Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл после прочтения. Спасибо! 10 страница



Сделав глоток, решил, что на вкус оно как тухлый анус, и вылил его в раковину.

Последний раз у нас был настоящий разговор, когда он пытался убедить меня поговорить с отцом о его командировке на Ближний Восток. Я сказал, что постараюсь, и вроде как попытался, но, честно говоря, не был уверен, что он заслуживает мою сестру. Кроме того, у меня не было власти над отцом, особенно когда дело касалось Кэм. Он едва позволял мне общаться с моей собственной сестрой, когда мы были детьми, считая меня нарушителем спокойствия, а ее своей принцессой.

Когда виделись до этого, мы с Фениксом особо не разговаривали. Я видел, как Камилла была расстроена после инцидента со шлюхой и наркотиками и решил подправить черты его лица. После сломанного носа и трех порезов на бровях, Феникс имел довольно ясное представление о моих чувствах к нему.

Следовательно, он знал, что это не светский визит.

Феникс покачал головой, уставившись в потолок и заложив руки под голову.

—Я никогда не прикасался к шлюхам. Мы вместе накачались наркотиками, да, но она была полуголой, потому что была идиоткой и пыталась соблазнить меня. Я никогда не изменял твоей сестре. Конечно, я был хреновым парнем, но никогда не обижал ее.

— Чувствую, что это открытие должно произвести на меня впечатление. — Я снова рывком открыл холодильник, на этот раз попробовав органический розовый лимонад без сахара.

Выплюнул.

«Может быть, трезвая жизнь — достаточное наказание для Таунли-младшего».

— Не все сводится к битве слов и силе, Сэл.

Он был единственным человеком, который называл меня так, и я никогда не понимал, почему. Мы не были близки ни до, ни после того, как он встречался с Камиллой.

— Знаешь, я несколько раз звонил тебе после ее смерти, — сказал Феникс. — Я не мог перестать вспоминать последнее, что произнес ей, последнее, что она сказала мне, когда мы собирались встретиться в Турции.

Я потер подбородок, поводя им из стороны в сторону. Я пришел сюда, чтобы сказать, что мое предупреждение «держись подальше от Джудит» для Матиаса распространяется и на него. Но почему-то сейчас мы говорили о Камилле. Уже второй раз за сегодняшний день мне пришлось делиться воспоминаниями о ней с кем-то еще.

Не хочу показаться сентиментальным, но я действительно скучал по сестре каждую минуту. Она была единственной, что казалось нормальным в моей семье. С Кэм все было просто.

Я любил ее, а она любила меня.

Я прикрывал ее спину, а она — мою.

Матиас облажался, и я подвел ее, а потом, как идиот, решил сказать ей правду, когда она стояла на краю гребаной улицы.

— Скажи это, — выплюнул я.

Я тоже хотел иметь эту часть Кэм — новую часть, которая оживила бы ее, хотя бы на секунду.

Феникс подался вперед на диване, уперев локти в колени. Он схватился за голову, уставившись в пол.

— Я сказал ей, что чист, что изменился, и что без ума от ее задницы. Она мне поверила. Мы поговорили о Стамбуле, и она сказала, что будет ждать меня, пока я не вернусь с Ближнего Востока, независимо от того, когда это будет. Знаешь, что я ей потом сказал?

Феникс посмотрел на меня, в его глазах блестели слезы. Отрицательно покачал головой. Я понимал любовь как понятие, но каждый раз, когда люди начинали говорить так, как Феникс, я автоматически предполагал, что они насмотрелись фильмов Сары Джессики Паркер. Это казалось нереальным.

— Я сказал ей, что никогда не хотел расставаться с ней, что то, что у нас было, было не просто, но это было реально. Что я в ней нуждался. Что не знаю, сможем ли мы это решить, но я, черт возьми, постараюсь изо всех сил. — Феникс поднял на меня взгляд. — Я знал, что твой отец назначил награду за мою голову, но мне было все равно.

Я заполнил пробелы в своей голове: потом Камилла поговорила со мной и выяснила, почему Феникс действительно уехал — что они были Ромео и Джульеттой. Что у них нет никаких шансов, потому что их семьи — моя семья — никогда не позволят им быть вместе.

Феникс потянулся ко мне, и я замер. Если объятия были его способом преодолеть вражду, он, очевидно, все еще принимал наркотики. Потом я опустил взгляд и заметил татуировку: Камилла смеялась мне в ответ — знакомая улыбка со слишком большим количеством зубов и морщинами вокруг глаз, которые расстраивали ее каждый раз, когда она смотрела в увеличительное зеркало, но я думал, что они делали ее еще красивее.

— Зачем ты пришел сюда, Сэл? Я не могу вернуть ее, а ты не хочешь улаживать наши отношения. — Он вытер нос о голый бицепс.

— Я пришел сюда не ради Камиллы. Я пришел сюда, предупредить что, если увижу, что ты приближаешься к Джудит Хамфри, я разобью твою голову о первую попавшуюся поверхность и избавлюсь от улик таким образом, что найти тело будет невозможно.

Знал, что то, что я только что сказал, может так сильно укусить меня за задницу, что мне больше нечем будет гадить. И все же я ничего не мог с собой поделать.

Феникс встал, прошел на кухню и налил себе немного отвратительного лимонада.

— Это решать Джуд.

Рассказала ли она ему о своем отце? О долге? О своей жизни? Я хмуро посмотрел на него, когда он повернулся ко мне лицом и продолжил:

— Джуд строит круг друзей на работе. Я рад быть одним из них. Вы, Лораны, обладаете такой властью, что иногда забываете, что вы не настоящие монархи. Люди — ваши служащие — не ваши слуги. Посмотри, что случилось с твоим отцом. Он сделал все, что мог, чтобы контролировать меня, свой персонал и даже тебя. Где он сейчас? После нескольких сердечных приступов он потерял значение как профессионал. Это ты командуешь в LBC, а твоя мать — его разведенная жена — контролирует правление. У него ничего не осталось. Чтобы сохранить власть, вы должны ее распределить.

— Я больше не позволю Лоранам диктовать мне мои отношения с людьми, — добавил он через мгновение. — Ты только посмотри, в каком состоянии твоя семья. Ты едва ли понимаешь, что делаешь.

Он не ошибся. Независимо от Лили, я прекрасно знал, что мне нечего предложить Джуд. Я не умею любить, плохо разбираюсь в отношениях и еще хуже в чувствах. Она заслуживала гораздо большего, чем я, — то, в чем я никогда не признался бы вслух, но в глубине души знал очень хорошо. Порядочный мужчина сделал бы шаг назад и дал бы ей шанс встретить кого-то, кто мог бы быть рядом с ней.

Но я не был порядочным человеком.

Ни для Джудит, ни тем более для Феникса.

Одним движением я прижал его к холодильнику, обхватив рукой за шею и сжимая так, что побелели костяшки пальцев. Мое лицо было расслабленным, пульс ровным, но то, как выпучились глаза Феникса, говорило мне, что я выглядел так, как чувствовал себя: смертоносным и не поддающимся восстановлению. Я никогда не прибегал к физическому насилию, чтобы доказать свою позицию. На самом деле, в последний раз, когда я держал кого-то в руках, это был он, из-за Кэм. Но Феникс действительно должен был уяснить, что Джуд была под запретом.

— Я повторю это еще раз, Таунли, и на этот раз будь внимателен, потому что я был бы не прочь вышвырнуть и тебя и задницу твоего отца на улицу. Ты все испортил с моей сестрой, и у тебя не будет второго шанса с моим сотрудником. Хочешь сидеть в дружеской зоне Джудит? Ты можешь там сгнить. Но если ты хотя бы прикоснешься к одному из ее светлых локонов, проведешь рукой по ее коже, для тебя игра окончена. И я не монарх.

Я отпустил его шею, и Феникс присел на корточки, хватая воздух ртом и схватившись за горло.

— Я проклятый Бог в этом месте. Честно предупреждаю: ты уже доказал, что грешен, и никакие «Аве Мария» не сотрут твой долг передо мной.

Я выскочил из его квартиры, думая, что сегодня вечером вряд ли будет намного хуже.

Но, конечно же, я ошибался.

Потому что Лили ждала меня в моем доме, готовая доказать это.

 

 

Лили потеряла свои привилегии на собственный ключ в тот день, когда я поймал ее с членом моего отца во рту. Не слишком бурная реакция с моей стороны, думаю, все согласятся.

В тот же день я разорвал нашу помолвку, и даже когда она приползла обратно, размахивая перед моим носом «Newsflash Corporation», так и не удосужился вернуть запасной ключ. Поскольку в моем доме работало достаточно охранников и администраторов, чтобы открыть торговый центр, Лили не могла просто войти и ждать у моей двери. Персонал знал людей, которые регулярно приходили в гости: мама, Кейт и Элайджа, продюсер и поклонник «Янки» с работы. Для Лили мои инструкции были ясны и просты: если меня не будет рядом, она должна ждать в вестибюле.

Вот почему я нашел ее с бокалом шампанского, завернутую в черное атласное мини-платье, и листающую журнал, в золотистом мраморном баре в холле моего здания.

Как только я вошел во вращающуюся дверь небоскреба, она вскочила на ноги и бросилась ко мне. Помня, что мы не разговаривали с тех пор, как она ушла с гала-концерта без меня в прошлые выходные, я был слегка удивлен, увидев, что мы все еще были в дружеских отношениях. Мое удивление не было оправданным, когда Лили остановилась в нескольких дюймах от меня и подняла руку, чтобы ударить меня по лицу. Я остановил ее, схватив за запястье и опустив руку.

— Лили, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Жених, — выплюнула она. — Нам нужно поговорить.

— Разговор не требует того, чтобы ты прикасалась ко мне. Странно, что ты до сих пор этого не поняла. Ты проводишь большую часть своих дней, сплетничая со своими друзьями, как будто это олимпийский вид спорта.

Она обиженно надулась, потом убрала с лица пряди волос. Я направился к лифту, не особо заботясь о том, последует ли она за мной. Лили так и сделала. В лифте она повернулась и попыталась потереться промежностью о мое бедро. Я сделал шаг назад, цокая языком.

— Ты давно потерял права на член.

— Иди в задницу, Селиан.

— В твоих снах. И даже там, только сзади, чтобы не видеть твоего лица. — Я вежливо улыбнулся, проверяя свой «Ролекс».

Мне нигде особо не нужно было быть, но я решил дать ей ровно десять минут, чтобы рассказать, какого хрена она здесь делает. Что я могу сказать? Я чувствовал себя щедрым.

Когда мы добрались до моей квартиры, я, наконец, приготовил себе долгожданный напиток, пока Лили расхаживала взад и вперед по моей гостиной. Все было сделано из гладкого черного гранита и дубовых панелей, со стерильной на вид, минималистичной белой мебелью. Японский дизайнер интерьера, который приехал сюда, спросил, что я хочу передать, когда перееду. Я сказал ей «ничего». Она подумала, что я говорю буквально.

Теперь моя квартира выглядит точно так же, как мое сердце. Пустой.

Я жил здесь последние три года и трахнул здесь только одну женщину. Это была Лили, и с тех пор прошло больше года. В остальном, я использовал эту квартиру для сна.

— Говори, — приказал я, и в ту же минуту рот Лили открылся, и слова вылетели из него, как будто она ждала моего разрешения в течение многих лет.

— Слушай, я поняла, ладно? Я облажалась, Селиан. Думаешь, этого не знаю? Неужели ты думаешь, что я не понимаю всей серьезности своей ошибки? О том, что связалась с твоим отцом, пока ты горевал о сестре?

Камилла и Лили были ровесницами — на три года младше меня, то есть ей было двадцать девять — и учились в одной и той же частной школе на Манхэттене. Они не были друзьями. Едва знакомые. Моя сестра писала дневники, ходила на поэтические вечера и была одержима автобиографиями о модельерах высокого класса, в то время как Лили была сосредоточена на вечеринках, парнях и диетах. У них не было ничего общего, и хотя Камилла никогда особо не говорила об этом, я знал, что до того, как я вышел на сцену, Лили преследовала ее, чтобы свести нас, когда не издевалась над ней, как над пай-девочкой, в школьных коридорах.

Итак, упоминание Лили о моей сестре испортило мое и без того скверное настроение.

— Но поверь мне, Селиан, когда я говорю, что это не появилось из ниоткуда. Даже когда мы были полноценной парой, ты смотрел на меня, но никогда по-настоящему не видел. Ты просто позволил мне забраться к тебе в постель и присутствовал на моих семейных торжествах, чтобы осуществить свой план слияния. Я любой ценой хотела привлечь твое внимание. Это было глупо, знаю, и сожалею об этом, но это зашло слишком далеко. Я хочу, чтобы ты вернулся. Я хочу, чтобы мы вернулись.

— А я хочу «Феррари» и месячный отпуск на Карибах.

«И рот Джудит вокруг моего члена».

Лили всплеснула руками.

— Ты мог бы получить все эти вещи! Так почему же я не могу получить тебя? Я буду хорошей. Верной. Мы столько лет вместе, Селиан. Не позволяй этому погубить нас.

— Нет.

 — Я позволю тебе оставить интрижки. Я знаю, что это не больше, чем секс. Я не против. Я готова поделиться…

— Все равно нет.

Я поставил свой стакан на металлический мини-бар, а когда обернулся, то увидел, что она раздевается так, словно ее атласное платье было в огне. Куча ткани упала на пол, и Лили попыталась обхватить меня ногой за талию, потеряв равновесие, когда я сделал шаг назад. Она потянулась, чтобы схватить меня за руку для равновесия, и упала плашмя на задницу. Я посмотрел на нее сверху вниз, заметив, что под платьем у нее нет ни лифчика, ни трусиков. Поднял ее одежду и швырнул в нее.

— Убирайся.

— Я хочу забеременеть.

— Есть много мужчин, которые захотят трахнуть тебя. Я могу вызвать тебе такси до ближайшего бара. Постарайтесь не подхватить ЗППП, пока занимаешься этим. Когда не пользуешься защитой, это легко сделать.

— Ты мой будущий муж. Я хочу, чтобы ты сделал меня беременной.

Она все еще сидела на полу, бедра были раздвинуты, ее киска смотрела на меня, и мне было смертельно скучно от этого зрелища. Лили делала это каждые несколько месяцев с тех пор, как мы объявили о нашей помолвке. Обычно я не обращал на нее внимания. Но сегодня вечером, после катастрофической встречи с шишками, странной встречи с Джуд и разговора с Фениксом, бл*дь, Таунли, я хотел свести к минимуму контакт с ее сумасшедшей задницей.

— Одевайся, — повторил я устно, поворачиваясь, чтобы взять еще выпивку.

 Повернувшись к ней спиной, я налил виски в хрустальный бокал и уставился на жидкость.

Тонкие руки обвились вокруг моего торса, и Лили прижалась ко мне всем телом во второй раз, обвившись вокруг меня, как осьминог. Сколько конечностей у этой женщины? Я снова стряхнул ее.

— Ты выжила из своего гребаного ума? — Повернувшись, оттолкнул ее.

Я был откровенен с ней с самого начала, когда согласился принять ее обратно. Шансы на то, что мы снова будем близки, были ненамного лучше, чем если бы я спонтанно присоединился к цирку.

Если она хотела детей, то могла завести их с кем-нибудь другим.

Если хотела секса, то могла трахаться с кем угодно.

Если хотела и того, и другого, она могла бы переселить одного из своих любовников на одну ночь в трехэтажный отремонтированный дом, который ее отец купил для нас перед свадьбой. Потому что я чертовски уверен, что меня не найдут где-нибудь поблизости.

— Не притворяйся, будто у тебя иммунитет к сексу, Селиан. Вот что мы делаем. Мы в беспорядке, но мы в горячем беспорядке. — Она опустилась на колени и начала возиться с моей молнией.

Я недоверчиво уставился на нее, отмахиваясь от ее руки, как от назойливой мухи. Кто-то здесь был горячим беспорядком, но уж точно не я.

— Ты что, пьяна? — спросил я в упор.

— Настолько пьяна, что ты не можешь вышвырнуть меня отсюда, — усмехнулась она, облизывая покрасневшие губы.

Лили явно недооценила мою неприязнь к ней. Потому что через двадцать минут она уже сидела в такси, а я сидел рядом и смотрел в окно.

— Ты не можешь отвести меня в мою квартиру. Невозможно сказать наверняка, что я с собой сделаю. У меня депрессия. Мой жених не хочет ко мне прикасаться! — причитала она, шмыгая носом и взъерошивая волосы, глядя в зеркало заднего вида.

Наш водитель, молодой индеец в футболке «Манчестер Юнайтед», потер лицо рукой и покачал головой. На зеркале заднего вида висела фотография женщины — его жены, как я предположил — и двух маленьких мальчиков. Все они улыбались, одетые в крикетную экипировку.

Интересно, хочет ли он мой «Ролекс» и костюм за три штуки, как я его нормальную семейную жизнь, и имеет ли это значение? Вообще.

— Я не повезу тебя в твою квартиру. Я отвезу тебя к твоим родителям.

Ни на секунду не поверил, что Лили может причинить себе вред — эта цыпочка хладнокровно убьет щенка, прежде чем позволить кому-то, кто не был профессионалом, отрезать ей челку, — но я так же не хотел рисковать. Если она склонна к самоубийству, ее родители могли бы позаботиться об этом. Я был очень любящим бойфрендом, пока она переживала свои драматические фазы, до того момента, как она решила отсосать член мужчине, который создал меня.

Лили забарабанила ногами по водительскому сиденью. Парень поморщился.

— Фу! Я не хочу ехать туда. — Она икнула. Такая чертовски пьяная. — Это угнетает. Мама все время плачет, а бабушка выглядит ужасно. Кроме того, мои сестры — суки.

Ее сестры, Скарлетт и Грейс, были медсестрой и физиотерапевтом — обе порядочные женщины, которые предпочли отказаться от средств массовой информации. К несчастью для Лили, они неодобрительно относились к образу жизни, который она вела, в котором ее единственным вкладом в общество была красивая задница и хорошие чаевые поставщикам услуг. Она была единственным человеком в семье, у которого не было работы. Лили заявила, что в этом нет необходимости. Она была занята планированием свадьбы, девичника и медового месяца. Я не был полностью уверен, с кем она собирается провести медовый месяц, но мы оба знали, что я сяду на космический корабль с билетом в один конец до солнца, прежде чем сесть с ней в самолет. По крайней мере, я на это надеялся.

— Твои сестры не живут дома, и что значит, твоя мать плачет? С Маделин все в порядке?

Лили вздернула подбородок и поиграла пальцами. Она выглядела виноватой, и это беспокоило меня, потому что у этой девушки был моральный компас сутенера, торгующего людьми.

— Лили?

Моя невеста бросила на водителя злобный взгляд через зеркало заднего вида, мысленно прося его не судить ее, не понимая, что опоздала на добрых десять минут.

— Скар и Грейси переехали две недели назад, потому что бабушка плохо себя чувствует.

Я опустил руку.

— Что ты, бл*дь, имеешь в виду, под «плохо себя чувствует»?

Единственное, что мне всегда нравилось в Лили — это ее семья. Черт возьми, я начал встречаться с ней исключительно из-за того, что ее бабушка всегда была рядом, с домашним пирогом и сумасшедшими историями об эре «Парней и куколок» в Нью-Йорке. Весь мой выпускной год был потрачен на то, чтобы набивать лицо вишневым пирогом Маделин и слушать бродвейские сплетни пятидесятых, а затем набивать лицо киской Лили и слышать, как она стонет мое имя, как молитву.

Еще год назад я каждый месяц водил Маделин на Бродвей. Мы смотрели шоу, ходили в маленькое итальянское заведение и говорили о новостях. Ее покойный муж основал «Newsflash Corporation». Я прервал традицию, когда мы с Лили расстались, и это сделало меня первоклассным мудаком. Даже после того, как мы снова сошлись с нашим новым соглашением, я не мог смотреть в лицо Маделин, зная, что живу во лжи — той, в которой, чтобы продвинуться в игре, я обманывал ее семью ради того, что создал ее муж. Я не предлагал ее внучке любви, а лишь полусносные отношения.

Лили отвернулась к окну, смаргивая слезы.

— Она... то теряет сознание, то приходит в себя. Она очень старая. Ей девяносто с чем-то. У нее была хорошая жизнь. Она жила с нами все время после смерти моего дедушки.

— Есть какая-то особая причина, по которой я узнаю об этом только сейчас?

Я всегда спрашивал Лили о Маделин и ее родителях. Всегда. Полгода назад, когда Маделин попала в больницу с болью в груди, я ворвался туда и остался с ней на всю ночь, потому что родители Лили были за границей, а ее сестры жили на окраине и не могли приехать. Конечно, Лили была слишком занята вечеринками.

— Я думала, если бы ты узнал, что единственное, что удерживает тебя со мной, кроме «Newsflash Corporation», исчезло, ты бы… — Лили быстро вытерла слезы, пока они не испортили тушь. — Она всегда была твоей любимицей. Я не знала, как ты отреагируешь, да и не хотела знать.

— Является. Она еще жива.

— Ненадолго, детка. Мне очень жаль, но она точно не доживет до нашей свадьбы.

Такси остановилось перед домом ее родителей на Парк-Авеню. Я сунул руку в карман, достал бумажник и вытащил оттуда пачку банкнот. Сунув деньги водителю в руку, велел ждать перед зданием. Лили уставилась на меня, медленно расплываясь в улыбке.

— Если бы я знала, что именно это нужно, чтобы заполучить тебя ко мне…

— Заткнись, Лили. Мне нужно попрощаться с Маделин. Дело не в тебе.

Полчаса спустя я снова сидел в такси, и настроение у меня упало до небывалого. Маделин не проснулась. Родители Лили — хоть и были рады меня видеть — гадали, где я пропадал последние несколько месяцев. Все было напряженно и неловко. Они больше не чувствовались семьей, которой у меня никогда не было, да и с чего бы? Я уже несколько месяцев не отвечал на их звонки.

Женившись на Лили из-за своего отца и завершив слияние, я разрушу не только свою жизнь, но и их. И это было то, о чем мне еще предстояло подумать.

Я дал водителю бруклинский адрес, по которому не собирался ехать, и попросил его опустить стекла, чтобы мог дышать свежим воздухом.

Немного погодя, мы остановились перед домом Джудит. Окно ее гостиной было широко распахнуто, как я и предполагал. Вся личность Джуд была притягательной. Ее великодушие и доброта говорили: «входи», и я хотел вторгнуться на ее территорию и завоевать каждый дюйм ее жизни. Я сидел в такси и смотрел в ее окно, понимая, что веду себя как извращенец, и мне было наплевать. Дешевая желтая лампочка в ее прихожей мигала, и, поскольку она жила на первом этаже, я мог видеть, что там стоял маленький стол, накрытый к ужину, с салатницей, макаронами и чесночным хлебом. Простой едой, но я знал, что он будет вкуснее, чем суши с голубым тунцом, которые я собиралась съесть на ужин.

— Сэр? — водитель откашлялся.

Я сунул ему в руку еще немного денег, не обращая внимания на их количество.

— Еще несколько минут.

«Я уже миновал извращенца и вступаю на территорию запретительного судебного приказа».

— Конечно.

«Тебе, наверное, стоит взять трубку и доложить об этом, чувак. Я бы так и сделал на твоем месте. В мгновение ока».

Через пять минут Роберт вошел в столовую и медленно опустился в кресло. Он все еще выглядел хрупким и старше своих лет, но на его лице играла улыбка. Меньше чем через минуту появилась Джудит, одетая в бело-голубую толстовку «Янки» и крошечные шорты с высокой талией. Ее ноги были загорелыми, мускулистыми и великолепными. Девушка смеялась и накладывала макароны на тарелку отца. Мужчина закашлялся, и она перестала смеяться, подошла к его креслу и потерла ему спину.

Он поймал ее руку и поднял взгляд. Они обменялись улыбками.

Его губы шевельнулись.

«Я в порядке, Жожо. Правда. Я в порядке».

Джуд открыла два пива и разлила их по высоким стаканам, ее губы двигались, улыбаясь. Она пела.

Я отвернулся, потому что не ожидал, что почувствую то, что чувствовал, — будто хотел ее, завидовал ей и жалел.

Хотел ее, потому что она была создана специально для меня.

Завидовал, потому что у нее была настоящая семья, или то, что от нее осталось.

И жалел, потому что не мог полностью отпустить, но не любил.

Только ненависть, гнев и месть.

Одно можно было сказать наверняка: Джудит Хамфри и Лили Дэвис не были сшиты из одной ткани, и я хотел носить только одну из них.

Одна девушка меня умиротворяла, другая — выводила из себя.

Одна была преданной, другая — мелочной и пустой.

Одна утверждала, что она моя, но я хотел владеть другой.

Н ам нужно поговорить. — Я ворвалась в кабинет Селиана, когда часы пробили девять.

Брианна, которая стояла в невидимой очереди у его двери, чтобы увидеть его, прижала свой айпад к груди и уставилась на меня с явной тревогой, когда увидела, что я приближаюсь к его кабинету и вхожу без стука. Селиан уже сидел за своим столом, потягивая один из трех утренних кофе, жуя мятную жвачку и листая ежедневные газеты, не обращая на меня внимания. Он носил свое безразличие, как доспехи со сколами, белый рыцарь с очень темной душой.

— Не согласен, но ты уже здесь, так что лучше выкладывай.

— Прежде всего, ты знаешь, что Брианна ждет тебя снаружи? — Я закинула большой палец за плечо, приподняв бровь.

— Да, и она может постучать.

— Она боится тебя.

— Ты поступила бы мудро, если бы взяла с неё пример, — выпалил Селиан, все еще не поднимая головы, чтобы встретиться со мной взглядом. — Вы пришли поговорить о Брианне, мисс Хамфри?

Черт бы его побрал! Он говорил на скорости, как Харви Спектер (прим. Харви Спектер - один из центральных персонажей сериала «Форс-мажоры»). Только жестче. И в десять раз красивее. Если Селиан встретит рыцарство в темном переулке, то забьет его до смерти, а потом найдет его сестру, великодушие, и убьет ее тоже.

— Я пришла сюда, чтобы сказать, что знаю, что ты сделал, и я зла.

— Объясни и избавь меня от двусмысленности.

— Ты теперь выше зрительного контакта? Оно припасено для моментов, когда я извиваюсь под тобой, а ты хочешь видеть меня уязвимой?

Не могу поверить, что эти слова слетели с моих губ. Дрожащим голосом. Я оглянулась. Брианны в коридоре больше не было. Фух.

Селиан медленно поднял взгляд, его кобальтово-голубые глаза казались особенно холодными в этот теплый день.

— Сделал. Что? — Он выделил каждое слово.

— Я знаю, что ты оплатил медицинский счет моего отца. Полностью. Ты не мой сладкий папочка, Селиан. Я ценю твои добрые намерения, но мне не нужна помощь. Я не девица в беде. Мне не нужно, чтобы меня кто-то спасал.

«Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Не хочу, чтобы смотрел на меня не как на равную. И не хочу, чтобы ты был помолвлен. На самом деле, я особенно не хочу, чтобы ты был помолвлен и платил по моим счетам. Это заставляет меня чувствовать себя продажной женщиной».

Это то, что я хотела сказать, но знала, что никогда этого не скажу. Никто, кроме меня, не виноват в том, что я согласилась оказаться в таком положении, или в том, что все еще жаждала этого мужчину, как наркоманка, хотя он был наркотиком, который мог убить меня.

Селиан откинулся на спинку сиденья, постукивая указательными пальцами друг о друга.

— У тебя есть какой-нибудь способ доказать, что это был я? — спросил он.

Он что, издевается надо мной? Других подозреваемых не было. Деньги не просто так свалились с дерева прямо в широкую черную дыру, называемую моим долгом.

— Ты действительно собираешься разыграть эту карту? — Я скрестила руки на груди.

Мужчина пожал плечами.

— Не так уж много карт я могу разыграть. Я возьму все, что смогу.

Я рассмеялась, хотя все еще была в ярости. Он был глупым и обаятельным, когда хотел. К сожалению, в большинстве случаев он довольствовался тем, что был придурком.

— Теперь я чувствую себя обязанной тебе и ненавижу это.

— Не надо. Я оплатил твой медицинский и студенческий долг, не потому что трахаю тебя. Я заплатил, чтобы развязать тебе руки.

— Ты что и мой студенческий кредит оплатил? — Мои глаза были готовы выскочить из орбит и покатиться по полу.

Я все еще стояла у открытой двери, изо всех сил стараясь не впасть в психическое расстройство. Это было лестно, но также приводило в ярость, если предположить, что Селиан мне нужен, чтобы спасти положение, что у него была сила заставить мои проблемы уйти, как какой-то извращенный фея-крестный.

Он опустил взгляд, переворачивая очередную страницу лежащей перед ним газеты.

— Ты получала полную стипендию и жила дома. Вряд ли это была значительная сумма.

— Для тебя, — процедила я сквозь зубы. — Для тебя это не слишком большая сумма.

— Попридержи свою гордость, милая. Ты выглядишь немного неблагодарной, и это нелестно.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ, Селиан.

— Пожалуйста, скажи мне, что это приглашение.

— Ненавижу тебя! — закричала я ему в лицо, топая — на самом деле топая, я, взрослая женщина.

Мужчина поднял взгляд и спокойно прошелся взглядом по моему телу. Наши взгляды остановились на моих конверсах. Красных. Гнев, страсть, война.

— На этом все?

Селиан не имел права вмешиваться в мою жизнь больше, чем я ему позволяла, больше, чем охотно делилась с ним. Я ни с кем этим не делилась. Была причина, по которой никогда не рассказывала ему о своем долге или о своей семейной жизни. Даже о папе.

Папа.

Кровь застыла у меня в жилах. Нет. Этого не могло быть. И все же мне нужно было спросить, просто чтобы убедиться.

— Ты знаешь… ты знаешь о ситуации с моим отцом?

Он встал со стула, схватил свой пиджак и скользнул в него.

— Мне нужна еще одна чашка кофе для этого разговора. Пойдем со мной, Конверс.

Я последовала за ним. Его плечи были достаточно широки, чтобы нести весь мир. Он жестом пригласил меня войти в лифт, и как только двери за нами закрылись, я повернулась к нему.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.