Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





СОВРЕМЕННАЯ РИТУАЛЬНАЯ МАГИЯ 2 страница



Уже через несколько лет после публикации «FamaFratemitatis» многим стало понятно, что между розенкрей-церством и франкмасонством существует некая связь. В 1638г. в «Плаче Муз» Адамсона встречаются следующие строчки:

Для братьев Розы и Креста,

Кто древним знанием масонства одарен,

Завеса времени прозрачна и тонка

Вперед исчислен мир и наше место в нем.

 

Мне представляется важным то, что эта цитата принад­лежит шотландцу, который, вероятно, являлся франкмасо­ном. Ведь Шотландия была родиной теоретического, оккультно-философского масонства, отличающегося от еще незрелого практического масонства, ставшего предше­ственником современного тред-юнионизма. Я также скло­нен полагать, что еще в xviib. некоторыми шотландскими масонскими ложами разрабатывалась некая форма розенк-рейцерских степеней посвящения (Моя точка зрения наиболее неортодоксальная, и поэтому большин­ство именитых историков масонства ее не разделяют.), из которой произошли такие степени как «Rose-Croix 18°» «Древнего общепринятого обряда» и «R.S.Y.C.S.» («Rosy Cross») современного масонского «Королевского Ордена Шотландии».

Как бы то ни было, но вполне очевидно, что уже в 50-хгг. XVIIIB. шотландские ссыльные якобиты разрабатывали упомянутый розенкрейцерско-масонский ритуал, и этот ритуал был прямым прародителем современной масонской степени, известной как «Rose-Croix of Heredom».

Некоторые историки масонства, обеспокоенные чис­тотой своего братства, отрицают всякую связь между этой степенью посвящения, с одной стороны, и розенкрейцерским братством и его учением, с другой. Они необоснован­но отвергают связь с розенкрейцерством и твердо придер­живаются своего мнения.

Я же согласен с а.э.уэйтом, который писал об этом так:

 

Лично я убежден, что все необходимое для степени -«Rose-Croix»: облачение, драгоценности, вся мизансцена, помещение, в котором проходил ритуал, напоминает более ранний Орден. В трех пунктах прослеживается явное соот­ветствие с герметической работой в алхимии - мрак, смерть и в конечном счете воскрешение в красном цвете или при­обретение совершенного состояния.

...Отсюда следует, что большинство масонских авторов, которые отрицали любую связь между 18-й степенью и Розенкрейцерским орденом, делали это или с полным отсут­ствием даже элементарного знания по этому вопросу, или же они были не искренни. Узы родства лежат на поверхно­сти, и только слепой этого не замечает.

К этому следует добавить, что существует поразитель­ное сходство между определенными аспектами этой степе­ни и историей, изложенной в «Химической свадьбе Христиана Розенкрейца». Например, на фартуке масона был вышит Пеликан, кормящий своих птенцов кровью.(Изображение Пеликана также встречается на воротниках одежды и на драгоценностях, принадлежащих посвященным в эту степень.) Сейчас мы зна­ем, что Пеликан и Феникс в средние века были взаимозаме­няемыми символами. И как мы помним, именно кровью Феникса Христиан Розенкрейц возродил к жизни короля и королеву.

В то время как епископы и другие духовные лица анг­ликанской церкви, являющиеся членами 18-й степени, ре­шительно отвергают это сходство, у меня не возникает со­мнений, что даже в ее наиболее расплывчатой версии, рас­пространившейся в ХХв. под названием «Rose Croix of Heredom» (Некоторые историки масонства одержимы желанием узнать ис­тинный смысл слова Heredom. Большинство придерживается мнения, что оно происходит от греческих слов hieros domos (священный дом). Но также очевидно, что оно может быть заимствовано из французской ле­генды XVIII в., в которой говорится, что в Шотландии находился Mount Heredom (Холм Гередом), где хранились секреты «Rosy Cross».)  излагается учение о посвящении и духовном воз­рождении, которое было непосредственно заимствованно у розенкрейцеров и, в конечном счете, у поздних гности­ков и неоплатоников. Я склонен согласиться с одним анти­масонским автором, который писал:

...в основе этой степени лежит докетическая христология... Смерть и воскресение Христа следует рассмат­ривать не как действительный акт искупления, но, ско­рее всего, как некий вид опыта, которому должен подвер­гнуться посвященный в своих поисках просветления. По всей видимости, ударение ставится на достижение посвя­щаемым своего собственного спасения через просветление... Посвящаемый считает себя 33-летним, вне зависимости от того, сколько лет ему исполнилось на самом деле. В течение 33-х дней он путешествует по семи концентри­ческим окружностям, представляющим собой семь периодов существования мира. Он проходит сквозь мрак смер­ти к своему возрождению в Красной комнате, поднимает­ся по лестнице к славе и совершенству. Он слышит, как проходит Воскрешение в Закрытой церемонии, описывае­мой как час совершенного Масона. Такое описание может показаться мрачноватым, но оно не мрачнее, чем описа­ние триумфальной искупительной смерти нашего Бога на Кресте; и масонский траур по этому поводу, к сожалению, заставляет заподозрить, что они оплакивают смерть Сатаны (Хотелось бы уточнить, что, хотя я и считаю описание 18-й степени прекрасным примером суммирования неогностической и розенкрейцерокой доктрины посвящения, все же я не разделяю в высшей степени англиканские убеждения автора, с позиции которых оно написано.)

Степень «Rose-Croix» была разработана в Англии не рань­ше конца XVIIIB. Она не просто являлась частью некой боль­шей системы, но послужила фундаментом для основания це­лого самостоятельного масонского Ордена. Этот независимый Орден «Rose Croix», вероятно, находился под покровитель­ством сэра Томаса Данкерли, незаконнорожденного сына Ге­орга II, который также являлся главой полумасонских тамплиерских лагерей.

В 1865г. некий Роберт Уэнтворт Литтл, на основании старинных рукописей, якобы найденных во Франкмасонс­ком зале, основал еще одно масонско-розенкрейцерское общество - Розенкрейцерское общество Англии. Ритуалы, взятые из этих рукописей, в чем-то напоминали ритуалы немецкого «Братства Золотой Розы-Креста», розенкрейцерской организации конца ХУШв., членство в которой, как и У их поздних английских подражателей, было допустимо только для масонов в степени Мастера.

Одним из первых членов этого общества, обычно из­вестного как «Soc. Ros.» (Общество Розенкрейцеров в Англии), был Кеннет Маккензи. Этот моло­дой масон и оккультист утверждал, что в континентальное Розенкрейцерское братство его посвятил один австриец, а именно граф Аппоньи. Интересно отметить, что некто под этим именем действительно был прикомандирован к ав­стрийскому посольству в Париже, как раз в то время, когда там находился Маккензи. Маккензи был учеником Фре­да Хокли, знаменитого коллекционера старинных маги­ческих текстов. Последний, в свою очередь, был учеником одного оккультиста, который обучался в магической шко­ле Фрэнсиса Барретта. И именно Хокли уверял, что сразу же по возращении Маккензи из Парижа, где тот посетил

Элифаса Леви, он записал воспоминания его разговоров с этим французским оккультистом. А спустя десять лет Мак­кензи написал важную статью для «Розенкрейца» - весьма недолговечного журнала общества «Soc. Ros.» В этой ста­тье он не только поделился интересными личными воспо­минаниями о Леви, но и изложил свое отношение к маги­ческим искусствам:

(Эта цитата может показаться излишне затянутой. И все-таки, я думаю, что лучше привести ее здесь, чем поместить в приложении. Она исчерпывающе показывает

а) каким образом Маккензи и тем, кто раз­делял подобные взгляды, удавалось примирить веру в традиционную магию с принятием науки XIX столетия;

б) почему так почитали Элифаса Леви; и

с) как французская романтизация оккультизма временно повлияла на поздних английских магов.)

 

Магия - не некромантия, не воскрешение мертвой материи, наделенной воображаемой жизнью. Магия -психологический раздел науки, изучающий симпати­ческое воздействие минералов, лекарств, трав и живых организмов на способность воображения и мышления, она ведет к новому пониманию удивительного окружа­ющего нас мира, приводя все явления в должный по­рядок и демонстрируя благое дело Великого Архитек­тора Вселенной. Следовательно, магия по праву счита-, ется достойным предметом изучения для масонов. И теперь, когда химики научились получать спирт из угля, нас едва ли удивит возможность достижения ду­ховной истины путем изучения взаимодействия мате­риальных субстанций. Такой мудростью руководство­вались древние алхимики. Однако современный над­менный химик не только не почитает их титанический труд, оставляя без внимания удивительные открытия, но и презирает их работу, забывая о том, что именно им он обязан своим существованием. Видимо, отноше­ние современных химиков к алхимикам основывается на политическом принципе, в котором старые методы должны рассматриваться как тормоз науки. Однако такая теория неверна - старые методы познания мира так же истинны, как и современные утилитарные, то есть либеральные, - они развиваются параллельно, но с разными скоростями, или же эти параллели настоль­ко удалены друг от друга, что человеческий разум не в состоянии понять их связь.

Давайте же отдадим должное тем, кто с преданнос­тью и смирением пытается привести к гармонии две стороны великого покрова Исиды, который не подни­мал ни один человек в этой смертной жизни. Там, под покровом, в темноте можно увидеть слабое мерцание

жизни, и восхищенному взору провидца, возможно, будет дарована способность созерцать очертание сла­вы Ветхого Днями, вечно озаряющей его присутствие

в мире.

Итак, 25 ноября 1861 года я выехал из Лондона и на­правился в Париж. Прибыв туда, я начал знакомиться с тамошним положением дел в оккультных науках. Сре­ди прочих оккультистов, о которых будет рассказано несколько позже в отчете Обществу, мне особенно хо­телось посетить Элифаса Леви Захеда. Он известен как аббат Альфонс Луи Констан, автор нескольких работ по священной каббале, оккультной философии и иллюминизму.

Утром 3 декабря 1861 года я отправился к Элифасу Леви, который проживал в доме № 19 на авеню де Мэн, в симпатичном трехэтажном здании искусной кирпич­ной кладки, с квадратным газоном перед фасадом и изящными воротами, рядом с которыми находилось помещение для привратника. От привратника я узнал, что Леви проживает на втором этаже. Первый этаж, вероятно, отводился под различные конторы. Я вошел в дом и оказался в узком коридоре, по правой стороне которого находились четыре двери, очевидно, ведущие в небольшие комнаты. На четвертой двери висела ма­ленькая табличка длиной около трех дюймов. На ней были начертаны несколько еврейских букв, соответ­ствующих имени Элифаса Леви (Альфонс Луи). В каж­дом углу размещалось по одной из четырех букв, обра­зующих священное слово INRI. Эта еврейская надпись была выполнена тремя основными цветами: красным,

желтым и голубым.

Было около 10 часов утра. Я постучал. Дверь открыл сам Элифас Леви. Я увидел невысокого плотного че­ловека, с румяным лицом, маленькими, но проницательными глазами, которые светились доброжелатель­ным юмором. У него было широкое лицо с густой чер­ной бородой и усами, губы тонкие и сжатые, ноздри широкие. Также я заметил, что уши у него маленькие и изящной формы. В целом он производил впечатле­ние крепкого, здорового человека. Одет Леви был скромно и неброско, на голове нечто вроде фетровой шляпы, сдвинутой на затылок, с загнутыми спереди полями. Здороваясь со мной, он приподнял шляпу, и я заметил, что он лысоват. Волосы его оказались тем­ными и блестящими, а часть черепа, предназначенная для тонзуры, немного заросла. Леви извинился, что не снимает шляпы, объяснив, что он вынужден так посту­пать из-за болезни головы. Он остерегался оставлять голову непокрытой.

Кратко представившись и вручив рекомендации, я выразил свое удовлетворение той информацией, кото­рую извлек из его книг, а также объяснил причину сво­его приезда к нему. Она заключалась в том, чтобы вы­яснить, над чем он сейчас работает и насколько он рас­положен поведать мне об этом, и в то же время предо­ставить ему последние сведения о том, как развивают­ся оккультные науки в Англии. Отвечал Леви по-фран­цузски, так как это был один из трех известных ему язы­ков, наряду с ивритом и латынью. Он сказал, что очень рад любому чужестранцу, чьи исследования сродни его собственным, и выразил удовлетворение, узнав, что его работы по теории магии принесли ему признание мно­гих пытливых умов во всей Европе. Среди своих уче­ников Элифас Леви особенно выделил графа Брашинского, польского миллионера, которому он был обязан множеством манускриптов, некоторые из них к тому же перешли в его владение. Я сказал, что уже некоторое время собираю коллекцию всего, что относится к ок­культной игре Таро и что особенно хотел бы узнать, собирается ли он осуществить намерение, выраженное в «Учении и ритуале высшей магии» - издать полную колоду карт Таро. Он ответил, что охотно готов это сде­лать, и достал из своих манускриптов небольшой том, в котором были изображены 22 карты Таро. Среди них была карта Зеро, или Дурак, согласно ранним версиям. Карты были нарисованы его собственной рукой. Этот маленький томик содержал также большое количество символов из теургии и гоетии, многое из Ключа равви Соломона и других подобных трудов - хранилищ ок­культного знания.

Чтобы составить эту маленькую работу (как он мне сказал), ему потребовалось 20 лет. Далее он любезно за­метил, что если я намерен опубликовать в Англии любой вариант карт Таро, то я могу рассчитывать на его помощь, и что он снабдит меня всеми необходимыми рисунками и инструкциями, а также указаниями, как ими пользоваться.

После этого предварительного и формального раз­говора мы перешли на обычную беседу, и только тог­да я впервые позволил себе окинуть взглядом обста­новку его жилища. Комната была маленькой и несим­метричной и казалась еще меньше из-за нагроможде­ния мебели. В алькове, позади обыкновенного пись­менного стола, находился своего рода алтарь с набо­ром позолоченных сосудов, какие обычно использу­ются в римских католических церквях во время про­ведения мессы. Сам алтарь был покрыт великолепной тканью желтого цвета с тускло-коричневым рисунком. В центре лежал еврейский свиток Торы; поверх него -позолоченный треугольник с именем Иеговы; по пра­вую сторону от алтаря стоял сервант, также накрытый тканью. Под стеклянным футляром я заметил мануск­рипт. Он был о талисманах. Это я понял по раскры­тым страницам.

Рядом с буфетом находилось окно, выходящее на се­верную сторону. Возле него стоял обычный письменный стол Элифаса Леви - большой и прочный, напротив, на стене висели полки, полные книг и манускриптов. Поза­ди стола на стене рядом с письменным столом и бли­же к окну была повешена большого размера картина, изображавшая женщину, которая, прижав руки к груди, поклоняется Священному Слову, явившемуся ей в орео­ле Славы. Элифас Леви сообщил мне, что эта женщина символизирует Священную Каббалу. Под картиной сто­ял старинный диван с красными вельветовыми подуш­ками. В конце комнаты размещался камин с причудли­вой решеткой. Каминная полка была заставлена рядом массивных стеклянных сосудов, в которых хранились

монеты, медальоны и талисманы. По другую сторону камина, напротив картины, стоял небольшой шкаф со стеклянными дверцами. Он был покрыт красной тканью, сверху поставлены полки, на которых были расставле­ны книги неоккультного характера. Внутри шкафа я раз­глядел целый ряд манускриптов, печатных книг, стек­лянный сосуд, наполненный водой голубого цвета, два черепа и множество других магических атрибутов. Ря­дом со шкафом находилась дверь, над которой была подвешена каббалистическая диаграмма. Леви сообщил мне, что было сделано только сто ее оттисков. На сте­нах висело множество гравюр и картин, имеющих от­ношение к каббале. Вся комната была чрезмерно укра­шена различного рода предметами и выглядела несколь­ко театрализовано. На одном из шкафов я заметил еги­петскую фигуру Исиды. По-моему, она была сделана бе­зупречно. Выслушав мое мнение, Элифас Леви засмеял­ся и сказал, что это всего лишь коммерческое изделие, какими торгуют в Париже, и фактически оно предназ­начено для хранения табака.

Затем у нас состоялся серьезный разговор о теосо­фии. Элифас Леви любезно заметил, что форма моей головы явно свидетельствует, что я расположен к таким темам. Леви признался, что если в его книгах и были раскрыты какие-либо истины - а они действительно имелись - их открытие не должно быть приписано только его собственной мудрости. Ко многим изложен­ным в его работах выводам он пришел логическим пу­тем, благодаря изучению комбинаций из 22-х карт Таро. Он также признался, что эти работы готовились к печати одним его другом, так как он сам не обладает необходимыми литературными способностями.

В целом я остался вполне доволен своим первым ви­зитом к Леви. Он был прост в общении, искренен и прямолинеен. Леви рассказывал мне о своей поездке в Ан­глию, выразив сожаление, что так и не сумел в доста­точной мере овладеть английским языком. Он воздал должное многосторонним знаниям лорда Литтона (впоследствии сэра Эдварда Бульвера). Наряду с други­ми вопросами я спросил Леви, верит ли он в существо­вание реальных средств общения с умершими. Его от­вет был таким:

«Разбейте бутылку с маслом под водой. На какой бы глубине это не произошло, масло поднимется на по­верхность, тогда как осколки бутылки упадут на дно. Точно так же, - продолжал он, - я представляю себе, как душа, оставляя тело, благодаря присущей ей духов­ной гравитации, поднимается к предназначенной для нее сфере. И, как и масло, она остается наверху и не возвращается на Землю».

Затем я попытался убедить его, что духи посред­ством рефракции, или отражения должны сообщать­ся с Землей, но нашел, что в данном вопросе он аб­солютно материалистичен, и не стал развивать эту тему, а поскольку было уже поздно, я попрощался, до­говорившись о продолжении нашей беседы на следу­ющее утро.

На другой день он был столь же дружелюбен и лю­безно принялся показывать мне большое количество манускриптов как своих собственных, так и написан­ных другими авторами. Одна работа, которую он по­ложил передо мной, представляла собой фотографи­ческую копию печатной книги. Как выглядит титуль­ный лист книги, Леви было неизвестно, так как его кто-то вырвал. Несмотря на этот досадный факт, было от­четливо видно, что это пророчество знаменитого Па-рацельса, проиллюстрированное символическими фи­гурами. В нем были безошибочно предсказаны: первая

Французская революция, возвышение Наполеона, ра­зорение папства, реставрация монархии в Италии, ли­шение власти римского папы над светской жизнью, об­нищание духовенства, усиление влияния оккультных наук, к которым стали относиться как к средству, спо­собному восстановить прочный общественный поря­док. Эта книга карманного формата состояла из 32 глав. Копия, которую я видел, была одной из шести, снятых графом Брашинским с уже потертого оригинала. Об­ладатель оригинала, проживающий в Варшаве, не со­гласился продать ее графу, хотя тот предлагал запла­тить за нее столько, сколько тот пожелает. Некоторая часть книги была процитирована Элифасом Леви в его работе «La Clef des Grandes Mysteres».

Упоминание имени Парацельса заставило меня от­метить, что многие его медицинские препараты имели талисманную природу. Я высказал мнение по поводу эффекта, производимого талисманами на воображение, или же, наоборот, как воображение воздействует на них. После чего Элифас Леви начал рассказывать мне об одном своем странном видении:

«Среди различных опубликованных работ Парацельса есть одна, почти полностью состоящая из описаний та­лисманов и сигил. Меня сильно удивило то, что в этой кни­ге нет ни прямых, ни косвенных ссылок на систему Таро, которая интересует меня всю мою жизнь. Первые сведе­ния об этой системе содержатся в книге «Зогар». Вчера я вам показывал карты, которые были сделаны на основе описания, взятого из этой книги в том виде, в котором она дошла до нас».

Здесь я его прервал просьбой: «Извините меня, но мне очень любопытна работа «Зогар». Не могли бы вы мне сказать, была ли она напечатана, и если да, то когда?»

Элифас Леви ответил: «Чтобы у вас сложилось пред­ставление об объеме книги «Зогар», скажу вам, что она не вместилась бы даже в самую большую повозку. Фак­тически это обширный комментарий ко всем разделам Ветхого Завета. Он был написан задолго до создания Масоретской системы диакритических знаков и даже до изобретения самаритянского алфавита. В этой кни­ге были применены буквы, сохранившиеся до наших дней, и они же послужили тем материалом, из которо­го произошли эскизы буквенных сигил.

После этих слов Элифас Леви достал свой мануск­рипт о системе Таро и показал мне оригинальные на­чертания сигил. Затем я любезно попросил его про­должать.

«Я отдыхал и при свете лампы просматривал работу Парацельса под названием «Архидокс». Меня клонило ко сну, я впал в бессознательное состояние и в этом со­стоянии очутился в просторном зале со множеством ал­химических приборов, с драпировкой и знаками, ко­торые обычно можно встретить в лаборатории оккуль­тного философа. Я с изумлением рассматривал эту кар­тину - а она была самым совершенным изо всех моих видений - и вдруг обнаружил прямо перед собой ве­личественную фигуру мужчины, который был значи­тельно выше и крупнее меня. Одет он был в длинную мантию, вокруг талии завязан пояс, на лбу узкая лен­та, поддерживающая волосы. С добродушной улыбкой он пригласил меня в свой зал на аудиенцию. Мы не­много поговорили и, будучи уверенным, что я нахожусь в обществе Парацельса, я сказал, что «по ту сторону» я как раз изучал его работы и обратил внимание, что в них нет ссылок на систему Таро, и что трудно вообра­зить, что он не знаком со столь важным предметом. На поясе у Парацельса висела маленькая сумка. Вместо ответа он вытащил из нее медную монету. Точно такую же я описал в одной из моих работ. На ней была изоб­ражена первая фигура Таро - Маг или Фокусник; пе­ред ним стоял стол с изображениями различных сим­волов его искусства.

Я признался Парацельсу, что очень хотел бы обла­дать такой редкой и изящной монетой. На что он отве­тил, что не может мне подарить этот особенный обра­зец. Я спросил его, можно ли добыть подобную монету «по ту сторону». В ответ он попросил следовать за ним. Я повиновался и, проходя через зал поменьше, мы выш­ли на улицу. Здесь в первый раз я осознал, что мы в Париже и с удивлением отметил, что необычный наряд моего спутника совсем не привлекает внимание мно­гочисленных прохожих. Поэтому я сделал вывод, что для них мы невидимы. Переходя с улицы на улицу, мы, наконец-то, вышли к мосту Понт-Неф. Затем он сказал, что сможет дать мне такую монету, которой я мог бы владеть «с той стороны». Средь бела дня, не обращая внимания на окружающих, он наклонился и начал раз­гребать землю между двумя камнями. Затем из выры­той ложбинки достал монету в форме медальона, точно такую же, какую он вытаскивал из своего мешочка. Он вручил ее мне и попросил положить в ложбинку один су, что я и сделал.

Признаюсь, что проснувшись, я почувствовал силь­ное желание заглянуть в карман своего пальто и убе­диться, есть ли там монета, которую я туда положил во сне. Должен вам сказать, я был разочарован. Но мысли об этом событии не покидали меня. Следующим днем я под­нялся рано и, стыдно признаться, но у меня было настоль­ко воспаленное воображение, что я сразу же отправился к мосту Понт-Неф, чтобы узнать, смогу ли я найти монету, порывшись в земле.

Когда я пришел к мосту, я обнаружил, что все здесь мне знакомо, даже прохожие. Фактически это было осу­ществлением моего сна. Я узнал два булыжника, между которыми мой невидимый проводник обнаружил моне­ту, и наклонился, чтобы разгрести землю, в надежде най­ти монету. Нет необходимости говорить, что монеты там не оказалось, зато, выпрямляясь, я случайно заметил стоящую поблизости антикварную лавку.

Какая-то непреодолимая сила заставила меня по­дойти к лавке. Там продавалось большое количество монет и среди них, - сказал Элифас Леви, торже­ственно протягивая мне медальон, - я обнаружил точно такую же монету, какая была у Парацельса в моем видении».

Я спросил Элифаса Леви: «Не могли бы вы объяснить причины возникновения такого видения?» В ответ я ус­лышал: «Я не сомневаюсь, что все это необычное виде­ние можно объяснить чисто естественными причина­ми. Я уснул с книгой Парацельса в руках и, вполне ес­тественно, что мое сознание попало в такие обстоя­тельства, которые, как я понял, связаны с ним».

Я спросил: «Но как вы объясните ситуацию с моне­той? Вы знали раньше о ее существовании?»

Элифас Леви ответил: «Нет».

«Но как могло случиться, что вы благодаря такой Удачной интуиции почувствовали во сне то, что впос­ледствии произошло на самом деле? По вашим словам, вы не спирит, но мне кажется, что это событие должно почти что обратить вас в спирита».

Он ответил: «Мне было хорошо известно, что торговец монетами обычно выставляет свои товары на пристани рядом с мостом. Я часто проходил мимо, но, признаюсь, ни разу не подумал, что могу там увидеть такую монету. Все это для меня необъяснимо. Я только в точности опи­сал вам это событие - и вот монета».

В ответ на его рассказ я привел несколько примеров осуществления снов. Среди других обсуждаемых тем меня особенно интересовало, есть ли у Леви работы, которые он собирается опубликовать в ближайшее вре­мя. В ответ он показал мне том большого формата в красивом переплете, написанный синими чернилами его неровным отрывистым почерком. Каждая страни­ца содержала рисунки, главным образом состоящие из смеси первичных цветов: красный, желтый и синий. Этими цветами были нарисованы фантастические фор­мы обычных каббалистических знаков, запечатленных в работах Леви. В томе были комментарии к книге Иезекииля и Апокалипсису, которые Леви прямо свя­зал с пророчеством Парацельса, показанным мне ран­нее. Выбрав одну из многочисленных коробок, Леви извлек оттуда удивительную каббалистическую дощеч­ку, купленную им на одной из набережных. Затем он сообщил, что у его друга графа Брашинского имеется манускрипт, авторство которого приписывают знаме­нитому Калиостро. В манускрипте предсказано, что в XIX веке родится человек, который сможет точно объяс­нить смысл этой дощечки. Имя этого человека в манус­крипте значится как Альфонс - Элифас Леви считал, что речь идет именно о нем.

Также мы говорили об Урим и Туммим и о наперс­ной скрижали первосвященника Аарона. В связи с этим, Элифас Леви обратился к справочнику и нашел в нем рисунок, изображавший ковчег Завета и четыре сим­волические фигуры в углах. Затем обратил мое внимание на то, что верхняя поверхность ковчега была ровной и достаточно просторной, чтобы позволить прямоугольной наперсной скрижали пророка свободно вращаться в лю­бом направлении. Далее Леви сообщил, что открыл метод, как использовать Урим и Туммим. Он состоял в следую­щем:

Как известно, скрижаль первосвященника содержит 12 семигранных камней. На каждой грани выгравировано одно из 72 двух имен Бога. Таким образом, Урим и Туммим вмещает в себя всю каббалу. Установив скри­жаль на вершину, пророк, вознося молитву, в которой просил об озарении, раскручивал ее вокруг оси и ждал до тех пор, пока не прекратится вращение. Затем он наблюдал отражение четырех животных на камне того племени, относительно которого ставился вопрос и, комбинируя эти изображения с именем Бога, делал свои предсказания.

При расставании с Леви я был уверен в том, что он остался доволен моим визитом и что он был признате­лен за предоставленную мной информацию о настоя­щем положении дел в сфере изучения магии и смеж­ных с ней наук в Англии. Прощаясь, он в который раз предложил мне свои услуги и выразил желание пере­писываться на любые интересующие нас обоих темы.

В целом, первые члены Societas Rosecruciana представ­ляли собой группу людей, не обладающих, за некоторым исключением, обширными знаниями о внутренней приро­де и учении традиционного розенкрейцерства. И доказа­тельством этого являлось их искреннее восхищение Харгрейвом Дженнингсом и его необычной книгой «Розенкрейцеры, их ритуалы и мистерии». Эта экстраординарная книга посвящена почти что исключительно фаллизму и фалли­ческим изображениям - во всех предметах окружающей среды автор находит ассоциацию с мужским половым ор­ганом. Круглые башни в Ирландии, дольмены, кромлехи, рисунки на гностических украшениях - все эти предметы, согласно Дженнингсу, являлись символами мужского поло­вого органа и каким-то удивительным образом были связа­ны с розенкрейцерством. Он даже верил в то, что первый английский рыцарский орден, Орден Подвязки, первона­чально был ориентирован на фаллический культ. Дженнингс предположил, что девиз ордена: « honi soit qui mal y pense» изначально читался как «yoni soit qui mal у pense». Я пола­гаю, что эта фраза в свободном переводе могла бы звучать так: «люди, считающие женские гениталии злом».

 

Глава 4

Д-Р УЭСТКОТТ И КОЗЕЛ

В Англии второй половины ХIХ в. широко распростра­нился интерес к двум экзотическим и сравнительно новым направлениям в традиционном оккультизме. Первым из них являлся американский спиритизм, который представлял собой во многих отношениях прежний культ некромантии в новом облачении, характерном для XIX столетия, а вто­рое направление представляло собой теософию мадам Блаватской - расплывчатый синтез индуизма и буддизма.

Зарождение современного спиритизма связывают с семьей Фоксов и «хидесвилльскими постукиваниями» 1848г. Фоксы были сравнительно бедны. Жили они в деревянном Доме в Хидесвилле, Уэйн, штат Нью-Йорк. Две дочери Мар­гарет и Кейт спали в одной спальне, и именно в этой спальне неожиданно возникли таинственные постукивания и Другие явления, характерные для полтергейста. Вначале, по словам самих Фоксов, они быстро привыкли к постукиваниям и не обращали на них никакого внимания. Но однаж­ды одна из дочерей ответила на стук беспокойного духа и договорилась с ним о контакте посредством простого кода. С тех пор Фоксы начали проявлять интерес к его необыч­ным забавам. С помощью созданного ими простого кода, ос­нованного на алфавите, дух, если это на самом деле был



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.