Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ДВА ГОДА СПУСТЯ 3 страница



На соседнем мониторе кривая графика упорно ползла вверх. «Последние показатели индекса Доу-Джонса намекают на вероятность…» – курсор застыл на белом поле документа Word. He очень получалось сосредоточиться на работе. Это не огорчало Андрея: принципиально важные дела он уже решил. Радиоприемник, звучавший тихим фоном, доложил: «Московское время семнадцать ноль-ноль». Он вышел из кабинета.

Молодая секретарша в приемной поспешно отодвинула лак для ногтей и стала деловито рассматривать факсимильное сообщение.

– Анна, я уезжаю на переговоры. Свяжитесь с аудиторским отделом, узнайте, когда они соизволят прислать материалы по моему запросу. Сегодня меня ни с кем не соединяйте.

Андрей не имел ни малейшего представления, куда едет. Бессознательно вел машину, как бы позволяя ей самой выбирать направление. Возникло острое желание остановиться и пройтись на свежем воздухе. Вот и сквер обозначился.

Легкий мороз пощипывал в носу. Еле удержался, чтоб не чихнуть. Огляделся. Полупьяные студенты, пожилая чета, парочка малолеток. Андрей сунул руки в карманы и пошел вперед по аллее. Внимание привлек женский силуэт. Девица была одета дорого и со вкусом. Было заметно, что ей привычнее сидеть не на деревянной лавке в общественном месте, а на кожаном сиденье автомобиля бизнесс-класса. Любопытно, что эта бело-голубая фея тут делает? Вопрос его озадачил. Он остановился напротив и молча уставился на незнакомку. Та не замечала или делала вид, что не замечает. Смотрела на деревья, на темнеющее небо, потом на свое колечко с лазурным камнем.

«Ишь, как все подобрала, не придерешься», – лениво восхитился мужчина и поймал ее взгляд.

– О, я вас и не узнал. Вы умеете меняться.

– Это комплимент? Или вы подразумевали что-то гадкое? – Софочка обворожительно улыбнулась. – «Только бы он ступал дальше! » – взмолилась про себя. Мужчина подошел ближе и присел рядом.

– Банальная констатация факта.

«Ах, сказать приятное женщине – ниже его достоинства», – рассердилась Софа и никак не прореагировала. Но господина Немова тянуло побеседовать.

– Любуетесь? – мужчина сделал неопределенный жест рукой.

– Да.

– А вы знаете, изначально Чистые пруды назывались Погаными.

Софочка приподняла плечико и промолчала.

– Раньше на Мясницкой улице располагались скотобойни, отходы с которых сваливали в ближайшие пруды. Сами представляете, какая у водоемов была экосистема. Но в середине прошлого века один пруд засыпали землей, а второй почистили и обустроили как место отдыха горожан. После чего, собственно, и название изменили. Так что окружающая вас красота некогда была помойкой.

– Я не сильна в истории. Поэтому я сижу и получаю удовольствие.

– Философская ремарка.

– Ваши подозрения неверны. В философии я разбираюсь так же, как в истории.

– С момента нашей последней встречи вы успели пройти курс обучения остроумию? – сыронизировал Андрей.

– Да. Жаль, что вам не удалось посетить занятия, – Софочка прикусила язык, чтобы перекрыть поток колкостей.

«Такое ощущение, что производители засунули в куклу чип с программой «Мудрые речи»», – предположил мужчина и вслух произнес:

– Удивительно.

– Что удивительно? – поинтересовалась собеседница.

– Разговариваю с вами уже десять минут и пока ни разу не зевнул.

– Вы, наверное, хорошо выспались.

– А вы?

– И я.

– Леопольд Львович не мешал? Софа пристально поглядела на Андрея:

– Вы чем-то озабочены?

– Похвальная проницательность.

– Меня похвалили? Чем я заслужила подобную щедрость?

– Как вас зовут? – Андрей поднял воротник плаща: уши отчаянно мерзли.

«Он не запомнил мое имя? – оскорбилась девушка. – Подлец! »

– Софья.

– Сонь, а не наведаться ли нам вон в то кафе?

Андрея позабавила собственная игривость, – давно такого не случалось. Напряженность последних недель испарялась африканским озером в период засухи. Девица вызывала симпатию.

– Давай.

«Коль он фамильярничает, поступлю так же».

Маленький ресторанчик, уютный, как мышиная норка на рисунке в детской книжке, Софочке понравился. Заказала глинтвейн. Девушка потягивала густой малиновый напиток с кусочками апельсина и ловила себя на том, что в компании нового знакомого ей комфортно. Странно. Грубые и циничные типы ее всегда пугали, но этот почему-то притягивал.

– Скажи, Соня, чем ты занимаешься?

Вопрос поставил в тупик.

– Ну…

– Есть цели, достижения? – продолжал издеваться спутник.

Она не была расположена к агрессивным дебатам:

– Цели и достижения – атрибуты представителей сильного пола. А задача женщины – быть любимой.

– И всего-то? Со скуки не свихнешься?

– Разве скучно принимать знаки внимания?

– Разве нет? – Андрей достал из пачки сигарету и прикурил.

– Меня устраивает. А что, твое существование наполнено великими планами?

– По крайней мере, желание имеется.

– Какое?

– Убить, – мужчина осекся. Фраза вылетела случайно и органично вплелась в вязь диалога. Андрей мгновенно разволновался. С замиранием сердца ждал ответа. Девушка не заметила его внутреннего дискомфорта:

– Я тебя так раздражаю?

– Ты – нет, – улыбнулся он.

– А кто?

– Никто не раздражает.

– Хочешь убить из любопытства? Почувствовать себя богом? Разве такое под силу человеку? Таким поступком, наверное, уничтожишь часть себя, – выдала многословную тираду, не вкладывая особого смысла.

– Сонечка, а фамилия твоя не Мармеладова?

– Нет. А почему ты спросил? – она отхлебнула глинтвейна и облизала губы. – Вкусный.

– Ты читала классику?

– Ну…

Андрей успокоился. На миг ему померещились в юной деве невиданные глубины разума, но то был оптический обман. Она обычная пустышка.

– Проводить?

Софа расстроилась. Она пригрелась в удобном кресле. Лампа с красным абажуром излучала теплый розовый свет. Развешенные на окне гирлянды мигали синим и зеленым: до Нового года еще далеко, но некоторые суетливые владельцы уже украсили свои заведения. Покидать кафе не хотелось. Встала из-за столика. Спутник помог надеть верхнюю одежду.

– Я живу недалеко, минут десять медленным шагом, – объяснила она, повязывая шарф.

Они шли молча, не касаясь друг друга. Софочка споткнулась, наступив на камешек тонкой шпилькой. Андрей оттопырил локоть, предлагая взяться. Взялась.

– Вот мой дом, – она остановилась возле подъезда.

– 105, – хмыкнул мужчина.

– Номер дома? Да.

– У меня тоже – 105.

– Ты веришь в совпадения? – спросила Софа.

– Я верю, Соня, что на планете тысячи зданий с одинаковыми номерами. И миллиарды повторяющихся чисел. Удачи, – Андрей развернулся и пошел прочь.

«А под его ботинками снег скрипит иначе – отрывисто и угрожающе», – она нажала код двери и впорхнула внутрь.

Валялась на постели, терлась щекой о гладкую поверхность атласного покрывала и беспричинно улыбалась. Потянулась за пультом, включила музыкальный центр. Из динамиков вылилось «My bad is too big, Too big without you, baby». Зазвонил телефон. Приятельница Жанна зазывала на «невообразимо потрясную vip-вечеринку в клуб».

– Ты должна там быть! Такие гости ожидаются, мама не горюй! – Из трубки донесся громкий смех. Жанна всегда хохотала и всегда по одному ей ведомому поводу.

Софочка никогда не отказывалась. Она уже открыла рот, чтобы узнать поточнее, во сколько начало, но вдруг сообразила, что категорически не хочет менять свое загадочное состояние духа.

– Живот болит, веселитесь без меня, – соврала она.

– Не глупи! Выпей таблетку и дуй сюда, – не сдавалась Жанна.

– Нет, правда. Не сегодня. Извини, – Софа поспешно нажала на «отбой». Трудно противостоять настойчивости подруги. Жанна могла уговорить и мертвого. Снова заиграла мелодия звонка. Девушка накрыла мобильник подушкой. «Потом придумаю какое-нибудь объяснение».

Схватила ноутбук, расположилась на кровати, подпевая группе «Blue System». Некоторые старые ансамбли впечатляли ее гораздо сильнее, чем ультрамодные. В Интернете в поисковой системе напечатала слово «Мармеладова». Минут пятнадцать лазила по высветившимся сайтам, вчитываясь в сложные лексические обороты. Отложила ноутбук в сторону, подошла к окну. Затем направилась в прихожую, оделась.

– К книжному магазину на Арбате, пожалуйста, – попросила таксиста.

Долго бродила между рядов «Современной прозы» и тихо впадала в истерику. Не выдержала, обратилась к консультанту. Парень, по виду ботаник ботаником, смерил ее косым взглядом:

– Достоевский? Вам в отдел «Русская классическая литература XIX века».

Софочка с укором поглядела на умника: откуда ж ей знать такие нюансы? Неприятный осадок развеялся, когда после долгих мытарств она вытащила с полки толстый томик «Преступления и наказания». Оплатила покупку. Кассирша криво растянула рот в подобие улыбки. Они что, сговорились?

 

Андрей нервно повернул ключ зажигания. Машина оскорбленно дернулась. Как она сказала? Примерить роль вершителя судеб? Интересная гипотеза. Согласился бы с ней психолог, которого полгода назад он отважился посетить? Любопытный получился визит.

– Так чего ты добиваешься от нашей встречи? – допытывался молодой психотерапевт, косивший под рубаху-парня.

– Разобраться, откуда возникло это желание.

– Давай разберемся. Расскажи о себе.

Андрей скудно делился информацией, наблюдая за реакцией собеседника, который совсем не походил на штамп стандартного доктора в строгих очках и с ухоженной бородкой. У него было веснушчатое лицо деревенского гармониста из послевоенных советских фильмов. Вполне возможно, что в шкафу в кабинете висела кепка с приколотым полевым цветком. Немов бы не удивился.

На вопросы Андрей отвечал отрывисто и неохотно, пребывая в спокойном состоянии, сродни анабиозу. Передавая чашку с чаем, психолог случайно перекинул ее на клиента, который, однако, ничуть не смутился.

– Это ты специально? Научные штучки, чтобы вывести меня из равновесия и выдавить эмоции?

– Я зол. У меня складывается впечатление, что ты меня тестируешь и стебешь. Ты пришел развлечься?

– Нет.

– Тогда какова цель твоего посещения? – в десятый раз спросил терапевт.

– Интересно, что из этого получится.

Воцарилась тишина. Через десять минут Немов зааплодировал выдержке оппонента и даже захотел поделиться некоторыми предположениями. Кратко поведал о случае из детства, который, по его мнению, мог повлиять на становление желания:

– …и мальчик смотрел, как один взрослый дядя убивает другого… И ему было страшно.

– Кому ему?

– Ребенку.

– А почему ты говоришь о себе в третьем лице?

– Хм. Не знаю. Я вижу событие со стороны. И предполагаю, что мальчик должен был испытывать страх и смятение.

– А ты себя любишь? – огорошил психолог.

– Если бы не любил, то не стремился бы потакать собственным желаниям…

– Не факт.

– Объясни, – Андрей получал удовольствие от разговора. Собеседник импонировал.

– Для начала попробуй вспомнить себя тем дитем.

– А зачем?

– Тебе же любопытно, не так ли? Странно, ты жаждешь убить человека, асам боишься взглянуть на убийство своими же глазами.

Немов рассмеялся:

– Может, я таким образом планирую побороть свою фобию, взяв на слабо?

– Отлично. Сперва вернемся в прошлое, и ты опишешь, что чувствовал ребенок.

– Но я-то уже не ребенок.

– Но воспоминания-то твои.

– Знаешь, я не могу, – признался клиент.

– Или не хочу? Поразмышляй над этим. И если захочешь продолжить – увидимся на втором сеансе.

На второй сеанс клиент не пришел.

Андрей надавил педаль газа, обгоняя поток машин, мчавшихся по МКАДу. Стрелка на спидометре приближалась к 200 километрам в час. Мужчина почувствовал, что навязчивые мысли отваливаются облупившейся краской под шпателем маляра, остаются где-то далеко позади. Голова обрела легкость, будто с нее сняли чугунную шапку. Скорость – отличное средство от рефлексии. Он частенько гонял ночью по кольцевой автодороге, когда мозг был готов взорваться от хаоса мыслей.

Затрещал сотовый. Андрей притормозил. Завацкий приглашал на мега-тусовку в элитном клубе.

– Мы с Жанной тебя ждем. Олеся тоже, – заговорщически зашептал друг.

– Старик, я не в форме. Веселитесь без меня. (Хотя бы раз может же он отказаться? )

Завацкий цокнул:

– Э-э-э, Немов, ты серьезно?

– Вполне. Извини, созвонимся на днях, – Андрей отключил телефон. Желтый экран дрогнул и потух.

 

ГЛАВА 7

 

«105. 105. 105» – кровь пульсировала в висках, повторяя озвученную доктором цифру. Именно сто пять тысяч долларов нужно на операцию для Тины. Крайтон ускорил темп. Теперь он бежал быстрее, чем обычно на вечернем кроссе три раза в неделю. Воздуха не хватало, он принялся дышать ртом, глотая ледяные порывы ветра.

Обследование выявило у ребенка лейкоз. Рак крови, который грозит перейти в острую форму, если затянуть. «Вероятно, вам потребуется какой-то срок, чтобы найти средства. Девочка может находиться дома. Пребывание в стационаре скорее предосторожность, чем необходимость. Поддерживающую медикаментозную терапию реально проводить в домашних условиях. Сейчас форма болезни такова, что положительный результат хирургического вмешательства гарантирован на сто процентов. Однако время работает против вас».

Томас несся по сумрачной улице ошалевшей тенью, не разбирая дороги. В боку кололо. Он не обращал внимания.

«Почему это случилось с моей семьей? »

Едва не сбил одинокого бомжа, ковырявшего палкой содержимое мусорного контейнера. Тот отскочил и что-то прокричал вслед, тряся немытым кулаком.

«Почему? »

Два пса, вынырнувших из подворотни, заливисто облаяли. Один попытался укусить за штанину. Мужчина ударил его ногой с такой злостью, что пес заскулил раздирающим барабанные перепонки сопрано и пустился наутек, поджав хост.

«Наказание за ошибки, которые совершил? Разве они – настолько ужасное преступление? »

Он споткнулся о рытвину. Упал на землю, впечатав ладони в грязный снег. Замер в упоре лежа, чувствуя, как сердце застряло в горле, вызывая рвотный рефлекс. Поднялся, пошатнулся, едва снова не упав. Наступать на правую ногу было больно. «Видимо, вывих», – догадался Томас. Остервенело опустил подошву на грунт, перенося вес на пострадавшую стопу. Побежал, прихрамывая. В глазах потемнело от колющей боли. Выровнял шаг, не прекращая бег. Сжал кисти, карябая ногтями кожу.

Не сбавлял скорость, пока не осознал, что начинает терять сознание. Взлетел по лестнице, открыл дверь и на пороге рухнул на пол.

– Господи, милый, что с тобой? – Мэдди кинулась к мужу, обхватила его лицо ладонями.

– Тренировался, – выдавил он и не сдержался, застонал.

– Так долго? Да что с тобой?

Томас никак не мог отдышаться. Сел, облокотившись на стену.

– Все в порядке. Вывихнул ногу. – Он потянулся к кроссовкам. Мэдди помогла развязать шнурки, стащила обувь и носки. Правая лодыжка распухла и посинела.

– Плачевное зрелище, – усмехнулся Крайтон.

– Томми, ты решил, если искалечишь себя, полегчает? А обо мне подумал? Мало того, что Тина, еще и ты, – девушка захлебнулась рыданиями.

– Родная, прости меня, я последний кретин, прости, пожалуйста. Впредь буду аккуратнее. Нужно было проветриться, мозги на место поставить. И знаешь, я кое-что придумал.

Мэдди всхлипнула.

– У меня много знакомых, я уверен, они дадут в долг. А я за год-другой отдам.

– Я тоже устроюсь на работу, и мы справимся, да? – глаза сверкнули надеждой.

– Справимся, конечно. Кто-то сомневается?

– Нет.

– Умница, – похвалил Томас. – Разогреешь ужин?

Есть совсем не хотелось. Но бытовые заботы – неплохой метод отвлечь жену от горьких мыслей.

– Сперва перевяжу рану, – Мэдди натянуто улыбнулась и пошла к аптечке за бинтом.

Крайтон наблюдал за ее расторопными движениями и думал о том, что у него нет ни единого знакомого, который бы дал в долг. На получение кредита в банке тоже рассчитывать напрасно. Не проблема. Он вернулся в дело, а это значит, что шансы срубить неплохие деньги весьма велики. Придется напрячься. Но когда он боялся трудностей? Максимум через месяц нужная сумма перекочует в его карман. Вон как они лихо обчистили банк. То ли еще будет. Действительно, чего он разволновался, как школьник? Смешно. Они с Шоколадной столько всего пережили. Томас вспомнил случай, когда они только начали встречаться.

В тот день прогуливались неподалеку от района, где жила Мэдди. Было уже поздно, и он вызвался ее проводить. Довольно глупая идея, учитывая, что белых в Саут Сайде на дух не переносят. Но Крайтон всегда был склонен к экстремальным мероприятиям. Поцеловал на прощание возлюбленную, вышел на ведущую к главной дороге улочку. Преодолеть метров пятьсот – и он будет в безопасности.

Затылком почувствовал опасность, интуитивно пригнулся. Мимо просвистела бутылка. Разбилась об асфальт, разбросав стеклянные брызги.

– У белого друга хорошая реакция? Думал, что удастся иметь темнокожую бейб и дальше? Ты труп, dude.

Несколько афроамериканцев стояли в трех метрах. Самый активный, лидер, наматывал на кисть недлинную стальную цепь и продолжал речитатив:

– Что молчишь, dude? Язык от страха проглотил? Если не успел, то мы его сами отрежем.

– После того, как я отрежу ваши вялые отростки. Вы не в состоянии удовлетворить своих девочек, раз им приходится обращаться за помощью к настоящим мачо? – Крайтон сунул руку в задний карман, нащупал складной нож.

– Я сейчас трахну твою белую задницу, и ты оценишь, как я владею членом, – компания дружно загоготала.

– Хо, да ты пидорас? Я так сразу и подумал. А это твои подружки? Не лучший выбор. Макияж бездарный.

– Что за фак! Вы не нравитесь нашему новому другу, смекаете, братья? Мое чувствительное сердце жаждет прекратить расовые противоречия вынужденными жесткими мерами.

После прочитанных нараспев словоформ черные набросились стаей гиен. С двумя, даже с тремя, Томас бы справился. Но четверо бугаев – явный перебор. Увернулся от прямого удара в челюсть и тут же ощутил, как в живот вонзается кулак, ломая ребро.

– А ну прочь, грязные нигеры, иначе я прострелю ваши безмозглые черепа, чтобы вы смекнули, что я и только я буду решать, с кем иметь секс!

Крайтон, как, впрочем, и нападавшие, не поверил глазам. Мэдди стояла посредине улицы в тоненькой сорочке и целилась из обреза. Полупрозрачная желтая ткань эффектно обтягивала ее спортивную фигуру, кудрявые волосы рассыпались по плечам. Она выглядела героиней комикса про амазонок в стиле хентай.

– Ё-ё-ё, детка, какая ты горячая, – главарь картинно поднял руки вверх.

– Заткнись, Шафар, и всасывай, что я излагаю. Отвали и не трогай моего парня. Иначе ты меня знаешь. – Девушка передернула затвор.

Томас залюбовался ее выпиравшими сосками. Какая красавица!

– Вот так фак! Счастливчика, за которого сражается такая гениальная бэйб, стоит пощадить. Согласны, парни?

Хватка на заведенных за спину локтях ослабла. Спасительница кивнула в сторону автобусной остановки:

– Сваливай, пока они не очухались! Увидимся!

Томас исполнил приказ и поплелся восвояси с блаженной улыбкой на устах. Его Мэдди может быть крутой, когда понадобится. Вместе они выдержат любые испытания…

Он доковылял до кухни и уселся за стол. Миска с горячим супом источала призывный аромат мяса и карри. Жена из самых обычных продуктов умудрялась приготовить королевское блюдо. Он ел, жадно откусывая хлеб и обжигая нёбо. Мэдди сидела напротив, положив подбородок на сцепленные пальцы. Крайтон и раньше замечал: женщинам по необъяснимым причинам нравится смотреть, как ест мужчина. Заводит их это, что ли? Мэдди заявляла, что, наоборот, успокаивает. Когда он пододвинул чашку чая, спросила:

– Тебе же сегодня на работу? Как ты пойдешь с такой ногой?

В баре «Монти и Фея» он уже взял расчет. Жози расстроилась и всплакнула. Ее курносый нос трогательно покраснел, отчего круглое лицо приобрело некую невинность, которой хотелось воспользоваться. Чисто гипотетически, разумеется. Джонсон пожал руку и выразил сожаление, что теряет собеседника для обсуждения новостей НБА. Томас окинул прощальным взглядом сцену со змееподобными стриптизершами и вышел из бара. Свои прелести в бывшем месте работы, несомненно, имелись, но перспектив – никаких. Жене о переменах в трудовой деятельности Крайтон ничего не сказал. У него нет вариантов. Но Мэдди об этом знать необязательно. Он оградит ее от дополнительных тревог.

– Нет, меня напарник подменит, а послезавтра я на сутки заступаю.

У них с Джонни намечены кое-какие планы. Еще два банка. Томас понимал, что впечатляющей прибыли ждать глупо. Необходимо решиться на более крупное дело. Надо внушить длинноволосому идею: пора кончать мелочиться.

– Ты от меня ничего не скрываешь? – Мэдди испытующе взглянула на мужа.

– Я? Нет. А вот ты, похоже, да. – Мужчина отодвинул полу ее халата, обнажив гладкое лоснящееся бедро.

– Дурак! – наигранно обиженно шикнула девушка. – И чего ты там не видел?

– Проверим, – Томас подхватил ее на руки и чуть не упал с драгоценной ношей.

– Нога же! Забыл? Бестолковый! Да отпусти же! – разругалась Мэдди и попыталась вырваться. Крайтон допрыгал до дивана, опустил на него девушку и повалился рядом. Прильнул губами к шее, попутно расстегивая пояс.

– Ты потный! Прими душ! Похотливое животное! – прошипела она, крепко обхватив его затылок и прижимая к себе.

– Настаиваешь?

– Еще как! Тебе следует тщательно помыться, – Мэдди с наслаждением втянула запах его пота, чувствуя растущее возбуждение. Лизнула рельефное плечо, ощутив соленый привкус, и сорвалась, принялась облизывать грудь, живот, спину. Как маньяк, впивалась зубами в плоть и тут же утешала, ласкала языком. Крайтон прикусил край подушки, чтобы не застонать и ненароком не разбудить дочь. Из-за обрушившихся лавиной проблем они уже давно не занимались любовью. Но сейчас их будто прорвало. Они сжимали друг друга в объятиях до хруста в позвоночнике, словно желали прилипнуть кусками пластилина и стать одним, большим, двухцветным.

Томас потерял способность к самоконтролю. Попробовал стащить с возлюбленной трусики, но это было медленно, слишком медленно. Он разорвал их, развел ее ноги и вошел резким движением. Мэдди стиснула его поясницу коленями, открыла рот в немом крике.

«Помнишь, милая, ты когда-то говорила: человек – целый океан. Знакомые проходят по щиколотку в воде. Приятели окунаются и спешат на берег. Редкий друг отваживается доплыть до буйка. И лишь по-настоящему любящий плывет дальше, покуда не исчезнет полоска пляжа. Покуда горизонт не замкнется кругом. Покуда не потеряются ориентиры. И там, в центре океана, он нырнет в синюю бездну и будет грести в глубину, не боясь, что в легких кончится воздух. Ибо открывшаяся грандиозная тайна стоит того, чтобы не думать о собственной жизни. Теперь я понял. Я хочу купаться в тебе. Я хочу, чтобы ты окружала меня на многие мили вверх и вниз, влево и вправо».

Мэдди затряслась. Крайтон сделал два завершающих толчка и задрожал. Оргазм опустошил, не оставив ни одной мысли.

 

ГЛАВА 8

 

Софочка отложила книгу в сторону и с удивлением обнаружила, как розовая полоска зари делит окно пополам. Она так увлеклась чтением, что не заметила: ночь прошла и наступило утро. История бедного студента, зарубившего старуху, оказалась захватывающей. Все в романе казалось необычным: сюжет, язык, образы. Некоторые предложения перечитывала несколько раз, находя новый смысл и наслаждаясь плавностью фраз.

Она пребывала в весьма взбудораженном состоянии духа. Впечатления минувших дней опутывали тягучим туманом. Он заволакивал глаза, забивался в нос, проникал внутрь и смешивался с индейскими плясками тысяч и тысяч мыслей. Софа попыталась выдернуть из хоровода хотя бы одну конкретную, но потерпела неудачу. Огляделась, но не увидела ничего, кроме плотной белой завесы. Опустила голову и ахнула: под ногами была пустота, и Софочка падала в пропасть. Сверху намеком на солнце высветился круглый предмет. Становился четче, вытягивался овалом, пока не превратился в лицо нового знакомого, Андрея. Он отрицательно качал головой, будто отвечал на не заданный ею вопрос.

Чем дольше длилось падение, тем яснее вырисовывалась фигура мужчины. Девушка тянула туман за собой, словно обиженная любовница– одеяло. И вот наконец Андрей предстал во весь рост. С момента расставания в нем ничего не изменилось. Он был так же высок. Темно-коричневые волосы, короткая стильная стрижка. Карие глаза с густыми черными ресницами. Нос с еле заметной горбинкой. Губы несколько тонковатые, но правильной формы. Все в мужчине осталось прежним, вплоть до одежды. За исключением одного. В руке он держал топор.

Софа дернулась и открыла глаза. «Приснится же муть! » – вознегодовала она. Организм требовал пищи. Можно подождать Лепу и покушать в ресторане. Но к тому моменту она умрет от голода. Холодильник, набитый ветчиной, сырами, кетчупами и конфетами, вызвал спазм в желудке, настоятельно рекомендовавшем домашний борщ или бульон. Впервые за два года возникло желание приготовить обед самой. Софа накинула шубку, спустилась вниз в продуктовый магазин. Купила картошки, овощей, лука и говядины.

Дома включила музыку. Вдохновенно нарезала продукты, покидала в кипящую воду, представляя себя ведущей кулинарного шоу. Каждые пять минут помешивала и пробовала. Получалось очень неплохо. Для пущего эффекта добавила немного специи карри. Сглотнула слюну. Налила суп в глубокую тарелку.

– Восхитительно вкусно! Наши телезрительницы удостоверятся в этом, если запишут рецепт и приготовят супчик на собственной кухне!

Давно не получала такого удовлетворения от процесса поглощения пищи. Зазвенел домофон.

– Ой, зайчик, ты уже здесь! Поднимайся, я открою.

Побежала в спальню, схватила косметичку, ударилась мизинцем о дверь, взвизгнула, захромала, допрыгала до ванной и заперлась. Надо быстро наложить макияж.

– Я скоро, располагайся, – крикнула кавалеру.

Красила ресницы и размышляла о том, что изрядно устала ежедневно накладывать на лицо маску тонального крема, пудры, теней и помады. Но без этого никак. Уважающая себя мадам должна быть яркой. Подвела карандашом контур век. Хотя она и без косметики миленькая. Только миленьких дамочек вокруг сотни. Как выделиться, если не прибегать к вспомогательным средствам? Расчесала осветленные волосы, брызнула духами.

– Вот и я, – пропела елейным голосом и изобразила сладенькую гримасу.

– Очаровательна! А угадай, что я привез Мусечке в подарок?

– Не дразни! Я все равно никогда не отгадываю! – девушка надула губы.

– Подумай, славная.

– Не хочу!

– Не капризничай, – сдался Леопольд Львович и протянул длинную бархатную коробочку.

– Ой, красота! – захлопала в ладоши Софа.

– Угодил?

– Еще как! Спасибо, спасибо! – ответила она, прикладывая к шее бриллиантовое колье. – Мы собираемся на торжественную церемонию?

– Ужин с японскими партнерами Через час в твоем любимом банкетном зале.

– А чем же мы займемся сейчас? – игриво поинтересовалась.

– Я скучал, – мужчина обнял тонкую талию, прижав к себе девушку, казавшуюся совсем миниатюрной в больших волосатых руках.

Объятия и поцелуи вызывали радость, но не возбуждение. Впрочем, возбуждалась Софа исключительно в компании вибратора. Секс же с Лепой являлся чем-то вроде приятной гимнастики. И в данную минуту спортивной активности не хотелось. Но не разочаровывать же кавалера? Он так соскучился…

Мужчина гладил ее тело. Прикасался влажным ртом и оставлял на коже мокрые липкие следы, как Чужой на палубе космической станции. Она эротично выгибала спину, грациозно оттопыривала попку. А чем в этот самый миг занят господин Немов? Странный он. Не похож на тех, с кем она когда-либо общалась. Из-под внешней холодности пробивались слабые намеки на теплое, родное. Так, наверное, в Северном Ледовитом океане тюлени тыкаются носами в корку льда, проверяя ее на прочность. А полярники идут по замерзшей глади и не подозревают, что под ними выстукивают азбуку Морзе живые существа.

– М-м-м, тебе было хорошо?

Софа прервала раздумья и вернулась в реальность. Мужчина сделал свое дело, но в отличие от Мавра уходить не собирался.

– Да, супер! – девушка чмокнула его щеку.

– Ты была отрешенная.

– Какие ты умные слова используешь, – пошутила она, сыграв дурочку.

– Муся, уже пора в ресторан, – Леопольд Львович смачно зевнул.

– А ты знаешь, я, кстати, уже покушала. Сама сварила суп!

Мужчина разразился громким хохотом. Софочка молчала, выжидая, когда же он просмеется и объяснится.

– Ты прелесть! – Он поднялся с кровати. – Я в душ. А ты надень то черное обтягивающее платье, оно тебе безумно идет.

«То платье» она терпеть не могла. Оно было чересчур эффектным, а следовательно, неудобным. Вдобавок с внушительным декольте, которое если что и внушало, то опасения – как бы при неловком движении грудь не обнажилась. Софа распахнула гардеробную, сняла с вешалки красный брючный костюм. Повесила обратно и стянула с плечиков черное платье. «Лепочку тоже можно понять. Он хочет похвастаться, что любит самую лучшую, самую красивую женщину в мире».

– О-о-о, богиня! Позволь я помогу, – Леопольд Львович застегнул ювелирное украшение на шее любовницы и отошел назад, дабы оценить итог.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.