Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Елена Никитина 5 страница



— На твоем месте я бы без особой надобности не высовывался и сидел тихо. — Полоз затолкал меня обратно в карман, стараясь не обращать внимания на возмущения и писки, и по тому, как сильно меня дернуло, я поняла, что он тоже уже верхом на «коне».

— Эй! А поосторожней никак нельзя? — сдавленно пробормотала я, выискивая, за что бы ухватиться в случае непредвиденных обстоятельств. Спасательного круга, ремней безопасности и стоп-крана в кармане предусмотрено не было. Мало того что женились на мне без моего ведома, так еще и никаких гарантий безопасности не предоставили. Гады ползучие! И вообще, рожденный ползать — летать не может. Где логика? Нету. — Ты хоть страховку мне выдай, — продолжала беспокоиться я за сохранность своей пятнистой тушки. — А то вдруг…

— Твоя страховка — это я, — невозмутимо перебил меня излишне самоуверенный муженек, но я ему, естественно, не поверила. В гробу я видала такую страховку в белых тапках.

— А может, я лучше пешочком, — жалостливо простонала я. — У меня боязнь высоты, страх открытых пространств, аллергия на птиц и животных, особенно если они в одном лице, то есть морде. К тому же я легко простужаюсь, от ветра глаза слезятся, от страха кишечное расстройство начинается, а от тебя вообще тошнит… — И я сделала очередную попытку извлечь себя из кармана.

— Сидеть! — шикнул на меня Полоз, запихивая обратно. — Желательно тихо, мы взлетаем! А будешь выступать, выкину по дороге.

— И ради этого стоило всю эту канитель со свадьбой затевать? — проворчала я. — Мог бы и просто покататься пригласить. Я бы не отказалась. Наверное.

— Вот только ради этого и стоило, — не стал меня разубеждать уже успевший осточертеть муж, а ведь я замужем всего-то несколько часов. Вот она, горькая бабья доля! Но я со своей мириться не собираюсь, у меня несколько иные планы на будущее.

— Только потом не жалуйся, что я тебе единственную парадно-выходную рубашку испортила! — оптимистично предупредила я и все-таки высунула свой любопытный нос.

Как оказалось, не очень вовремя. Грифоны как раз расправили свои огромные крылья, накрывшие чуть ли не половину царского двора, сделали ими несколько легких взмахов и рывком оторвались от земли.

— У, ёшкин пень! — только и смогла выговорить я, наблюдая, как мой родной дворец стремительно удаляется, а отец превращается в крохотную точку, беспокойно бегающую по двору, словно блоха на лысой макушке.

Потом мне ничего не стало видно — широченные крылья загородили все поле обзора и мешали наслаждаться открывающимися видами. Да еще и ветер встречный слезу вышибал нещадно, что тоже не способствовало наслаждению поездкой. Конечная станция моего незапланированного путешествия до сих пор казалась какой-то призрачной и нереальной, а я сама себе сейчас напоминала лягушку, пойманную голодной цаплей.

Несет меня лиса за темные леса, за высокие горы, за глубокие реки… Несет, еще как несет, аж ветрище в ушах свистит. Только в данном случае не лиса, а змей, полоз, что гораздо страшнее, и цели у него несколько иные. И не придет меня спасать ни зайчик, ни дрозд, ни петушок… Хотя последний пусть и не приходит, с ним все равно каши не сваришь, если только головой об забор вместе побиться от жалости к самим себе.

Ветер тем временем становился все холоднее и пронзительнее, мне даже показалось, что при дыхании изо рта облачко пара вырывается. Я замерзла и, юркнув в теплый карман, решила дальше не искушать судьбу ценой собственного здоровья. У меня было о чем подумать во время полета. Например, как выкрутиться из создавшегося замужнего положения с минимальными потерями и как можно быстрее добраться до Фена. Уж рядом с ним я точно буду в полной безопасности.

Теплее в кармане было ненамного, чем снаружи. Ну никакой системы обогрева! Хоть бы платочек носовой дал завернуться (желательно неиспользованный по прямому назначению) или в варежку посадил. Вот и выходи после этого замуж. Окоченею, заболею и умру. Всем назло! А потом буду являться в кошмарных снах и портить не только праздники, но и простые трудовые будни.

 

О том, что мы приближаемся к моему замужнему месту жительства, я догадалась по отрывистым репликам новых змееглазых родственничков и осмелилась высунуть наружу один глаз. Солнце уже наполовину скрылось за темными зубцами гор, оскалившихся впереди, и окрасило небо с редкими кучками облаков в желто-розовые тона. Красивый закат, романтический, так и пышет. Только к моему замужеству плохо подходит. Сейчас была бы уместна гроза с ураганом или град, на худой конец.

Грифоны тем временем нырнули в совершенно незаметное со стороны ущелье. Там было темно, холодно и сыро, словно в фамильном склепе, а узкая полоска неба бледнела так высоко, что казалась просто недосягаемой. Я тут же окончательно промерзла до мозга костей и приготовилась бесславно почить в этом каменном мешке, но природное любопытство пересилило. Даже если меня сразу пытаются сплавить в дивовы чертоги, то там должно быть, по крайней мере, жарко, а тут, напротив, — бодрячок.

Глаза постепенно привыкли к полумраку, и я уже начала различать отдельные каменные уступы, выглядывающие из темных отвесных скал, но мое созерцательное занятие бесцеремонно прервали. Грифоны сделали резкий разворот, и мне в глаза ударили желто-розовые лучи закатного солнца. Естественно, я не была готова к такой резкой смене освещения, а предупредить никто не удосужился. Это что, особый вид издевательств? Так ведь и ослепнуть недолго!

Но когда ко мне в очередной раз вернулось зрение, я замерла от восхищения, сразу выкинув из головы все мстительные мысли и прервав на полуслове «наилучшие пожелания» в адрес двух змееглазых «родственничков». Под нами в большой горной долине раскинулся великолепный, сверкающий всеми цветами радуги город. Крыши домов сверкали, словно были покрыты перламутром и драгоценными камнями (или чем-то сильно их напоминающим), причем каждая часть города отличалась своей собственной цветовой гаммой, включая стены зданий и даже мостовые. На севере преобладали холодные сине-голубые тона с небольшими вкраплениями фиолетового, юг блистал всеми оттенками красно-оранжевого, восток нежился в зеленых красках, а запад утопал в роскоши золотисто-желтого. У меня захватило дух от столь оригинального и вместе с тем прекрасного зрелища. Интересно, а изнутри город так же красив, как сверху? И где дворец Владыки? Я еще раз обвела жадным взглядом горную долину, опасно высунувшись из кармана, но ничего подобного не обнаружила. Или нам еще пилить и пилить? Я на землю хочу, налеталась уже!

— А где?..

— А вон, — не дал мне договорить Полоз, ткнув неизвестно откуда взявшейся тросточкой вперед.

Я проследила в указанном направлении, но сначала ничего не увидела в сгущающихся сумерках, кроме каменных горных боков, круто поднимающихся там, где заканчивался город, а когда присмотрелась… Дворец Владык Золотоносных Гор был выдолблен прямо в скале, в самой середине, от чего создавалось впечатление, что гора наблюдает глазницами окон за тем, что происходит у ее подножия, в городе! Чем ближе мы подлетали, тем отчетливее я видела выступающие балкончики, искусно вырезанные прямо из камня, богатые оконные рамы, покрытые позолотой и алмазной крошкой, и роскошный парадный вход, обрамленный парой переплетенных змей воистину исполинского размера. Я, конечно, по дороге успела напридумывать себе в качестве жилища Владык огромную пещеру с непроходимыми лабиринтами, занавешенный шкурами вход, а внутри костерок горит, и соломка вокруг раскидана вперемешку с человеческими костями, но оказывается, все не так плохо. Даже слишком неплохо, особенно в плане безопасности. Хотя я еще внутри не была, может, мои фантазии не так уж и далеки от истины.

Двери парадного входа вели на выступающее прямо из скалы большое округлое плато, поросшее по краям редкими кустиками и, подозреваю, выполнявшее роль посадочной площадки для летающего транспорта типа грифонов или что еще там у них летучего имеется. С него и за городом наблюдать проще простого, далеко ходить не надо. Глянул вниз — и город как на ладони. Удобно. И что еще мне бросилось в глаза и, естественно, не понравилось — снизу к главному входу не вели ни ступени, ни какие-либо подъемные механизмы. Как забраться на такую верхотуру из долины без риска переломать себе все, что только можно, я не представляла. Как спускаться, собственно, тоже, что волновало гораздо больше. И каким образом я отсюда ноги делать буду, хотелось бы мне знать? Крыльев у меня нет, опыта лазанья по отвесным скалам тоже и времени учиться нет. Или тут у каждого летающая живность имеется? М-да… вот попала так попала.

Мы стремительно начали снижаться. Земля приближалась слишком быстро, и мне даже пришлось зажать себе рот одной лапкой, чтобы не завизжать от страха. Другой я намертво вцепилась в край кармана и не отпустила бы сейчас ни за какие сокровища мира. Это что, новый способ массового самоубийства? Жизнь сразу показалась не такой мрачной. А что? Живут же люди замужем. Главное — сейчас остаться целой и желательно невредимой.

Грифоны заложили крутой вираж вокруг островерхой смотровой башни с развевающимся золотистым флагом, на котором была изображена змея, обвивающая (кто бы сомневался) драгоценный камень, и приземлились. Не очень плавно приземлились, по моему мнению, плюхнувшись сразу на все четыре лапы и глубоко погрузив в твердый камень когти, используя их в качестве сцепления с посадочной поверхностью. Я от неожиданности прикусила средний палец, в сердцах выругалась, но тем не менее посчитала это обстоятельство неплохой приметой. Средний палец вообще очень символичный в некотором роде.

Вокруг нас уже вовсю суетились придворные и челядь, бестолково мелькая перед глазами, но усиленно делая вид, что они тут по важному делу. Подозреваю, им не терпелось поскорее увидеть новую Владычицу. Что ж, не будем разочаровывать страждущих — смотрите. И я, приветливо помахивая лапкой, с чувством произнесла:

— Всем привет!

Вокруг тут же воцарилась гробовая тишина, и множество недоуменных взглядов устремилось на меня. А что я такого сказала? Хотя, если судить по высшему правительству в лице моего муженька, вежливость тут не слишком в почете.

Полоз спрыгнул на землю, отчего меня вполне ощутимо тряхнуло, и я чуть не вывалилась из кармана.

— Эй, поосторожнее с царской дочкой! — Это было сказано, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто я такая, и чуть тише добавила: — Не за дровами в лес ездил.

В ответ мой благоверный прошипел что-то невнятное и, понятное дело, неласковое, но в открытую перепалку при подданных вступать не решился, лишь так стиснул челюсти, что я услышала яростный зубовный скрежет.

Толпа встречающих, кланяясь, расступилась, пропуская нас к широко распахнутым дверям змеиного логова, как я уже успела окрестить горную обитель Владык. Меня понесли внутрь все в том же кармане. Вообще-то положено молодую жену на руках в дом вносить, но карман тоже подойдет, я не против. Главное — не на своих четырех топать, а то ж я так и до конца медового месяца до спальни не доберусь. К тому же Владыка, как я успела заметить, пребывал в не очень благодушном расположении духа и плясать от счастья за сына не торопился. Мой муженек тоже. Такое впечатление, что у них одно настроение на двоих. Хотя, скорее, проблема. Я.

Мой родной дворец по сравнению с внутренним убранством этих камнедобытчиков показался мне жалкой лачугой — здесь даже гвозди и дверные петли были из чистого золота, что уж говорить об остальном. Все сверкало, блестело, сияло до рези в глазах. Я только и успевала головой вертеть в разные стороны.

В круглой огромной зале, как я определила, служившей чем-то вроде центральной приемной, нас уже поджидали. За длинным накрытым столом сидела местная знать. Никаких чертей рогатых, чудовищ с длинными клыками и стекающей по ним слюной или злобных полуразложившихся упырей я не увидела. Вполне приличные люди, некоторые из них, правда, маленькие и бородатые, но совершенно не страшные. Хотя из кармана обзор открывается не очень хороший, а еще и трясет при каждом шаге моего муженька (он же особо не заботится о моем удобстве и комфорте), поэтому детально разглядеть всех присутствующих мне пока не удавалось. Полоз и Владыка торжественно остановились в дверях, и я смогла хоть немного сконцентрировать взгляд.

При нашем появлении из-за стола поднялась женщина с дежурным хлебобулочным изделием, коронованным небольшой солонкой. Эта женщина была красива. Нет, не так. Она была невероятно красива, ослепительно красива, божественно красива. И молода. Пшеничные с золотым отливом волосы небрежно, но изысканно рассыпаны по плечам, томный взгляд огромных голубых глаз устремлен на нас, чувственные, чуть пухлые губы слегка приоткрыты, умопомрачительная фигура. Разве такая женщина может оставить кого-нибудь равнодушным? Женственность и обаяние просто сочились из нее, а сладострастие чуть ли не капало. А если еще учесть, что на ней были такие одежды, от которых толку ноль, кроме лишнего соблазна, то я вообще не понимаю, зачем меня сюда притащили. Для усовещевания, что ли? А как она смотрела на моего муженька… Я даже чуть ревновать не начала, но вовремя спохватилась.

— Я так понимаю, что меня сюда привели для развития комплексов неполноценности, — укоризненно произнесла я себе под нос, жадно разглядывая эталон женского совершенства. — А то у меня своих мало! Ты не говорил, что я у тебя не первая жена.

— Это Вальсия, жена Правителя Подземного Царства, — кратко пояснил мне Полоз.

Угу, можно подумать, что мне от этого легче, глазки-то она не своему законному мужу сейчас строит. А собственно, мне-то какое дело?

Красотка плавной скользящей походкой подошла к нам и грациозно поклонилась в пояс, отчего полупрозрачный намек на одежду колыхнулся, и мое восхищение ее неземным совершенством колючим комком застряло где-то в горле. По всей спине этой наглой соблазнительницы тянулся отвратительный кожистый гребень, причем каждый отдельный гребешок оканчивался острым крючковатым шипом, не удивлюсь, если ядовитым. Интересно, она ими за гардины и занавески не цепляется? Ее красота спереди сочеталась с этим уродским частоколом сзади, как невесомые полупрозрачные облака с болотной жижей. И ведь женился же кто-то на ней, пусть и сам Правитель Преисподней. Хотя он уже, наверное, и не к такому привык. А что? Очень экзотично, с одной стороны, а если не подходить с тылу, то и вообще можно ничего не заметить.

Вальсия выпрямилась и удивленно пошарила глазами по сторонам, не зная, что делать дальше с хлебом-солью.

— А где же твоя молодая жена, Великий? — Ее голос оказался скрипучим и неприятным, как несмазанная дверь в пыльном чулане, и плохо сочетался с внешностью (той, что спереди). Нет, не стать ей никогда совершенством. Я лучше, у меня хоть лишних отростков нет. Когда я в человеческом обличье, естественно.

— Молодая жена? — с уже привычным для меня равнодушием переспросил Полоз. — А она здесь!

Я на всякий случай скрылась от греха подальше в глубинах кармана, но тут последовал командный голос Владыки:

— Саламандра, вылезай! И не строй из себя оскорбленную невинность!

Если он думал, что я испугаюсь, то он ошибся — я была в ужасе, готовая уже провести всю оставшуюся жизнь в моем скромном карманном убежище. Но тем не менее терять связь с внешним миром не собиралась. Маленькую дырочку в ткани проковырять было делом пары мгновений.

Вальсия вопросительно посмотрела на Полоза, а потом вдруг уставилась куда-то дальше, за его спину. Глаза мисс-местами-совершенства округлились, губки медленно приоткрылись, обнажив острые акульи зубки, а нежный изгиб подбородка плавно поплыл по направлению к полу.

— Полоз, я не пойму — ты женился или вышел замуж? — потрясенно проскрипела она, не отводя взгляда от пространства за нашими спинами.

Я начала биться в истерических конвульсиях, успешно изображая бешеное сердцебиение моего муженька. За меня явно приняли кого-то другого. Вот только бы в полный голос не расхохотаться, чтобы не нарушить конспирацию. Когда еще так изощренно кто-нибудь над ним поиздевается?

— Что ты имеешь в виду, Вальсия? — гневно нахмурил брови Владыка. — Ты, кажется, опять начинаешь заговариваться!

— А разве это не Саламандра? — Она похлопала длинными ресницами и указала глазами в глубину коридора.

Владыка и Полоз резко обернулись. Я тоже не могла себе позволить пропустить намечающееся представление и поспешно высунула голову из ставшего таким родным кармана.

Сзади нас стоял здоровенный детина из разряда классических богатырей, при полном воинском параде и с громадной шипастой палицей в руках, которой он поигрывал, словно младенец погремушкой. Маленькие свинячьи глазки выражали только полное отсутствие каких-либо зачатков разума, зато так и гуляющие мускулы указывали на наличие такой силы, при которой отсутствие ума можно было даже и не считать недостатком.

— Ну и вкусы у тебя, милый! — прыснула я, разглядывая очередную невидаль. — Извращенец!

Полоз скрипнул зубами, но промолчал.

— Вальсия, ты слишком редко поднимаешься на поверхность, — излишне холодно сказал Владыка, снова поворачиваясь к сомнительной красотке. — Это Давид, очередной богатырь, за золотом владыческим пришедший, а по незнанию в зачарованную комнату попал.

Вальсия сразу поскучнела и потеряла интерес к безумному богатырю.

— Ну а хлебом-солью-то кого потчевать? — тупо поинтересовалась она. — Невеста-то где? Мы же ждем.

— Да вот она, ее и потчуй! — Полоз ловко выдернул меня из кармана двумя пальцами, я даже пикнуть не успела, и плюхнул прямо на каравай.

Не знаю, кто из нас испугался больше — я или Вальсия, но завизжали мы одновременно и на удивление очень слаженно. Мои высокие ноты неплохо сочетались с ее скрипучестью, а круглый зал потрясающе передавал все оттенки голосовых тональностей нашего дуэта.

Но одним визгом-скрипом Вальсия не ограничилась. Издав особенно высокую ноту (Полоз с Владыкой даже уши зажали), она просто швырнула блюдо с караваем (и со мной соответственно) на пол, а сама отпрыгнула в сторону. Подушечку, ну или сенца, на худой конец, подложить мне никто не удосужился, поэтому я очень ощутимо приложилась всем тельцем к мраморной мозаике, рисунок которой теперь навсегда запечатлелся в моем сознании. Никогда его не забуду!

Каравай, если и был когда-то свежим, то очень давно, наверное, с ним же еще бабку моего муженька на свадебке встречали, а потому корочка, да и все остальное, подозреваю, тоже, по твердости могла сравниться разве что с алмазом. И вот этот практически окаменевший кругляш, совершив вокруг меня круг почета, плюхнулся на мой многострадальный хвост всей своей бесчувственной черствостью, а сверху в виде свадебного головного убора рухнула вывалившаяся солонка, засыпав меня солью с ног до головы. Оригинально у них тут молодоженов встречают!

— Офонарели совсем?! — истошно заверещала я, отплевываясь от соли и пытаясь безуспешно выдернуть хвост из-под каравая. — Меня уже роняли сегодня! Сколько же можно?

— И это твоя жена? — сложив холеные ручки на груди, с ужасом проскрипела Вальсия и подняла сочувственный взгляд на Полоза. — Бедный…

— Нет, я его вдова! — вякнула я, стряхивая с себя соленую гадость. — По материнской линии.

В ней ума, как красоты сзади!

— Не обращай внимания, Вальсия. — Мой муженек поднял меня и довольно грубо отряхнул, как подушку с послеобеденными крошками. — Это последствия падений.

— Ох, смотри, как бы эти последствия на тебе не сказались, — прошипела я и не удержалась — цапнула его за палец. Пусть знает, что со мной шутки плохи.

— Бедная… — протянула сомнительная красотка, приближаясь к нам на опасно близкое расстояние. — А говорили, что на человека похожа…

Она бы уж определилась, кого ей больше жалко — меня или Полоза, а то так на всех сочувствия не напасется. Да и в зеркало посмотреться не мешало бы, а то ишь, жалельщица выискалась.

— Это еще неизвестно, кто из нас бедный, — процедил Полоз, тряся укушенной конечностью, но мстить мне за этот акт членовредительства пока не торопился. Наверное, копил все обиды для вымещения зла с глазу на глаз. Представляю, что мне предстоит в ближайшем будущем. Плакала моя первая брачная ночь…

— Может, тебе помочь надо? — не очень скромно предложила свои услуги Вальсия, томно заламывая руки и оттопыривая правое бедро. — Ты только скажи… — А какой взгляд при этом! Мне даже захотелось уйти, смущенно потупившись, чтобы не мешать.

— Сам справлюсь, — бросил мой муженек и, не обращая внимания на поджидавших нас гостей, которых мне так и не довелось как следует рассмотреть, направился восвояси. Не уважает он местную общественность, оказывается, даже приветственной речи не толкнул. Намек чужой жены тоже остался без внимания. Ну еще бы, со своей бы справиться! Меня же он просто зажал в кулаке.

— Вальсия, айда с нами! — призывно замахала я лапками, сделав один из самых логичных выводов всей моей жизни, что в этих самых своясях ничего хорошего меня не ждет. В любом обличии.

— Я тебя придушу, — шепотом пообещал мне муженек и прибавил шагу.

— Ты уже почти это сделал.

Он тут же немного ослабил хватку, отчего я чуть не выскользнула из его руки, но в последний момент успел подхватить. Встречаться еще раз с полом мне совершенно не хотелось, и так рисунок до сих пор перед глазами стоит, поэтому второй раз кусаться я поостереглась.

Вальсия, внимая моему излишне оптимистичному призыву, увязалась было за нами, бодро выпятив свои колючки, но строгий окрик Владыки заставил ее остановиться. Она тут же повиновалась. Не без сожаления на очаровательной мордашке, как я успела заметить. Смотрю, мой свекор здесь пользуется непререкаемым авторитетом. Его слово — закон. Надо быть немного поосторожнее.

 

Полоз притащил меня в какое-то помещение и с грохотом захлопнул за собой дверь. Я даже зажмурилась, ожидая не только осыпающейся штукатурки, но и падения более крупных кусков потолочного перекрытия. Обошлось, все осталось на своих местах. Сразу видно, на совесть делали.

Помещение оказалось довольно просторной спальней, без всяких излишеств, и что самое интересное — золота. Его здесь не было. Ну почти. Парочку подсвечников, зеркальную раму, несколько кубков, дверную ручку, инкрустацию каминную можно даже в расчет не брать. А мне сначала показалось, что в этом «скромном» жилище даже пыль исключительно золотая. С другой стороны, надо же где-то отдыхать бедолаге от работы. А то куда ни придешь — везде ОНО. Так и свихнуться недолго на профессиональной почве.

Между тем мой муженек швырнул многострадальную подвенечную подушку с кисточками на столик у окна и плюхнул меня сверху. Я хоть вздохнуть свободно смогла, а то он так стиснул меня в ладони, пока нес, что я почувствовала себя свежевыжатыми носками после стирки.

— А у тебя ничего тут, миленько, — осталась я довольна окружающей обстановкой. — Скромненько и со вкусом. И камин есть, самое главное. Мне нравится.

— Без тебя тут было гораздо уютнее, — сквозь зубы констатировал Полоз, усаживаясь в кресло напротив меня и пристально рассматривая свое свадебное новоприобретение. Его взгляд выражал все что угодно, только не радость от моего присутствия, а поза была самая что ни на есть самонадеянная — руки на груди скрещены, голова немного наклонена вбок, нога на ногу, и весь до противности расслаблен и спокоен, в отличие от меня. Прямо инквизитор на допросе перед казнью обвиняемого.

— А что ты жалуешься? — возмутилась я, стараясь не смотреть в его холодные глаза со змеиными зрачками. — Это была не моя идея. Сам напросился, сам теперь и расхлебывай.

— Еще бы ложку подходящего размера найти.

— А ты на заказ сделай.

— Боюсь, не родился пока тот умелец, который ее сделает. Материала не хватит.

— Ой-ой-ой! Можно подумать…

Он не ответил, опять последнее слово за мной осталось. Только чует мое сердце, не к добру это. Лучше бы он ругался на чем свет стоит, а то так и не знаешь, чего ожидать. Мало ли какие у него тараканы в голове водятся. Ну вот, конечно! Началось…

Полоз поднялся и начал неторопливо снимать плащ, затем настал черед свадебного камзола, расстегнул верхние пуговицы рубашки… перехватил мой обалделый взгляд и на этом остановился. Постеснялся, что ли? Я с замирающим сердцем следила за его раздеванием, но женское любопытство — вещь коварная, все страхи пересилит.

— А дальше? — с придыханием прошептала я. С перепуга у меня перехватило горло, но мой шепот расценили несколько по-иному.

— Значит, так! — Полоз снова уселся в кресло и наклонился ко мне. Я судорожно сглотнула и попятилась. Подушка (единственное родное существо) не была предназначена для крупномасштабных маневров даже такой крохотной ящерки, как я, и быстро кончилась, дальше начинался подоконник. Что таилось за его пределами, я бы предпочла узнать только на словах, а потому пришлось остановиться. Полоз, насладившись произведенным эффектом, равнодушно (как же это равнодушие меня нервирует! ) продолжил: — В том, что ты своенравная и упрямая девчонка, я уже убедился. Представление сегодня ты отыграла на отлично, все до сих пор в шоке, только сейчас публика осталась за дверью…

Меня как ледяной водой окатили, даже лапки замерзли.

— Так в чем проблема? Давай позовем их сюда, — не желала сдаваться я, пытаясь справиться с дрожью во всех четырех конечностях.

— Ты прекрасно знаешь, что этот брак затевался с единственной целью — мне нужен наследник, — не замечая моих выпадов, продолжил муж. — Твои актерские таланты я оценил — непревзойденные, балаган по тебе плачет, только не советую со мной играть. Подумай об этом на досуге. А у меня пока есть дела поважнее.

Он порывисто поднялся, отчего я даже подпрыгнула, и направился к выходу.

— Да во что с тобой играть-то? — пискнула я ему в спину. — В дочки-матери, что ли? Скучно, да и пеленать тебя замучаешься, вон каланча какая, пеленок не напасешься. В гляделки если только. Кто кого переглядит, тот того и съест.

— Я на тебе не из-за гастрономического интереса женился, — брезгливо поморщился Полоз. — Тобой даже червячка не заморишь.

— Какой кошмар! — в притворном ужасе закатила глаза я. — Муж с глистами достался.

— Идиотка! — И он рванул дверь на себя. В проеме тут же образовалась свалка из любителей быть в курсе всех мельчайших подробностей. Оказывается, не только у нас во дворце подобное развлечение бурно процветает.

Усиленная возня и писки не способствовали ускорению этого процесса, образовав тугой клубок из нескольких тел. Кто-то в порыве спасения даже в комнату закатился. Судя по размерам и наличию бороды — гном. Оказывается, местная челядь от нашей ничем не отличается; желание знать, чем занимаются молодые в первую брачную ночь, мало кого оставило равнодушным. Можно подумать, они и так не в курсе. Хотя в моем случае еще неизвестно, чем эта самая брачная ночь закончится. Пришлепнет меня муженек от всей своей «щедрой» души за веселый нрав и излишне оптимистичную натуру, вот вам и вся недолга.

Под мой радостный заливистый смех Полоз попытался выпихнуть нерасторопного гнома обратно в коридор, но это оказалось не так-то просто. Мешали остальные любопытные, которые все не могли распутаться, да и гном к тому же сильно сопротивлялся, повиснув на ноге моего муженька и вцепившись мертвой хваткой в его штанину. При этом бородатый коротышка еще и страшно поскуливал не то от страха, не то от разочарования, что все так быстро закончилось и никто ничего не увидел. Штанина начала опасно трещать по швам.

— Вот дряни какие! — вполголоса выругался Полоз, пытаясь стряхнуть с себя гнома и одновременно остаться при брюках. — Даже в собственной спальне покоя не дают!

Я уже хохотала в полный голос, завалившись на спину и дрыгая лапками. Жене подмога подоспела, чтобы мужа раздеть… И он же еще сопротивляется! Умора да и только! Если так дальше дело пойдет, то у меня не замужество, а сплошное веселье будет.

Полоз наконец с проклятиями отодрал перепуганного вусмерть гнома от своей ноги и выскочил вместе с ним в коридор, не забыв хлопнуть дверью. Щелкнул замок, и я осталась в спальне одна, но расслабляться было рановато — ночь еще только начиналась. Шум за дверью постепенно стихал.

О чем там мой узкоглазенький просил подумать на досуге? Кажется, о балагане. А что о нем думать-то? Он у них тут тоже бурно процветает, вон какую комедию с трагедией передо мной только что разыграли, а еще на меня все сваливают. Я здесь вообще, можно сказать, случайно. И угораздило же Полоза выбрать именно меня среди всех претенденток, еще и какое-то предсказание приплели для убедительности. Ну ничего, нам предсказания всякие сомнительные не указ, а традиции на то и существуют, чтобы их нарушать. Не место мне в этом каменном мешке, хоть и золотом пропитанном по самое некуда. Так что я еще повоюю! А потом, когда соображу как, сбегу. Фен меня всегда защитит, а уж от этих змеюк тем более. Отец будто специально свадьбу устроил, когда брат далеко был. Знал, наверное, что мы вместе что-нибудь придумаем, лишь бы не состоялось этой свадьбы.

Фен… Как ты мне нужен сейчас, твоя поддержка, помощь, защита… Ведь речь идет о всей моей дальнейшей жизни. Я даже весточку брату послать отсюда не могу, колдовать-то не умею, а почтовых голубей, знающих дорогу к брату, здесь не водится. И почему я не догадалась из нашего дворца письмецо черкануть? Как теперь выкручиваться? А все папашка виноват! И угораздило меня царевной родиться!

Я тяжко вздохнула и вытерла лапкой набежавшую слезу. Дожила, пореветь захотелось в кои-то веки. Еще не хватало тут сырость разводить и раскиснуть на радость змееглазым Владыкам. Не дождетесь! И, решительно шмыгнув носом, я безжалостно вымела из головы все малодушные мысли.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.