Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Глава шестнадцатая



 

В воскресенье я звоню Марку Эчоллсу, чтобы спросить, не сможет ли он сделать репортаж о футбольном матче в понедельник, потому что меня не будет по «личным причинам», под которыми я подразумеваю сумасшедших вампиров. Гробовая тишина, которая наступает после моей просьбы, не сулит ничего хорошего.

— Слушай, Марк, — говорю я. — Я знаю, что ты помешан на...

— Знаешь, что эти музыканты заставили меня сделать на прошлой неделе? Они заставили меня примерить баскетбольную майку и спеть с ними песенку, попадая при этом в ноты.

— Мне очень жаль, но...

— Мне вообще наплевать на журналистику, — говорит он так громко, что телефон начинает гудеть. — Единственная причина, по которой я всегда хожу на эти идиотские занятия, — это возможность пообщаться с девчонками. Без этих статей я просто скучный ботаник, на которого никто не обращает внимания.

— Значит... ты сделаешь это? — с надеждой спрашиваю я.

Наступает длинная пауза, после чего он бормочет, что согласен.

— А как насчет теннисного матча в четверг? '— спрашивает он.

Это будет означать, что целых две заметки в моей колонке будут написаны кем-то другим. Одна — еще куда ни шло, но с двумя я буду выглядеть халтурщицей, когда придет время подписывать материалы.

— Я дам тебе знать, — отвечаю я.

— Да ну тебя, — говорит он и вешает трубку, прежде чем я успеваю его поблагодарить.

Десять лет безупречной посещаемости делает притворное заболевание в понедельник пустячным делом. Хотя я до сих пор на плохом счету у Марси, она ни о чем меня не спрашивает, когда я заявляю, что меня тошнит и поэтому я не могу идти в школу, а только отправляет меня наверх с банкой «Спрайта» и пачкой крекеров. Понедельник проходит без особых происшествий, но когда во вторник вечером раздается звонок в дверь, я в ужасе думаю, что это Влад, нарушивший наш уговор. Сердитый взгляд, который бросает на меня Кэролайн, поднявшаяся сообщить, что ко мне гости, ни о чем мне не говорит.

— Джеймс Хэллоуэл здесь, — говорит она и затем с демонстративным грохотом топает вниз по лестнице. Я, очевидно, нарушила какое-то тайное сестринское правило, но прямо сейчас я чувствую слишком большое облегчение, чтобы об этом беспокоиться. То, что Джеймс здесь, должно означать, что они запаслись едой и готовы к разработке плана. Поскольку футболка с шоколадным пятном на груди и надписью «Эй! Сегодня мой день рождения», доставшаяся мне во время последнего похода в кафе «Сеньор Мигель», — не самый лучший мой наряд, я залезаю в джинсы и серый балахон и сбегаю вниз. Джеймс сидит на диване в гостиной и из последних сил отказывается от настойчивых предложений Марси отдать ему оставшуюся лазанью. В этой битве никому не дано выиграть.

— Вот что я тебе скажу, — говорит Марси, кивая головой в сторону кухни. — Я положу немного в пластиковый контейнер.

— Правда, не беспокойтесь о... о нет, она ушла, — говорит он и затем откидывается на подушку, признав свое поражение. Но увидев меня, он улыбается. — Привет. Не желаешь ли немного лазаньи?

Учитывая, что Марси не разрешала мне ничего, кроме крекеров и овсянки, которую она нашла у задней стенки шкафа, — да, желаю. Но я опасаюсь, что это вызовет у нее подозрения и помешает мне снова обмануть ее и провести еще один день дома.

— Ты воспользовался дверным звонком, — замечаю я. — Я впечатлена.

Он пожимает плечами:

— Теперь уже можно. К тому же, машина шумела...

Я плюхаюсь на подушку рядом с ним.

— Итак, у тебя есть план?

— Что-то вроде того, — отвечает он. — Часах в двух езды от школы есть донорский центр, но прием крови там будет не раньше вторника, и нам нужна машина.

— Ты можешь взять мою, — говорю я, хотя мой желудок скручивается узлом от волнения. В четверг будет теннисный матч, а это значит, что мне опять придется просить Марка Эчоллса сделать за меня репортаж. Я пытаюсь себя убедить, что есть и другие вещи, с помощью которых я смогу впечатлить мистера Амадо, но мне становится все труднее верить, что после всего этого у меня еще будет хоть какой-то шанс.

Джеймс прерывает мои раздумья, осведомляясь, все ли в порядке, и на этот раз я решаю не говорить о журналистских заданиях — вряд ли я смогу попросить доноров сдать кровь в удобное мне время. Так что вместо этого я встаю и снимаю ключи с услужливо подписанного крючка на двери.

— Думаю, ты сможешь забрать машину после девяти, — говорю я. — Папа уже уедет, а Марси во вторник утром обычно ходит за покупками. Но если кто-нибудь заметит, я придумаю какое-нибудь оправдание.

— Ясно, — отвечает он и затем подходит к двери. — Увидимся в четверг?

— Ты уходишь? — спрашиваю я, убирая ключи и борясь с приступом разочарования.

— Марси сказала, что ты болеешь и мне не стоит долго здесь оставаться. Я не хочу разоблачать твой обман, — говорит он, но потом опирается о дверь и оглядывается вокруг. — Твой дом совсем не изменился. Такой милый.

В неярком свете прихожей Джеймс выглядит очень теплым, и мне так и хочется к нему прикоснуться. Не знаю, потому ли это, что я сошла с ума, сидя в заключении, но мне вдруг приходит в голову, что я была дурой, не пользуясь всеми шансами поцеловать его, когда они у меня были. На его лице мелькает радостное удивление. Черт.

— Ты слышал это?

— Слышал что? — невинно осведомляется он, но я замечаю, что он придвигается чуточку ближе. Однако не успеваю я обдумать свои дальнейшие действия, как слышу слева возмущенное фырканье. У подножия лестницы стоит Кэролайн, глядя на нас так, как будто она увидела нас катающимися по паркету, а не стоящими бок о бок.

— Серьезно? — восклицает она. — Ну-ну, — и сердито топает вверх по лестнице.

— Мне лучше уйти, пока твоя сестра не взорвалась, — говорит Джеймс, и мне немного грустно, что момент упущен.

 

В среду вечером ко мне приходит еще один гость. Я сижу перед компьютером, надеясь, что в последнюю минуту случится чудо, которое позволит мне не связываться с Марком по поводу замены, когда вдруг раздается стук в дверь. Открыв ее, я вижу Линдси Аллен, прижимающую к бедру стопку книг.

— Я подумала, что ты не захочешь отставать, поэтому принесла тебе домашнее задание, — говорит Линдси и заглядывает за угол. — Классная комната. Можно войти на минутку? Прости, что не предупредила тебя.

— А, конечно. Не обращай внимания на все эти носки. Здесь был взрыв. — Под «взрывом» я подразумеваю взрыв скуки, который заставил меня рассортировать носки по рисунку и количеству дырок.

Линдси заходит, предусмотрительно закрывая дверь, отчего я начинаю нервно подергиваться.

— Я хочу рассказать тебе еще кое-что, — говорит она, садясь за письменный стол и кладя ногу на ногу. — Что случилось на той большой вечеринке в пятницу вечером? Ведь что-то произошло между тобой и тем парнем, Владом?

От страха у меня по коже пробегают мурашки.

— А что?

— Хм, ну... Я на самом деле не совсем понимаю, как об этом рассказать, но... короче, сегодня он говорил всем, что вы с ним встречаетесь, что ты — его возлюбленная и вы собираетесь пожениться.

— Что?

Линдси торжественно кивает.

— Что?!

Я чувствую себя героиней одного из этих тупых шоу для подростков, где заботливая подруга рассказывает своей наивной однокласснице, что популярный парень из их школы распускает про нее слухи. Конечно, там все обычно заканчивается тем, что все узнают, что у них хламидиоз, а не муж-вампир, но основная идея та же.

— Я подумала, что это странно, — говорит она. — Мне кажется, тебе не должны нравиться такие парни. Он какой-то слишком льстивый. Поэтому я и не пошла на вечеринку.

— Мы даже не встречаемся, — говорю я. — Какой там антоним для «встречаться»?

— «Не встречаться»? — предлагает она. — Прости. Я не хотела тебя расстраивать. Я просто подумала, что тебе лучше об этом знать.

Линдси явно чувствует себя неловко. Она смотрит куда угодно, но только не на меня, перекатывая по столу ручки и изучая старый постер с кроликом Банни, который я повесила на стену, когда была зла на весь мир.

— Не извиняйся, — говорю я как можно спокойнее. — Что конкретно он говорит?

Она немного расслабляется. Это означает, что скоро она вернется к своей всегдашней привычке говорить со скоростью света.

— Он говорит, что вы встречаетесь. Правда, он не сказал «встречаетесь». Он сказал, что вы «гуляете», — говорит она, взяв это слово в воображаемые кавычки. — Знаешь, я люблю играть словами, но это уже как-то слишком странно. У меня от него мурашки. Я не совсем понимаю почему, но это так.

Возможно, потому, что он пытался ею пообедать. По крайней мере, я убеждаюсь в том, что Линдси по-прежнему ничего не помнит.

— Он мерзкий, — подтверждаю я, — и ты должна держаться от него подальше. — Теперь, когда мое предостережение подписано, запечатано и доставлено по адресу, пришло время вернуться к реальным проблемам. Я пересекаю комнату и с размаху падаю на кровать. — И ему все верят?

— Да, в общем-то, — отвечает она. — Ну, те, кто знает, кто ты такая. Остальные просто спрашивают, новенькая ты или из спецкласса. Несколько человек поинтересовались, не ты ли та девушка, что написала статью, взывающую к учителям, которые не отслеживают плагиат. — Она делает паузу. — Эти ребята выглядели немного чокнутыми.

— Но на вечеринке в пятницу было много народу, — настаиваю я. — Они должны знать, что это неправда.

— Они говорят, что он прогнал вас с Джеймсом Хэллоуэлом с вечеринки и выставил всех остальных, потому что ревновал.

Словами не описать, насколько извращенные люди учатся в моей средней школе. Я снова откидываюсь на спину и кладу на лицо подушку.

— Задушить себя — не ответ, — замечает Линдси.

Подняв уголок подушки, я выглядываю из-под бахромы. Линдси занята тем, что раскладывает в определенном порядке ручки на моем столе. Заметив, что я на нее смотрю, она краснеет и сообщает мне, что есть кое-что еще.

— Что еще он мог говорить? Что я ношу под сердцем дитя нашей любви? — шучу я и сажусь. — О боже.

Линдси качает головой.

— Нет, я не про то. Мистер Амадо спрашивал, не знаю ли я, когда ты вернешься. С понедельника его не будет по личным причинам, так что он собирается выбрать главного редактора пораньше. Он хочет, чтобы был кто-то, кто проследил бы за тем, чтобы тупой ассистент снова не стер случайно весь номер, — говорит она. — Я подумала, что будет честно дать тебе знать.

Я смотрю на нее, размышляя, что бы я сделала на ее месте. Стала бы я тратить время, чтобы предупредить свою соперницу о переносе крайнего срока или о том, что вампиры распускают про нее слухи? Думаю, не стала бы. Мне вдруг хочется снова извиниться за то, что я врала ей. Но если я сделаю это, она только подумает, что я сошла с ума. Поэтому я извиняюсь за то, что она помнит:

— Прости, что я не перезвонила тебе этим летом.

Услышав это неуместное замечание, она округляет глаза от удивления и немного погодя говорит:

— Все в порядке. Я была занята приютом для животных. Честно говоря, от меня все время пахло псиной, так что, наверное, мне не стоило ни с кем встречаться. В любом случае, мне лучше пойти домой, — говорит она, наклоняясь, чтобы взять сумку. — Мама по средам допоздна работает в госпитале, поэтому мой младший брат остается дома один. В прошлый раз, когда я вернулась слишком поздно, он успел посмотреть так много НВО, что стал говорить, как Тони Сопрано[9]. — Уже взявшись за дверную ручку, она задерживается. — Кстати, твои статьи были просто отличными.

— Твои были лучше, — отвечаю я, и это правда. Ей удалось очень точно описать Джеймса в своей заметке, а в статьях про Девона и Эшли она достигла уровня Хелен Келлер в «Сотворившей чудо», чего мне даже близко не удалось добиться в своей заметке про Виолетту и ее любовь к сиреневому цвету. Она сумела сделать конфетку даже из рассказа про Эндрю с его грязными мотоциклами. Но Линдси только качает головой.

— Куда уж там, — говорит она. Я думаю, что она насмехается надо мной, но, вглядевшись в ее лицо и не обнаружив там ни грамма сарказма, я убеждаюсь, что это не так.

— Если хочешь, может быть, проведем вместе время как-нибудь в выходные? — выпаливаю я.

— О. Конечно! В эту субботу в полночь будет ночной показ «Носферату»[10] в кинотеатре на Мейн-стрит...

— Нет! — резко возражаю я, не успев смягчить нотки ужаса в своем голосе. — Я имею в виду, я не очень-то люблю вампиров. Давай поговорим об этом завтра за обедом.

— Ты будешь в школе?

Я перевожу взгляд на дом Джеймса, размышляя, как там поживают вампиры. Каждый день, который я провожу здесь в бездействии, вычеркивается из моей реальной жизни, и виноват в этом Влад. Я и так уже позволила ему создать мне какую-то кошмарную репутацию и лишить меня шанса стать главным редактором. И я не могу пропустить завтрашний теннисный матч, потому что это мой последний шанс произвести впечатление на мистера Амадо. Я просто не буду лезть на рожон и постараюсь изо всех сил избегать Влада — в конце концов, как может один день мне повредить?

— Да, — отвечаю я Линдси, — просто постарайся не подпускать его ко мне.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.