Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Райчел МидПоследняя жертваАкадемия вампиров — 6 15 страница



Ее взгляд упал на торчащую из мешка карту. Поколебавшись совсем немного, она разорвала ее и сложила обрывки поверх палочек. Судя по всему, она достигла конца пути, и карта большей ей не понадобится. Впрочем, сейчас было поздно думать об этом. Лисса надергала с подкладки мешка немного пушистой ткани и высыпала клочки на бумагу. И снова взяла кремень и огниво.

Выскочила искра, кусок бумаги мгновенно вспыхнул; но быстро сгорел, испуская клубы дыма. Лисса предприняла вторую попытку, наклонившись вперед и легонько дуя на бумагу, когда искра упала на нее. Возникло крошечное пламя, захватило соседний клочок и... снова погасло. Собрав всю свою решимость, Лисса попыталась в последний раз.

— Давай, давай... — бормотала она, как будто могла подчинить себе огонь.

На этот раз искра превратилась в маленькое пламя, а потом в пламя побольше, которое быстро пожирало все ее бумаги и пушинки. Я молилась, чтобы оно перекинулось на деревяшки, но это случилось, только когда вся растопка почти подошла к концу. Лисса продолжала потихоньку дуть, и наконец костер разгорелся.

Его огня не хватило, чтобы противостоять пронизывающему холоду, но какое-то тепло костер давал. Лисса улыбнулась, и чувство гордости, которого она давно не испытывала, охватило её. В итоге она расслабилась, повела взглядом по промокшему лесу и увидела, как в отдалении мелькнуло еле различимое цветное пятно. Призвав на помощь стихию духа, она смогла лучше разглядеть, что это такое. Точно — спрятавшись вдали среди деревьев, стараясь не производить ни малейшего шума, стояли двое; она отчетливо видела их интенсивно окрашенные ауры. Лисса расплылась в улыбке. Стражи. Или пользователи воды и огня, управляющие погодой. Никто из кандидатов на самом деле не оставался тут один. Рональд Озера мог по этому поводу не беспокоиться — хотя ведь он-то этого не знал. Только Лисса. Может, магия духа не так уж и бесполезна даже здесь.

Дождь начал стихать, тепло костра действовало успокаивающе. Сколько еще ждать? Она не знала, но почему-то казалось, что проблем с этим не будет...

— Роза? — Чей-то голос взывал ко мне, выдергивая из приключений Лиссы в дикой местности. — Роза, проснись... или как это назвать.

Я заморгала и сфокусировала взгляд на лице Сидни, находящемся всего в нескольких дюймах от моего.

— Что? С какой стати ты беспокоишь меня?

Она вздрогнула и резко отодвинулась, ничего больше не говоря. Пока я была с Лиссой, тьма, которую я из нее оттянула, не давала о себе знать, однако сейчас на меня нахлынули гнев и раздражение.

«Дело не в тебе, дело не в Сидни, — убеждала я себя. — Дело в тьме. Успокойся».

Нет, дух не возьмет надо мной власть! Я сделала глубокий вдох. Я сильнее. По крайней мере, я на это надеялась.

Сражаясь со своими негативными эмоциями, я оглянулась и вспомнила, что нахожусь в спальне Сони Карп. Все мои проблемы вернулись. В соседней комнате сидит связанная стригойка, которую мы едва одолели и которая, похоже, не настроена отвечать на наши вопросы.

Я перевела взгляд на Сидни, по-прежнему выглядевшую испуганной.

— Извини... Я не хотела набрасываться на тебя. Это просто от неожиданности.

Какое-то время она всматривалась в мое лицо, а потом кивнула. Ее страх ушел, и стало ясно, что она сильно обеспокоена.

— Что случилось? — спросила я.

Пока мы живы и Соня в ловушке, ничего такого уж плохого произойти не может.

Сидни отступила и скрестила на груди руки.

— Здесь Виктор Дашков и его брат.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Я вскочила с постели, радуясь, что твердо стою на ногах. Голова болела, но больше не кружилась; похоже, удалось избежать сотрясения мозга. Глянув на будильник в спальне Сони, я поняла, что провела с Лиссой несколько часов. Ее испытание длилось гораздо дольше, чем я осознавала.

Зрелище в гостиной показалось мне почти комическим. Там действительно стояли во плоти Виктор и Роберт. На этот раз, кажется, даже Роберт мысленно был с нами. Виктор оглядывался по сторонам, как обычно оценивая обстановку; внимание Роберта полностью сосредоточилось на Соне. От изумления глаза у него чуть не вылезли на лоб. Дмитрий по-прежнему стоял рядом с Соней, приставив кол к ее горлу. По выражению его лица было очевидно, что он рассматривает братьев как новую опасность и полон решимости противостоять сразу обоим, что было в принципе невозможно. Когда я вошла, его глаза выражали облегчение. Соня сидела совершенно спокойно, но щурила глаза, что мне совсем не нравилось. Наверняка задумала что-то.

Вся ситуация выглядела напряженной и угрожающей, но я отчасти испытала удовлетворение, разглядывая Виктора воочию. Встречи во сне вводят в заблуждение. Как я могла во сне изменить свой облик, так и Виктор старался во время этих визитов выглядеть сильнее и здоровее, чем в реальной жизни. Возраст, болезнь и жизнь в бегах плохо сказались на нем. Под глазами залегли темные тени, седые волосы выглядели более редкими, чем месяц назад. Он казался осунувшимся и усталым, но я знала — он по-прежнему опасен.

— Значит, вы все-таки сумели найти нас, — заключила я, уперев руки в бока.

— В этом городе одно озеро, — ответил Виктор. — И один голубой дом. Может, вам этих сведений было мало, но мы не испытывали трудностей.

— Раз вы такие умные, что планируете делать дальше? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Тем временем мысли бешено проносились в голове — я обдумывала собственный план. Мне хотелось захватить Виктора и Роберта. Но как? Мы с Дмитрием не могли действовать сообща, поскольку наше внимание было распределено между братьями и Соней. Жаль, что у нас только одна цепь. Одолеть их физически недостаточно — необходимо связать им руки, чтобы они не могли прибегнуть к магии.

— А раз вы такие умные, — парировал мой выпад Виктор, — надо полагать, вам уже удалось выудить у нее нужную информацию? Я кивнула на Соню.

— Она не слишком общительна.

Виктор перевел на нее взгляд.

— Соня Карп. Ты изменилась с тех пор, когда мы в последний раз виделись.

— Я убью вас всех! — огрызнулась Соня. — И съем одного за другим. Обычно я начинаю с людей, потом перехожу к мороям, но... — Полным ярости взглядом она скользнула по мне и Дмитрию. — Думаю, я приберегу вас двоих напоследок, чтобы продлить ваши страдания. — Она помолчала и добавила (это прозвучало почти комически): — Вы больше всех надоели мне.

— Что, все стригои проходят через лагерь новобранцев, где их обучают одним и тем же угрозам? — Я снова посмотрела на Виктора. — Видите? Не так-то просто. Мы уже что только не испробовали. Били ее, пытали. Сидни перечисляла имена всех ее родственниц. Никакой реакции.

Виктор в первый раз обратил пристальное внимание на Сидни.

— А-а... Это и есть ваш домашний алхимик.

Сидни не двигалась, хотя, без сомнения, пришла в ужас, оказавшись лицом к лицу с тем, кто был не только вампиром, но и опасным преступником. Я накинула ей очков за то, что она не дрогнув встретилась с ним взглядом.

— Молоденькая, — удивился Виктор. — Хотя, если задуматься, так и должно быть, а иначе вам не удалось бы манипулировать ею, втянув в свои авантюры.

— Я здесь по собственному выбору, — ответила Сидни, сохраняя спокойствие и уверенность. — Никто мной не манипулирует.

Шантаж Эйба в данный момент не имел отношения к делу.

— Послушайте, если ваша единственная цель — мучить меня своими дурацкими замечаниями, могли бы продолжать встречаться со мной во сне! — взорвалась я. — Не можете предложить ничего толкового? Тогда убирайтесь отсюда, а мы будем дожидаться, пока от голода Соня ослабеет.

 «Только не воображайте, — подумала я, — что и впрямь сможете убраться отсюда. Я собираюсь хорошенько стукнуть вас головами друг о друга и оттащить к стражам».

— Почему же? Мы в состоянии помочь. — Виктор легко коснулся плеча брата. Тот вздрогнул и вскинул на него взгляд. — Ваши методы обречены на неудачу. Если хотите получить ответ, существует единственный способ...

И тут Соня сделала свой ход. Дмитрий по-прежнему оставался рядом с ней, но одновременно следил взглядом за остальными. И конечно, я полностью сосредоточилась на Викторе. Это был самый удобный момент, на какой Соня могла рассчитывать.

С безумной стригойской силой она рванулась из кресла. Цепь была много раз обмотана вокруг нее, но резкое движение и мощь позволили порвать ее в двух местах. Остальная часть все еще обхватывала ее, но я понимала — даже одной бреши достаточно, чтобы в конечном счете Соня сумела вырваться. Дмитрий мгновенно навалился на нее, спустя секунду то же сделала и я. Она билась в кресле, стремясь стряхнуть с себя цепь. Если ей удастся освободиться, нам придется туго. Наши с Дмитрием взгляды встретились — ясное дело, он точно так же оценивал ситуацию. Прежде всего, как нам снова обуздать Соню? Цепь, наверное, можно восстановить, но для этого нужно размотать ее и начать все сначала, что казалось за гранью возможного. Мы оба также понимали, что второй раз одолеть ее не получится, а теперь к тому же рядом находились те, кто не мог оказать ей сопротивления. Соня наверняка попытается использовать их к своей выгоде. Нам оставалось только попытаться удержать ее, но сделать это было бы гораздо легче на плоской поверхности вроде пола, а не на громоздком кресле. Вдобавок оно сотрясалось от ее резких движений, и мы всячески старались прижать его к полу. Я еще раньше положила на пол кол, но Дмитрий по-прежнему держал свой в руке и сейчас оцарапал им кожу Сони. Она дико завопила. Может, нам удастся вымотать ее? Вряд ли. Мы выдохнемся раньше. Голова у меня по-прежнему болела — очевидное доказательство того, что я не в лучшей форме.

Периферийным зрением я заметила стремительное движение в стороне — Роберт Дору устремился к нам с серебряным колом в руке! Зрелище было настолько странное и неожиданное, что я промешкала и не сразу предупредила о новой опасности Дмитрия. Когда же я вышла из ступора, было уже слишком поздно.

— Нет! — закричала я, увидев, что Роберт вскинул кол. — Не убивайте ее!

Дмитрий обернулся и тоже увидел Роберта, но что он мог поделать? Удерживая Соню, мы с Дмитрием предоставили Роберту прекрасную возможность — ее грудь была открыта для прямого удара.

«Что делать? » — лихорадочно пыталась сообразить я.

Чтобы остановить Роберта, я должна отпустить Соню. А если я не сумею остановить его, рухнет наш единственный шанс выяснить, кто...

Слишком поздно. Кол вошел в грудь Сони с изумившей меня силой. Лиссе было очень трудно заколоть Дмитрия, и я ожидала чего-то в этом роде от Роберта, который был старше ее и совсем не казался сильным. Ничего подобного. Правда, ему пришлось использовать обе руки, однако кол жестко вошел в грудь Сони и пронзил ей сердце.

Она жутко закричала. Внезапно вспыхнул яркий, ослепительный белый свет; одновременно невидимая сила отбросила меня прочь. Я ударилась о стену, но почти не почувствовала боли. Маленький дом задрожал. Одной рукой я попыталась ухватиться за что-нибудь и встать, но безуспешно. Защищаясь от света, я закрыла глаза, но под веками все равно вспыхивали звезды. Время остановилось. Мое сердце остановилось.

А потом... все прекратилось. Все. Свет. Дрожь. Я могла дышать. Тишина и спокойствие, как будто все случившееся мне просто почудилось.

Я заморгала, открыла глаза и постаралась оценить ситуацию. Неуклюже поднялась на ноги и увидела, что и Дмитрий встает. Похоже, его тоже отшвырнуло, но не шмякнуло о стену — он успел выставить перед собой руки. Роберт распростерся на полу, над ним склонился Виктор. Сидни стояла, будто окаменев.

А Соня? — Невероятно... — прошептала я.

Соня по-прежнему сидела в кресле, плотно вжавшись в его спинку — по-видимому, под воздействием той же силы, которая разбросала нас. Цепи все еще опутывали ее, но она больше не вырывалась. На коленях у нее лежал кол Роберта, и Соня, сумев просунуть между петлями цепи руку, коснулась его. Ее глаза удивленно расширились — глаза глубокого лазурного цвета.

Роберт вернул Соню Карп к жизни. Она больше не была стригоем.

Когда Лисса спасла Дмитрия, я через нашу связь почувствовала взрыв магии невероятной силы; то есть какой-то опыт в этом смысле у меня был. Однако увидеть все своими глазами... Это было потрясающе, немыслимо, неправдоподобно. Виктор был занят Робертом, но остальные не могли отвести изумленных взглядов от Сони. Я вглядывалась, пытаясь найти хоть малейший признак того, кем она была совсем недавно.

И ничего не находила. Бледная, как у всех мороев, кожа излучала тепло жизни и, казалось, приобрела легкий оттенок цвета — не как у стригоев, полностью лишенных пигмента. Глаза покраснели — но лишь потому, что быстро наливались слезами. И выражение этих глаз... Ни злобы, ни жестокости. Не глаза того, кто только что угрожал поубивать всех. Глаза, полные изумления, страха и смятения. Я не могла оторвать от нее взгляда.

Чудо. Еще одно чудо. Даже после возвращения к жизни Дмитрия в глубине души я считала, что никогда больше не стану свидетельницей ничего подобного. Чудеса ведь потому и чудеса, что случаются раз в жизни. Ходило много разговоров о том, чтобы с помощью духа спасать стригоев повсеместно, но эти разговоры быстро стихли, когда другая драма — убийство королевы — приковала к себе внимание двора. Этому способствовало и то, что пользователей духа очень мало; кроме того, все понимали, как нелегко морою заколоть стригоя. Если прошедшие обучение стражи погибали, сражаясь с ними, разве морой мог подступиться к стригою? Теперь ответ был у меня перед глазами: кто-то должен удерживать стригоя. Тогда морой сможет нанести удар, в особенности двумя руками. Открывающиеся возможности потрясали. Роберт был очень силен в магии, но физически стар и немощен. И однако, если он сумел, значит, это под силу любому пользователю духа? К примеру, Адриану? Или Лиссе, еще раз?

Чудо. Вот оно, живое, дышащее чудо — Соня Карп. Внезапно она закричала.

Поначалу это был скорбный вопль, но громкость звука быстро нарастала. Я растерялась, не зная, как реагировать. А вот Дмитрий знал. Кол выпал из его руки, он бросился к Соне и начал выпутывать ее из цепи. Она забарахталась при его прикосновении, но в ее движениях больше не было сверхъестественной силы не-мертвого монстра, жаждущего мщения; она выглядела отчаянно испуганной, не больше того.

Я очень старательно намотала цепь, но Дмитрий сумел снять ее за несколько секунд. Как только Соня освободилась, он сел в то же кресло и притянул ее к себе; она уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Дмитрий тоже плакал после своего возвращения. Перед моим внутренним взором возник странный образ новорожденных младенцев. Может, плач — естественная реакция того, кто только что родился или, в данном случае, возродился?

Внезапно какое-то движение привлекло мое внимание. Широко распахнув глаза, Сидни устремилась к Дмитрию — чтобы остановить его.

— Что ты делаешь? — воскликнула она. — Не отпускай ее!

Дмитрий не обращал внимания на Сидни, и я удержала ее, потянув назад.

— Все в порядке, все в порядке, — сказала я. На протяжении всей этой операции Сидни была стабилизирующим фактором, и я не могла допустить, чтобы от волнения она утратила контроль над собой. — Она больше не стригой. Посмотри на нее. Она морой. Сидни медленно покачала головой.

— Это невозможно. Я видела, как она вела себя совсем недавно.

— То же самое произошло и с Дмитрием. В точности то же самое. Ты ведь не считаешь его стригоем? Ты доверяешь ему.

Я отпустила Сидни, и она осталась на месте, настороженно глядя на Соню.

Я поглядела на братьев и поняла, что, возможно, с ними дело обстояло хуже, чем казалось. Роберт, однозначно не стригой, был почти так же мертвенно-бледен, как они. Глаза пусты, из приоткрытого рта сочилась слюна. Скорее всего, возвращение стригоя к жизни обошлось ему дороже, чем я предполагала. Вроде бы он заколол Соню как профессионал, но, очевидно, возникли побочные эффекты. Виктор, пытаясь поддержать брата, бормотал успокаивающие, подбадривающие слова. А на лице Виктора... Я никогда не видела у него такого выражения сострадания и ужаса. Это плохо вязалось с его однозначно мерзким, отталкивающим образом, прочно закрепившимся в моем сознании. Сейчас он выглядел как обычный человек. Он поднял на меня взгляд, изогнув губы в горькой улыбке.

— Что, никаких саркастических реплик? А ведь ты должна быть счастлива. Мы дали вам то, что вы желали. Вы собирались задать Соне Карп вопросы? — Он кивнул на нее. — Так спрашивайте. Ее ответы дорого обошлись нам.

— Нет! — воскликнул Дмитрий; он по-прежнему прижимал Соню к себе, но лицо его посуровело. — Вы с ума сошли? Не понимаете, что произошло?

Виктор вскинул брови.

— Почему же? Я заметил.

— Она не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы! Она в шоке. Оставьте ее в покое.

— Нечего вести себя так, будто она тут пострадавшая сторона! — взорвался Виктор.

Он повернулся к брату, помог ему встать и подвел к кушетке. Ноги Роберта дрожали, а потом и вовсе подогнулись; он не сел, а рухнул. Виктор обхватил его рукой.

— С тобой все будет хорошо. Все наладится.

— Правда? — неуверенно спросила я. Выглядел Роберт... очень скверно. Да, вряд ли пользователи духа смогут спасать стригоев в массовом порядке. — Он уже делал это и оправился. И Лисса чувствует себя прекрасно.

— Тогда Роберт был много моложе... как и Василиса сейчас. — Виктор похлопал брата по плечу. — Это не какое-то простое заклинание. Сделать это даже раз — уже грандиозный поступок. А дважды? Мы с тобой знаем, как работает дух, и этот подвиг высасывает силы из тела и разума. Роберт принес вам огромную жертву. Да, так оно и было, судя по всему.

— Спасибо, Роберт, — сказала я.

Слова с трудом срывались с моих губ. Но Роберт, казалось, их не слышал.

Дмитрий встал, с легкостью держа на руках Соню. Она все еще плакала, правда, уже тише.

— Ей нужно отдохнуть, — угрюмо сказал он. — Поверьте мне, вы понятия не имеете, что сейчас творится у нее внутри.

— Ох, нет, я верю тебе, — ответила я.

— Идиоты! — бросил Виктор. — Вы оба!

Просто чудо, что взгляд Дмитрия не пришпилил его к стене.

— Пока никаких расспросов.

Я кивнула в знак согласия. Когда Лисса обратила Дмитрия, она тоже яростно защищала его. Конечно, Соню изменил не он, но он единственный здесь представлял себе, что она пережила. Я знала — тогда ему было трудно приспособиться к новому состоянию, он чувствовал себя потерянным, сбитым с толку. И это без учета последующей депрессии.

Он быстро прошагал мимо нас, неся Соню в спальню. Проводив их взглядом, Сидни посмотрела на кушетку, где Виктор по-прежнему обнимал брата. Потом она удивленно поглядела на меня.

— Я слышала... но не верила.

— Да я и сама все еще не верю, — сказала я. — Это против всех правил Вселенной.

К моему удивлению, она дотронулась до маленького золотого крестика у себя на шее.

— Некоторые правила выходят далеко за границы Вселенной.

Виктор встал, по-видимому удовлетворенный тем, что Роберт отдыхает. Я напряглась. Чудеса чудесами, но он оставался преступником, которого я намеревалась захватить. Он сделал шаг ко мне и заговорил, понизив голос:

— Прошу прощения за то, что прерываю лекцию по метафизике, но тебе стоит прислушаться ко мне. Будь начеку, Роза. От тебя очень многое зависит. Не позволяй своему любимчику помешать вам выяснить то, что известно Соне.

— Но он прав! — воскликнула я. — Прошло всего пять минут! То, что она пережила... что они оба пережили... это грандиозно. Полное изменение жизни, буквально. Он тоже не сразу пришел в себя, даже не сразу осознал, что спасен. Освоившись с этой мыслью, Соня поможет нам.

— Ты уверена? — Он прищурился. — Она и впрямь думает, что спасена? Не забывай: Беликова превратили в стригоя против воли. С ней другой случай.

— Ч-что вы хотите сказать? Что она снова попытается стать стригоем?

— Я говорю вот что: поторопитесь с получением ответов. И не оставляйте ее одну.

Виктор удалился на кухню и вскоре вернулся со стаканом воды. Роберт жадно выпил ее, после чего крепко уснул. Я вздохнула и прислонилась к стене рядом с Сидни, чувствуя себя совершенно измотанной.

— Что теперь? — спросила Сидни.

Я покачала головой.

— Не знаю. Будем ждать, наверное.

Чуть позже вернулся Дмитрий и бросил взгляд на Роберта.

— Она тоже спит. Трансформация... Это очень тяжело.

Вид у него был измученный; хотелось бы знать, какие воспоминания одолевают его сейчас. О том, как он вернулся к жизни? О том, как был стригоем?

— Не думаю, что стоит оставлять Соню одну, — сказала я, заметив краем глаза ухмылку Виктора. — Кто-то должен оставаться с ней на случай, если она проснется. Возможно, она не будет понимать, что происходит.

Дмитрий несколько мгновений молча, пристально вглядывался в мое лицо. Он слишком хорошо меня знал, чтобы догадаться — на уме у меня что-то еще. По счастью, обнаружить брешь в логике моих рассуждений ему не удалось.

— Ты права. Не возражаешь посидеть с ней? — спросил он Сидни.

Я старалась подыскать нужные слова. Нет-нет, не Сидни! С ней должен быть тот, кто способен дать ей отпор — на всякий случай. Сидни, видимо, догадалась о возникшей у меня проблеме и избавила от необходимости лгать Дмитрию — или от того, чтобы сказать ему правду о своих тревогах.

— Она незнакома со мной, и неизвестно, как поведет себя, когда проснется и увидит меня. Кроме того... — На лице Сидни возникло выражение отвращения, столь характерное для алхимиков. — Я, по правде говоря, не могу чувствовать себя спокойно с тем, кто пять минут назад был монстром.

— Она не стригой! — воскликнул Дмитрий. — Она полностью, абсолютно морой!

Даже меня немного напугала резкость в его голосе, однако его реакция не удивила меня. Ему самому было очень нелегко убедить всех, что он снова стал прежним.

— Знаю, в это трудно поверить, — добавил он уже мягче, — но она действительно изменилась.

— Я побуду с ней, — предложила я.

— Нет-нет. — Дмитрий покачал головой. — Сидни права в одном: Соня может почувствовать себя сбитой с толку. Лучше побыть с ней тому, кто хорошо понимает, что произошло.

Я хотела было возразить, что по-настоящему Соня знает только меня, но потом решила, что, пожалуй, останусь с братьями. Сейчас они выглядели безвредными, но я не доверяла им. Дмитрий, по-видимому, тоже. Он подошел ко мне и прошептал на ухо:

— Не спускай с них глаз. Сейчас Роберту плохо, но он может оправиться быстрее, чем мы думаем.

— Знаю.

Он сделал несколько шагов, но потом остановился, обернулся и посмотрел на меня задумчиво и даже с каким-то благоговением.

— Роза? — Да?

— То же самое... То же самое было и когда Лисса изменила меня?

— Более или менее.

— Я не отдавал себе отчета... Это было... — Казалось, он с трудом подыскивает слова, что было очень не похоже на него. — То, как свет залил комнату... То, как Соня изменилась... Увидеть, как из смерти возникает жизнь... Это было...

— Прекрасно? Он кивнул.

— Обретенную таким образом жизнь... нельзя тратить впустую.

— Да, нельзя, — согласилась я.

Я заметила — что-то в нем изменилось. Совсем немного, ну как тогда, в проулке, но я понимала, что ужас его прежнего стригойского существования давит на него чуточку меньше.

Больше он ничего не добавил. Я провожала его взглядом, пока он уходил. Поскольку делать было нечего, Сидни уселась на полу, скрестив ноги и положив на колени книгу. Закрытую — чувствовалось, что мысли алхимика витают где-то далеко. Виктор тем временем опустился в кресло и откинулся на спинку. Он выглядел не так плохо, как Роберт, но чувствовалось, что оба брата сильно устали. Это хорошо. Чем дольше они будут оставаться не в форме, тем лучше для нас. Я принесла из кухни кресло и тоже села. Все было спокойно. Я чувствовала себя сиделкой, в какой роли, собственно, и выступала. День выдался долгим, за окнами скоро стемнеет. Это тревожило меня. Судя по всему, у Сони есть знакомые стригои; что, если они заглянут сюда? Она не была среди них изгоем, иначе откуда бы Донован знал о ней? Я должна быть особенно бдительна, а ведь усталость сказывалась и на мне. Братья уже спали. Сидни, видимо следуя своему человеческому расписанию, нашла одеяло, подушку и устроила что-то вроде постели на полу.

А я? Сейчас я застряла где-то между человеческим и вампирским графиком жизни; Дмитрий, по-моему, тоже. На самом деле мы жили по расписанию «делай, что должно», в котором долгому сну места не было. Внезапно по связи до меня докатилась волна возбуждения и изумления. Эти чувства не указывали ни на какую опасность, но любопытство подтолкнуло меня проверить, как там Лисса. Я знаю — даже в те моменты, когда я проникаю в ее сознание, мое тело остается настороже. Почему бы не посмотреть, как Лисса завершила испытание?

Конечно же, прекрасно. Она ехала назад, ко двору, усталая, но довольная собой. И не одна она. Все ее спутники, похоже, ощущали то же самое... все, за исключением Эйвы Дроздовой. Она единственная не выдержала и воспользовалась телефоном, чтобы попросить о помощи. Лиссу это удивило. После утреннего нытья Маркуса Лазара казалось более вероятным, что именно он сдастся. Но нет, этот хоть и немолодой человек справился; следовательно, он будет участвовать и в дальнейших испытаниях. Эйва старалась не встречаться ни с кем взглядом, с унылым видом уставившись в окно. Место в Совете оставалось за ней, но королевой ей однозначно не быть.

Лисса сочувствовала ей, но не очень. Испытания для того и предназначены — чтобы отобрать лучших. Кроме того, у Лиссы были и свои проблемы. Бодрствование в светлое время дня нарушало нормальный вампирский режим, и сейчас ей больше всего хотелось вернуться, уйти в свою комнату и несколько часов спокойно поспать. Вместо этого по возвращении она обнаружила, что их ожидает целая толпа.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Парковка находилась на окраине двора, поэтому Лисса была поражена, увидев, что все пространство заполнено взволнованными мороями. Между ними, словно призраки, сновали стражи — прямо как во время выдвижения кандидатов, — по возможности поддерживая порядок. Пока фургоны пробивались к гаражам, толпа продолжала расти, люди заглядывали в окна, стараясь разглядеть кандидатов.

Лисса с ужасом смотрела на толпу, опасаясь вылезать из машины. Ариана успокаивающе улыбнулась ей.

— Это нормально. Их интересует одно — кто выбыл, а кто нет. А вот кто больше всех сгорает от любопытства.

Она кивком указала в сторону переднего фургона, и через ветровое стекло Лисса разглядела шесть других кандидатов. Поскольку испытание в лесу было подготовлено только для шести человек, группу разделили пополам. Остальные кандидаты пройдут проверку завтра.

Лисса привыкла к тому, что королевские морои соблюдают порядок и правила приличия, и такое их возбуждение удивило ее. Конечно, в толпе были и прибывшие ко двору простые морои. Все толкались, заглядывали через головы друг друга в попытке выяснить результаты, выкрикивали имена некоторых кандидатов. Мне даже показалось странным, что это не сопровождается песнями и размахиванием флагов.

Лиссу и ее спутников, вышедших из фургона, встретили приветственными криками, быстро прокатившимися по всей толпе. Почти сразу стало ясно, кто выдержал испытание, а кто нет. Толпа еще больше наэлектризовалась. Лисса застыла на месте, растерянно оглядываясь по сторонам. Одно дело — деловито обсуждать с друзьями преимущества ее выдвижения, и совсем другое — внезапно почувствовать на себе, что на самом деле означают выборы.

Она была сосредоточена на нескольких вещах: моя безопасность, поиски убийцы, прохождение испытаний. Сейчас, глядя на толпу, она осознала, что выборы значительнее ее, значительнее всего, что она могла себе представить. Для собравшихся здесь это была не шутка и не жульничество, чтобы использовать брешь в законе и оттянуть время. На кону буквально стояла их жизнь. Морои и дампиры, живущие в других странах, подчинялись законам этих стран, но одновременно подчинялись здешнему правительству, чья власть распространялась далеко за пределами двора, по всему миру, на всех мороев и дампиров, считающих себя членами нашего сообщества. Да, монарха выбирали мы, но потом наше будущее формировал именно он. В конце концов стражи позволили членам королевских семей пробиться сквозь толпу и забрать своих кандидатов. У Лиссы никого не было. Джанин и Эдди, вопреки тому, что заявляли раньше, не могли проводить с ней сутки напролет все семь дней в неделю; и семьи у нее не было. Она медленно шла сквозь хаос, ошеломленная этим моментом осознавания. В душе ее сражались противоречивые эмоции. Она обманывала всех, но только сейчас ощутила, что это низко; возникло желание немедленно пойти и снять свою кандидатуру. В то же время внезапно ей захотелось быть достойной этих выборов, захотелось идти с гордо поднятой головой, успешно выдержать испытания, пусть даже она участвует в них по своим, скрытым мотивам. Наконец сильная рука легла ей на плечо. Кристиан.

— Давай выбираться отсюда. — Он потянул ее за собой, проталкиваясь сквозь толпу. — Эй, не хотите немного помочь принцессе?

Последние слова были обращены к стоящим неподалеку стражам.

Впервые на моих глазах он повел себя как королевский морой, опирающийся на власть, данную ему по праву рождения. Для меня он был ехидным, циничным Кристианом. По правилам же моройского сообщества и поскольку ему уже исполнилось восемнадцать, формально его можно было рассматривать как лорда Озера. Я совсем забыла об этом; но стражи — нет. Они ринулись к Лиссе, помогая Кристиану пробираться сквозь толпу. Лица вокруг нее слились в неясное пятно, шум — в глухой рев. И все же иногда что-то доходило до сознания. Люди выкрикивали ее имя, говорили о возвращении дракона, который был символом семьи Драгомир. «Все это на самом деле, — билось у нее в голове. — Это реальность».



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.