Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Филис Каст. Меченая



Филис Каст

Меченая

 

Жилища ужасные сумрачной Ночи

Там расположены, густо одетые

черным туманом.

Сын Иапета пред ними бескрайне

широкое небо

На голове и на дланях, не зная

усталости, держит

В месте, где с Ночью встречается День

чрез высокий ступая

Медный порог, меж собою они

перебросятся словом

И разойдутся; один поспешает аружу,

другой же

Внутрь в это время нисходит:

совместно обоих не видит.

Гесиод «Теогония»

ГЛАВА 1

И в ту самую минуту, когда я подумала, что хуже этот день быть уже не может, возле своего шкафчика я увидела мертвого типа. Кайла, как обычно, щебетала, не закрывая рта, потому ничего не заметила. До поры до времени, разумеется. Впрочем, если быть совсем честной, то мы обе ничего не заметили, пока этот тип не заговорил, что, к несчастью, только подтверждает мою чертову невнимательность.

— Да нет же, Зои, богом клянусь, Хит вовсе не так уж и надрался после игры. Честное слово, ты слишком к нему придираешься.

— Угу, — невпопад буркнула я. — Конечно. — И вдруг раскашлялась. Опять. Я чувствовала себя реально паршиво. Наверное, подцепила то самое, что наш Главный Гений — препод по биологии, выживший из ума чувак, называет «подростковым гриппом».

Интересно, если я откину копыта, это спасет меня от завтрашней контрольной по геометрии? Говорят, надежда умирает последней…

— Зои, да что с тобой? Ты, вообще, слушаешь? Говорю же, он выпил всего четыре… ну, может, шесть кружек пива, и каких-нибудь две-три рюмки. Но это ничего не значит! Может, он вообще бы ничего не пил, если бы твои чокнутые родители не увезли тебя сразу после игры.

Мы обменялись скорбными взглядами, выражавшими полное единодушие в оценке очередной гнусности, совершенной моей родной мамочкой и Джоном Хеффером, за которого она выскочила три реально долгих года тому назад.

Потом, не успев как следует перевести дух, Кайла снова принялась тараторить:

— И вообще, он же отмечал! Ты что, забыла, что мы разгромили «Юнионов»? — Она потрясла меня за плечо и заглянула в лицо. — Але, ты слушаешь? Твой парень…

— Мой бывший парень, — уточнила я, изо всех сил стараясь на нее не кашлянуть.

— Неважно! Хит же полузащитник, разумеется, он хотел отпраздновать такое событие. Ведь прошел миллион лет с тех пор, как «Тигры Брокен Эрроу» в последний раз надрали задницы «Юнионам»!

— Вообще-то, всего шестнадцать.

Математик я, конечно, еще тот, но по сравнению с Кайлой могу считать себя гением.

— Плевать. Главное, что Хит был счастлив. Перестань цепляться к парню!

— Кайла, дело в том, что он надирается пять дней в неделю. Извини, но мне не нужен парень, у которого все жизненные устремления колеблются между игрой в футбол и мечтой высосать полдюжины банок пива, не облевавшись. Уж не говорю, что от своего пива он скоро разжиреет! — Тут я остановилась, чтобы откашляться. Голова у меня слегка закружилась, и пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Разумеется, болтушка Кайла даже внимания на это не обратила.

— Ой, держите меня! Хит разжиреет! Нет, ну это полный бред!

Я с трудом подавила новый приступ кашля.

— Кстати, после поцелуя с ним кажется, что в тебя влили галлон спирта!

Кайла пожала плечами.

— Но разве он виноват, что такой горячий парень?

Я закатила глаза, даже не пытаясь скрыть свое раздражение типичной для Кайлы тупостью.

— Ты такая злая, когда болеешь! И вообще, мы говорили совсем не об этом! Ты даже не представляешь, каким несчастным выглядел бедняжка Хит, когда ты отшила его в перерыве. Он даже не мог…

Вот тут я его и увидела. Мертвого типа. Вообще-то, я почти сразу поняла, что он совсем не «мертвый», то есть в полном смысле этого слова. Скорее — «немертвый». Нежить, короче. Не человек. Ладно, какая разница! Ученые говорят одно, люди другое, но суть-то одна. С ходу было ясно, что он такое, но даже если бы у меня не было шанса почувствовать исходящую от него мрачную силу, то только слепой мог не заметить ярко-синюю метку в виде полумесяца у него на лбу и татуировку из переплетенных загогулин вокруг его пронзительных голубых глаз. Перед нами был вампир и даже больше. Это был Ищейка.

Вот дерьмо! Он стоял прямо у моего шкафчика.

— Зои, ты вообще меня не слушаешь!

И тут вампир заговорил. Ритуальные фразы потекли между нами — опасные и соблазнительные, как кровь, смешанная с расплавленным шоколадом.

— Зои Монтгомери! Ночь избрала тебя, и смерть твоя да будет твоим рождением. Ночь призывает тебя, повинуйся ее сладкому голосу. Твоя судьба ждет тебя в Доме Ночи!

А потом вампир поднял свой длинный белый палец и ткнул им в мою сторону. В тот же миг мой лоб взорвался от боли, а Кайла открыла рот и пронзительно завизжала.

Когда разноцветные круги перед моими глазами растаяли, я увидела над собой бледное лицо Кайлы.

И — как всегда — ляпнула первую пришедшую в голову глупость:

— Кай, у тебя глаза выпучились как у рыбы.

— Он Пометил тебя, Зои! У тебя на лбу эта гадость!

И в безуспешной попытке подавить рыдание Кайла прижала к побелевшим губам дрожащую руку.

Я села и закашлялась. Голова просто раскалывалась, и я машинально потерла лоб между бровями. Там все горело, словно от укуса осы; боль волнами растекалась вокруг глаз и ниже, до самых скул. Я почувствовала, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

— Зои! — Кайла рыдала уже вовсю, всхлипывая между приступами икоты:

— О. Боже. Мой. Это же был Ищейка! Ищейка вампиров!

— Кай, — я зажмурилась, изо всех сил пытаясь прогнать из головы боль, — хватит рыдать. Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты плачешь. — И протянула руку, чтобы ободряюще похлопать подругу по плечу.

Но Кай вдруг резко дернулась и отшатнулась.

Сначала я не поверила своим глазам. Но нет, мне не показалось — Кайла и правда отпрянула, словно испугавшись. Но, наверное, заметила, как у меня перекосилось лицо, потому что тут же начала без умолку верещать в своей обычной манере:

— О боже, Зои! Что ты теперь будешь делать? Ты ведь не отправишься туда, правда?

Не станешь одной из них? Нет, этого просто не может быть! С кем же мне тогда ходить на футбол?

На протяжении всей этой тирады она ни разу не сделала попытки приблизиться ко мне. Я почувствовала, что сейчас разревусь, и из последних сил постаралась затолкать внутрь боль и обиду. Глаза мои мгновенно высохли. К счастью, я хорошо умею прятать слезы. У меня было целых три года, чтобы научиться. — Все нормально. Я что-нибудь придумаю. Наверное, это какая-то… какая-то ужасная ошибка, — соврала я.

Я не говорила, а выдавливала из себя слова. Потом, еще морщась от боли, кое-как поднялась с пола и огляделась по сторонам. К счастью, в кабинете математики было пусто, и я сначала обрадовалась, но тут же едва не задохнулась в приступе истерического смеха.

Мне вдруг пришло в голову, что если бы я так не психовала из-за проклятой контрольной по геометрии и не вернулась к своему шкафчику за учебником с благим намерением прилежно (и совершенно бессмысленно) просидеть над ним всю ночь, Ищейка пометил бы меня прямо во дворе, на глазах 1300 учеников средней школы пригорода Тулсы Брокен Эрроу, поджидавших школьный автобус, который моя барбиобразная сестрица, с присущим ей остроумием, окрестила «большим желтым лимузином».

Вообще-то я езжу в школу на своей машине, но освященная временем традиция обязывает счастливчиков вроде меня дожидаться автобуса вместе с несчастливчиками. Кроме того, ожидание автобуса — лучший способ узнать последние школьные сплетни.

Так или иначе, в этот момент в кабинете математики не было никого, кроме нас с Кайлой и длинного тощего ботана с плохими зубами, которые я, к сожалению, успела очень хорошо разглядеть, потому что ботан пялился на меня, разинув пасть, будто бы я только что произвела на свет целый выводок крылатых поросят.

Я снова раскашлялась, на этот раз реально тяжело и надрывно.

Ботан еле слышно пискнул и бросился спасаться в комнату отдыха, прижимая к своей цыплячьей груди шахматную доску. Готова поспорить, с сегодняшнего дня шахматный клуб будет собираться после занятий только по понедельникам!

Интересно, вампиры играют в шахматы?

И есть ли у них команда чирлидеров из девчонок, как две капли воды похожих на куклу Барби? И вот еще — играют ли они в музыкальных группах? И какие они — вампиры? Бывают ли вампиры — эмо? Неужели парни там тоже носят девчачьи штаны и уродские челки, закрывающие половину лица? Или все они сплошь готы, которые забыли, что такое мыло? Значит, я тоже стану готессой? Или — о нет, только не это! — эмо?

Вообще-то я не особенно люблю черный цвет, по крайней мере, не испытываю желания одеваться в черное с головы до пят. Кроме того, не страдаю непреодолимым отвращением к воде и мылу, меня не тянет на радикальную перемену прически или эксперименты с подводкой для глаз.

Все эти дурацкие мысли вихрем пронеслись в моей голове, и только очередной приступ кашля спас меня от нового приступа истерического хохота.

— Зои? Ты в порядке? — взвизгнула Кайла таким тоненьким голосом, будто кто-то ее ущипнул, и еще на шажок от меня отстранилась.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с подступающим бешенством. Кажется, этого я не заслужила! Мы с Кай дружим с третьего класса, а теперь она смотрит на меня с таким ужасом, будто я превратилась в трехглавое чудовище!

— Кайла, это же я. Точно такая же, как три секунды, два часа и два дня назад. Вот это, — я раздраженно указала на свой раскалывающийся от боли лоб, — не могло меня так изменить!

Глаза Кайлы снова наполнились слезами, но тут, на счастье, ее мобильный голосом Мадонны запел «Material Girl».

Кайла машинально взглянула на экран и мгновенно сделалась похожа на кролика, попавшего в лучи автомобильных фар, из чего я заключила, что звонит ее парень Джаред.

— Не жди меня, — устало выдавила я из себя. — Поезжай домой с Джаредом.

Облегчение, промелькнувшее в глазах Кай, ударило меня, как пощечина.

— Позвонишь мне потом, ладно? — небрежно сказала Кайла, со всех ног бросаясь к выходу.

Я смотрела, как она бежит по восточной лужайке к парковке. Прижав мобильный к уху, моя подруга что-то оживленно рассказывала своему Джареду. Готова поспорить, это она в красках описывала ему, как я прямо на ее глазax превратилась в кровожадного монстра.

Самое печальное, что это превращение было для меня далеко не окончательным. Вариант первый: я превращаюсь в вампира, то есть становлюсь чудовищем и изгоем в глазах всех нормальных людей. Вариант второй: мое тело отвергает Превращение, и я умираю. Навсегда.

Разумеется, во всем этом была и хорошая сторона. Можно было отмазаться от контрольной по геометрии.

Плохая же заключалась в том, что мне предстояло отправиться в Дом Ночи, частную закрытую школу в тихом центре Тулсы, которую все мои друзья называли попросту Вампирским интернатом, где следующие четыре года со мной будут происходить всякие жуткие и невероятные физические изменения, а моя жизнь превратится в абсолютный и каждодневный кошмар. Разумеется, только в том случае, если все это меня окончательно не доконает.

Клево. Честное слово, ничего такого я не хотела. Я мечтала о простой нормальной жизни, насколько это возможно, имея мегаконсервативных родителей, злобного и замкнутого младшего брата и «прекрасную» до жути старшую сестрицу.

Я хотела сдать геометрию. Хотела хорошо окончить школу, чтобы поступить в ветеринарный колледж при Оклахомском университете и навсегда вырваться из Брокен Эрроу, штат Оклахома. Но больше всего я хотела прижиться, стать своей — хотя бы в школе. Дома все было безнадежно, поэтому мне оставались только друзья и жизнь вне семьи.

А теперь у меня отнимали и это.

Я потерла лоб и растрепала волосы, чтобы они упали на глаза и хоть как-то прикрыли Метку, горевшую у меня прямо над бровями. Потом низко опустила голову, делая вид, будто страшно заинтересовалась какой-то фигней, чудом обнаружившейся в моей же сумке, и бросилась к двери, выходившей на школьную парковку.

Но перед самым выходом замерла как вкопанная. Через боковые стекла унылой школьной двери я заметила Хита. Девчонки облепили его со всех сторон, кокетничая и поправляя волосы, а парни, как придурки, вхолостую газовали на своих здоровенных пикапах, пытаясь (по большей части безуспешно) выглядеть крутыми.

Неужели когда-то и мне это нравилось? Но я привыкла быть честной с собой, поэтому вспомнила, что Хит может быть ужасно милым, да и вообще он совсем не плохой парень. Особенно, когда не пьет.

Со стороны парковки донесся писклявый смех. Так, только этого мне не хватало! Кэти Ричтер, главная школьная потаскушка, мерзко хихикая, изображала, будто хочет влепить Хиту пощечину. Даже оттуда, где я стояла, было видно, что Кэти открыла очередной сезон брачных игр. И лишь один тупоголовый Хит, как обычно, ничего не понял и только идиотски смеялся.

Ну и денек! Похоже, дальше будет только хуже. Проблема заключалась в том, что мой чудесный зеленовато-голубой «Фольксваген»-«жук» 1966 года был припаркован как раз посреди этого сборища!

Нет. Я не могла выйти. Просто не могла заставить себя пройти мимо этой кучи придурков с проклятой Меткой во лбу. И знала, что никогда уже не буду одной из них.

И тогда я вспомнила последнего парнишку, помеченного Ищейкой.

Это случилось в самом начале прошлого года. Ищейка явился перед началом занятий и указал на парня, который шел на первый урок. Самого Ищейку я в тот раз не застала, но встретила его жертву через несколько секунд после того, как все случилось.

Побросав книги, парень бежал прочь из школы, на его бледном лбу горела синяя Метка, а по белым щекам катились слезы. Я никогда этого не забуду. Казалось, в то утро вся школа высыпала в коридор, и все шарахались от Меченого, словно он был заразным. Я тоже была среди тех, кто жадно его разглядывал и расступался, освобождая ему дорогу. Вообще-то мне было жаль беднягу, но я не хотела прослыть «девчонкой-которая-водится-с-этими-выродками». Какая жестокая ирония, не правда ли?

Путь к машине был отрезан, поэтому я направилась в ближайший туалет, который, к счастью, пустовал.

Там было три кабинки. Я предусмотрительно заглянула под дверь каждой — ног нигде не наблюдалось. Возле одной стены стояли две раковины средних размеров с зеркалами над ними, а другую занимало огромное зеркало с полочкой для кисточек, косметики и прочего девичьего барахла. Я бросила на полку сумку и учебник геометрии, сделала глубокий вдох и резко вздернула голову, отбросив с лица волосы.

Впечатление было таким же, как взглянуть в лицо знакомому незнакомцу. Вы понимаете, о чем я? Иногда замечаешь в толпе человека, который кажется тебе знакомым, но при этом ты точно знаешь, что видишь его впервые. Вот и передо мной стояла такая же знакомая незнакомка.

У нее были мои глаза. Точно такого же непонятного орехового цвета, словно он никак не мог определиться: зеленым ему быть или карим. Вот только мои глаза никогда не были такими огромными и круглыми. Или были? У незнакомки были мои волосы — прямые, длинные и почти такие же черные, как у бабушки, пока та не начала седеть.

У девицы в зеркале были высокие скулы, длинный прямой нос и полные губы — черты, унаследованные мною тоже от бабушки и ее предков, индейцев чероки.

Но я никогда не была такой бледной! Моя кожа всегда имела легкий оливковый оттенок, я была самой смуглой в нашей семье. Не могла же кожа вот так взять и побелеть! Или она казалась бледной из-за темно-синего контура полумесяца, сиявшего прямо посредине моего лба? А может быть, всему виной эти гнусные лампы дневного света? Да-да, скорее всего, дело в освещении!

Я не могла отвести глаз от своей странной Метки. В сочетании с индейскими чертами она придавала моей внешности что-то дикое… как будто я пришла из древних времен, когда мир был более просторным и более… свирепым.

Я знала, что с этого дня моя жизнь круто изменится. И на какой-то миг — всего на мгновение, честное слово! — забыла о страхе превращения в изгоя и почувствовала неистовый прилив радости, словно где-то в глубине моего существа возликовала дикая кровь моих далеких предков.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.