Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Часть III 4 страница



Я стряхиваю с себя видение и плюхаюсь на диван, бросая на Бэрронса негодующий взгляд.

- Ты, вероятно, упустил из вида одну маленькую проблемку, Бэрронс. Я прячусь от всех тех, кого ты пригласил сюда. Уже несколько месяцев, - о Принцах я даже упомянуть не смогла. Передать невозможно, насколько меня оскорбило то, что он позвал их в мой книжный магазин. - Зачем тебе эта проклятая встреча? К тому же здесь.

Он впивается в меня пристальным взглядом:

«Смотрите, как Мак трусит. Смотрите, как Мак умирает. »

- Ты пытаешься вывести меня из себя? - рычу я.

Всем своим видом он демонстрирует скуку. Только Бэрронс может при этом умудрится выглядеть ещё и устрашающе.

" Ну и что же вы мне сделаете? Вы же не сможете убить скорпиона, даже если он ужалит вас в зад. "

Я рассматриваю свои ногти. Под одним из них я заметила пятнышко крови. Не знаю чья она: Мика О'Лири или моя, после супертщательного мытья рук жесткой щеткой. Он ошибается. Я поднимаю на него взгляд.

- Ты даже не представляешь, с чем мне приходится иметь дело.

«С чем-то вроде внутреннего зверя? » - дразнит он.

- Твой зверь другой, - продолжаю отвечать вслух, сознательно избегая интимности наших немых диалогов. Мы не впервые об этом спорим. И будем спорить вплоть до дня, когда король освободит меня. Никто из нас не готов к отступлению. Я даже не уверена, что мы в состоянии произнести это слово вслух.

«Может не такие они и разные. »

- Может, но мой зверь намного сильнее, - раздраженно отвечаю я. Он достаточно силен, чтобы одурачить даже меня, а уж я-то хорошо знакома с его изощренными, лукавыми методами.

В его темных глазах загорается вызов.

«Может проверим это, женщина? »

От его взгляда спина покрывается мурашками, и я чувствую, что готова выгнуться, согласно и податливо, встав на четвереньки. Ни одна битва не сравнится с теми, что происходят между нами в постели этого мужчины. Мы сражаемся. Вот что мы делаем. С ним я чувствую себя такой живой, как ни с кем больше.

Я безумно влюблена в Иерихона Бэрронса, помешана на нём и просто жить без него не могу.

Конечно, ему об этом знать не обязательно. Бэрронс не из тех, кто любит пооткровенничать. Когда мы, признав взаимное влечение, стали вместе спать, изменилось все.

И в то же время ничего.

В постели мы одно целое.

Вне ее все иначе.

В постели я украдкой наслаждаюсь мгновениями нежности, когда, обессилев от секса, я слишком утомлена, чтобы переживать о невероятно могущественном зле, затаившимся внутри меня. Я прикасаюсь к красно-черным татуировкам, покрывающим его кожу, к точеным чертам лица, запускаю пальцы в темные волосы, вкладывая в эти прикосновения все свои невысказанные чувства. А он молча наблюдает за мной непроницаемым взглядом своих темных глаз.

Иногда я просыпаюсь в его объятиях, он прижимается к моей спине, уткнувшись лицом в мои волосы. И хотя прикосновения его рук совсем не похожи на мои, они говорят, что обо мне заботятся, уважают и принимают такой, какая я есть.

Вне постели мы словно острова.

Мисс Лейн и Бэрронс.

Было очень больно, когда он впервые отдалился от меня. Я почувствовала себя отвергнутой.

А потом я поняла, что и сама поступаю так же, как он. Словно барьеры просто пришиты к нашей одежде: одеваясь, мы автоматически воздвигаем их, но стоит нам раздеться - и они исчезают.

Иногда мне кажется, что наша страсть настолько всепоглощающая, что нам просто необходимы эти периоды отдаления. Иначе я могу, словно мотылек, сгореть в его пламени. Меня пугает, что я готова ради него на всё. Уничтожить мир. Последовать за ним в ад. Страшно, когда не можешь дышать без мужчины. Когда так сильно любишь его, что он становиться важнее собственной жизни.

Поэтому я отлетаю ненадолго, просто чтобы убедиться, что все еще могу. А он исчезает, чтобы сделать что-то, что обычно делает Бэрронс по только ему известным причинам.

Я всегда возвращаюсь. Он тоже. Поступки говорят сами за себя.

Беспокойно поерзав, я меняю тему:

 - Ты пригласил сюда моих врагов. Это была плохая идея.

«Вы днями напролет ищите манускрипты ради заклинания, которого, вероятно, вообще не существует. Вы красите ногти. Вы обрезаете ногти. Ах да, вы ещё рассматриваете ногти. »

- Я делаю не только это, - хмурюсь я. - И оставь мои ногти в покое.

«Вы не навещаете родителей. Не посещаете аббатство. Плохо питаетесь, а ваша одежда... »

Я прерываю его, делая вид, что снова рассматриваю свои ногти. На этой неделе цвета чередуются: черный алмаз, белый лед, черный алмаз, белый лед. Цветовая гамма успокаивает меня, так как моя жизнь напрочь лишена таких четких разграничений. Я прекрасно осведомлена о плачевном состоянии своих нарядов и не имею ни малейшего желания слушать, что он об этом думает. Трудно заботиться об этом, когда ты постоянно покрыт желтой пылью. Его молчание затянулось, и я, с опаской взглянув на него, обнаружила, что он смотрит на меня тем самым взглядом, которым одаривали женщину с незапамятных времен, словно не может определить, что же я за существо.

«Думаете, я не смогу вас защитить, раз так настаиваете на своем идиотском бездействии? »

Идиотское бездействие, ну-ну. Как сегодня выяснилось, действия могут быть куда более идиотскими и смертельно опасными. Вот почему он устроил мне эту встречу? Чтобы я начала действовать?

- Конечно, я так не думаю, - отвечаю я.

«Время пришло. »

Свои следующие слова он произносит вслух с той нежностью, что выбивает меня из колеи:

- Ты больше не живешь, девочка-радуга.

Я таю, когда он называет меня так. Есть что-то особенное в том, как он произносит эти два слова, будто этих слов тысячи и все они заставляют меня сиять. Это говорит мне о том, что он видит во мне счастливую и розовую Мак, которая приехала сюда, надирающую всем задницы черную Мак, которой я стала (когда не покрыта прахом Темных), и все мои другие воплощения, происходившие со мной - и он хочет их всех.

Я знаю, что больше не живу. И этот факт мучительно осознавать. Это просто сводит меня с ума. Бездействие не в моей природе, я тону и задыхаюсь в нем. Книга крепко держит меня за горло.

Я пристально смотрю на него и мысленно посылаю ему слова, которые не могу заставить себя произнести вслух: «Сегодня я убила Серую Женщину. »

Уголки его чувственных губ приподнимаются.

- Да сегодня долбанный праздник. Наконец-то.

«А еще я убила одного из Стражей. »

- Должно быть, он просто стоял на пути.

«Не помню, что произошло. Все будто в тумане. »

Человек бы был шокирован, пришел бы в ужас, требовал бы объяснения случившемуся. А Бэрронс даже не моргнул, не задал ни единого вопроса. Просто подводит итог:

- Вы забрали две жизни и спасли тысячи.

«Ты слишком упрощаешь, не все средства хороши, » - мысленно отвечаю я, злясь на него за то, что он всё-таки перевел этот разговор на вербальный уровень.

- Спорно.

«Я потеряла контроль над собой. Книга поглотила меня и заставила убивать. Мной управляли, будто водитель машиной, » - непроизнесенные слова повисли в воздухе острыми лезвиями.

- Мы будем тренироваться упорнее.

«Я ненавижу се... »

- Никогда не говорите этого.

- Я и не говорила, - тихо отвечаю я. Фактически.

- Вы такая, какая есть. Смиритесь с этим.

- Легче сказать, чем сделать.

- Вам кто-то сказал, что жить легко? И вы ему поверили? - забавляясь, спрашивает он.

- Я просто не понимаю, почему все должны собираться именно здесь. Почему бы не устроить эту милую дружескую встречу в Честере? - быстро меняю я тему.

Он позволяет мне вести в этом словесное танце, и я знаю почему: ему больше нечего мне сказать. На его руках кровь бесчисленного количества жертв, а я из-за одной потеряла покой. Для него этот день ничем не отличается от других: очередной грех, вызванный одержимостью кровожадным демоном. А завтра будет новое начало. И, возможно, новый грех. А, возможно, и нет. Но новый день наступит. И для меня, и для демона. Несмотря на мой провал, мои действия спасли бесчисленное количество жизней. Бэрронс проницателен как бессмертный, и так же бессовестен. А я пока нет. И не знаю, буду ли когда-нибудь. Сегодня я прервала жизнь. Хорошему человеку. У которого есть семья. И должна за это расплатиться.

- В моем книжном магазине стоит защита, нейтрализующая силу принцев в этих стенах, - напоминает он.

- Ты пригласил моих насильников в мой дом, - напоминаю ему сразу о двух вещах. Первое: его не было рядом, чтобы спасти меня в ту ночь, когда Темные поймали меня в церкви. И второе: теперь это мой магазин. Комната будто взрывается.

Воздух вдруг наполняется такой свирепостью, что я вжимаюсь в угол честерфилда. Бэрронс и в хорошем расположении духа заполняет собой все пространство, хотя вряд ли хоть одно из его настроений можно назвать хорошим расположением духа, а когда он в ярости, вообще невозможно вздохнуть. Он сбивает с ног своей энергетикой, надвигается своей мощью и массой, вынуждая все остальное отступить.

- Или ты позабыл об этом? – я хочу их смерти. По идее, он должен хотеть того же. Я с любовью поглаживаю копье в набедренных ножнах. - Мы можем убить их вместе, - я отдергиваю руку и убираю мнимую пылинку со своей черной концертной футболки группы Disturbed[10], которую я ношу вовсе не из любви к их музыке, а потому что именно так я себя сейчас и чувствую. Образы, что мне послала Синсар Дабх в тот момент, когда я коснулась копья, были детальными и красочными. И эти образы были как раз из предстоящего вечера.

- Вы не убьете их, когда они придут сюда. Так же, как и я, - пять гортанных слов сопровождает треск в его груди. Это его зверь пытается вырваться наружу. Я с трудом разбираю его следующие слова: - Пока что.

- Почему?

Его грудь так вздымается, что пуговицы на рубашке вот-вот отлетят. Он ничего не отвечает, его лицо бесстрастно, тело замирает на вдохе. И наконец его ребра опускаются, и он осторожно выдыхает. Восхищаюсь его самоконтролем. Я бы тоже хотела так владеть собой. Возможно, когда-нибудь я смогу относиться к упоминанию о своем групповом изнасиловании сдержаннее. Мне нравится дразнить этого медведя, но не для того чтобы причинить ему боль, а чтобы насладится его огнем.

Заговорив, он тщательно подбирает слова:

- Они влиятельны и способны контролировать массы. Наблюдая за тем, как возвышались и падали бесчисленные цивилизации, я определил семь составляющих, необходимых для того, чтоб будущее было таким, каким я хочу его видеть. Уничтожив принцев сейчас, я не смогу этого достичь. В настоящее время они опора всего. Но так будет не всегда.

Каким же он видит будущее? У Иерихона Бэрронса есть планы, и я хочу быть причастна к ним. Я не расспрашиваю. Он поделится со мной сам, когда будет готов, его ответ был и без того достаточно содержательным.

И интересным. Я знаю, что такое опора.

В детстве папа разрешал мне кататься у него на коленях, когда подстригал газон. Я любила эти дни в Джорджии, наполненные запахами свежескошенной травы и цветов магнолии, тяжело раскачивающихся во влажном, липком воздухе. На крыльце заваривался сладкий чай в стеклянной банке, а рядом стояли два стакана со льдом, украшенные мятой из нашего сада.

Однажды я «помогала» папе менять колесо у газонокосилки, и он рассказал мне об опорах. Думаю, на мою любовь ко всему, у чего есть колеса, и повлиял тот летний солнечный день, проведенный с человеком, с которым я всегда чувствовала себя как воином, так и принцессой.

Опора - это задвижка, которая удерживает колесо от выпадания из оси. Она устанавливается крест-накрест непосредственно в конце оси, где и остается, пока ее не снимут вручную. А чтобы это было проще сделать, на конце штыря есть металлическое кольцо.

В широком смысле слова, опора - это ключевой компонент, который держит все элементы сложной конструкции вместе. Некоторые предполагают, что если вытащить опору из социальной, экономической или политической группы, то можно уничтожить это все одним махом, минутным толчком или корректировкой. И наоборот, если определить опоры и беречь их, пока не достигнешь желаемого результата, можно изменить ход событий. Меня не удивляет, что Бэрронс живет и дышит Искусством Войны.

- Я смогу убить их, когда они перестанут быть опорой? - мне хочется все предельно прояснить.

- В тот момент, когда они перестанут быть таковыми, я сделаю это сам.

Мы позже выясним, кто из нас удостоится этой чести. Я просто должна буду убедиться, что поблизости не будет людей, когда это случится.

- Можно было позволить Риодану провести эту встречу. В Честере.

- И позволить твоей призрачной свите поприсутствовать?

- Можно установить защиту от них и для клуба.

- Теперь я ваш личный заклинатель, - фыркает он. - Вы понятия не имеете, как сложна эта магия.

Вообще-то имею. Он уже давно не умирал, и вся его грудь, обе руки и половина спины покрыты черными и красными защитными татуировками. Магия, которой он занимается, опасна. Кстати, о магии.

- Бэрронс, уже три недели прошло с тех пор, как пропала Дэни. Может, есть какое-нибудь заклинание, которое ты бы мог сотворить?

- Защити здесь, поколдуй там... Как вы жили до встречи со мной?

Я пожимаю плечами.

- Прямо как в «Моя жена меня приворожила». И я вовсе не намекаю на брак, - поспешно добавляю я. - Ты же меня понял. Зачем гнуть спину над пылесосом, когда можно, забавно пошевелив носиком, убрать весь дом?

- Я не шевелю носом. Ни забавно, ни как-либо еще. Нелепое сравнение. Усугубление человеческой глупости далеко не единственная расплата за использование магии. Люди, и без нарушения алхимических законов, постоянно порождают хаос.

- О боже, ты смотрел...

- Не смотрел.

- Да, ты...

- Нет.

- Ты только что сказал...

- Неизбежное влияние поп-культуры.

- О, так ты всё-таки смотрел.

Я представила, как этот большой, необузданный мужчина, растянувшись на смятых шелковых простынях, подложив руку под голову, смотрит эту древнюю комедию о Даррине и Саманте Стивенс на большом плоском экране. Эта мысль позабавила меня и в то же время возбудила. Она настолько анахронична, что захотелось раздобыть эти старые DVD и растянуться рядом с ним, растворившись в этом незатейливом зрелище из более незатейливых времён, когда единственной расплатой за колдовство было усугубление человеческой глупости. Мы вместе посмеялись бы, подурачились. Ну а потом, конечно, занялись бы тем, от чего крышу сносит. Хотела бы я провести с ним в постели парочку длинных, дождливых, беззаботных деньков.

- Оттого что вы будете упорствовать в своих заблуждениях, реальность не изменится. Кроме того, вы знаете, что мы не можем отследить её в Фэйри. Поэтому она туда и сбежала.

Прекрасно, теперь саундтрек из «Моя жена меня приворожила» не выходит из головы. От него не так-то просто будет избавиться.

- Когда она вернется, пусть кто-нибудь поставит на неё метку. Как только она вернётся.

- Черт возьми, и вы это заявляете после всего того, через что мне пришлось пройти из-за меток. Вы забыли, что после падения стен они перестали работать. Потерпите. Мы найдём её. На данный момент важнее всего для нас эта встреча.

Эта встреча. Я беспокойно ерзаю, и всё веселье мигом куда-то улетучивается.

- Ты уверен, что мы не можем провести её в другом месте?

- Она состоится здесь. И вы будете на ней присутствовать.

Он не требует многого от меня, а сам многое отдает. Не могу представить жизни без него, да и не хочу. Ведь однажды я почти уничтожила мир, думая, что он покинул его навсегда.

- Да, господин, - язвительно бормочу я.

Он едва заметно улыбается.

- А вы учитесь, мисс Лейн, учитесь.

Первой прибыла Катарина Маклохлин, занявшая пост грандмистрис в аббатстве, после смерти Ровены.

Едва я открыла дверь и почувствовала на себе проницательный взгляд серых глаз этой стройной брюнетки, как тут же вспомнила, почему старалась держаться от нее подальше. Ее дар - эмоциональная телепатия, и я понятия не имею насколько глубоко она способна проникнуть. В моих ночных кошмарах она продирается внутрь меня, словно сдирает шелуху с луковицы, обнажая гниющую сердцевину.

Затаив дыхание, жду, пока она завершит свой осмотр. Ощущает ли она зло, исходящее от Синсар Дабх, или чувство вины за убийство, совершенное мной сегодня?

- Как ты, Мак? Мы давно тебя не видели.

А в ее взгляде читается: «Тебя не было в аббатстве, чтобы защитить нас». И мне становится стыдно. Но в последнее время меня все чаще одолевает паранойя, так что, возможно, я ошибаюсь.

Я облегченно выдыхаю.

- Хорошо, Кэт. А ты как?

- Почему тебя не было в аббатстве той ночью, когда мы сражались с Ледяным Королем? Нам не помешала бы твоя поддержка, - говорит она своим ласковым, певучим голосом с ирландским акцентом.

Вот он, нож прямо в мое израненное сердце. После всего случившегося, приятно осознавать, что я всё же не параноик. Это же надо быть такой прямолинейной.

- Мы с Бэрронсом были в Зеркалье. Я узнала об этом слишком поздно. Мне очень жаль, Кэт.

Она пронзительно смотрит мне прямо в глаза и медленно кивает.

- И мне жаль. В ту ночь мы потеряли многих сестер. Мы не можем позволить себе потерять и тебя. Кстати, о потерях. Ты не видела Дэни? Ее не было в аббатстве с тех пор, как мы уничтожили Ледяного Короля. Я посылала девочек на ее поиски, но они не нашли никаких ее следов, и я не видела ни одной из ее листовок. Такое ощущение, что она просто исчезла.

- Я думала, она у вас, - отвечаю я, даже глазом не моргнув.

- В ту ночь мы поспорили о том, где она должна жить. Я думала, она держится подальше, чтобы настоять на своем, но чем дольше ее нет, тем сильнее я волнуюсь. Жизнь стала слишком опасной, даже для нее. Не могла бы ты быть начеку? Посматривай вокруг. И, если увидишь ее, передай, что мы скучаем. Я хочу, чтобы она вернулась домой.

- Конечно, - я хочу того же.

- Надеюсь, ты как-нибудь заскочишь в аббатство, Мак. Останешься с нами на ночь или на недельку, если, конечно, захочешь. Я давно хотела услышать рассказ о том, как тебе удалось вернуть нам Синсар Дабх, - она замолкает на минуту и добавляет: - Есть ещё кое что, что я хотела бы обсудить с тобой, если у тебя найдется время. Это касается Крууса. Ты ведь знаешь о Принцах Фэйри гораздо больше нас.

- Его клетка в целостности и сохранности, ведь так? - еще один мой ночной кошмар. Круус освобождается, снова обращает меня в при-йа, и мы убегаем с ним в другой мир, где начинаем размножаться, заполняя все маленькими младенцами-книгами. Серьезно. Книгами с ручками и ножками, вечно хныкающими и требующими молока, которого у меня нет. В последнее время мои сны чересчур извращенные.

- Конечно, - она снова замолкает. - Но есть и другие проблемы, которые я бы хотела обсудить наедине. Придя в аббатство, ты поймешь, о чем я. Это таяние... Я думала, когда огненный мир, угрожающий нашему дому, исчезнет... Ох, но оказалось дело было вовсе не в нём... - ее самообладание на мгновение ускользает.

Я вдруг замечаю в ней неуверенность и думаю: «О, нет, только не она тоже». С теми, кому окружающий мир небезразличен, а мы с ней именно такие, свалившаяся на голову власть может сыграть злую шутку. Это всё равно что внезапно заполучить Ламборги́ ни Мурсье́ лаго LP 640 V-12 со взрывным сцеплением после шести-цилиндрового Мерседеса. С непривычки ты водишь плохо, рывками жмешь то на газ, то на тормоз, не доверяешь собственным ногам, иногда даже «догоняешь» тех, кто едет впереди, просто пытаясь тронуться с места. И так, пока не привыкнешь. Или, как я сегодня, врезаешься в стену, снося все на своем пути.

- Кэт, что творится в аббатстве? В чем дело?

- Тебе нужно... - ее взгляд скользит мимо меня. - Бэрронс.

- Катарина.

Я чувствую его энергию позади себя: сексуальную, электрическую. Каждая клеточка моего тела пробуждается, когда он рядом. Он проходит мимо нас в арочный вход книжного магазина, и я покрываюсь мурашками от желания. Видимо, моя потребность в сексе прямо пропорциональна подавленным эмоциям, а сегодня я подавляла их яростно. Когда я только приехала в Дублин, была болтливой, любопытной и во всё вмешивалась, выставляя напоказ свои чувства, как и свой радужный гардероб. Сейчас я ношу черное и тщательно скрываю то, что чувствую.

Пока меня не разденет Бэрронс. И вот тогда я взрываюсь. Я источаю огонь и ярость тех чувств, что испытываю к нему, и он вдувает их обратно горячим, опасным сирокко[11], уносящим нас в священное место, где небу не нужно ни солнце, ни луна, ни звезды. Никого, кроме нас.

Со звоном колокольчика, он открывает дверь. Люблю этот звук, словно слышу каждый раз как он звонит: «Добро пожаловать домой, Мак. »

- Он вернется с Темными Принцами, - предупреждаю я Кэт, глядя, как он уходит.

- И одним Светлым, который глуп настолько, что объявил себя королем, - рычит Бэрронс, и дверь закрывается за ним.

- А он в состоянии держать их под контролем? - спрашивает Кэт.

Она заметно нервничает. Я не виню ее. Темные принцы смертоносны. Те двое, что присоединятся к нам сегодня, вместе с двумя другими из их вида в древние времена участвовали в Дикой Охоте, их знают повсеместно как легендарных Всадников Апокалипсиса. Круус - Война. Подозреваю, что Кристиан становится Смертью. Значит, Мор и Голод в скором времени станут моими «почетными гостями». Чудненько.

- Он говорит, что сможет нейтрализовать их силу внутри магазина.

- Ты ведь осознаешь, что его на самом деле не существует? - сдержанно спрашивает Кэт.

- Прости? – как по мне, этот мужчина несомненно существует. Почти два метра и сто десять килограмм крепких, упругих и эффектных мышц.

- Бэрронс. Он как Риодан. Я ничего не чувствую, когда пытаюсь найти их с помощью своего дара. Это больше, чем отсутствие эмоций. Они просто не существуют. Место, которое они занимают - пусто

- Возможно, они могут блокировать тебя. Окружать себя щитом. Бэрронс знает защитные заклятия, как никто другой.

Так, он просто обязан научить меня этому трюку. Я блокирую, как умею, но если Кэт решит изучить меня внимательнее, то у меня начнутся проблемы

- А ещё я чувствую присутствие заклятий, Мак. Никто не выходил сквозь эту дверь. Никто, кого можно было бы назвать «живым существом».

- Возможно, мы не восприимчивы к их заклятиям, - хочу сменить тему. Не хочу обсуждать её дар. Не хочу, чтобы она применяла его на мне. - Кэт, я бы с удовольствием приехала в аббатство. Как насчет следующих выходных? – потом найду какой-нибудь предлог и не приду. Я беру ее за руку и, аккуратно подталкивая, веду вверх по лестнице к столам, приготовленным Бэрронсом для встречи. - Может, выпьешь чего-нибудь? У меня есть содовая, сладкий чай и вода. В прошлый раз я принесла из Зеркалья даже немного молока, - это ложь. Бэрронс принес его из Честера, и мне немного неудобно за такие привилегии. Но не настолько, чтобы его не пить.

- Молоко? А на вкус оно как наше?

- Вполне. Немного сливочнее.

- Я бы выпила стаканчик! - отвечает она, и мы обе начинаем смеяться. То, что раньше воспринималось как само собой разумеющееся, стало роскошью. Вот как бывает, когда разрушается мир.

Что имеем, не храним, потерявши - плачем.

У «Книг и Сувениров Бэрронса» пространственные проблемы. Подозреваю, что за это отвечают Зеркала, ведущие в спрятанные этажи под гаражом, в логово Бэрронса, но сомневаюсь, что они единственное, что влияет на его длину и ширину. Иногда я представляю, что в основании калачиком свернулось и дремлет какое-то божество или демон.

КиСБ, в большинстве случаев, четырехэтажное здание, но бывает и пятиэтажным, а в самых редких случаях - семи этажей. Во вторник, росписи на потолке были примерно в двадцати метрах над головой, сегодня кажется будто они в полукилометре, еле видны на таком расстоянии. Чем сильнее я пытаюсь разглядеть их, тем хуже получается. Не понимаю, почему кто-то нарисовал такую размытую картину на потолке. Я спрашивала об этом Бэрронса, но он мне так и не ответил. Однажды я поставлю строительные мостки так, чтобы лечь на них и разглядеть, что там намалевано.

Во время первых месяцев, проведенных мной в Дублине, я обитала в жилой половине книжного магазина и успела привыкнуть к постоянно меняющемуся этажу моей спальни. Иногда даже было весело искать ее.

Я не ожидала, что в этих стенах будет легко. Но здесь прошли и лучшие часы моей жизни.

Мы с Кэт останавливаемся у перилл напротив центрального входа, отсюда весь книжный магазин как на ладони. Главный зал около тридцати метров в длину и двадцати в ширину. Верхние этажи по глубине в два раза меньше первого, на них ведет сложная, изогнутая, покрытая красным ковром двойная лестница, такая же как в Лелло[12] в Португалии. А наверху удивительная коллекция антиквариата и сокровищ в стеклянных витринах и на стенах. За всем наблюдает барельеф Зеленого Человека[13], а над разбитым войной, потускневшим щитом сияет древний меч. Иногда мне кажется, что все эти «сувениры» Бэрронс сам собирал на протяжении столетий.

От пола до потолка по всему периметру зала стоят блестящие книжные полки. За изящными перилами - узкие проходы с полированными лестницами на смазанных роликах, скользящих от одной секции к другой.

Взглянув вниз, справа от книжных шкафов можно заметить журнальные столики, заваленные прошлогодними октябрьскими изданиями, а слева - старомодный кассовый аппарат, готовый огласить продажу звоном серебряного колокольчика, и мой розовый Ipod на док-станции с «Bad Moon Rising», «Tubthumping» и «It’s a Wonderful World» в списке воспроизведения.

Вполне возможно, в этом списке есть и «Good Girl Gone Bad». [14]

Я резко вдыхаю и замираю, увидев, как в сопровождении Бэрронса и Риодана входят Темные принцы.

«СОКРУШИ ИХ, УНИЧТОЖЬ, ПРОНЗИ КОПЬЕМ, » - ревет во мне Синсар Дабх.

Закрываю глаза и использую уже известный прием: думаю о чем-то отстраненном, чтобы книга не могла пробиться к моему сознанию.

Когда я была маленькой, папа читал мне стихи. Чем лиричней и музыкальней они были, тем больше мне нравились. Мне кажется, у меня всегда была какая-то болезненная тяга к ним, видимо, у отца тоже, раз он потворствовал мне. Теплыми летними вечерами мама готовила ужин, слушая нас, и качала головой, изумляясь нашему выбору. Я не понимала их смысла тогда, мне просто нравилось, как льются слова. Меня очаровала «Кремация МакГи». «Сон во сне» казался мне гипнотическим, а «Колокола» завораживающим. Но больше всего без ума я была от «Пепельной среды» Т. С. Эллиота. В седьмом классе для школьного проекта я декламировала «Ворона», заработав себе ярлык «ботаника», чтобы от него избавиться мне пришлось пойти на крайне модные меры. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это был мрачный выбор, но в детстве горе и жестокость принимали карикатурные формы. Мне потребовались недели, чтобы заучить эти сложные строфы.

«Вспомни, что Принцы сделали с тобой, сладенькая. Как они терзали тебя, как превратили в бестолковое животное. »

Словно я могла об этом забыть... Но Синсар Дабх всё равно «забрасывает» меня видениями, настолько яркими, что от них просто раскалываться голова.

Я блокирую их, сосредоточиваясь, как папа учил меня, разбивая на части стихотворение, чтобы выучить его наизусть: восемнадцать строф по шесть строк каждая, большинство состоит из восьми слогов, с гипнотическим размещением ударных слогов, со следующими за ними безударными. Он называл его восьмистопным хореем. А я знала только то, что это звучит смешно, и что он гордится мной. А я на многое готова была, лишь бы Джек Лейн мной гордился.

«Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,

Над старинными томами я склонялся в полусне... »[15]

«Сломи их, » - требует Книга. – «Заставь их пасть пред тобой на колени и признать тебя Королевой. »

«Грезам странным отдавался, - вдруг неясный звук раздался,

Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне. »

Ритм поэмы пленяет меня, как делал это всегда, и я снова чувствую себя девочкой, невредимой, хорошей и любимой.

«Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,

Гость стучится в дверь ко мне. »

И в отличие от По, я не обязана открывать дверь. Я могу задвинуть засов.

Я продолжаю мысленно декламировать, пока не воцаряетя блаженная тишина. Только тогда я открываю глаза.

- Какого черта? – тихо шепчет позади меня Кэт, уставившись вниз.

Жуткие, обнаженные, примитивные Принцы с калейдоскопом татуировок, струящихся под кожей, и безумными радужными глазами остались в прошлом.

Они стали более цивилизованными.

Теперь это два брюнета с темными глазами, излучающие власть, похоть и сверхъестественную магию. Торки королевского Темного Двора на их шее сверкают как обсидиан, покрытый алмазами. Я знаю, какие холодные они на ощупь, какую гипнотическую гортанную какофонию они издают, в то время, как торки Светлого Двора напевают еле слышную соблазнительную замысловатую симфонию.

Они больше не поворачивают головы со своей жуткой, нечеловеческой повадкой. Они переняли человеческие манеры и движения вплоть до мельчайших деталей. Черные крылья, которые я чувствовала на своем обнаженном теле, умирая под ними тысячами смертей, скрыты чарами.

- Я думала, они воюют между собой, - говорю я.

- А я думала, они безумны, внушают ужас и отвращение, - отвечает Кэт. - Мы обе ошибались. Они недавно объединились. Слышала, их беспокоит Кровава Ведьма.

- Кристиан, - шепчу я, стараясь не думать о том, через что ему приходится проходить.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.