих гре­че­ских ста­вил наравне с тобой. Но так как я знал о его пора­зи­тель­ной при­вя­зан­но­сти к тебе, то счи­тал, что он из рас­по­ло­же­ния к тебе пре­уве­ли­чи­ва­ет. Я же, хотя и не скло­нен хва­лить чело­ве­ка в его при­сут­ст­вии, одна­ко, счи­таю, что ты очень ясно выска­зал­ся по это­му тем­но­му и труд­но­му вопро­су, и твое изло­же­ние было не толь­ко бога­то мыс­ля­ми, но и крас­но­ре­чи­вее, чем обыч­но быва­ет у ваших109. (59) Когда я был в Афи­нах, я часто слу­шал Зено­на, кото­ро­го наш Филон110 обыч­но назы­вал кори­фе­ем эпи­ку­рей­цев, и при­том слу­шал я его по сове­ту само­го Фило­на. Я уве­рен, что посо­ве­то­вал мне это Филон с той целью, чтобы я, послу­шав, как рас­суж­да­ет гла­ва эпи­ку­рей­цев, лег­че смог судить, как хоро­шо их мож­но опро­верг­нуть. Ибо он не так, как боль­шин­ство из [них], но таким же обра­зом, как ты, гово­рил отчет­ли­во, вес­ко, крас­но­ре­чи­во. Но как часто быва­ло, слу­шая его, так вот и тебя теперь, мне было обид­но созна­вать, что такой вели­кий ум при­шел к столь, с поз­во­ле­ния ска­зать, поверх­ност­ным, уж не ска­жу, столь неле­пым мне­ни­ям.

(60) Впро­чем, и сам я сей­час не пред­ло­жу ниче­го луч­ше­го. Как я уже ска­зал, почти по всем вопро­сам, а осо­бен­но физи­че­ским111 (phy­si­cis), я, ско­рее, мог бы ска­зать, чего нет, чем что есть.

XXII. Если спро­сишь меня, что такое бог или каков он, то я сошлюсь на Симо­нида112, кото­рый, когда его об этом же спро­сил тиран Гиерон, потре­бо­вал себе один день на раз­мыш­ле­ние. Когда Гиерон повто­рил свой вопрос на сле­ду­ю­щий день, Симо­нид попро­сил уже два дня сро­ка. Когда же он каж­дый раз стал удва­и­вать чис­ло дней, удив­лен­ный Гиерон спро­сил, поче­му он так дела­ет? Пото­му, отве­тил тот, что чем доль­ше я раз­мыш­ляю, тем этот вопрос кажет­ся мне более тем­ным. Я же думаю, что Симо­нид, быв­ший не толь­ко при­ят­ным поэтом, но и в дру­гих вопро­сах, как переда­ют, чело­ве­ком уче­ным и муд­рым, так как ему при­шло в голо­ву мно­го глу­бо­ких и тон­ких мыс­лей, стал сомне­вать­ся, какая из них самая истин­ная и, нако­нец, совсем отча­ял­ся най­ти ее.

(61) А Эпи­кур твой (ибо я пред­по­чи­таю луч­ше спо­рить с ним, чем с тобой) что ска­зал тако­го, что было бы достой­но не то что фило­со­фии, но даже посред­ст­вен­ной рас­суди­тель­но­сти?

В этом вопро­се, о при­ро­де богов, преж­де все­го спра­ши­ва­ет­ся, есть боги или их нет. Труд­но отри­цать? Вер­но, — если бы вопрос был задан в народ­ном собра­нии (con­tio), но в такой беседе и таком собра­нии, как наши113, — лег­че все­го. Так вот, я, сам пон­ти­фик114, счи­таю­щий, что необ­хо­ди­мо в выс­шей сте­пе­ни свя­то соблюдать обще­ст­вен­ные рели­ги­оз­ные обряды, я про­сто хотел бы, чтобы меня в суще­ст­во­ва­нии богов (что явля­ет­ся глав­ным в этом вопро­се) убеди­ло бы не толь­ко [при­ня­тое на веру] мне­ние, но так­же и сама исти­на. Мно­го ведь встре­ча­ет­ся тако­го, что сму­ща­ет нас так, что порой начи­на­ет казать­ся, буд­то вовсе нет ника­ких богов.

(62) Одна­ко заметь, как по-дру­же­ски я поступ­лю с тобой, я не буду затра­ги­вать того, что явля­ет­ся у вас общим с дру­ги­ми фило­со­фа­ми, как, напри­мер, поло­же­ния, с кото­рым соглас­ны почти все, и я сам в первую оче­редь, что боги суще­ст­ву­ют. На это я не буду напа­дать. Одна­ко то дока­за­тель­ство, кото­рое ты при­во­дишь, я счи­таю недо­ста­точ­но убеди­тель­ным.

XXIII. По тво­им сло­вам доста­точ­но вес­ким осно­ва­ни­ем для того, чтобы мы при­зна­ли, что боги суще­ст­ву­ют, явля­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что так это пред­став­ля­ет­ся всем чело­ве­че­ским пле­ме­нам и наро­дам. А этот довод не толь­ко сам по себе лег­ко­ве­сен, но так­же и ложен. Ибо, во-пер­вых, откуда тебе извест­ны мне­ния наро­дов? Я, по край­ней мере, убеж­ден, что есть мно­го пле­мен настоль­ко диких, что они даже не подо­зре­ва­ют о суще­ст­во­ва­нии богов. (63) А Диа­гор? Диа­гор, про­зван­ный ἄθεος (“Без­бож­ник”), а затем Фео­дор — раз­ве не отвер­га­ли откры­то богов? И Про­та­гор из Абде­ры115, о кото­ром и ты толь­ко что упо­ми­нал, в свое вре­мя вели­чай­ший из софи­стов? Ведь за то, что в нача­ле сво­ей кни­ги он поме­стил такие сло­ва: “О богах — есть они или их нет — не имею ниче­го ска­зать”, он по поста­нов­ле­нию афи­нян был изгнан не толь­ко из горо­да, но и из стра­ны, а кни­ги его были пуб­лич­но сожже­ны. Я так думаю, что это заста­ви­ло мно­гих более осто­рож­но выска­зы­вать такие мне­ния, посколь­ку даже сомне­ние не смог­ло избе­жать кары. А что ска­зать о свя­тотат­цах, нече­стив­цах, клят­во­пре­ступ­ни­ках? Как гово­рит Луци­лий116:

 

Если бы когда-либо Луций Тубул Если бы Луп или Кар­бон — чудо­ви­ще117

 

счи­та­ли, что есть боги, раз­ве были бы они столь клят­во­пре­ступ­ны­ми или столь пороч­ны­ми? (64) Так что это дока­за­тель­ство не столь надеж­но, как вам кажет­ся, для под­твер­жде­ния того, что вам хочет­ся. Но так как этот аргу­мент явля­ет­ся общим у вас с дру­ги­ми фило­со­фа­ми118, то я пока обой­ду его. Пред­по­чи­таю перей­ти к вашим соб­ст­вен­ным дово­дам.

(65) Итак, я согла­сен с вами, что есть боги. Научи же меня, откуда они взя­лись? Где они? Како­вы у них тело, душа, жизнь? Вот что я хотел бы знать. Ты для все­го исполь­зу­ешь свое­во­лие ато­мов119, отсюда ты все, что на ум взбредет, стро­ишь и лепишь. Но, во-пер­вых, ато­мы не суще­ст­ву­ют. Ибо то, что не име­ет тела, ничто120. И вся­кое место заня­то тела­ми. Зна­чит, нет совсем пустоты и не может быть ника­ко­го ато­ма.

XXIV. (66) Это я теперь при­во­жу “ора­ку­лы” физи­ков (ora­cu­la phy­si­co­rum), не знаю, вер­ны они или лож­ны, но они все же более похо­жи на прав­ду, чем ваши. Эти постыд­ней­шие уче­ния Демо­кри­та, или еще ранее — Лев­кип­па121, буд­то суще­ст­ву­ют некие лег­кие тель­ца, одни — шеро­хо­ва­тые, дру­гие — круг­лые, часть — угло­ва­тые и крюч­ко­ва­тые, как бы загну­тые внутрь, и буд­то из этих-то телец обра­зо­ва­лись небо и зем­ля, без воздей­ст­вия какой-либо при­ро­ды (nul­la co­gen­te na­tu­ra)122, но вслед­ст­вие слу­чай­но­го сте­че­ния телец. Это мне­ние ты, Вел­лей, довел до наше­го вре­ме­ни, и ско­рее, пожа­луй, тебя мог бы кто-нибудь лишить жиз­ни, чем откло­нить от это­го убеж­де­ния. Ты ведь решил стать эпи­ку­рей­цем еще рань­ше, чем усво­ил эти взгляды. Таким обра­зом, для тебя ста­ло необ­хо­ди­мо­стью либо при­нять умом сво­им это постыд­ное уче­ние, или отка­зать­ся от при­ня­то­го зва­ния эпи­ку­рей­ца. (67) Сколь­ко бы ты взял за то, чтобы пере­стать быть эпи­ку­рей­цем? Конеч­но, ты отве­тишь, ни за что я не остав­лю это­го уче­ния о счаст­ли­вой жиз­ни и об истине. Ста­ло быть — это исти­на? Насчет счаст­ли­вой жиз­ни я с тобой вое­вать не буду, так как по-тво­е­му и бог ее не име­ет, если толь­ко он не томит­ся в пол­ном без­де­льи. Но где исти­на? Вер­но, в бес­чис­лен­ных мирах, из кото­рых каж­дое мгно­ве­ние одни рож­да­ют­ся, дру­гие гиб­нут? Или в неде­ли­мых тель­цах, обра­зу­ю­щих без уча­стия какой-либо орга­ни­зу­ю­щей при­ро­ды (nul­la mo­de­ran­te na­tu­ra), како­го-либо разу­ма (nul­la ra­tio­ne) столь пре­крас­ные про­из­веде­ния? Но, забыв о дру­же­лю­бии, кото­рое я сна­ча­ла про­явил к тебе, я пере­хва­тил через край. Итак, я согла­шусь с тобой, что все состо­ит из ато­мов. Но какое нам до это­го дело? Ведь мы зани­ма­ем­ся вопро­сом о при­ро­де богов! (68) Пусть и они тоже из ато­мов. Ста­ло быть, они не веч­ны? Ибо то, что из ато­мов, когда-то воз­ник­ло. А если боги воз­ник­ли, то до того, как они воз­ник­ли, ника­ких богов не было. И если у богов есть рож­де­ние, то необ­хо­ди­мо долж­на быть и смерть, как и ты немно­го ранее рас­суж­дал о пла­то­нов­ском мире. Но в таком слу­чае какой смысл в этих двух сло­вах “бла­жен­ный” и “веч­ный”, кото­ры­ми вы харак­те­ри­зу­е­те бога?123 Желая дока­зать свое, вы запу­ты­ва­е­тесь, слов­но заяц, ищу­щий спа­се­ния, в колю­чем кустар­ни­ке. Так ты и гово­рил, что у бога не тело, а как бы тело, не кровь, а как бы кровь.

XXV. (69) Очень часто вы посту­па­е­те так, что когда утвер­жда­е­те что-нибудь неправ­до­по­доб­ное и хоти­те избе­жать опро­вер­же­ния, то ссы­ла­е­тесь на нечто такое, что уже совсем невоз­мож­но, хотя в этом слу­чае луч­ше было бы усту­пить в спо­ре, чем столь бес­стыд­но наста­и­вать на сво­ем. Вот так и Эпи­кур. Он усмот­рел, что если ато­мы, увле­ка­е­мые сво­ей тяже­стью, несут­ся все толь­ко в одном направ­ле­нии вниз, то в нашей вла­сти ниче­го не оста­ет­ся, посколь­ку дви­же­ние ато­мов опре­де­лен­но и необ­хо­ди­мо (mo­tus cer­tus et ne­ces­sa­rius)124. И Эпи­кур изо­брел спо­соб, каким обра­зом избе­жать этой необ­хо­ди­мо­сти, спо­соб, кото­рый, оче­вид­но, ускольз­нул от вни­ма­ния Демо­кри­та. Эпи­кур гово­рит, что атом, кото­рый вслед­ст­вие сво­е­го веса и тяже­сти несет­ся пря­мо вниз, чуть-чуть при этом откло­ня­ет­ся в сто­ро­ну. (70) Гово­рить так еще более постыд­но, чем не быть в состо­я­нии защи­тить то, что он хочет. Так­же он высту­па­ет про­тив диа­лек­ти­ков125. Они ведь учи­ли, что во всех дизъ­юнк­ци­ях (disjunctio­nes), в кото­рых зало­же­но или “да”, или “нет”, истин­ным может быть толь­ко одно из двух126. Эпи­кур же очень испу­гал­ся, что если он сде­ла­ет в этом уступ­ку, то и в выска­зы­ва­нии типа “Или будет жив зав­тра Эпи­кур, или не будет жив” он при­зна­ет необ­хо­ди­мость толь­ко одно­го реше­ния, и он совсем отверг127 необ­хо­ди­мость поло­же­ния “или да, или нет”. Что может быть глу­пее это­го? Арке­си­лай, напа­дая на Зено­на, сам утвер­ждал, что все пока­за­ния чувств лож­ны. Зенон же счи­тал, что лож­ны лишь неко­то­рые, но не все128. А Эпи­кур испу­гал­ся, что если допу­стить обман­чи­вость неко­то­рых чув­ст­вен­ных вос­при­я­тий, то при­дет­ся при­знать, что вер­ных вовсе нет, и объ­явил, что все чув­ства явля­ют­ся вер­ны­ми вест­ни­ка­ми. Во всем этом нет ни кап­ли ума, он под­став­ля­ет себя под более тяже­лый удар, чтобы отра­зить более лег­кий. (71) Так он посту­пил и с при­ро­дой богов. Избе­гая при­зна­ния, что раз его боги сло­же­ны из ато­мов, то они долж­ны под­вер­гать­ся и гибе­ли и раз­ло­же­нию, он утвер­жда­ет, что боги име­ют не тело, но как бы тело, не кровь, но как бы кровь.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.