Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





В.М. Бехтерев 29 страница



усталости; но упражнение маскирует усталость. Вообще с преоблада­нием упражнения кривая повышается, с развитием усталости она по­нижается.

Само собою разумеется» что эти влияния стояг в большой зависимости от самой работы и испытуемого. При более трудной работе кривая ниспа­дает скорее, У человекат привыкшего к вечерней работе, усталость насту­пает скорее по утрам, чем вечерами, я наоборот, после принятия пищи его способность к умственному труду уменьшена. Точно так же должно иметь в виду влияние общего тона (настроения), рассеянности, болезненного состояния и отравлений (алкоголем и проч,) на психическую работу. Внутренним усилием, а также физическим и психическим возбужде­нием у .дается до известной степени преодолеть устало сть* но вслед за тем последняя обнаруживается еще резко.

Ход кривой в ближайшие промежутки времени не представляется правильным, но, кроме случайных колебаний, можно отметить и постоян­ные. Из них одно замечается в начале под влиянием первоначальной «воле­вой* энергии, другое — к концу работы, когда этот конец предвидится. В привычных работах, впрочем, этих колебаний не наблюдается. При перерывах же работы они резче обнаруживаются.

Исследования с перерывами или паузами работы показывают, что явле­ния усталости исчезают быстро, тогда как результаты упражнения остают­ся на более долгое время, причем с увеличением интервала потеря упраж­нения значительнее (Amberg). При повторении работы, когда не исчез еще остаток упражнения от предыдущей работы, этот остаток увеличи­вается от нового упражнения. Чем чаще упражнение, тем и прибыль больше. При большей усталости необходим не перерыв только, но н сон, восстанавливающий силы.

При исследовании психической работоспособности в нашей лаборатч>7 рии пользуются также таблицами простейших сложений и вычитаний однозначных цифр, где и то и другое сменяет друг друга без всякого порядка. По исследованиям, проведенным у нас (д-р Анфимов 37)Ф нормаль­ные иытеллегентные мужчины в 10 мин опыта в среднем выполняют 228 — 308; процент ошибок в действиях у нормальных мужчин колеблется от 0,22 до 0,77, а процент пропусков и ошибочных определений знаков действий равен 0,12—0*40; у женщин первый процент достигает 0,64— 0,98, а второй равен 0,17—36,58.

При другом исследовании психической работоспособности, произведен­ном у нас при помощи простейших арифметических действий (сложения и вычитания однозначных цифр), оказалось что подростки от 13 до 17 — 18 лет в минуту решают 40 задач; но следует иметь в виду, что с количеством сделанных задач общее их число в одну минуту несколько возрастает благодаря упражнению (д-р Владимирский).

Заслуживают также внимания работы, касающиеся сравнения умствен­ной работоспособности у подростков того и другого пола, а также и сел й-дования, выясняющие колебания умственной работоспособности в разные часы дня в зависимости как от физиологических условие, так и от школьных занятий. Но вопросы эти уже выходят из рамок настоящего труда.

Необходимо иметь в виду, что творчество логического характера пред­полагает аналитическую и синтетическую или комбинационную деятель­ность центров, которые могут быть исследованы и особо.

Так* для выяснения аналитической деятельности можно предложить

37 Алфимов В. Я. Сосредоточение и умственная работоспособность при эпилепсии // Обо­зрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии, 1908.

испытуемым выделять отдельные фигуры из сложных геометрических фи­гур, составленных из целого ряда других геометрический фигур.

Составляя геометрические фигуры разной сложности, в этом случае можно даже до известной степени судить о большем или меньшем разви­тии аналитической способности. Для той же цели можно предложить испытуемым выделить из данного текста все существительные, или обозна­чения предметов, или все глаголы и т. и.

Кроме того, для той же цели полезным оказывается метод объяснения содержания картин, В этом случае от исследуемого требуется, чтобы он возможно полнее объяснил содержание данной ему картины, В нашей клинике пользуются обыкновенно специально подобранными открытками, но для той же цели полезно пользоваться подбором известных картин, который для этого имеется в нашей лаборатории.

Исследования, которые производились у нас докторами Павловской, Завадовскнм и Абрамовым, показали, что по сравнению со здоровыми лицами у больных, страдающих прогрессивным параличом, творчество, как и должно было ожидать, оказалось резко пониженным, тогда как у пара­ноиков оно оказалось хорошо развитым. Так, при демонстрации известной картины Репина *Перед венцом & здоровые исследуемые Павловской давали ответы, полные разнообразных сцен. Например, один исследуемый объяснил: «Собирается идти в облачении, со счастливым выражением лица, с надеждой на будущее, смотрит идеально, перед ней другая жизнь», другой испытуемый пояснил: «Перед венцом особа не бедная, видно по пер­чаткам и по платью, на лице восторженное выражение ожидания, будет скоро разочарована, про нее не скажешь, через сколько времени поставит рога мужу. Особа благоразумная, воспитывалась в чистоте и смирении, не способна к открытым действиям, выйдет хорошая кухарка, будет слу­жить мужу верой и правдой» иметь 12 детей и воспитывать их в страхе, гусыня, нерусская, видна готическая церковь, скоро потеряет наруж­ность* и т. п. Между тем эти же опыты с объяснением содержания картин крайне затрудняли больных с прогрессивным параличом, причем они не только не могли объяснять картины, но часто даже не могли уяснить себе отношения отдельных частей картины друг к другу.

Необходимо иметь в виду, что при этих опытах обнаруживаются в большей или меньшей степени индивидуальные особенности творчества.

Так, Biiiet, предложив учащимся описать картину Lafontaine'a *Le la-boureuret les enfants», мог установить четыре типа. В одном случае дети описывали только то, что было изображено на картине без каких-либо до­бавлений или рассуждений; другие испытуемые, кроме описания, давали еще то или другое толкование тому, что они видели; третьи в описание кар­тины влагали свою эмоциональную окраску; четвертые взамен описания картины передавали содержание самой басни, заученной ими ранее. Пер­вый тип автор называет описательным, второй — наблюдательным, тре­тий г- эмоциональным, четвертый — эрудическим |6*.

Leclerc делал подобные же опыты, предложив испытуемым писать то или другое по поводу показанных им часов. На основании своих опытов он разделил эмоциональный тип еще на несколько разновидностей.

Специально для выяснения комбинационной деятельности полезным может быть предложенный мною метод составления слов из отдельных букв, расположенных в ряды, но не в последовательном порядке, а спутан­но. Так как можно подобрать слова, содержащие разное количество букв для того, чтобы из последних после написания их не в должном порядке со­ставлять слова, то этим путем нетрудно определить и степень комби­национной способности.

Можно также составить рисунки, на которых- сложный предмет пред-

ставлен разбитым на свои составные части, и предложить испытуемым называть предмет, который составляется иа этих частей 38. Для этой же це­ли можно предложить складывать разные части рисунка, сделанного на деревянной или картонной пластинке, разделенной на части.

Далее полезным может быть метод французских авторов Masselon'a, Binet и Simon*a, состоящий в том, что испытуемым предлагается три слова, из которых должно быть составлено предложение.

Далее, метод Lehmann'a и Heilbronner'a состоит в том, что даются не­полные схематические рисунки, которые испытуемые должны определить и дополнить.

Имеются, конечно, и другие методы исследования комбинационной деятельности, на которых нет особой надобности здесь останавливаться.

Что касается воспроизводящего творчества, то для его исследования может служить метод Ebbinghaus'a с заполнением пропусков в тексте, метод называния слов с определенным значением, метод называния слов, начинающихся с определенной буквы или подходящих в рифму к данному слову и т. п. Мы с С. Д. Владычко для исследования этого вида творчества составили ряд отдельных рисунков, которые представляют предметы в контурах, сначала неясных, а потом становящихся все яснее и яснее, причем от испытуемых требуется распознавание предмета, которое раз­личными лицами достигается на разных номерах рисунков.

Другой способ, применяемый мною и Владычко, состоит из отдельных рисунков, изображающих различной величины части предметов» причем от испытуемого требуется, чтобы он определял самый предмет по видимой им его части. Номера рисунков, на которых отгадываются предметы, служат указателем степени воспроизводящего творчества.

Toueuse, Waschide и Pieron пользовались рисунками, по поводу кото­рых они просили испытуемых дать простой рассказ в ограниченное время, например, в минуту. По окончании авторы считали мысли и образы в рас­сказе к судили потом о воспроизводящем творчестве.

Нечего говорить, что методика в этом отношении может отличаться еще большим разнообразием, но для наших целей существенно важно, чтобы получаемые результаты при этом подсчитывались вполне объек­тивно.

Само собою разумеется, что на скорость и характер сочетаний, как и творчества, отражаются различные условия, как, например, влияние патологических состояний, недостатка питания, приема тек или других напитков и отравляющих средств, утомления и т, п. о чем отчасти здесь упоминалось и ранее. Мы не будем здесь касаться ни влияния патологи­ческих условий, ни влияния вредных напитков, как, например, алкоголя (к которым относятся работы КтаереПп'а и его учеников, а также других авторов), но заслуживают внимания исследования, касающиеся влияния голодания.

Работы Weygandt'a и Aschaffenburg'a показали, что это влияние пред­ставляется крашга резким. По Weygandt'y, исследовавшему людей после 25 и 75-часового голодания, оказалось, что голодание с лишением питья вызывает затруднение в отношении ассоциаций внутреннего порядка и, наоборот, большее проявление сочетаний словесных и по созвучию, причем действие голода в этом отношении исчезает постепенно в течение 48 ч. Ана­логичные данные были получены и в работе AschaffenbuFg'a,

Что касается влияния утомления, то оно всегда существенным образом отражается на характере сочетаний. Исследования Minzlow'a показали,

м Бехтерев В. Af», Владычко С. Д. Материй ли к методике объективного исследования душевнобольных. СПб-, 1910 17**

что при умственной усталости ослабляется оригинальность сочетаний. Исследование же AschaffenburgTa привели к выводу, что признаком умст­венной усталости является большое число сочетаний по созвучию. При этом, само собой разумеется, что и время сочетаний замедляется*

Не подлежит никакому сомнению, что в отношении времени сочета­ний, как и разнообразия их, играет немаловажную роль степень образо­вания. По исследованиям Jung'a, общее время развития сочетаний 1,8 с (у мужчин 1,6 с, у женщин 2,0 с), причем у образованных 1,5 с (у мужчин 1Т3 с, у женщин 2,2 с), а у необразованных 2,0 с (у мужчин 1,8 с, у женщин 2,2 с). В числе этих данных следует иметь в виду также и влияние пола на скорость сочетаний, которое было отмечено, между прочим, и у нас в работе д-ра Анфимова.

Что возраст должен играть известную роль в отношении сочетатель­ной деятельности, доказывается целым рядом исследований (Ziehen'at Rauschburg'a я B&lint'a, Блуменау, Guicciardi и Ferrari и др.), иг кото­рых мы остановимся лишь на некоторых.

Ziehen 39 исследовал но отношению к ассоциациям 45 мальчиков в Иене. Он убедился при этом, что словесные ассоциации, связанные со слуховым образом слова {например, klein—rein), происходят быстрее предметных

ассоциаций, исходным пунктом которых служит представление названного предмета (например, луг—цветок).

При ассоциациях общего характера (например, стол вообще) оказалась большая скорость, нежели при ассоциациях, связанных с определенным предметом. При упражнении скорость ассоциации увеличивается, она воз­растает у мальчиков из года в год. У взрослых скорость ассоциаций несравненно больше, чем у подростков, что также объясняется упраж­нением,

У детей словесные ассоциации вообще очень редки по сравнению с такими же ассоциациями у взрослых.

Затем выяснилось, что у взрослых значительно больше общих ассо­циаций. Например, слуховое впечатление от слова вызывает 80% общих ассоциации у взрослых, тогда как у детей слово обыкновенно вызывает какой-нибудь определенный след. «Большинство детей, по словам Ziehen'a, с каждым словом, данным экспериментатором, связывают какое-нибудь индивидуальное представление, а к последнему опять-таки присоединяют новый индивидуальный образ» 1В*. То же явление отмечалось и другими авторами,

Р, Rauschburg и Е. Balint40 исследовали стариков в возрасте 6i—80 лет и молодых слушателей, причем, кроме реакций на зрительные п слухо­вые впечатления, авторы давали складывать числа и определять, принадле­жат ли показываемые односложные слова живым предметам или неживым. Кроме того, исследовали сочетания следующим образом г показывали слово и просили отметить первое следующее за этим другое слово, которое само приходит в голову. Оказалось, что у стариков причинных сочетаний больше, чем у молодых, тогда как сочетания по созвучию, по сосущество-ванию, по времени и т. п, наблюдались сравнительно редко.

Между прочим, в опытах Нечаева (loco cit) при аыяснении влияния возраста оказалось, что испытуемый 13-летнего возраста дал 77% внешних сочетаний и 23% внутренних сочетаний, но с возрастом это отношение постепенно изменяется в ущерб внешним сочетаниям. С другой стороны, Karl Groos убедился в своих опытах, что фразы, стоящие в причинной связи

39 Ziehen Т. Die Ideenassociation de& Kindles: Riehter und Reich ardt. Berlin, 1898—1900,

40 Rau$chburgf Balint. Ueber quantitative und qualitative Yeranderutigen geistiger Vorgange im hohen greisenaltcr // Zejtschrift fur Psychologic und Physiologic dec Sidnesorgane. Leipzig, 1900. Bd. 24. S. 322.

с вопросами, в большем проценте случаев говорятся людьми более старших возрастов, нежели более молодыми и детьми41.

На этом мы закончим рассмотрение сочетательных рефлексов и в сле­дующих главах перейдем уже к рассмотрению специальных сочетатель­ных рефлексов, к которым мы относим мимические рефлексы, рефлексы сосредоточения, символические и личные рефлексы»

МИМИЧЕСКИЕ РЕФЛЕКСЫ

В настоящей главе мы рассмотрим движений эмотивного характера, кото­рые могут быть названы мимическими рефлексами. Под этим названием мы понимаем те движения и реакции, которые характеризуют внутрен­нее состояние организма при тех или других внешних условиях.

-Нередко мимику рассматривают вместе с так называемыми жестами. Однако, мы думаем, что нет достаточных оснований совмещать рассмот­рение тех и других явлений в одной главе. Дело в том, что жесты, как и пантомимические движения, не суть движения, собственно, эмотивного характера. Правда, они ярко дополняют мимику, но они, как движения выразительные, наблюдаются и при отсутствии эмотивного состояния, слу­жа прямым дополнением речи, с которой они образуют одну общую группу символических движений или движений, служащих не столько для выра­жения внутренних состояний, сколько для обозначения внешних предметов и отношений организма к этим предметам. В виду этого выразительные жестикуляции и пантомимические телодвижения будут рассмотрены нами в связи с речью. Здесь же мы ограничимся рассмотрением исключительно одной мимики.

Мимические рефлексы состоят из внешних и внутренних движений.

Первые выражаются изменением мышечного тонуса, мимикой лица и известными всем характеристиками телодвижениями и позами.

Что касается внутренних реакций, которыми сопровождаются эмоции, то из них лишь некоторые могут быть доступны внешнему наблюдению, как, например, покраснение наружных покровов, усиление дыхания, потоотделения и т. п., тогда как другие реакции, например усиление сердце­биения и дрм остаются скрытыми от взора наблюдателя.       .

Уже, по исследованиям Fere \ раздражения воспринимающих органов, возбуждающие положительный тон (приятные чувства), приводят к повы­шению мышечного тонуса (в особенности в руках); раздражения же угне­тающего характера действуют различно в зависимости от силы и большей или меньшей внезапности воздействий. Так* под влиянием противного за­паха или при устрашающей галлюцинации обнаруживалось повышение мышечного тонуса в руках и ослабление его в ногах.

Lehmann 2, при исследовании влияния положительного и отрицательно­го тона, вызванного внешними воздействиями на мышечную силу, полу­чил результаты, совпадающие с данными Fere: в первом случае сила мышц возрастала, во втором случае она ослабевала.

С другой стороны, общий тон сопровождается и соответствующим из­менением нервно-психической возбудимости.

Вообще говоря, возбудимость нервно-психической сферы не представ-

41 Groos К. ExperimenteHe Beitrage гит Psychologic des Erkennens // Zdtschrift fur Psychoio-gie und Physiologie der Sinnssorgans. Leipzig, 1902, BcL 29. S. 353—371ч

1 Fere Ch, Condition physiologic das emotions // Revue philosophique, Paris, 1887; Fere CK Sensation et mouvement; Etudes experiment ales de psycho-mecanique // Revue philosophique. Paris, 1887. Vol. 24, P. 198-202.

2 Lehmann A* Hauptgesetze des menschLichen Gefuhls, 1396,

ляет величины постоянной и утке в нормальном состоянии под влиянием разнообразных условий колеблется в известных границах, что обычно име­нуется общей раздражительностью.

Изменения возбудимости нервно-психической сферы или ее раздражи­тельность могут обнаруживаться в двух направлениях: в сторону повыше­ния и в сторону понижения, Повышение возбудимости характеризуется тем, что все внешние раздражения возбуждают более резкую реакцию, нежели обыкновенно, тогда как понижение возбудимости характеризуется тем, что реакция на внешние раздражения оказывается более слабой» чем обыкновенно.

При этом как положительный, так и отрицательный общий тон обык­новенно сопровождаются повышением возбудимости к тем внешним влия­ниям, которые способны вызывать соответствующие данному тону реакции, и, наоборот, понижением возбудимости к противоположным внешним влияниям. Таким образом, человек, обнаруживающий положительный тон, проявляет особенно резкое повышение возбудимости к стеническим реак­циям со стороны внутренних органов и к наступательным движениям при всех подходящих внешних воздействиях и вместе с тем понижение возбу­димости к внешним влияниям противоположного характера. С другой стороны, человек с отрицательным тоном проявляет повышенную склон­ность при соответствующих влияниях к астеническим реакциям: со сторо­ны внутренних органов и к пассивно-оборонительным движениям, обнару­живая в то же время притупление возбудимости к реакциям противопо­ложного характера.

Далее, общий тон не остается без влияния и на характер внешних двигательных реакций. Наблюдение показывает, что положительный тон вместе с оживлением разнообразных процессов приводит к развитию преимущественно наступательных двигательных реакций, имеющих целью по возможности удержать благоприятные внешние воздействия и тем под­держать и продлить стеническую реакцию; при этом все вообще движения, жесты и речь оживлены, действия экспансивны и решительны, тогда как отрицательный тон сопровождается преимущественным развитием оборо­нительных внешних реакций, имеющих целью удалить или устранить неблагоприятные внешние воздействия и тем самым сократить или осла­бить астеническую реакцию организма*

Вместе с этим при отрицательном общем тоне в противоположность положительному речь и жесты монотонны и угнетены, действия нере­шительны и сдержаны.

Таким образом, при положительном тоне речь идет о повышении актив­ности организма вообще с развитием склонности к стеническим внутрен­ним реакциям и к внешним реакциям с характером наступления и ак­тивной обороны. Наоборот, при отрицательном тояе обнаруживается склон­ность к астеническим внутренним реакциям и к пассивно-оборонитель­ным внешним реакциям при общем понижении активности организма. Изменения общего тона, как мы знаем, не оказывают влияния на ско­рость и характер впечатления и на сочетательные процессы, о чем речь уже была выше. Равным образом и время более сложных нервно-психических процессов также стоит в известной зависимости от настроения или общего тона. По крайней мере в опытах, произведенных в нашей клинике д-ром Павловской, настроение резко сказывалось на времени определения пред­метов и понятий. Так, при исследованиях средним числом из 25 исследова­ний в хорошем настроении, начало определений происходило в 1,5 с, ко­нец — в 2,6 с; лри плохом же настроении среднее время при таком же числе опытов равнялось для начала определений 2,5 с, для конца 3,3 с,

В патологических сочетаниях при душевных болезнях под влиянием измененных условий питания и кровообращения организма мы имеем осо-

f5o резкие изменения в отношении общего тона, а вместе с тем и соот­ветствующие иаменения в смысле наклонности организма к стеническим или астеническим реакциям, а равно и изменения процессов сочетания, но рассмотрение болезненных изменений уже выходит за пределы настоя­щего труда.

Из внешних проявлений общего тона и аффективных состояний вообще особенно характерными являются те внешние реакции, которые известны под названием мимики.

Здесь нет надобности подробно описывать мимику при различных из­менениях общего нервного тона. Достаточно сказать, что положительный нервный тон всегда сопровождается оттягиванием углов рта или улыбкой и так называемым «веселым» и оживленным выражением лица с разгла­живанием всех складок на лбу и легким увлажнением глаз при общем повышенном тонусе всех вообще мышц, тогда как отрицательный общий тон сопровождается так называемым «грустным* и угнетенным выраже­нием лица» сопровождающимся понижением углов ртат сдвиганием бровей и опусканием нижней челюсти при общем ослабленном тонусе всей мышечной системы. Все остальные мимические движения суть те или иные изменения этих двух основных мимических движений или смешение ми­мики того и другого рода.

Нечего говорить, что при более резких аффективных состояниях наб­людаются еще более резкие изменения мимики, которую мы обозначаем названием плача, смеха, гнева и т. п.

Нас не может здесь интересовать детальное описание разнообразных мимических реакций или движений, которое можно найти в соответствую­щих изданиях. Между последними мы назовем следующие сочинения с описанием мимики у человека: Duchenne'a, Gratiolet'a, Piderit/a, Darvin'a, Mantegazza, С н морского, Pitres'a3 и др.

Мимика животных описывалась Дарвиным, Wallace'!*, Бремом, Манте-гацца, Фаусеком * и др. Здесь было бы излишне повторять также много­численные, часто художественные, описания тех или других мимических движений у животных, сделанных отдельными наблюдателями.

Общий механизм мимических движений

Гораздо более важным мы считаем уяснение общего механизма разви­тия мимических движений.

Если под названием мимики понимаются внешние движения организма, состоящие в характерных позах, осанке, определенных сокращениях мышц лица и движениях других частей тела, причем этим внешним движениям соответствуют также движения внутренних органов и секреторные эффек­ты, то очевидно, что во всех этих случаях речь идет о крайне сложном и своеобразном сочетании двигательных, сосудистых и секреторных реак­ций организма, которые уже тем самым, т. &. по своей сложности, отличают­ся от простых рефлекторных движений.

Тем не менее в данном случае речь идет о явлениях, которые выпол-

3 Dttchenne G, Mechanisme de la physionomie humaine on analyse de rexpression dee passions. P., 1862; Gratioiet P. De la physiouonue ot des de Г expressions* Paris, 1865; Pidertt T, WissenschafUiches System der Mimik uad Physiogno-mik* Detmold, 1867; Дарвин Ч. О выражении ощущений у человека и животных /Пер. с корректурных листов, присланных автором под ред. проф. А. Ковалевского, СШ++ 1Й72 ***; Мантег&цца П. Физиономия и выражение чувств. К иен, 1886; С и курский И. А. Всеобщая психология с физиогномикой в иллюстративном наложения. Киев, 1904 Я)*: Pitra. Bibliotek international de psycho!ogie experimental.

* Фаусеп В. А. Биологические исследования в За каспийской области. СШ),Т 1906.

няются столь же машинообразно, как и обыкновенные рефлексы, В неко­торых случаях это суть не что иное, как обыкновенные рефлексы более или менее сложного характера, возбуждаемые определенными внешними раздражениями; в других же случаях обнаружение мимики не стоит в столь простом соотношении с внешним раздражением, как в обыкно­венных рефлексаxt а находится в прямой зависимости от установления известного сочетания между данным внешним воздействием и определен­ными раздражениями, возбуждающими рефлекторные акты.

Таким образом, мы уже с самого начала имеем возможность выделить: 1) группу рефлекторных мимических движений, каковы выразительные движения при резких механических, так называемых «болевых» раздраже­ниях, появление смеха при щекотании подошв и подмышечных областей, появление улыбки при поглаживании кожных покровов и т. п. и 2) группу сочетательно-мимических движений, которые, возбуждаясь при определен­ных внешних воздействиях, являются результатом установившегося соче­тания этих воздействий с раздражениями, сопровождающимися рефлектор­ными или автоматическими актами.

Сюда относится, например, угнетенное или так называемое «страдаль­ческое» выражение лица и плач под влиянием тягостного известия, иронический смех, развивающийся во время товарищеской беседы и т. п.

Здесь, по существу, речь идет о рефлексах же, ио рефлексах сочетатель­ных, возбуждаемых так называемыми психическими импульсами, основан­ными на сочетательной я репродуктивной деятельности высших нервных центров. Кто может сомневаться в том, что такие мимические движения, как смех, плач и проч., обусловлены психически, т, е. вызываются путем сочетаний, если они появляются при том или другом известии, а между тем можем ли мы по существу изменить развитие смеха или плача или можем ли мы подавиrь крик испуга? Конечно нет. Это-то и служит дока­зательством того, что мы имеем здесь дело с более сложными рефлексами высшего порядка, которые мы называем в интересах объективности терми­нологии сочетательными мимическими рефлексами или мимическими психорефлексам и.

Мы только что сказали, что этот род мимических движений происходит под влиянием сочетательной и репродуктивной деятельности нервной системы. В самом деле, если человек плачет при неблагоприятном для него известии, то это происходит вследствие того, что с этим известием по опыту прошлого связываются все последствия неблагоприятных для него внеш­них влияний. Человек улыбается при благоприятном для него известии, опять-таки благодаря тому, что с этим известием по опыту прошлого свя­зываются все последствия благоприятных внешних влияний на организм. Здесь, следовательно, внешний импульс как бы оживляет путем устано­вившейся связи соответствующие рефлекторные движения- В других слу­чаях мимические движения стоят в еще более отдаленной связи с возбу­дителями обыкновенных рефлексов, но тем не менее они, как и в предыду­щем случае, повторяют последние.

Так, мы плачем при виде какой-либо вещи не потому, чтобы самая вещь производила на нас тягостное впечатление, а потому, что она благодаря процессу сочетания напоминает нам о погибшем друге.

Точно так же мы выражаем испуг или страх со всеми его особенностями при каком-либо, по-видимому, безразличном для нас известии не потому, чтобы само известие могло быть для нас страшным, а потому, что путем репродукции оно возбуждает связанный с ним след бывших воздействий, говорящих о ряде возможных неблагоприятных для нас влияний, вслед­ствие чего и проявляется при данных условиях испуг, страх или горе.

Здесь, таким образом, в еще большей мере выдвигается сочетатель-

нал и репродуктивная деятельность высших центров вервнои системы, дающая толчок для появления определенной реакции, имеющей все особен­ности рефлекторного движения. Тем не менее, по существу, нельзя видеть значительного различия между рассматриваемыми нами сейчас мимиче­скими движениями и движениями предшествующей группы, обнаруживаю­щимися в виде простых рефлексов. Дело сводится в этом случае лить к усложнению явления путем введения сочетательной деятельности, но в остальном в обоих случаях мы имеем дело с движениями одинакового характера, вследствие чего рассматриваемые мимические движения и могут быть обозначаемы именем сочетательных рефлексов*

Биологическое происхождение мимических движений

Заслуживает внимания доказанный еще Дарвиным факт, что корни челове­ческой мимики скрываются глубоко в животном царстве.

Как известно, элементарные формы мимики наблюдаются у самых раз­личных животных видов, включая и суставчатых.

Испуг, страх и другие состояния угнетения разве не присуще всем вообще позвоночным и даже более низшим представителям животного царства?

То же должно сказать о выражении довольства и радости. Даже смех — этот характеристичный выразитель довольства у человека — встречается у близких к человеку животные как, например, у обезьян.

«Истинная физиология смеха»— говорит Мантегацца,— начинается с великих натуралистов и биологов нашего времени. Между ни и и первое место принадлежит Дарвину, который отыскал первоначальные, зачаточ­ные формы смеха у животных, представляющих с человеком наибольшее сходство. Шимпанзе чувствителен к щекотке; под влиянием этого раздра­жения глаза его начинают блестеть, углы рта оттягиваются назад, ниж­ние веки слегка морщатся и в то же время он издает звук, соответствую­щий нашему смеху. Такое же действие оказывает щекотка и на орангутан­га. Дгомон неоднократно наблюдал нечто вроде улыбки у обезьяны, когда ей подавали лакомый кусок. Cebus azaroc {цепкохвостая обезьяна), будучи доволен, издает своеобразные звуки, причем углы рта у него растяги­ваются. Подобное же выражение было засвидетельствовано у Cebus Ьуро-dencus и Junus acaudatus (магот). Дарвин наблюдал даже выражение ра­дости у двух или трех видов Macacus (макак) и Cynopithecus niger (черный павиан). Первые откидывают уши назад, испуская при этом особый звук, Cynopithecus оттягивают назад и вверх углы рта и всю кожу на голове, так что поднимаются и брови, и при этом движении он оскаливает зубы» 21*.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.