Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Лилиан Джексон Браун. Кот, который разговаривал с привидениями. Кот, который. – 10. Лилиан Джексон Браун. Кот, который разговаривал с привидениями



Лилиан Джексон Браун

Кот, который разговаривал с привидениями

 

Кот, который... – 10

 

 

Лилиан Джексон Браун

Кот, который разговаривал с привидениями

 

Посвящается Эрлу Беттингеру, мужу, который,..

 

ОДИН

 

Джим Квиллер – очень богатый человек. Точнее сказать, самый богатый в Мускаунти. Как известно, жители Мускаунти сами про себя говорят, что до них из любого места ещё четыреста миль на север ехать. Глухое это местечко окружено со всех сторон горами и находится на безопасном расстоянии от организованной преступности, уличных заторов, грязи и смога больших городов, расположенных южнее. Местные жители с оттенком пренебрежения называют их Центром.

В те времена Квиллер ещё не получил в наследство громадного состояния, а был журналистом в Центре, двадцать пять лет вёл в крупнейших газетах криминальную хронику. Его фамилия, которую неоднократно – то ли по недоразумению, то ли из озорства – набирали как «Киллер», его фотографии со знаменитыми роскошными усами были известны миллионам читателей. Затем, дожив почти до пятидесяти, когда силы стали уже не те, он унаследовал капиталы Клингеншоенов и отошёл от дел, поселившись в Мускаунти.

Сейчас он довольно скромно живет в городе Пикаксе, центре этого округа с населением 3000 жителей, деля свою холостяцкую квартирку с двумя сиамскими котами, ведёт колонку в местной газете, ездит на автомобиле из тех, что съедают поменьше бензина, и встречается с библиотекаршей, словно не отдавая себе отчёта в том, что владеет половиной Мускаунти и солидным кусом в Нью‑ Джерси. В Пикаксе частенько видят, как этот высокий и крепкий мужчина с пышными усами разъезжает на велосипеде, обедает в недорогих ресторанчиках и покупает книги в лавке букиниста. Он много читает, и хотя печальное выражение глаз и вислые усы придают ему скорбный вид, на самом же деле он безмятежен и вполне доволен жизнью.

При всём том Квиллер сохранил прежний интерес к преступлениям, что неудивительно, когда обладаешь природным любопытством и профессиональным цинизмом журналиста, который чует жареное, как кошка чует мышь. Например, недавно у него возникли подозрения относительно одного события, всеми остальными воспринятое как каприз судьбы. Впрочем, лучше мы приведём обстоятельства дела в собственном изложении Квиллера. Вот что записал он на пленку сразу после той ночной поездки в Норд‑ Миддл‑ Хаммок:

 

…Я знал, что сейчас зазвонит телефон. Я знал это ещё за добрых десять секунд до того, как он прервал первый акт «Отелло». В тот воскресный вечер в начале октября я сидел в пижаме, расслабившись и слушая кассету, которую привезла мне из Англии Полли Дункан. Коты тоже расслабились, хотя это не значит, что они слушали. Коко сидел на кофейном столике, выпрямившись и слегка покачиваясь, с остекленевшим выражением раскосых синих глаз. Оперная музыка всегда приводит его в транс. Юм‑ Юм свернулась клубочком у меня на коленях и прикрыла уши лапками – так она наверняка по‑ своему, по‑ кошачьи, высказывала отношение к Верди. Я и сам‑ то не очень люблю оперу, но Полли пытается обратить меня в свою веру, и я готов согласиться, что «Отелло» Верди – сильная штука.

Вдруг в самый разгар событий, как раз перед сценой пьяной драки, Юм‑ Юм напряглась и чуть‑ чуть выпустила когти. В то же мгновение глаза Коко широко раскрылись, а уши повернулись в сторону телефона. Десять секунд спустя… раздался звонок.

Я бросил взгляд на часы. Не многие в Пикаксе отваживаются звонить после полуночи.

– Да, – ответил я нарочито грубо, ожидая услышать в трубке сквозь шумное obbiigato ночного бара пьяный голос, требующий Надин, или Дорин, или Клорин. Или того хуже – раздастся: «Эт'хто? » В таких случаях я с достоинством отвечаю: «А кого вам нужно, сэр? » И звонивший, даже не выругавшись, немедленно вешает трубку. Ни одно из известных мне слов из четырех букв[1] не отбивает так быстро в подобных ситуациях охоту продолжить беседу, как словечко «кого ».

Однако это не был очередной пьянчужка. Мне показалось, что это Айрис Кобб, хотя её голос – обычно такой жизнерадостный – явно дрожал, и я почувствовал, что с ней что‑ то неладное.

– Извините, что звоню так поздно, мистер К., но я… мне ужасно не по себе.

– Что случилось? – быстро спросил я.

– Я слышу… у меня в доме какие‑ то странные звуки, – всхлипывая, сказала она.

Миссис Кобб жила одна на старой ферме довольно далеко за городом, где шум – вещь необычная, а ночью любой шорох кажется странным. Щёлкнет что‑ нибудь в камине или в электрическом насосе, и кажется невесть что, а если уж начнет стучать незакрытый ставень, тут от страха и на стену полезешь.

– На что это похоже? – спросил я. – На шум неисправного прибора? На стук оторвавшегося ставня?

– Нет,., нет… не то… – неуверенно проговорила она, по‑ видимому прислушиваясь. – Вот! Опять!

– Так на что же, миссис Кобб? – Тут уже мне стало любопытно.

– Он пугающий! Какой‑ то… потусторонний! – поколебавшись, робко произнесла она.

Что я мог на это сказать? Миссис Кобб всегда говорила, как славно, когда в старинном особняке есть своё домашнее привидение, но в ту ночь в её голосе звучал откровенный страх.

– Вы не могли бы описать звуки поточнее?

– Как будто стучат в стены… треск… стоны… а иногда – вскрик.

Я потрогал усы – в такие моменты они буквально стоят дыбом. На дворе был октябрь, а в Мускаунти Хеллоуин[2] обычно празднуют весь месяц. В каждом доме на парадном крыльце уже стояла тыква, а с деревьев, как привидения, свешивались белые простыни. Шутники могли начать орудовать заранее – скажем, та же детвора из Чипмунка, расположенного неподалеку и известного своими озорниками.

– Надо позвонить в полицию, – посоветовал я. – Скажите, что подозреваете, будто в дом лезут воры.

– Я уж позапрошлой ночью им звонила, – сказала она, – но когда приехал шериф – никаких звуков. Мне было так неудобно…

– Как долго это продолжается? То есть когда вы в первый раз услышали эти звуки?

– Недели две назад. Поначалу просто что‑ то постукивало – так, иногда, тихонько.

Она уже почти справилась со своим голосом, и я подумал, что, если продолжу разговор, она, может быть, выговорится и перестанет бояться.

– А кто‑ нибудь из соседей знает? – спросил я.

– Д‑ да… Я рассказала одной семье, которая живет в конце улицы, но они не придали этому значения.

– А если сообщить Ларри или мистеру Тиббиту? – Да как‑ то не захотелось.

– Отчего же?

– Ну… днём, мистер К., когда солнышко светит и всё такое, мне самой всё это показалось таким глупым. Мне бы не хотелось, чтобы люди подумали, будто я впадаю в маразм.

Понятное дело, не хочет.

– Я полагаю, на ночь вы включаете фонари во дворе.

– Всегда! И то и дело выглядываю, но никого не видно. Кажется, шум где‑ то внутри, в доме.

– Да, всё это очень непросто, миссис Кобб, – сказал я, стараясь показать, что заинтересован и готов помочь, но не разделяю её опасений. – Знаете что – садитесь‑ ка вы за руль, съездите в Индейскую Деревню, переночуете у Сьюзан. А утром мы во всём разберёмся. Наверняка найдётся какое‑ нибудь логическое объяснение.

– Н‑ не могу! – вскрикнула она. – У меня машина в сарае, а я боюсь выходить. О мистер К., я не знаю, что делать!.. О боже! Вот, опять!

И она закричала так, что у меня по спине побежали мурашки.

Там за окном что‑ то есть!

– Возьмите себя в руки, миссис Кобб, – твёрдо сказал я. – Я вас отвезу в Индейскую Деревню. Позвоните Сьюзан и предупредите, что приедете к ней. Собирайтесь. Буду у вас через двадцать минут. И выпейте тёплого молока, миссис Кобб.

Я натянул брюки и свитер прямо на пижаму, схватил ключи от машины и пиджак и выбежал из квартиры, чуть не споткнувшись о подвернувшегося под ноги кота. Миссис Кобб не отличалась крепким здоровьем, и звуки вполне могли быть плодом её воображения, но пусть даже у неё просто шумит в голове от лекарств – ей от этого не легче.

Ферма в Норд‑ Миддл‑ Хаммоке находится в тридцати минутах езды от моего дома, но я долетел за двадцать. К счастью, машин на дороге не было. В этот поздний воскресный вечер весь Мускаунти сидел по домам и дремал перед телевизорами.

Старая булыжная мостовая Мейн‑ стрит, мокрая от недавнего ливня, блестела, как в ночной сцене из фильма ужасов. Я пронёсся через три центральных квартала Пикакса на скорости шестьдесят пять миль в час. проскочив один раз на красный свет. За городом фонари кончились. Луна скрылась за облаками, и на шоссе стало темно как в аду. В девятнадцатом веке здесь был шахтёрский район. Теперь вдоль шоссе остались только заброшенные шахты, гниющие сараи и красные таблички «Опасно», но в эту безлунную ночь даже их не было видно.

 

Я ехал с зажженными фарами, нащупывая дорогу жёлтой полосой света, и старался не пропустить единственный ориентир – дорожный бар «Грозный пёс», который не закрывается всю ночь. Наконец я увидел слабый свет, с трудом пробивавшийся через грязные окна. За баром – перекресток, где надо сворачивать на шоссе «Скатертью дорога». Оно было прямое и ровное. Я выжал восемьдесят пять.

За дощатым Старым мостом дорога стала кривой и шла то вверх, то вниз, и я благоразумно снизил скорость до шестидесяти пяти, помня о женщине, которая ждет от меня помощи. Слишком много трагедий выпало на долю бедной миссис Кобб. Несколько лет назад, когда я жил в Центре и писал для «Дневного прибоя», она была моей квартирной хозяйкой. Я снимал в небогатой части города меблированную комнату над её антикварным магазином. После того как убили её мужа, она продала магазин и переехала в Пикакс, где её опыт пригодился в музейной работе. Она стала смотрителем музея «Ферма Гудвинтера» и поселилась там же, в западном крыле старинного здания.

Неудивительно, что в отчаянии она позвонила именно мне. Мы были добрыми друзьями, хотя наши отношения оставались немного официальными – мы всегда обращались друг к другу «миссис Кобб» и «мистер К». Я подозревал, что ей бы хотелось завести со мной более тесную дружбу, но она была не в моём вкусе. Я восхищался ею как деловой женщиной и знатоком антиквариата, но когда дело касалось мужчин, она всегда старалась виться вокруг них плющом, и это порой надоедало. Правда, на кухне она творила чудеса. Признаюсь, перед её тушёным мясом и кокосовым пирогом я не мог устоять, а кошки за её мясной хлебец готовы были на убийство.

Итак, я мчался к Норд‑ Миддл‑ Хаммоку в пижаме, чтобы спасти беспомощную женщину, попавшую в беду. На какое‑ то мгновение мне пришло в голову, что её отчаянный телефонный звонок всего лишь уловка, повод выманить меня посреди ночи. С тех пор как я получил в наследство эти проклятые деньги Клингеншоенов, я остерегаюсь женского расположения. И с того самого момента, как миссис Кобб приехала в Пикакс с целым вагоном кулинарных книг и стала выказывать мне восторженное внимание, я был начеку. Хорошо поесть я люблю, а лучшей хозяйки, чем она, и не пожелаешь, но в остальном она вкусом не отличалась: слишком много розового и слишком много оборочек – не говоря уже об этих очках с оправой, усыпанной поддельными бриллиантами. Кроме того, я встречался с Полли Дункан, интеллигентной, образованной, волнующей, преданной… и ревнивой.

Искать в темноте Норд‑ Миддл‑ Хаммок пришлось буквально вслепую. В прежние времена, когда шахты работали, район процветал, но экономический кризис после Первой мировой войны превратил его в мёртвый город, в нагромождение поросших сорняками камней. В безлунную ночь тут не было видно ни зги. Ни уличных фонарей, ни хоть каких‑ то ориентиров, только деревья и кусты, да и те ночью кажутся совершенно одинаковыми. Наконец фары моей машины выхватили из темноты изгородь фермы Фагтри, и я мысленно поблагодарил тех, кому пришло в голову покрасить её в белый цвет. Проехав ещё немного в темноте, я увидел такой же белый домик, в окне которого мерцал свет, – кто‑ то смотрел телевизор. Отсюда начиналась улица Чёрного Ручья, которая другим концом упирается во владения Гудвинтеров. Я вздохнул с облегчением.

Старинный дом Гудвинтера достался миссис Кобб в наследство от Герба Флагштока, её третьего мужа, после того как их семейная жизнь так стремительно оборвалась. Она немедленно продала дом Историческому обществу с тем, чтобы в нём открыли музей, – продала за один доллар! Вот такая она – добрая и невероятно щедрая.

Проезжая по гравиевой дорожке, я заметил, что двор, которому полагалось быть залитым светом, погружён в темноту. Дом тоже. В Мускаунти частенько случаются перебои с электричеством… но ведь на ферме Фагтри свет горел, и кто‑ то смотрел телевизор в доме на углу. У меня привычно закололо на верхней губе.

Обогнув вытянутое здание, я подъехал к западному фасаду, остановился так, чтобы луч света от фар падал на дверь в квартиру смотрителя, и взял из бардачка фонарик. Сперва я постучал в дверь медным молоточком, а когда никто не ответил, потянул её на себя и не удивился, что она оказалась незапертой. В Мускаунти многие так делают. Обведя фонариком прихожую, я нашёл на стене выключатель и решил попробовать – может, и вправду отключили электричество. Но свет был – по крайней мере в прихожей: под потолком в железной люстре зажглись четыре электрические свечки.

– Миссис Кобб! – крикнул я. – Это Квиллер!

Мне никто не ответил – и ни стуков, ни громыхания, ни стонов. И уж подавно никаких криков. Наоборот, в комнатах стояла тревожная тишина. Налево уходил коридор со сводчатым потолком. Он вёл в гостиную, обставленную старинной мебелью, и, как только я отыскал выключатель, стало светло. Почему, спрашивал я себя, перепуганная до смерти женщина вдруг взяла и всюду повыключала свет? Усы предсказывали неладное, бременами меня начинает раздражать их излишняя чувствительность.

Распахнутая дверь в дальнем углу комнаты вела в спальню. На кровати стояла наполовину собранная сумка. Дверь в ванную была закрыта.

– Миссис Кобб! – крикнул я ещё раз, немного помешкав, открыл дверь и заставил себя заглянуть в душевую.

Продолжая звать её, я прошёл через гостиную в старомодную кухню с камином, большим обеденным столом и сосновыми шкафами. Я включил свет и в ту самую секунду уже знал, что увижу. На кухонном столе стоял пакет молока, а на полу неподвижно лежала женщина в розовой юбке и розовом свитере, глаза её были широко раскрыты, круглое лицо искажено болью. Она не подавала признаков жизни.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.