Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Глава 34. ЛИДИЯ ХОФФМАН



Глава 34

ЛИДИЯ ХОФФМАН

 

Вязание всегда с нами, оно нас успокаивает.

Морган Хикс. Дизайн свитеров

 

Когда из кабинета доктора Уилсона не поступило вестей к концу недели, меня это не насторожило. Обычно Пегги звонит пациентам о результатах анализов, пока кабинет официально закрыт на обед. По опыту я знала, что, если мне нужно снова выписать рецепт, необходимо связаться с доктором Уилсоном до одиннадцати.

Когда я открыла магазин утром во вторник, у меня промелькнула мысль, что Пегги мне еще не позвонила. Конечно, она могла пытаться дозвониться мне в по недельник, но, так как магазин был закрыт, могла бы оставить сообщение на автоответчике. Я вспомнила, что не дала ей своего нового номера телефона и связаться со мной можно было только через магазин. Я проверила, как только перевернула двустороннюю табличку с «Закрыто» на «Открыто», но не нашла никаких оставленных сообщений.

Я вспомнила об этом позже и намеревалась позвонить в кабинет врача сама, но меня отвлекло самое приятное событие из всех возможных. Пришел Брэд, как он говорит – на «перерывчик на кофе».

Как только он входил в магазин, мое сердце начинало колотиться от радости. За последнюю неделю мы дважды ходили обедать и провели вместе большую часть дня воскресенья. Коди проводил уик‑ энд с матерью, которая часто уезжала в деловые командировки, и для нас выдалась редкая возможность побыть наедине, хотя общество Коди мне действительно нравится. Он славный маленький мальчуган со своеобразным чувством юмора. Попросил меня связать ему свитер с динозавром на груди, и я пообещала.

– Привет, красавчик, – сказал я, когда Брэд вошел в магазин.

Он ослепил меня улыбкой.

– Кофе приготовила? – спросил он, а я, казалось, не могла ничего делать, только обожающе смотреть на него широко раскрытыми глазами.

– Еще нет, – ответила я. – Только что пришла.

– Я поставлю кофейник.

Он направился в подсобку, где мы столько раз прятались, чтобы остаться наедине.

Мы оба знали, что его рвение приготовить кофе было просто предлогом, чтобы остаться с глазу на глаз. Я последовала за ним под предлогом помочь, но, как только зашла за занавеску в цветочек, которая служила дверью, Брэд обнял меня за талию и прижал к себе.

– У меня были замечательные выходные, – прошептал он, стискивая мою талию.

– У меня тоже.

Мы ездили на озеро Вашингтон покататься на каноэ и, когда достигли самой середины озера, он взял гитару и стал петь мне серенаду. Это было действительно романтичным и, вполне возможно, самым приятным поступком, какой ради меня совершал мужчина.

– Просто обещай, что никогда больше не будешь мне петь.

– Тебе не понравился мой баритон? – Он выпятил нижнюю губу с преувеличенно обиженным видом.

– Нет, – отвечала я, – дело не в нем. Я полюбила твое пение и подвергаюсь серьезной опасности полюбить и тебя.

Я не хотела этого говорить, но, видимо, у моего сердца свои устремления.

– Именно этого‑ то я и хочу, Лидия.

Он еще крепче прижал меня к себе и поцеловал с такой силой и требовательностью, что я испугалась, что могу рухнуть к его ногам. Я поняла, что в своих отношениях мы достигли решающего моментa. Эта привязанность легко перерастет в плотские отношения. Однако до того, как это случится, мне нужно быть абсолютно уверенной, что у нас одинаковые жизненные ценности и цели.

Маргарет предупреждала меня – и мама тоже высказалась по этой теме – о том, как важно не торопить события. Я понимаю, они обе правы, но мне так приятно в объятиях Брэда.

– Я все больше хочу быть с тобой, – сказал Брэд. – Ты – первое, о чем я думаю, просыпаясь утром, и когда ложусь спать – последняя мысль тоже о тебе.

В моих мыслях он был тоже день и ночь, и, честно говоря, меня это пугало. До этого у меня дважды были многообещающие отношения. В первый раз я была слишком молода, чтобы действительно осознать, что я потеряла, когда мы с Брайаном расстались, после того как у меня диагностировали опухоль мозга.

С Роджером, который разбил мое сердце, была совсем другая история. Я хотела умереть, когда он ушел от меня и, оглядываясь назад, понимаю, что тогда считала, что это непременно случится. Время лечит, как говорится в старой поговорке, и теперь, почти шесть лет спустя, я понимаю, почему Роджер тогда ушел. Он любил меня. Правда, я искренне в это верю. Из‑ за того, что он любил меня, видеть, как я умираю, было выше его сил. Он отреагировал единственным способом, который знал, – убежал прочь.

Я слышала, что он женился всего через четыре месяца после того, как мы расстались. Я пыталась не думать о нем, но время от времени чувствовала укол печали. Я не хочу, чтобы мы с Брэдом о чем‑ то жалели, не важно, куда эти отношения нас заведут.

– Ты что‑ то притихла. – Он ласково снял с моего лба прядь волос и посмотрел на меня сверху вниз.

– Не нужно торопить события, – ответила я.

Я рассказала ему о Брайане и Роджере и почти обо всех событиях в моей жизни, о которых можно было рассказать. Он уже знал основные факты, общие черты историй моих влюбленностей, но я дополняла их подробностями, когда мы плыли в каноэ. Я прислонилась к нему и смотрела на прекрасные зеленые воды озера Вашингтон, пока лодка скользила по ним. Брэд обнимал меня. Оказалось, что мне гораздо легче говорить о своей потерянной любви, когда я не смотрю ему в лицо.

Брэд, в свою очередь, поведал о своем браке и сказал, что чувствует – он не оправдал надежд Дженис, своей бывшей жены. Вот этого я понять не в состоянии, хотя понимаю порыв взять вину на себя. Это другая сторона одного и того же порыва, который заставляет нас думать, что мы в ответе за отношения в семье. Но я поняла, что мы не можем управлять чувствами других людей…

– Как насчет ужина в пятницу вечером? – спросил Брэд и поцеловал меня, прежде чем я успела ответить.

Зазвонил телефон, и я вздохнула с раздражением.

– Напомнишь мне потом, – прошептала я, высвобождаясь из его объятий.

Я поспешила к телефону и схватила трубку как раз перед тем, как щелкнул автоответчик.

– «Путеводная нить», – сказала я, надеясь, что мой голос не выдаст того, чем я только что занималась.

– Лидия, это Пегги из кабинета доктора Уилсона.

– О, привет, Пегги, – сказала я, радуясь, что, наконец, услышала ее. – А я жду, когда вы мне позвоните.

– Я хотела сделать это в прошлую пятницу.

– Ну и ладно. Я была целый день занята.

Она замялась, и тут бы мне понять, но я не поняла.

– Мне следовало бы позвонить, – сказала Пегги.

К этому времени я уже различала нерешительность в ее голосе.

– Плохие новости?

Если так, то я не хочу откладывать ни на секунду. Она подарила мне эти выходные, и я инстинктивно поняла это, не дав ей облечь эту мысль в слова.

– Я хотела позвонить вчера, – тихо сказала она, – но вспомнила, что ваш магазин закрыт по понедельникам, верно?

– Вы не оставили сообщения.

Причина теперь очевидна. Новость, которую она должна была мне сообщить, нельзя доверить автоот ветчику.

– Нет, – сказала она, смутившись.

– В чем дело? – спросила я, готовясь к самому худшему.

– О, Лидия, мне так жаль. Доктор Уилсон посмотрел твои анализы и прописал тебе курс рентгенографии. Он также хочет увидеть тебя в любое удобное для тебя время.

– Хорошо.

Само собой разумеется, что это рецидив рака. Еще одна опухоль растет в моем мозгу даже в тот момент, когда со мной разговаривает Пегги. Она опять растет, и ничто не остановит ее на этот раз, никакая операция, никакие лекарства, ничего. Если бы я была одна, я бы настояла, чтобы Пегги сказала мне худшее прямо здесь и сейчас. Но я не могла этого сделать, потому что Брэд мог услышать.

– Могу я записать тебя к рентгенологу на завтра? Утром в восемь?

– Отлично, – пробормотала я.

– Доктор Уилсон захочет, чтобы ты принесла снимки на прием в девять.

– Ладно.

Я оцепенела. Мне дали эту отсрочку смертного приговора на шесть лет, и я чувствовала себя обманутой, что мне не дали пожить дольше. Я так хочу пожить подольше.

Уже дважды мой отец был для меня источником силы, но на этот раз его уже нет, и я осталась совершенно одна. Мама на это не способна, а Маргарет рассвирепеет, когда услышит об этом. Я не могу не верить, что моя сестра найдет способ обвинить меня за рецидив моей опухоли. Она скажет, что моя потребность в сочувствии спровоцировала ее рост. Я почти застонала, когда представила себе ее реакцию.

– Плохие новости? – спросил Брэд, когда я пове сила трубку.

Я не заметила, что его больше не было в подсобке. Кофе, очевидно, вскипел, потому что он держал в руке кружку.

– Нет, – солгала я. – Но к несчастью, я не смогу пойти с тобой на ужин в пятницу.

– Все ведь в порядке, верно?

– Конечно.

Не знаю, как мне удалось улыбнуться, но я улыбнулась, глядя на него с видом, достойным награды за актерскую игру.

Брэд вскоре после этого ушел, и если он что‑ то и заподозрил, то виду не подал. Я выжду пару часиков, а затем позвоню ему на мобильный и дам понять, что между нами все кончено. Я чувствовала, что выбираю путь труса, но я не хотела спорить об этом или обсуждать с ним все подробности. Я не хотела давать кому‑ либо тщетную надежду или чтобы мне давали ее. Опыт – лучший учитель. Я облегчу расставание Брэду и избавлю его от последующих неприятностей.

Как раз в тот момент, как я начала чувствовать, что у меня появился реальный шанс на жизнь, его у меня отняли – опять. Я знала эту процедуру, жила ею. Анализы приходят с подозрительными результатами. За анализами следует консультация, затем более тщательные исследования, которые требуют двухдневного пребывания в стационаре.

Затем доктор Уилсон с мрачным видом сообщает прогноз, а потом пожимает мне руку, прежде чем выйти из больничной палаты.

Я всегда гадала, что этот жест должен означать. Сначала я думала, что доктор Уилсон хочет сказать, чтобы я храбрилась. Чтобы сражалась за жизнь как следует, отдала этой борьбе всю себя. Теперь я думаю по‑ другому. Он хотел сказать мне, что сожалеет. Он всего лишь человек, и очень немногое в его силах.

Как можно скорее порву с Брэдом. Когда‑ нибудь он поймет, и, хотя не поблагодарит меня сейчас, я знаю, потом он скажет мне спасибо.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.