Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Райчел МидПоследняя жертваАкадемия вампиров — 6 21 страница



Спустя несколько мгновений появились стражи, обыскивающие дворы. Некоторые продолжали двигаться в прежнем направлении — на тот случай, если мы побежали дальше. Другие задержались, обследуя все места, где можно укрыться. Между тем становилось все темнее. Сделанный Дмитрием ровный разрез не производил впечатления дыры, но все же мог привлечь внимание преследователей.

Тоже прекрасно понимая это, Дмитрий потихоньку перебрался в гостиную, стараясь держаться подальше от окон, чтобы нас не заметили. Через гостиную мы прошли в кухню и обнаружили дверь, ведущую в гараж, а в нем — красный «форд-мустанг».

— Надеюсь, в семье два автомобиля, — пробормотал он.

— А может, они отправились на прогулку и вот-вот вернутся домой, заметив по соседству такое количество стражей, — прошептала я.

— Стражи не допустят, чтобы их заметили.

Мы начали искать ключи; наконец я обнаружила, что они свисают с приборной доски, сбоку.

— Вот они.

Поскольку ключи нашла я, можно было бы рассчитывать, что Дмитрий позволит мне сесть за руль. Увы, подвела правая щиколотка. Я бросила ключи ему. Какое все-таки у мироздания нездоровое чувство юмора! — А они не заметят нас в этом автомобиле? — спросила я после того, как Дмитрий поднял дверь гаража и выехал задним ходом. — Он... ну, гораздо ярче тех, которые мы обычно воруем.

Он вообще был потрясающий. Сидни, помешанной на машинах, он понравился бы. Я прикусила губу, испытывая чувство вины из-за того, что мы ее бросили, но постаралась выкинуть эти мысли из головы.

— Да, он такой, — согласился Дмитрий. — Но по улицам ездит много машин. Одни стражи все еще обыскивают дворы, другие охраняют семью Мастрано. Их не бесконечное количество. Они не в состоянии уследить за всем сразу, хотя, конечно, будут стараться.

И все же я затаила дыхание, когда мы выехали на дорогу. Дважды мне казалось, что я замечаю крадущиеся сбоку по обочине фигуры, но Дмитрий был прав: они не могли в оживленном пригороде проверить каждую машину. К тому же сгустившаяся тьма скрывала лица.

Дмитрий запомнил дорогу, по которой мы ехали сюда, и спустя несколько поворотов вырвался на шоссе. Он не ехал в какое-то конкретное место; у него на уме было одно — подальше отсюда. Не обнаружив никаких признаков преследования, я слегка расслабилась и вытянула пульсирующую болью ногу. В груди возникло неясное ощущение легкости, которое всегда сопровождает мощный выброс адреналина.

— Они выдали нас? — спросила я. — Виктор и Роберт позвонили стражам, а сами смылись. Нужно было не спускать с них глаз.

— Не знаю. Возможно. Я видел их прямо перед тем, как заговорил с тобой, и, казалось, все было нормально. Они хотели поехать с нами, чтобы найти Джил, но понимали, что это лишь вопрос времени — рано или поздно мы передадим их властям. Не удивлюсь, если они разработали план бегства. Вероятно, использовали «кормильца», чтобы отвлечь внимание, позвонить стражам и избавиться от нас.

— Вот дерьмо! — Я вздохнула и откинула назад волосы, жалея, что мне нечем связать их в конский хвост. — Наоборот, нам надо было избавиться от них, когда была такая возможность. И что теперь будет?

Несколько мгновений Дмитрий молчал.

— Мастрано допросят... очень тщательно. Всех. Соню, как меня вначале, арестуют для обследования, а Сидни отправят к алхимикам.

— И что ей грозит?

— Не знаю. Хотя начальству уж точно не понравится, что она помогала беглым вампирам.

— Дерьмо! — Все шло прахом. — А что мы будем делать?

— Уберемся подальше от этих стражей. Спрячемся. Обмотаем чем-нибудь твою щиколотку.

Я искоса взглянула на него.

— Класс! Ты, оказывается, уже все спланировал.

— Вовсе нет. — Он слегка нахмурился. — Это самая легкая часть. То, что будет потом... Это потруднее.

Сердце у меня упало. Он прав. Если власти не предъявят Мастрано обвинения в укрывательстве преступников, теперь некому заставить Эмили открыто объявить о происхождении Джил. Да еще и Сидни отошлют к алхимикам... Хотя чем она может помочь? Нужно открыть правду кому-нибудь еще, поняла я. Во время следующей встречи с Адрианом я расскажу ему все, чтобы мои друзья могли сами заняться Джил. Хранить этот секрет дальше не имело смысла.

Дмитрий съехал с трассы, и я вернулась к реальности.

— Отель?

— Не совсем, — ответил он.

Мы находились в оживленном коммерческом районе, неподалеку от Анн-Арбор, так мне показалось. В одном из пригородов Детройта. Вдоль дороги выстроились рестораны и магазины, и Дмитрий подъехал к работающему круглосуточно супермаркету, обещающему «все». Припарковавшись, он открыл свою дверцу.

— Оставайся здесь. — Но...

Дмитрий бросил на меня многозначительный взгляд, и я оглядела себя. Оказывается, я вышла из нашего сражения в гораздо худшем виде, чем осознавала; точнее, платье висело лохмотьями. Появление в таком виде, естественно, привлекло бы внимание — как и моя хромота. Я кивнула, и он ушел.

Пока его не было, я обдумывала наши проблемы, ругая себя за то, что не изыскала способа сдать братьев, как только Роберт «вернул» Соню. И еще — я готовилась к предательству с их стороны в виде чего-нибудь вроде магической атаки, но никак не ожидала такого простого хода, как звонок стражам.

Дмитрий, никогда долго в магазинах не болтающийся, вскоре вернулся с двумя большими сумками и чем-то, перекинутым через плечо. Это «что-то» он бросил на заднее сиденье.

— Что это? — с любопытством спросила я.

Вещь была длинная, цилиндрической формы, в брезентовом чехле.

— Палатка.

— Зачем... — Я застонала. — Значит, не отель?

— В кемпинге найти нас будет труднее, в особенности автомобиль. Пока мы не можем избавиться от него, с твоей-то ногой.

— Бедные люди! — вздохнула я. — Надеюсь, они получат страховку за машину.

Мы выехали на шоссе, миновали окраину города и вскоре увидели указатели кемпингов и стоянок при них. Дмитрий свернул к кемпингу под названием «Тихие сосны», договорился со служащим в офисе и расплатился хрустящими банкнотами. Это вторая причина, почему нам нельзя в отель, поняла я. В большинстве из них требовались кредитные карточки, которых у нас не было: все они (на фальшивые имена, конечно) остались у Сидни. Отныне нам предстояло обходиться наличными деньгами.

Служащий показал нам, куда ехать по гравийной дороге. Наше место находилось на противоположном конце лагеря. Там было множество отдыхающих семейств, но никто не обращал на нас внимания. Дмитрий припарковался как можно ближе к деревьям — чтобы ни машина, ни ее номерной знак не бросались в глаза. Сколько я ни протестовала, он не позволил мне помочь ему с палаткой. Заявил, что без меня справится быстрее и что я должна поберечь ногу. Я спорила до тех пор, пока он не начал устанавливать палатку; он делал это так быстро, что я вытаращила глаза от изумления. Никакая инструкция ему не требовалась. Думаю, он поставил рекорд.

Палатка оказалась маленькой и прочной; мы оба могли там сидеть или лежать, хотя сидя Дмитрию приходилось слегка горбиться. Оказавшись внутри, я занялась остальными его покупками. В основном это были средства первой помощи. И еще фонарик, который он включил и установил наподобие лампы.

— Дай я осмотрю твою щиколотку, — приказал он.

Я вытянула ногу. Он задрал подол платья до колена, легко прикасаясь к моей коже. И снова я вздрогнула — нахлынуло ощущение дежавю. Что-то в последнее время такое со мной случалось частенько. На память пришли все случаи, когда я ранила себя и Дмитрий помогал мне. Как будто мы вернулись в гимнастический зал Академии. Он осторожно проверил подвижность щиколотки, легко нажимая и сгибая ногу. Его пальцы всегда поражали меня. Они могли сломать человеку шею, бережно забинтовать рану и очень чувственно скользить по голой коже.

— Не думаю, что есть перелом, — заявил он в конце концов. Лишь когда он убрал руки, я осознала, какое тепло исходило от них. — Просто растяжение.

— Такие вещи случаются, если то и дело прыгать с крыш, — заметила я, пытаясь, как обычно, скрыть неловкость за шуткой. — Знаешь, во время обучения в этом мы никогда не практиковались.

Он улыбнулся и очень плотно забинтовал мне щиколотку. А потом достал...

— Что это, замороженный горох?

Дмитрий поудобнее устроил пакет на моей щиколотке; от холода сразу стало легче.

— Проще, чем купить упаковку льда.

— Ты очень изобретателен, Беликов. Что еще у тебя припасено?

Остальное содержимое сумок состояло из одеял и кое-какой еды. Я расплылась в улыбке, увидев, что для меня он купил картофельные чипсы в сметанном соусе и плитку шоколада. Приятно, что он помнил мои вкусы. Улыбка угасла, когда обнаружилась еще одна проблема.

— Ты не купил никакой одежды?

— Одежды? — повторил он с таким видом, словно это было иностранное слово.

Я показала на свое рваное платье.

— Долго оно не выдержит. Что мне тогда делать? Соорудить из одеяла тогу? Все вы, парни, никогда о таких вещах не думаете.

— Меня волновали твоя щиколотка и проблема выживания. Новая одежда — роскошь, не необходимость.

— И даже твой пыльник? — лукаво спросила я.

Дмитрий на мгновение замер, а потом выругался.

Носить плащ в доме Мастрано у него нужды не было — по правде говоря, и за пределами дома тоже, — поэтому он остался там.

— Не волнуйся так, товарищ, — поддразнила его я. — Он не единственный на свете.

Он расстелил одеяла на полу палатки и лег на спину. Выражение огорчения на его лице выглядело почти комически. Набеги, стрельба, преступники... все нипочем. Лишиться пыльника? Серьезная проблема.

— Мы непременно раздобудем тебе другой, — сказала я. — Ну, ты понимаешь — когда найдем Джил, восстановим мое честное имя и спасем мир.

— Всего лишь? — спросил он, и мы рассмеялись.

Но когда я растянулась рядом с ним, наши лица посерьезнели.

— И что будем делать теперь?

Самый популярный вопрос этим вечером.

— Спать. — Он выключил фонарик. — Завтра свяжемся с Эйбом, Ташей или... с кем-нибудь еще. Пусть они возьмут дело в свои руки и доставят Джил туда, куда нужно.

— У меня такое чувство, будто мы все провалили, — заговорила я на удивление тонким голоском. — Я так радовалась. Думала, мы совершили немыслимое, но все оказалось зря. Все труды псу под хвост.

— Зря? — изумленно переспросил он. — То, что мы сделали... это невероятно. Ты нашла сестру Лиссы. Еще одну Драгомир. По-моему, ты пока не до конца понимаешь все значение этого. У нас не было почти никаких шансов, но ты продолжала упорствовать, и все получилось.

— И упустила Виктора Дашкова. Снова.

— Долго он в укрытии не просидит. Он из тех, кто всегда должен контролировать ситуацию. В конце концов он проявит себя, и тогда мы... поймаем его.

Я снова улыбнулась, хотя, конечно, он этого не видел.

— Надо же, из нас двоих я только себя всегда считала оптимисткой.

— Это заразно.

Потом, к моему удивлению, его рука нашла в темноте мою; наши пальцы сплелись.

— Ты все делала правильно, Роза. Просто замечательно. А теперь спи.

Больше мы никак не соприкасались, но его рука несла в себе все тепло мира. Не такой прекрасный момент, как в библиотеке, но наша привычная связь и взаимопонимание грели сильнее, чем когда-либо; удивительно приятное чувство. Естественно, я не могла спать; хотела лежать здесь и радоваться тому, что он рядом. Это не измена, решила я, подумав об Адриане. Просто счастье от ощущения нашей близости.

Тем не менее поспать следовало. Мы, как обычно, должны были отдыхать по очереди — сначала он бодрствует, потом я. У меня было такое чувство, что если я не усну, и он не станет спать, когда придет его очередь отдыхать. Я закрыла глаза, но была вынуждена бороться со своим сознанием, которое, словно белка в колесе, снова и снова бегало по кругу, стараясь понять, что делать дальше.

«Доставить Джил ко двору. Просто доставить Джил ко двору».

Только это имело значение. Нужно связаться с кем-нибудь, способным найти Джил, а мы с Дмитрием заляжем на дно, и вскоре все образуется...

— Слава богу!

Я резко обернулась, не сразу поняв, что снова угодила в чужой сон. Я находилась в саду Сони со всеми его красками и солнечным светом, и сама она сидела в кресле, с надеждой глядя на меня.

— Я боялась, что ты всю ночь не будешь спать, опасаясь нападения, — продолжала она.

— Я так и сделала бы, будь у меня выбор.

Я зашагала к ней. Меньше всего я ожидала во сне встретиться с Соней, хотя как-никак это был контакт с внешним миром. Здесь на мне было черно-белое платье, но, в отличие от того, как обстояло дело в реальности, чистое и целое.

— Дмитрий считает, что мы в безопасном месте, хотя он-то, конечно, бодрствует.

— Конечно.

Искорка веселья промелькнула в ее глазах — и погасла.

— Где вы? — спросила я. — Стражам удалось захватить вас?

— Нет, — с довольной улыбкой ответила она. — Их главной целью были вы. Чуточку принуждения, и они меня не заметили. Я сбежала... хотя мне было ужасно неприятно бросать Эмили.

Сообщение о бегстве Сони взволновало меня; хорошая новость в самом деле.

— Но вы можете доставить Джил ко двору — теперь, когда вы свободны.

Соня окинула меня таким взглядом, будто я заговорила по-французски.

— Я не могу добраться до Джил.

Я нахмурилась.

— Что, так много охраны?

— Роза, Джил вообще не со стражами, — ответила Соня. — Ее захватили Виктор и Роберт.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

— Она... где? — воскликнула я, и даже птицы в саду смолкли. — С ними? Вот почему они позвонили стражам? Соня сохраняла спокойствие, только чуть-чуть нахмурилась.

— Виктор и Роберт не звонили стражам. Зачем им это?

— Затем... Затем, что они хотели избавиться от Дмитрия и меня...

— Может быть, — сказала Соня. — Но не в то время, пока сами они были в доме. Виктора разыскивают так же активно, как тебя. Сбежать им помогла магия Роберта.

— Тогда кто... — Внезапно меня осенило; я застонала. — Джон и Эмили. Я могла бы и догадаться, что так легко они не уступят. Слишком уж быстро согласились принять в своем доме беглецов.

— Лично я думаю, что это сделал один Джон. Эмили, похоже, поверила, что ты невиновна... пусть ей и не нравилась цель твоего приезда. Подозреваю, она не стала бы вызывать стражей еще и потому, что это привлекло бы лишнее внимание к личности Джил. Я не удивилась бы, если бы Джон даже не предупредил ее о том, что собирается звонить им. Наверное, считал, что таким образом оказывает всем услугу.

— А вместо этого у него украли падчерицу, — сказала я. — Но зачем Виктор и Роберт похитили ее? И как, черт побери, два старика сумели справиться с девушкой-подростком?

— Думаю, они сильнее, чем кажутся, да и принуждение тут наверняка сыграло свою роль. А зачем? Трудно сказать. Однако Виктор жаждет власти. Держать при себе пропавшую Драгомир — неплохой способ добиться этого. Я стукнула по дереву.

— Теперь нам никогда не представить ее ко двору.

— Нужно просто найти ее, — сказала Соня. — И мне это по силам — как только она уснет.

— Вы тоже умеете проникать в сны. — Надежда вспыхнула с новой силой. — Так разыщите ее побыстрее. Выясните...

— Я пробовала. Она не спит. И, спорю, они по этой самой причине не будут давать ей спать, пока не уедут от нас подальше. Конечно, я не оставлю своих попыток.

Не идеально, но лучшее, на что можно было рассчитывать в данный момент.

— А что с Мастрано и Сидни?

— Их усиленно допрашивают.

Лицо Сони вытянулось. Я понимала — она переживала из-за того, что бросила Эмили, но и я тоже переживала из-за того, что бросила Сидни.

Я мягко прикоснулась к ее плечу.

— С ними все будет хорошо. То, что вы сделали, поможет Джил. Она кивнула.

— Как мы будем поддерживать контакт? Я не могу постоянно дожидаться, пока ты уснешь.

Отличный вопрос.

— Попробуем раздобыть сотовый телефон... Бог знает, как он нам необходим. И... почему бы вам просто не приехать к нам? Где вы, между прочим?

Может, не стоило приглашать ее к нам? Мы с Дмитрием столько претерпели, чтобы сохранить в секрете место своего пребывания, и эта последняя стычка со стражами все еще помнилась очень ярко. Мало того что наше пленение создаст очевидные проблемы — заключение в тюрьму, казнь и так далее, — мы утратим возможность помочь Джил. Тем не менее я была уверена, что Соня наш союзник и на данный момент единственная ниточка к Джил.

Рассказав Виктору, где мы, я пошла на аналогичный риск. И хотя технически он помог нам, в итоге от этого мы и пострадали. И все-таки я сообщила Соне название нашего кемпинга и насколько смогла объяснила, как до него добраться. Она обещала приехать — уж не знаю как, но, подозреваю, у нее хватит находчивости — и продолжать попытки дотянуться до Джил.

— Соня... — Я понимала, что нужно просто позволить ей закончить сон, но не могла удержаться. У нас полно важных проблем, а я лезу с такими пустяками. Плюс это очень личный вопрос. — Помните, в машине я сказала, что встречалась со своим бойфрендом? Вы тогда вроде бы удивились.

Она вперила в меня долгий, изучающий взгляд, будто всматриваясь в самую душу, что мне совсем не нравилось. Иногда возникало чувство, что иметь дело с сумасшедшей Соней было безопаснее.

— Ауры о многом говорят, Роза, и я умею их расшифровывать. Скорее всего, гораздо больше по сравнению с твоими друзьями. Твоя личная аура уникальна, хотя она немного меняется в зависимости от твоих эмоций и состояния души. Когда человек влюблен, это видно. Его аура сияет. Когда ты спала, твоя аура была яркой... но не в той степени, как можно было ожидать при встрече с любимым человеком. Конечно, отношения никогда не бывают одинаковыми, да и сами люди пребывают на разных стадиях. Я бы не стала обращать на это внимания, вот только...

— Вот только что?

— Вот только когда ты с Дмитрием, твоя аура похожа на солнце. И его тоже. — Она улыбнулась, заметив мое потрясение. — Тебя это удивляет?

— Я... В смысле, мы расстались. Раньше мы были вместе, но после возвращения он больше не хочет меня. Вот я и решила идти дальше. — «Идти дальше», по-видимому, означает держаться с Дмитрием за руки и переживать страстные моменты близости. — Поэтому я с Адрианом. И счастлива с ним.

Это последнее прозвучало, как будто я защищаюсь. Кого я пытаюсь убедить? Соню или себя?

— Поступки и чувства редко согласуются между собой, — заявила она в духе наставлений Дмитрия. — Не пойми меня неправильно, но, по-моему, тебе есть над чем задуматься.

Замечательно. Теперь мне дает советы безумная женщина.

— Ладно. Допустим, в этом что-то есть. Я отступилась от Дмитрия всего недели две назад. Возможно, что-то от прежних чувств во мне еще сохранилось.

Возможно? Я подумала о том, как в машине всегда остро ощущаю его физическое присутствие, о моментах беззаботной гармонии в библиотеке, о том, как это здорово — работать в нашем обычном единении, когда мы понимаем друг друга без слова и даже без взгляда. И всего несколько часов назад в гостевой комнате... Соня рассмеялась.

— Возможно? Спустя всего две недели? Роза, ты так умна во многих отношениях... и так по-детски наивна в других.

Терпеть не могу, когда ссылаются на мой возраст, но за недостатком времени позволить себе приступ гнева было бы роскошью.

— Ладно, пускай! Я все еще испытываю к нему чувства. Но не он. Вы не видели его сразу после обратной трансформации. Это было ужасно. Он впал в такую депрессию! Заявил, что хочет избегать меня любой ценой, что никогда больше никого не сможет любить. Только после начала этого безумного побега стал вести себя почти как прежний Дмитрий.

— Мы с ним обсуждали это. — Лицо Сони снова приняло серьезное выражение. — Депрессию. Я его понимаю. Быть стригоем... делать то, что мы делали... после этого не чувствуешь себя достойным жизни. Только чувство вины, тьма и тяжелейшие воспоминания о совершенном зле.

— Вы... Вы вели себя не так, как он. В смысле, иногда выглядели печальной, но в другие моменты держались так, будто... ничего не произошло. Вы уже стали прежней собой. Почему между вами такая разница?

— Ох, меня все еще терзает чувство вины, поверь. После того как Роберт изменил меня... — В тоне, каким она произнесла его имя, чувствовалась злоба. — Мне не хотелось покидать свой дом, свою постель. Я ненавидела себя за то, что творила. Хотела, чтобы меня закололи насмерть. Потом Дмитрий поговорил со мной. Сказал, что чувства вины не избежать и тот факт, что я страдаю, доказывает, что больше я не стригой. Но он добавил, что нельзя позволять чувству вины мешать мне снова вступить в жизнь. Нам, ему и мне, дарован второй шанс, который нельзя упустить. По его словам, сам он не сразу осознал это и не хочет, чтобы я повторяла его ошибки. Советовал, пока не поздно, принять жизнь, ее красоту и людей, которых я любила прежде, — как бы трудно это ни было. Стряхнуть с себя стригойское прошлое, которое тяжким грузом давит на меня. Клялся, что сам он больше не позволит прошлому управлять своей жизнью — что звучит прекрасно, но, поверь мне, очень трудно осуществимо — и не допустит, чтобы его существование было лишено смысла. Кое-что он уже потерял навсегда, но остальное не выпустит из рук.

— Он говорил вам это? Я... Я даже не уверена, что все понимаю.

«Советовал, пока не поздно, принять жизнь, красоту и людей, которых я любила прежде».

— Иногда и я тоже. Как я уже говорила, это легче сказать, чем сделать. И все же я думаю, что его слова помогли мне оправиться быстрее, чем это произошло бы, будь я предоставлена самой себе. И я очень благодарна ему. Что же касается вас и ваших аур... — Ее улыбка снова вернулась. — Ты должна сама разобраться с этим. Лично я не верю в разговоры о второй половинке. Думаю, это глупо — считать, что для каждого из нас предназначен один-единственный человек. А если твоя вторая половинка живет в Зимбабве? Если он умер молодым? Я считаю нелепым и полное единение душ. Человек должен всегда оставаться самим собой. Однако я верю в созвучие душ, в то, что души могут быть зеркальным отражением друг друга. Я вижу схожесть в аурах. И любовь тоже. И все это я замечаю в ваших с Дмитрием аурах. Только ты можешь решить, что делать с этой информацией, — если вообще веришь ей.

— Никакого давления, — пробормотала я.

У нее сделался такой вид, будто она была готова закончить сон, но потом решила еще кое-что добавить и устремила на меня проницательный взгляд.

— Будь осторожна в одном отношении, Роза. Ваши ауры похожи, но не полностью идентичны. В ауре Дмитрия присутствуют сгустки тьмы — остатки его травмы. С каждым днем эта тьма слабеет. В тебе тоже есть тьма, но она не рассеивается.

Я вздрогнула.

— Лисса. Это тьма, которую я вытягиваю из нее?

— Да. Мне мало что известно о связи такого рода, но то, что ты делаешь — даже помогая ей, — очень опасно. Стихия духа разрушает нас, сомнений нет, но в некоторых отношениях... По-моему, мы, пользователи духа, немного лучше приспособлены к его воздействию, хотя это и не всегда очевидно, — добавила она с кривой улыбкой. — Но ты? Нет. И если ты впитаешь слишком много, не знаю, что произойдет. Я опасаюсь этого бесконтрольного накапливания. Боюсь, что может хватить одной искры — одного катализатора, — и все, Что ты насобирала, взорвется.

— И что будет тогда? — прошептала я. Она медленно покачала головой.

— Не знаю. И с этим сон растаял.

Дальше я спала без всяких сновидений, хотя тело — как будто зная, что настало время моей смены, — само по себе проснулось спустя несколько часов. Ночная мгла по-прежнему окружала меня, я слышала спокойное, ровное дыхание Дмитрия и чувствовала исходящее от него тепло. Все, о чем мы говорили с Соней, обрушилось на меня. Слишком много, слишком много. Я не знала, с какого конца подступиться к ее словам. Нет, я даже не знала, верить ли им, — учитывая то, что наблюдала в реальной жизни.

«Поступки и чувства редко согласуются между собой».

Сделав глубокий вдох, я заставила себя быть стражем, а не эмоционально неуравновешенной девушкой.

— Теперь твое время спать, товарищ.

Его мягкий, негромкий голос обрадовал меня, словно лучик света во тьме.

— Если хочешь, можешь еще поспать.

— Нет, все нормально, — ответила я. — И помни, ты не...

— Знаю, знаю. — Он негромко рассмеялся. — Я не генерал.

О господи! Мы даже заканчиваем шутки друг друга.

«Я верю в созвучие душ».

Сурово напомнив себе, что встреча с Соней меньше всего имела отношение к моей личной жизни, я рассказала Дмитрию свой сон, поведала о предательстве Джона и похищении Джил.

— Я... Я правильно поступила, сообщив Соне, где мы?

Он задумался.

— Да. Ты права в том, что нам требуется ее помощь — хотя бы потому, что она в состоянии найти Джил. Проблема в том, что Виктору и Роберту это тоже известно. — Он вздохнул. — И ты права в том, что мне нужно отдохнуть перед тем, что нас ожидает.

В свойственной ему манере не говорить ничего лишнего этим он ограничился и вскоре, судя по звуку дыхания, крепко уснул. Просто поразительно, что это давалось ему почти без усилий. Конечно, это умение входило в программу обучения стражей: спи, когда есть возможность, поскольку неизвестно, когда удастся сделать это в следующий раз. У меня так никогда не получалось. Настороженно глядя во тьму, я прислушивалась ко всем звукам, могущим нести в себе угрозу.

И пусть я не обладала даром засыпать мгновенно, зато мое тело могло оставаться бдительным, даже когда я проникала в сознание Лиссы. Сегодня мое внимание было приковано к Джил и нашему побегу, но происходящее при дворе продолжало давить на меня тяжким грузом. Кто-то пытался убить Лиссу, и стражи схватили Эдди.

Глянув на мир ее глазами, я не удивилась, увидев почти всех своих друзей вместе. Они находились в пугающе пустой комнате, похожей на ту, где их допрашивали после моего побега, с той лишь разницей, что эта была больше. И по очевидной причине здесь собралось множество людей. Адриан и Кристиан стояли рядом с Лиссой, и не нужно было уметь читать ауры, чтобы понять — все трое чувствовали себя очень неловко. Ганс стоял позади стола, упираясь в него руками, наклонившись вперед и сердито сверкая взглядом. Напротив Лиссы у дальней стены в кресле сидел Эдди с каменным выражением лица, по сторонам от него замерли два стража, напряженные, готовые к любым неожиданностям. Они считали, что Эдди опасен, — какая нелепость! Тем не менее Ганс, похоже, разделял их мнение.

Он ткнул пальцем в лежащую на столе фотографию. Сделав шаг вперед, Лисса разглядела, что на ней был изображен напавший на нее мужчина — уже после его смерти: глаза закрыты, кожа белая как мел, что, однако, не мешало хорошо разглядеть черты лица.

— Ты убил мороя! — воскликнул Ганс; по-видимому, я подключилась к Лиссе в разгар разговора. — И это не проблема? Тебя учили защищать их!

— Я это и делал, — ответил Эдди так спокойно, так серьезно, что та часть меня, которая сохранила чувство юмора, восприняла его как Дмитрия-младшего. — Защищал ее. Какая разница, исходит угроза от мороя или от стригоя?

— У нас нет никаких доказательств, что это было нападение, — проворчал Ганс.

— Есть три свидетеля! — взорвался Кристиан. — Вы хотите сказать, что наши показания ничего не стоят? — Я говорю, что вы его друзья, и это ставит ваши показания под сомнение. Я предпочел бы, чтобы их подтвердил какой-нибудь страж.

Теперь не выдержала Лисса.

— Эдди был там! Разве это не то же самое?

— И что, защитить ее было невозможно, не убивая его? — спросил Ганс.

Эдди не отвечал; уверена — он всерьез обдумывал ответ, спрашивая себя, не допустил ли и впрямь ошибку. Наконец он покачал головой.

— Если бы я не убил его, он убил бы меня.

Ганс устало вздохнул. Естественно, сейчас я злилась на него, и мне пришлось напомнить себе, что он просто делает свое дело. Он поднял фотографию.

— Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел этого человека?

Лисса, сдерживая дрожь, вглядывалась в мертвое лицо. Нет, она не узнала его во время нападения и не узнавала сейчас. В его внешности не было ничего примечательного. Наши друзья покачали головами, но Лиссе что-то не давало покоя.

— Да? — спросил Ганс, чутко улавливающий любую, даже крошечную перемену настроения.

— Я не знаю его... — медленно ответила она, внезапно припомнив разговор со швейцаром Джо.

«Как он выглядел? » — спросила она его.

 «Простой. Обычный. Вот разве что рука... »

Лисса еще какое-то время вглядывалась в фотографию, на которой с трудом можно было разглядеть покрытую шрамами руку с двумя согнутыми пальцами. Я заметила их еще во время боя. Лисса перевела взгляд на Ганса.

— Я не знаю его, — повторила она, — но, по-моему, знаю того, кто его знает. Это швейцар... ну, бывший швейцар. Тот, кто давал свидетельские показания о Розе. Думаю, он встречался с этим мужчиной. У них были очень интересные деловые взаимоотношения. Майкл обещал позаботиться, чтобы он не покинул двор. Адриан явно не пришел в восторг от упоминания о Джо, поскольку его мать тоже давала тому взятку и могла пострадать из-за этого.

— Заставить его говорить будет нелегко.

Ганс прищурился.

— Ничего, если он что-то знает, мы его разговорим. — Он кивнул в сторону двери, и один из стражей Эдди направился к ней. — Найди этого парня. И пришли сюда наших «гостей».

Страж кивнул и вышел.

— Каких гостей? — спросила Лисса.

— Забавно, что ты упомянула Хэзевей, — ответил Ганс, — поскольку она только что попала в поле нашего зрения. Лиссу охватила паника; она окаменела.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.