Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Оглавление 2 страница



Из калейдоскопа мыслей вывел Иришкин извиняющийся тон:

— А мы вот тут… немножко… зайти решили… посмотреть просто. Вот.

Мастер Горо улыбнулся, кивнул. Затем подозвал официанта, и через минуту, как по волшебству, наш столик оброс блюдами — от салата до горячего, как традиционной японской кухни, так и привычной нам с Иришкой, европейской.

— Есте, — сказал сэнсэй и это его «ешьте» как-то больше на приказ было похоже.

Мы с Иришкой переглянулись и приступили. И не сказать, чтобы мы привыкли уничтожать вкусности в масштабах, близким к промышленным, просто в процессе как-то вспомнилось, что весь день голодная, так по-человечески поесть и не пришлось.

Когда с едой было покончено, у нас спросили, что будем пить, и язык не повернулся назвать алкогольный коктейль, поэтому я выбрала «Пеликан», с клубникой, лимоном и бананом, а Иришка «Ягодный милкшейк».

Когда в неловком молчании и коктейли выдули, мастер Горо сдержанно поклонился, и заверив, что у него «дера», а мы можем быть его гостьями и отдохнуть после «цязкого дня, как средует», нас покинул. А у нас с Иришкой от сердца отлегло и, стоило сэнсэю нас покинуть, как заказали еще по одному коктейлю, на этот раз с запредельным содержанием алкоголя.

* * *

Ариэлька с самым блаженным выражением лица царила на танцполе, казалось, не замечая целой толпы восторженных поклонников, бросающих на хрупкую фигурку под рыжим облаком волос жадные взгляды, и уж точно не замечала завистливых взглядов менее удачных соперниц. Претерпев несколько неудачных попыток, вытащить под свет софитов и меня, она вся отдалась танцу, прикрыв глаза и наслаждаясь безраздельной женской властью.

Я допивала третий коктейль и уже подумывала о том, чтобы помножить наше с Ариэлькой нежное обаяние надвое, в связи с чем нашла ножками туфельки под столом и скользнула в них, когда над ухом раздалось:

— Скучаем?

Низкий, с хрипотцой голос, мелодичный, словно обволакивающий, вызвал стойкое dejavu. Показалось, что вот сейчас я подниму взгляд, а там… некто блондинистый… И вместе с тем что-то внутри обиженно сжалось, как будто обманули.

Я обернулась вполоборота и захлопала ресницами от удивления.

У столика застыл высокий брюнет с широким разворотом плеч, узкой талией и не менее узкими бедрами, и выразительной мускулатурой. Белая, что особенно бросается в глаза в неоновом свете майка облепила каждый кубик на торсе, широкий кожаный ремень дерзко блестит крупной металлической бляхой.

Брюнет белозубо улыбнулся, явно довольный произведенным эффектом, что позволило сменить удивление, написанное на моем лице на маску ледяного пренебрежения.

— Это я с тобой заскучаю, мужик, — сквозь зубы процедила я и потянула коктейль из трубочки. — А сейчас я релаксирую. Так что будь любезен, не заслоняй танцпол.

Послала брюнету одну из самых обворожительных улыбок, которые мы с Ариэлькой перед зеркалом и камерой-себяшечкой репетировали и добавила уже другим тоном:

— Отвали.

Парень нахмурился, словно меньше всего ожидал такую реакцию на его внешнее, чего уж там, великолепие, а мне в нем снова что-то знакомое показалось. Как сразу в голосе.

Высокий, красивый до умопомрачения, сильный… и глаза при этом умные. Термоядерное сочетание!

Чтобы гормоны меня второй раз за день не подвели, я деланно плечиками повела, волосы назад откинула и как бы сквозь него посмотрела, мол, нужен он тут больно.

И вместе с тем не могла не чувствовать, какая силища от него исходит (всегда в мужчинах в первую очередь это чую)… напополам с недоумением и раздражением.

Чувство вредительства, которое у нас с Ариэлькой в крови, внутри обрадованно потерло потные ладошки, от души радуясь, что довели мужика.

Парень же, несмотря на явное хамство с моей стороны и не подумал сдаваться.

— Ты неправильно меня поняла, — сказал он, сверкнув черными, как ночь глазами, в окружении таких шикарных ресниц, что даже обидно. Ну куда парням такое богатство?

— Мужик, — лениво процедила я. — Я тебя знать не знаю, и уже какие-то предъявы?

— Ну так давай это исправим, — нагло улыбаясь, не растерялся он. И пообещал так змие-искусительно: — Тебе понравится.

От звука его голоса по коже строем побежали мурашки, а я пообещала гормонам, что если не прекратят издевательство, залью их бромом, как огнетушителем. И дело с концом.

— Ну так желания исправить это нет никакого, — с не менее наглой улыбкой сообщила я парню. — Так что сделай милость, исчезни с глаз.

На щеках парня заходили желваки, отчего самооценка возликовала, взлетев так, что будь она материальной, пробила бы потолок клуба. Самый верхний этаж.

— Ты не так поняла меня, принцесса Кинриу, — зло проговорил парень, и, пока я хлопала ресницами, закончил фразой, которую уже сегодня слышала: — Я - поверенный твоего отца и я пришел за тобой!

— У вас что, сегодня, в психушке день открытых дверей, что ли, — пробормотала я, поднимаясь. — Вон пошел от меня! Неужели непонятно? Еще раз подойдешь, охрану позову.

Старательно обогнув парня, который с недоумевающим видом сложил на груди руки, во избежание, так сказать, я устремилась к Ариэльке, царившей на танцполе.

Оказывается, мою перепалку с красавчиком-брюнетом Ариэлька, несмотря на томный взгляд из-под полуопущенных ресниц, прекрасно наблюдала, поэтому стоило мне приблизиться и, сделав прогиб из серии стриптиз-пластики, отдаться мелодии, восторженно прошептала на ухо:

— М-м-м… Какой!

Я восторга подруги не разделяла, по-крайней мере, желала этого изо всех сил. И вот ввиду невыполнимости желания, злилась так, как злюсь вообще редко.

— Какой-какой, — пробурчала я. — Самый обычный!

— Ага, обычный, как же, — протянула подруга сладким голосом. — Да ты что? Он же сошел с обложки какого-то невероятно пафосного журнала, причем не для смертных, а для небожителей… Ты видела его глаза? Торс? Плечи? М-мускулы… Ах, я тут просто извелась вся от любопытства…

— Было бы из-за чего, — буркнула я. — Обычный псих. Нет, реально, псих! Назвал меня принцессой…

— Да уж, — деланно посетовала Ариэлька. — Да он просто маньяк!

— Да подожди ты! — перебила я. — Он фамилию откуда-то узнал…

— О! — восторженно воскликнула Иришка. — Так это не залетный какой-то, желающий обзавестись девочкой на ночь, а самый настоящий поклонник! Как романтично!

— Второй за сегодня, — призналась я, и, и без того немаленькие глаза Ариэльки заняли пол лица.

— Мамочки! Вот повезло-то! А зачем тебе два, правда, если у тебя подруга есть… Я на любого согласна, не глядя, если тот второй, такой же, как этот…

— Такой же, — хмыкнула я. — Только блондин. И мне, знаешь, это все каким-то подозрительным кажется…

Ариэлька не успела ничего ответить, потому что рядом раздался знакомый голос.

— Вот она где, козочка наша, Белоснежка, благодетельница. Позволь же поблагодарить за то, что от ректората да от ментов отмазала да по наставлению твоего сэнсэя принести самые искренние извинения!

Возле нас стоял Гадаев, а за плечами пятикурсника ожидаемо обретались Попов с Ушловым. Рожи у троих — непонятно, как секьюрити пропустили. Впрочем, если они на мастера Горо нарвались, могу предположить, что сам их к нам отправил, чтобы извинились.

Тон Гадаева не обещал ничего хорошего, его налитые кровью глаза — тем более.

Глава 4

— Позволяю, — буркнула я. — Так что благодарите и проваливайте. Ног целовать не стоит, брезгую.

— Да что ты о себе возомнила, шлюха?! — вскипел Попов, порываясь подойти ближе, но был остановлен мощной, хоть и перевязанной рукой Гадаева.

Я мельком бросила взгляд на Иришку: на лице подруги застыло брезгливое выражение, словно на гадкое насекомое наступила. Я порадовалась про себя, наконец-то Ариэлька истинное лицо «Димасика» узрела. Ради такого не жалко и оскорбление вынести. Хотя это я погорячилась. Разговаривать с собой в таком тоне никому не позволю.

— А тебе, утырок, лучше язык в одном месте держать. Да не у Гадаева, как привык, а поближе, для разнообразия, — мило посоветовала Попову.

Гадаеву пришлось гаркнуть на Попова, чтобы удержать того на месте.

— Ну что ты, Димон, — старательно растягивая губы в улыбке, процедил он. — Нам мастер Горо что сказал? Правильно, перед Белоснежкой-сан извиниться. Мы, как законопослушные граждане и студенты лучшей военной академии страны, извинились? Извинились. Свидетелей выше крыши.

Прежде чем развернуться и уйти, Гадаев отвесил издевательский поклон и процедил:

— В следующий раз я не буду таким добреньким, Белоснежка. Ответишь сполна. Так, что мало не покажется. И ребята мне с удовольствием помогут. Помогут ведь?

— Поможем, — разомкнув разбитые губы, пообещал молчавший до этого Ушлов.

— С удовольствием, — прорычал Попов, и, подмигнув напоследок Ариэльке, развернулся и пошел за дружками.

Подбородок подруги мелко задрожал.

— Мамочки мои, — пробормотала она. — Ну как я раньше не замечала-то…

Я приобняла подругу за плечи.

— Спокойно, Ариэлечка, для начала нам надо еще по коктейльчику, для продолжения еще по одному, и еще… А потом, для разнообразия, потанцуем и сведем всех с ума.

По два коктейля выпить мы успели. И даже потанцевать. Хотя не покидало ощущение, что с меня не сводят взгляда.

Иришка, раскрасневшаяся от танцев и успевшая благополучно запамятовать о подонке-Попове, не давала забыть о «некоем таинственном воздыхателе», который «глаз не сводил» все это время. Правда, подойти больше не подходил. Может, план какой новый пикаперский разрабатывал, может, выжидал. Подумать, что этот тип сдался, мне его взгляд, который, казалось, вот-вот дыру протрет, не позволял.

Но когда ощущение того, что на меня смотрят, усилилось, мурашки по коже прям строем пошли и на танках поехали, а колени подогнулись от слабости, так, что Иришке придержать меня пришлось за локоть, я поняла: все. Довел. Сейчас пойду и все ему, брюнетистому пикаперу, выскажу. Так, что мало не покажется. А лучше охране. У нас тут вообще, японец знакомый, то ли администратор, то ли директор… Впрочем ни того, кто нас провел, ни мастера Горо я в зале не наблюдала. Но взгляд этого брюнетистого реально достал. Это неприлично, в конце концов. Я положила руку на грудь, чтобы унять сердцебиение, которое застрочило с тройной скоростью и гневно обернулась на то место, откуда в последний раз смотрел наглый брюнет.

И чуть не застонала от досады. Потому что брюнет на месте был… но даже и не думал смотреть на меня! Вместо этого нервно оглядывался. Нет, со стороны не скажешь, что нервно, но зря я что ли, военную психологию три года зубрила?

Пользуясь тем, что парень на меня не смотрит, я уставилась на него во все глаза.

Что-то было в его облике такое… тревожное. Не такое тревожное, как когда на Гадаева и К смотришь, нет, другое. Словно что-то знакомое, как будто давно забытое, но такое, что вспоминать ни в коем случае нельзя. Потому, что тогда… А что тогда, непонятно.

Наконец, брюнет перестал искать кого-то или что-то взглядом, замер. Лицо его при этом стало такое напряженное, на щеках желваки играют, брови у переносицы столкнулись. Я даже шею вытянула, чтобы тоже посмотреть, что же там такое. И тут же втянула ее обратно.

Потому что у входа в зал застыл давешний блондин. Руки на груди сложил и всматривается в танцующих. Затем тоже брюнета увидел и лицо такое злое стало! И прямо к нему направился, хотя я готова была поспорить, до этого… не брюнета этого глазами искал.

Я дернула за руку Ариэльку, вынуждая ту захлопнуть рот. Она все это время тоже по сторонам глазела, и вот за что люблю подругу, так это за сообразительность.

— Это он, да? — с придыханием спросила она, кивая в сторону блондина. — Тот самый, который днем, да? Ты о нем говорила?

— Да, день был богатым на приключения, — пробормотала я, стиснув зубы, увлекая подругу к барной стойке. — И, пожалуй, ты права, пора ему уже заканчиваться! Го в общагу.

— Да ты что! — возопила Ирка. — На самом интересном месте! Если они оба твои поклонники, это ж как интересно, что будут делать, когда каждый из них соперника увидит… О, а, они, кажется, знакомы.

Бегло обернувшись, я увидела, что парни устремились навстречу друг другу, причем глаза и у того, и у второго недобро так сверкают. Когда мы приблизились, наконец, к барной стойке, парни встретились.

— Выведите нас, — попросила я бармена и жалобно добавила: — Пожалуйста.

Тот пожал плечами, и не спрашивая ни о чем, махнул головой за прилавок.

Уходя к черному ходу, я чувствовала, что сердце колотится, как сумасшедшее. Во рту то и дело пересыхает, а ощущение приближающейся тревоги подкатывает все ближе. Я сама не понимала, что со мной. Зачем стартанула из-за этих двоих? Почему вдруг так необходимым показалось оказаться в общаге? Почему так упорно избегала встречи сразу с двумя парнями, которые отличались от всех, кого знала, как день от ночи… Должно быть, Ариэлька была права. Сказалась нервная нагрузка за день. Сказалась сессия, которая хоть и была сдана успешно, все равно оставалась сессией. С бессонными ночами, пачками кофе, шоколадом в промышленных масштабах и синяками, полученными во время сдачи практических дисциплин…

Ариэлька больше не спрашивала, почему решила ретироваться, просто шла за мной, и все, изредка поглядывая с беспокойством.

Наконец, бармен набрал на панели код, выпуская нас через черный вход. Дверь коротко гуднула и открылась.

Поблагодарив парнишку, мы выскочили под покров ночи.

В лицо ударило свежестью, и свежесть эта немного притушила накатывающую тревогу. Я думала только о том, что вот сейчас выйдем через арку в каких-нибудь двухстах шагах на проспект, там поймаем такси, и только нас и видели… А завтра сессия заканчивается, с утра домой поеду, а там умотаю куда-нибудь, хоть куда… К бабушке, за тысячу километров, где ни странно осведомленных воздыхателей с одним и тем же подкатом, ни Гадаева и компании с их дешевыми понтами. Или с Ариэлькой и ее родителями на Гоа… Неважно. Главное, подальше.

— Добегались, козочки, — раздался из темноты знакомый голос.

На этот раз Гадаев подготовился. С ним были не только Попов с Ушловым… Их было человек десять.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: тут у нас с Ариэлькой без шансов. Банально количеством возьмут и массой задавят. Но это не значит, что мы руки опустили и стали ждать, пока эти приблизятся. Развернувшись, спина к спине встали, туфли скинули. Я на подругу покосилась: Ариэлька быстро нагнулась, подняла одну туфельку и выразительно на Попова посмотрела, прямо в подбитый глаз, так, что «Димасик» сглотнул.

— Гадаев, — процедила я. — Шел бы, куда шел. Нафига тебе это? Итак по волоску ходишь.

— А ты сэнсэя своего, сэнсэя позови, — ухмыляясь, посоветовал Гадаев.

Когда от ненависти в его глазах стало не по себе, добавил:

— Еще ни одна баба надо мной верх не взяла. И ты, Белоснежка, первой не будешь. Не дайте им убежать, ребята.

— Еще не хватало, бежать от вас, — фыркнула я, принимая боевую стойку.

Нас окружили, но по лицам видно — всерьез не воспринимают.

— Бьем влево, — шепнула я подруге. — Прорвемся.

Ариэлька понимающе кивнула.

И тут прозвучало:

— Воин не дерется с женщиной. Это позор.

Что-то подсказало, что этот голос узнала бы из тысячи. Что там тысячи, из миллиона. Низкий, бархатистый и при этом мелодичный… Как будто даже знакомый, только где я такие могла слышать? Во сне если только…

Рядом с блондином стоял брюнет. И вот, хоть численное преимущество было на стороне Гадаева, отчего-то подумалось, что мало им сейчас не покажется. Я даже посочувствовать успела, потому что второй раз за день их бить будут. Даже третий. Потому что я, если что, тоже считаюсь.

Гадаев с дружками угрозу всерьез не восприняли. Да, у ребят подошедших мускулатура не такая уж внушительная, но выразительная!.. И силой от них за версту веет. Я чувствую.

Но кто-то из дружков Гадаева выкрикнул обидное пожелание этим двоим, а остальные услужливо загоготали.

И это было ошибкой.

Потому что в следующую секунду начался бой!

С открытым ртом я наблюдала за мельканием рук, ног, прыжками, перекатываниями по земле, подсечками, ударами, снова прыжками… Такими высокими, словно эти двое обладали способностью летать!

Раздавались удары, хрипы, стоны, отвратительный хруст…

Брюнет с блондином двигались так быстро, что глаз еле-еле успевал отслеживать их перемещения, словно парни каким-то образом умели пронзать пространство, как в фильмах о сверхспособностях. Их выпады, удары, подсечки и буквально взлеты над головами напоминали какой-то волшебный боевой танец!

Несколько раз встряхнув меня, застывшую, аки соляной столб, Ирка увлекла в арку, а оттуда к дороге, где сразу тормознула такси.

Шмыгнув вслед за мной в машину, Ариэлька сообщила адрес общаги и сердито хлопнула дверью.

— Ты чего застыла? — спросила она сурово. — Нам так повезло, можно сказать, несказанно, а ты глазами хлопаешь…

— Ты видела, как они дрались? — вырвалось у меня. — Никогда такого не видела… Они… Они… Спорим, они бы и сэнсэя уделали… У них скорость на грани фантастики… И меткость ударов, а техника… Что это за борьба?

Ариэлька фыркнула и пожала плечами. Отчего-то казалось, что ей хочется покрутить пальцем у виска.

— Хорошо, что завтра каникулы, — сказала она.

Глава 5

Утро обозначило свое появление солнечным лучом, что гулял по моим векам, заставлял недовольно жмуриться и тереть глаза, а также голосом подруги:

— Та-аш… Ташечка, ты весь день спать собралась?

Я рывком села на кровати и уставилась на Ариэльку, которая от неожиданности ресницами захлопала.

— Я уже не сплю, — буркнула я. Недовольно покосившись на окно с заглянувшим в комнату солнцем, пробормотала: — Такой сон испортили!

— Сон? — Иришка подобралась ближе и застыла вся во внимании. — А кто снился? Блондин? Брюнет?

Я покраснела, и довольная Ирка рассмеялась от того, что попала в точку.

— Колись давай! — не отставала подруга.

— Оба, — призналась я.

— О! — только и смогла выговорить Иришка. — А сон был очень эротический или очень-очень-очень эротический?

Я помотала головой, чувствуя, как слетают остатки сна и протянула:

— Очень-очень, — Ирка взвизгнула, как поросенок, а я мстительно добавила. — Необычный. Волшебный такой…

— Так а что необычного, если эротическим не был, — скуксилась Ариэлька. — Ну, что снилось-то, рассказывай!

— Снились они оба, — краснея, пробормотала я. И место такое… Мм-м… Восточное. Вдалеке гора, а на ней, похожий на буддистский, храм. И там, знаешь, природа такая сумасшедшая, папоротники, деревья, все зеленое… Как в Аватаре прям, только не в 3Д очках, а в 30Д, с полным погружением, с запахами, звуками…

Ариэлька старательно хлопала ресницами по мере моего рассказа.

— Так а парни-то что… Что ты мне про природу?

Я снова покраснела, но упрямо головой помотала.

— Главное там была природа, — почти не соврала, ладно, нагло соврала я. — Ощущения…

— Нет, ну что нового, что тебе Шаолинь приснился, — разочаровано протянула подруга. — Ты же им все уши прогундела. Да пока мастер Горо в академии не появился, ты же невменяемая была, только о Шаолине говорила. Мастер Горо оттуда, да?

Я даже закашлялась.

— Ириш… Шаолинь в Китае, а мастер Горо японец, если что… Это как бэ разное…

Ариэлька передернула плечиками и отмахнулась:

— Если моря нет, мне оно все на одно лицо…

— В Японии есть как раз-таки море, Японское, — пробормотала я. — И Тихий океан.

— Ну раз так, надо тебе у мастера Горо спросить, нет ли там какого Шаолинистого монастыря или академии… Я бы с тобой поехала. С условием, что ты обещаешь со мной плавать.

— Ты знаешь, — я нахмурилась, — мастер Горо как раз вчера что-то о некоей Альма-матер говорил. Даже спрашивал, не пришли ли мои документы. Спутал с кем-то, наверное.

— Наверное, — беспечно согласилась Ирка. — Ты что делать-то будешь? Сегодня у наших последний зачет, а у нас каникулы.

Мы с Иришкой были одними из тех счастливчиков, кто сдал последний зачет автоматом, и в принципе, могли получить разрешение в деканате отчаливать по домам еще вчера, но не сильно-то спешили на волю. Потому что с поддельными карточками у нас всегда есть возможность выбраться ночью из общаги, как вчера, а из дома особо не набегаешься.

— Да мне вчера мама звонила, — ответила я. — Сказала, Кирюшка заболел. Мол, какой-то зело злобный вирус, предостерегла.

— То есть ты домой заезжать не будешь? Сразу ко мне? — обрадовалась Ариэлька.

— Вот и мама так сказала, — подтвердила я. — Чтобы к тебе тусить ехала. А она мне на карту денег переведет, на визу и вообще… И чтобы я вами на Гоа летела, в общем.

Общагу потряс визг Ариэльки, а мне пришлось на какое-то время утонуть в чьих-то объятиях.

— Погоди, — попросила я, мягко отстраняясь. — Что-то не нравится мне все это.

— Что не нравится? — не поняла Ирка. — За брата волнуешься?

— Знаешь, волнуюсь, — подтвердила я. — Оно, конечно, дети все время болеют, но как-то не по себе. И тон у мамы был такой… взволнованный.

— А Виталий Владиленович где? — спросила Иришка.

— Мама говорила, сегодня рано утром уехать куда-то должен был. Так что знаешь, заеду-ка я домой, мама одна, с Кирюшкой… А может, нужно чего…

Я понимала, что говорю ерунду. Если чего нужно — принесет домработница. Но что-то тянуло домой, как щенка на поводке. Что-то тревожное.

И этот мамин тон вчера… Я сначала подумала, из деканата позвонили, сообщили о случившемся утром… А потом поняла, что не это. Мама была какой-то наигранно-веселой, и Кирюшка, который выхватил у мамы трубку и спросил, когда приеду и привезу робота, больным не казался. Мама тогда забрала у братика телефон и сказала, что перевела мне деньги на карточку, и что может, не стоит к нам заезжать, еще заболею, а стоит сразу поехать к Иришке… Я насторожилась, еще когда перевод на карточку получила. И это притом, что в прошлом месяце мама высказывала, что много трачу и в следующем мое содержание урежут… И вот, что называется, урезали. В несколько раз, только не разделили, а умножили. Я еще по телефону спросила, может, мне на Гоа все лето оставаться, а мама тут же встрепенулась и затараторила, что идея хорошая, а денег она мне еще переведет…

Словом, после разговора с мамочкой не по себе было. Сильно не по себе. Вчера уже поздно было ехать домой, а ночью мы тусили, но сегодня решила во что бы то ни стало заскочить. Как-то все стремительно и неправильно навалилось. Подкаты дурака-Гадаева, его настойчивость на гране психушки, два доморощенных пикапера, которые снятся потом в неприличных снах… И вот, мама говорит, что братик заболел. Так что пока не буду убеждена, что с Кирюшкой в порядке все, даже аттракциону невиданной родительской щедрости радоваться не смогу.

Приняв душ, мы с Ариэлькой позавтракали, как и положено студенткам, кофе с подсохшими вчерашними (или позавчерашними) булочками, и, побросав кое-какие вещички в рюкзак, выбежали из общежития.

На остановке расцеловались, прощаясь, пообещав созвониться-списаться в самое ближайшее время, после чего Ариэлька впрыгнула в свой автобус, который умчал ее к нужной ветке метро, а я осталась дожидаться маршрутку.

По дороге домой я заскочила в Буслик, детский магазин, и купила самого классного робота (на мой взгляд), трансформера, с горящими глазами и весьма устрашающего с виду. После чего антилопой поскакала к отчему дому. У аптеки замешкалась, думала позвонить маме и спросить, не надо ли чего, но вспомнила ее вчерашний тревожный тон, усердие, с которым убеждала меня ехать к Иришке, а потом как можно быстрее и на дольше на океан… и не решилась.

Входная дверь тренькнула, пропуская меня, и, оторвав взгляд от монитора, на котором идет жаркая битва в Архейдж, на меня подняла взгляд консьержка, тетя Луша.

Лукреция Павловна подняла палец вверх, что означало секунду, умело вывезла свою эльфийку из стана вражеских кобольдов и, снова взглянув на меня, поправила очки на переносице.

— Белоснежка? — удивленно пробормотала она. — Доброе утро! А ты какими судьбами?

— Здравствуйте, Лукреция Павловна, — поздоровалась я, чуть скривившись на «Белоснежку», хотя тетя Луша всегда так меня зовет… как и окружающие. — Так у меня каникулы уже.

— Быстро, быстро, — удивленно пробормотала тетя Луша и снова поправила очки. — Слушай, тут такое дело, поселение этих кобольдов никак пройти не могу… Вот же крысы поганые! У них шаманы воинам помогают! Не пройти…

Я как-то помогала Лукреции Павловне в Варкрафте, Архейдж она освоила только в этом году. Естественно, я посоветовала установить, когда была дома весной, и вот, пожалуйста.

— А вы кто по специальности, теть Луш? — поинтересовалась я.

— Моя эльфийка Лукриэль, — с гордостью сообщила консьержка. — Боевой маг, вивисектор.

— О, так вам легкая броня нужна и двуручный посох, или одноручный и щит, — протянула я. — А вы, отсюда вижу, в тяжелой бегаете. Переоденьтесь и сами их всех замочите!

С этими словами я проскользнула к лифтам, а тетя Луша переводила недоуменный взгляд с меня на экран. Отчего-то показалось, что консьержка очень удивилась при виде меня, а потом как будто специально хотела задержать.

Так и есть.

— Ташечка! — крикнули мне вслед.

Но спасительные двери лифта раскрылись, я в них юркнула, помахав напоследок тете Луше, делая вид, что не поняла ее окрика, отметив про себя, что консьержка захлопнула ноут и взяла в руки мобилку.

Когда двери лифта снова распахнулись, на двенадцатом этаже, на площадке меня поджидала мама.

Но в каком виде!

Мамочка у меня очень красивая и молодая. Светленькая, волосы вьются, лицо сердечком, как у куклы Барби, стройная, с большой грудью. Она даже по дому носит шикарные платья или модные леопардовые лосики и тунички с горловиной на одно плечо, обожает кристаллы и стразы. Причем если на ком-то блестки выглядят мягко говоря, неуместно, то на мамочке любой наряд, даже самый вычурный и экзотический, смотрится шикарно. Словно райская птичка залетела в нашу серую реальность из другого мира, и, как ни старается закосить под местного воробья, красит серой краской перышки, а яркое оперение все равно пробивается, не скроешь. Надо сказать, фигура и овал лица у меня в нее, и в чертах что-то похожее есть. Только волосы темные, почти черные, но с каштановым отливом, тяжелые, явно папины, и глаза зеленей листвы.

Сегодня же мамочка была одета в какой-то невообразимый балахон, кутающий ее до подбородка и да кончиков пальцев рук. Такой широкий, с продольными складками, что непонятно, какая там, под ним, фигура. На голове — бледно-голубой платок в тон, что до последней волосинки прическу скрывает. Макияж — тут только мой опытный глаз определил, что он есть, а так с двух шагов даже туши на ресничках не заметишь.

Расшит балахон индийскими огурцами и ящерками, тоненькими, бледными, но какими-то живыми, с растопыренными лапками.

— Дочь моя! — возвестила маменька на всю площадку, стоило дверям лифта разъехаться.

— Мам, ты чего? — интересуюсь, выходя из лифта и чмокнув родительницу в холеную щеку. — И что с тобой? На тебе? Ты с Виталием Владиленовичем поругалась и теперь в монастырь уходишь? В прошлый раз ты ему обещала в мужской уйти.

Мамулечка замешкалась, но лишь на пару секунд. В следующий миг порывисто обняла меня, прижала к груди.

— Ташечка, девочка моя, Белоснежечка.

А вот это уже тревожно.

— Мам, да что с тобой? — лоб хмурю.

А мама не перестает удивлять.

— Ты вещички домой постирать решила закинуть?

С этими словами мамуль попробовала отнять мой рюкзак, а сама выразительно на двери лифта глазами показывает, и я буду не я, если не намекает.

Рюкзак я не отдала. Вместо этого напомнила:

— Мамуль, какой стирать? Мы с Ариэлькой в блоке живем. У нас стиральная машинка имеется. Я робота Кирюшке привезла.

— Я передам, — тут же нашлась мамочка.

Тут я уже не выдержала.

— Мам, ты долго собираешься дочь родную на пороге держать? Пройти дай. Братика обрадую.

— И ничего и не собираюсь, — возразила мамочка. — А если Кирлика радовать начнешь, это будет долго. А у нас каждая минута на счету.

Дверь в коридор приоткрылась и из нее высунулась кудрявая белокурая голова. При виде меня голубые глазки просияли, словно в них зажглись лампочки.

— Сашка! — закричал Кирлик.

— Кирюш!

Тут уже мамочка больше пройти мне не препятствовала, и я просочилась в отчий дом.

Оказавшись в огромном светлом холле, присела, уперевшись коленом в пол и принялась тормошить брата. Первая волна радости при виде меня быстро схлынула, потому что поцелуев Кирлик, как всякий настоящий мужчина, понятно, не выносит.

— Что ты мне принесла? — спросил он, поморщившись, но стоически терпя проявления сестринской нежности.

Ласково потрепала его по макушке и ответила:

— Так а кто робота заказывал?

Громогласный вопль потряс квартиру и вынудил мамуль прислонить ладони к ушам, когда достала из рюкзака и торжественно вручила подарок.

— Ух ты! — вопил восторженный Кирлик. — Трансформер! С крыльями! Ты видела? О! Он в дракона трансформируется!

Братик порывисто обнял меня за шею, так, что чуть не задушил и клюнул пару раз в щеку.

Я довольно рассмеялась, а мамуль, которая на нас смотрела, побледнела.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.