Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Косидовский Зенон 10 страница



Согласно Библии, осуществлению этих планов помешали подлые и продажные сыновья Самуила. Объяснение это, конечно, крайне примитивно и носит скорее характер назидательной притчи; подлинную же причину падения теократии и возникновения монархии следует искать значительно глубже - в тогдашней политической и социальной обстановке.

После поражения при Афеке и во время правления Самуила страна страдала от филистимского ига. И тогда-то укоренилось убеждение, что только вождь, обладающий выдающимся военным талантом, может освободить народ от захватчиков, вождь, который, по примеру царей соседних государств, займет царский престол. Словом, панацеей от всех несчастий казалось объединение племен в едином государстве под властью сильного монарха. Этот трезвый политический реализм приобретал все больше приверженцев по мере того, как люди убеждались, что верховный жрец со своими жертвоприношениями, молитвами и призывами к покаянию, в сущности, бессилен.

Росту этих настроений способствовали также тогдашние классовые отношения. После завоевания Ханаана многие израильтяне поселились в городах. В результате образовалась прослойка богатых купцов, землевладельцев, чиновников, военачальников и старейшин племен. Таким богачом, имеющим три тысячи овец и тысячу коз, был тот самый Навал, который отказался снабдить Давида продовольствием.

С другой стороны, росла нищета широких народных масс, разоряемых налогами и долгами.

Новая привилегированная прослойка нуждалась в защите своего имущества от натиска обездоленных соплеменников, а такую защиту мог обеспечить лишь монархический строй. Вспомним, что Авимелех захватил власть при поддержке верхушки города Сихема и был свергнут народным восстанием. По мере обострения классовых противоречий росла власть царя, превратившегося в конце концов в деспота восточного типа. Саул был ещё патриархальным царем, царем-крестьянином: он сохранил прежнюю простоту нравов и в свободное время сам лично занимался скотоводством. У Давида был уже большой двор и гарем, а по отношению к своим подданным он часто допускал произвол. И наконец, Соломон устанавливает порядки, напоминающие рабовладельческий Египет эпохи строительства великих пирамид. Он принуждает десятки тысяч подданных к рабскому труду на рубке ливанских лесов, в заиорданских каменоломнях и на строительных площадках Иерусалима.

Уже во времена Самуила имущественная верхушка приобрела такое политическое влияние, что, вопреки оппозиции, смогла добиться избрания царя. Выборные собрания в Массифе и Галгале протекали, должно быть, очень бурно. Ведь в Библии специально подчеркивается, что Саул не стал мстить людям, голосовавшим против него. Самуил по вполне понятным причинам был тоже противником монархии. Требование избрать царя он воспринял как личную обиду и поражение, ибо надеялся, что как религиозная, так и светская власть будет переходить в его семье от отца к сыну. Он с горечью спрашивал у представителей племен, в чем его вина, почему его лишают власти, и изображал в самых мрачных красках опасности, грозящие им со стороны царя. Когда же это не возымело действия, заявил, что, отвергая теократическую власть верховного жреца, они тем самым отвергают Яхве.

В конце концов Самуилу пришлось уступить настойчивым требованиям, но тем не менее он отнюдь не намеревался отказаться от фактической власти и повел дело так, чтобы будущий царь оставался послушным орудием в его руках. Именно поэтому выбор Самуила пал на юношу из скромной семьи, принадлежащей к самому маленькому из израильских племен. Самуил основал школу пророков и в этой школе, если верить Библии, формировал своего кандидата, прививая ему повиновение по отношению к верховному жрецу, а также верность богу Яхве и законам Моисея.

Как известно, он жестоко обманулся в своих ожиданиях. Робкий юноша превратился в блестящего полководца и энергичного правителя, принимавшего самостоятельные решения. На этой почве возник острый конфликт между Саулом и Самуилом, и последний внешне отошел от политической деятельности. В действительности же он начал ожесточенную тайную борьбу со своим непокорным питомцем. Стремясь свергнуть его с престола, он помазал на царство Давида. Конфликт перерос в открытую войну, когда Саул велел убить всех жрецов храма в Номве за то, что они помогли Давиду. Итак, перед нами здесь распространенный в истории человечества типичный конфликт между светской и церковной властью. Для полноты картины стоит остановиться также на своеобразном институте, который мы называем школой пророков. Это были объединения неистовствующих религиозных фанатиков, впервые появившихся в Израиле около 1000 года до нашей эры Они находились обычно вблизи таких крупных религиозных центров, как Гива, Вефиль, Рамафаим, а впоследствии также Самария.

Приступы религиозного экстаза не были чужды ни Самуилу, ни Саулу, ни Давиду. Саул, возвращаясь из Рамафаима домой, встретил группу пророков и дал вовлечь себя в их экстатические пляски и песнопения. Вторичный приступ безумия случился с ним после получения известия об осаде города Иависа. Он изрубил тогда двух волов, которыми пахал землю. В третий раз это произошло с ним в Рамафаиме, куда он явился в погоне за Давидом. Навстречу ему вышел Самуил со своими пророками и, загипнотизировав его плясками, пением и восклицаниями, вовлек в свой хоровод. В Первой книге царств (глава 10, стих 5) сказано:

"...и когда войдешь там в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель и гусли, и они пророчествуют".

Это описание доказывает, что по стране шатались толпы фанатиков и религиозных мистиков, поразительно напоминающих дервишей ислама. Эти израильские пророки носили полотняные одежды и специальные пояса и, подобно дервишам, собирали милостыню. Их религиозные обряды включали в себя не только песнопения, пляски и прорицание, но и самобичевание, истязание тела различными орудиями пытки. Знаменательно, что эти пророки появились на арене израильской религиозной жизни довольно поздно. Это доказывает, что коллективное экстатическое пророчествование не было местным, израильским явлением. Вопрос его происхождения все ещё остается открытым. Однако преобладает мнение, что израильтяне заимствовали его у ханаанеян вместе с культом Ваала, Астарты и других финикийских божеств. Предполагают, что родиной таких школ пророков была Фригия, в Малой Азии, и уже оттуда школы проникли в Финикию и Ханаан. В Третьей книге царств сказано (глава 18, стих 19), что на содержании царицы Иезавель находились четыреста финикийских пророков.

Нужно отметить, что это явление не было чуждо и другим народам. Достаточно вспомнить древнегреческие оргии в честь Аполлона и Дионисия. Геродот рассказывает о вдохновенных мужах, которые ходили по Греции и пророчествовали в стихах. В Израиле движение пророков приняло изуверские формы. Пророк Осия (седьмой век до нашей эры), желая доказать иудеям, что, поклоняясь чужим богам, они совершают тяжкий грех прелюбодеяния, жил три года с падшей женщиной и с чужой женой. Пророк Исаия (восьмой век до нашей эры) ходил нагой по городу, чтобы предупредить жителей Иерусалима, что Яхве так оголит их грешный город, лишая его всех богатств. В течение нескольких столетий группы странствующих пророков были в Ханаане обычным явлением. Израильтяне относились к ним с суеверным страхом и уважением, прислушиваясь к их пророчествам, и не отказывали в подаянии. Со временем, однако, в ряды святых мужей стали проникать всякого рода шарлатаны, именуемые в Библии лжепророками. По их вине народ стал относиться к пророкам неприязненно и даже презирать их. Это явствует, в частности, из вопросов, которые задавали друг другу жители Гивы: "Неужели и Саул во пророках?" Когда Давид шел с плясками перед ковчегом завета, его жена Мелхола заявила с презрением, что его поведение недостойно царя. Мудрец и наставник народа Амос решительно возражал, когда его называли пророком.

Под влиянием учения пророков, в также политических бедствий и страданий евреи постепенно углубляли свою религию, пока она наконец, после вавилонского пленения, не вылилась в чистейший монотеизм. Эта эволюция должна была, естественно, привести к ликвидации примитивных форм коллективного пророчествования. Пророки высшего разряда, чьи сочинения вошли в Библию, не имели ничего общего со странствующими по стране прорицателями. Но они не появились на исторической арене Израиля как "deus ex machina", а несомненно были плодом многовекового развития коллективного религиозного пророчествования. Трагическая история Саула известна нам исключительно из Библии, и мы, в сущности, не можем сказать, насколько она правдива. Поэтому обнаружение любого вещественного доказательства, в какой-то мере подтверждающего библейскую версию, является волнующим событием. Такое событие произошло в 1922 году, когда американский археолог и востоковед Олбрайт нашел в Тель-эль-Фулле, в пяти километрах от Иерусалима, развалины Гивы, столицы Саула. Раскопки показали, что это была мощная горная крепость, простая и строгая по конструкции, но совершенно неприступная. Её защищали угловые башни и две линии стен из каменных блоков. Между стенами находились потайные переходы и склады продовольствия. Среди развалин нашли огромное количество бронзовых наконечников стрел и каменных снарядов для пращей. Ученые установили, что развалины относятся ко второй половине одиннадцатого века до нашей эры, то есть ко времени правления первого израильского царя. Были обнаружены также развалины Беф-Сана, где филистимляне глумились над телом Саула. Согласно Библии, они поместили голову несчастного царя в храме Дагона, его доспехи - в храме Астарты, а туловище повесили на городской стене. Высота развалин составляла более двадцати трех метров - они состояли из восемнадцати слоев, относящихся к различным эпохам. Самый нижний слой восходит к четвертому тысячелетию до нашей эры, и следовательно, Беф-Сан был одним из древнейших городов Ханаана. Но для нас интереснее всего то, что в слое, относящемся к эпохе Саула, обнаружены развалины двух расположенных рядом друг с другом храмов - Дагона и Астарты,- о которых говорится в Библии. Камни этих храмов были свидетелями последнего акта филистимско-израильского конфликта, окончившегося гибелью мужественного царя и трех его сыновей. Попутно археологи обнаружили историческую подробность, которую авторы Библии замолчали. Толстый слой пепла, закопченные камни и разбитые статуэтки богов доказывают неопровержимо, что город пал жертвой внезапного нападения и пожара. Это дает основания предполагать, что Давид разрушил Беф-Сан в отместку за глумление над телом его предшественника.

Рассказ о Давиде, как мы уже неоднократно отмечали, говоря о других разделах Библии, составлен из народных сказаний, которые столетиями передавались из поколения в поколение. Составители включили их в Библию, не замечая или не придавая значения содержащимся в них противоречиям.

Некоторые примеры этих противоречий стоит привести, чтобы показать, с какими трудностями сталкиваются ученые-библеисты, пытаясь установить историческую правду. Если мы попытаемся ответить на вопрос, каким образом Давид очутился при дворе царя Саула, мы окажемся в затруднительном положении. Библия дает две совершенно различные версии. Из шестнадцатой главы Первой книги царств мы узнаем, что Давида привели во дворец потому, что он искусно играл на арфе и своей игрой снискал расположение царя. Между тем глава семнадцатая сообщает, что Давид привлек внимание Саула своей победой над Голиафом. Победителем Голиафа был неизвестный пастушок, Саул велел привести его к себе и спросил:

"Чей сын этот юноша?" - стало быть, он не знал его раньше.

Другой, ещё более любопытный пример - это вопрос об убийстве Голиафа. Распространенная версия, по которой Голиафа убил в единоборстве Давид, основана на Первой книге царств. Когда же мы читаем Вторую книгу царств, нас охватывает изумление, так как мы узнаем, что Голиафа убил вовсе не Давид, а некто Эльханан из Вифлеема. Библеисты неоднократно пытались объяснить или как-то сгладить эти расхождения. В случае с Голиафом было сделано открытие, которое неожиданно навело ученых на след. Оказалось, что мы, в сущности, не знаем, как звали преемника Саула на израильском престоле. "Давид", так же как в текстах мари "давидум", не имя собственное, а звание или прозвище, обозначающее вождя или опекуна. Выяснив это, многие библеисты сделали вывод, что Давид и Эльханан - одно и то же лицо.

Итак, если мы предположим, что Голиафа убил вифлеемский пастушок Эльханан, которого потом благодарный народ Израиля назвал Давидом, противоречие исчезнет, как по мановению волшебной палочки. Но если мы даже полностью согласимся с этой гипотезой, остается ещё много других противоречий, снижающих историческую ценность библейских сказаний. В Библии перемешаны факты с легендами, старинные народные предания с более поздними дополнениями, и, как бы ученые ни старались, им никогда уже не удастся установить истину полностью. Типичным примером такого несоответствия является утверждение, что Давид отнес голову Голиафа в Иерусалим. Это, конечно, значительно более поздняя вставка: ведь мы знаем, что Давид завоевал Иерусалим намного позже, уже будучи царем израильским.

Легендой является также традиция, приписывающая Давиду авторство большинства псалмов, собранных в Библии. Псалмы, несомненно, имели большее влияние на умы последующих поколений, чем другие книги Ветхого завета. Это религиозная лирика, отличающаяся красотой и богатством настроений, выражающая целую гамму чувств: от уныния, смирения и отчаяния до надежды, веры, радостного подъема, благодарности и жизнерадостности. Величественная простота этих поэм, их лаконизм, строгость стиля и покоряющий сердца религиозный пыл сделали их неиссякаемым источником вдохновения для многих поэтов, художников и композиторов.

Главная идея этих религиозных гимнов - монотеизм. Они являют собой апофеоз величия и могущества Яхве, который дарит людей любовью, умеет прощать им самые тяжкие грехи, но бывает также неумолим в гневе и беспощаден в наказаниях. Это уже концепция божества высшего разряда, божества, которое диктует человеку нравственные законы. Но космология этих поэм столь же примитивна, как во времена Авраама. Яхве сидит на престоле на небесах, его окружают ангелы, земля плоская и окружена праокеаном, ужасные чудовища хаоса и зла борются с силами порядка и созидания. Лишь позже Яхве восторжествует, а землей будут управлять цари из рода Давидова. Название псалмов происходит от греческого слова "псаллейн" - "трогать пальцами струны". Слово "псалмос" обозначает струнный инструмент, вероятно финикийского происхождения, или же песню, исполняемую под аккомпанемент этого инструмента. Псалмы шестой и одиннадцатый начинаются с примечания: "На восьмиструнном". Это, несомненно, значит, что псалом должен сопровождаться аккомпанементом на восьми струнах. Многое говорит за то, что текст делился на сольные партии и партии хора. Каждая поэма была чем-то вроде литании или антифона, являющихся неотъемлемым компонентом различных обрядов и литургических церемоний.

Авторство Давида, как уже говорилось выше, является легендой. Анализ текста псалмов неопровержимо доказывает, что большинство из них не могло быть создано до вавилонского пленения и было включено в Библию лишь в третьем веке до нашей эры Их содержание отражает религиозные представления и социально-политические отношения, характерные для последнего, послевавилонского периода еврейской истории. Даже элегический плач, якобы сочиненный Давидом после смерти Саула и Ионафана, на самом деле заимствован из древнего сборника гимнов - Книги праведника.

Это отнюдь не значит, что Давид не был поэтом и музыкантом. Израильтяне, как мы уже отмечали, отличались исключительной музыкальностью. На фреске, обнаруженной в Бени-Хассане, изображены среди еврейских пастухов музыканты с лирами в руке. Из надписей в Египте и Месопотамии мы узнаём, что Израиль посылал в эти страны оркестры и ансамбли танцовщиц. Существовали также женские оркестры. Иудейский царь Езекия (721-693 годы до нашей эры), стараясь снискать расположение ассирийского царя, Синахериба, послал ему группу певцов и певиц.

При такой богатой музыкальной традиции не было бы ничего удивительного, если бы некоторые израильские цари оказались талантливыми поэтами и композиторами.

Прелесть археологии именно в том и состоит, что она иной раз внезапно превращает в неопровержимую научную истину какое-нибудь историческое предание, относительно которого мы сомневались, правда это или легенда. Так случилось с библейским рассказом о взятии Давидом Иерусалима. Благодаря одному сенсационному открытию мы теперь совершенно уверены, что Давид завоевал эту твердыню иевусеев, и знаем даже, каким чудом это ему удалось. Мы сознательно говорим "чудом", ибо крепость была расположена на вершине неприступной скалы и на протяжении четырехсот лет успешно отражала все вражеские нападения. Библейский рассказ о её завоевании лаконичен и туманен. Из него следует, что Иоаву удалось взять крепость хитростью:

он проник туда по какому-то потайному каналу и напал на иевусеев с тыла.

Как это часто случается с археологическими открытиями, загадка выяснилась совершенно случайно. В 1867 году английский офицер, капитан Уоррен, осматривал Иерусалим и его ближайшие окрестности. Он заинтересовался источником Аин Ситти Мариам в долине Кедрона, известным в Библии под названием Гихон. Среди развалин мусульманской мечети Уоррен обнаружил яму, ведущую в глубь земли. Спускаясь по выдолбленным в скале ступенькам, он дошел до подземного водоема с ключевой водой. Несмотря на темноту, Уоррен заметил прямо над головой круглое отверстие в скале. Раздобыв лестницу и веревку, он залез вглубь. Это был выдолбленный в стене канал, который шел сначала горизонтально, а затем по вертикали. Уоррен с огромным трудом поднялся по нему вверх и на высоте тринадцати метров увидел коридор с высеченными в камне ступеньками, ведущими в слабо освещенную пещеру. Оттуда по узкой расщелине он выбрался наружу и, к своему изумлению, убедился, что находится внутри древних стен города.

Тоннель, как установили ученые, был построен в конце второго тысячелетия до нашей эры, и конечно же это и есть тот самый канал, по которому Иоав проник в город. Нетрудно представить себе, как это происходило. Сначала Иоав сам пробрался по каналу с веревкой, потом протащил туда всех своих солдат и напал на защитников крепости изнутри, в то время как Давид атаковал снаружи. Иерусалим был одной из самых сильных твердынь Ханаана, но у него была своя ахиллесова пята: в городе не было воды. В мирное время жители спускались к источнику Гихон, но в случае осады путь к источнику был отрезан. И вот они выдолбили в скале тоннель со ступеньками. По нему на веревке спускали сосуды, а кто-нибудь, скрытый в нижней пещере, наполнял их водой из водоема.

Существование прохода держали в строжайшей тайне. Как о нем проведал Иоав, мы не знаем. Должно быть, проговорился кто-нибудь из пленных или израильские воины услышали случайно, как ударяется о скалу сосуд с водой.

Рассказ о двух первых царях Израиля можно отнести к шедеврам мировой литературы. Борьба Саула со жрецами в защиту своего престола, мрачная, жуткая сцена у женщины-волшебницы в Аэндоре, крушение дела всей его жизни и самоубийство, затем бурная жизнь Давида, его горькая старость, отравленная мятежами и дворцовыми интригами,- все это эпизоды подлинно шекспировской трагедии.

Оба царя изображены незаурядными личностями, глубоко человечными в своих достоинствах, недостатках и преступлениях; у обоих есть свои заслуги, оба потрясают нас силой и страстностью своих чувств. Из наивных порою библейских сказаний встают яркие, живые и многогранные человеческие характеры. Каким прекрасным психологическим этюдом является, например, описание постепенного душевного упадка Саула, отравленного ядом подозрений и зависти! Поражает также реализм, с каким составители Библии обрисовали темные, неприглядные стороны характера Давида, несмотря на то что, как верный слуга жрецов, он был их излюбленным героем. Их личные симпатии оказались бессильными перед неопровержимыми историческими документами, с которыми они вынуждены были считаться. В библейском тексте явственно проступает отношение составителей к обоим царям. Саул, враг жрецов, изображен черной личностью, несмотря на то что его образ жизни вряд ли заслуживает осуждения. Зато Давид, любимец жрецов, возносится до небес, а его преступления и неблаговидные поступки затушеваны или изображены с необыкновенной снисходительностью. Несмотря на то что Давид был узурпатором, шагавшим к престолу по трупам, нельзя отрицать, что он принадлежит к числу самых выдающихся и заслуженных личностей в истории Израиля. Как полководец, завоеватель и основатель государства, он заслуженно стал гордостью своего народа. Поразительно быстро, однако, Давид превратился в восточного деспота и изнеженного сибарита. Его многочисленный гарем, продажные, погрязшие в интригах и склоках придворные круги, влияние различных фаворитов и фавориток - такова потрясающая картина постепенного нравственного падения этого крупнейшего государственного деятеля. Сомнительным кажется также и утверждение, что Давид был верным яхвистом. Если он поклонялся одному лишь Яхве, то откуда взялась у него в доме статуя, которую Мелхола нарядила в одежду мужа и положила в постель? Это же наш хороший знакомый домашний бог, предмет языческого культа, запрещенный и преследовавшийся яхвистами.

Что касается отношения Давида к жрецам, то есть все основания предполагать, что он поддерживал их исключительно из политических соображений. Будучи родом из племени Иуды и к тому же узурпатором, лишившим власти законную династию Саула, он не пользовался популярностью у большинства северных израильских племен. О том, как неуверенно он чувствовал себя на престоле, свидетельствует хотя бы тот факт, что его личная гвардия состояла из чужеземных, главным образом филистимских, наемников. Давид изо всех сил старался завоевать расположение северных племен. Этим объясняется объявленный им траур по Саулу, пышные похороны погибшего царя, а также распоряжение предать земле повешенных потомков Саула (когда народ заволновался, тронутый поведением Рицпы). Но, как доказывают мятежи Авессалома и Сивы, все старания Давида ни к чему не привели. И именно поэтому он обратился к жрецам и опирался на них. Союз со жрецами, разумеется, был основан на ряде компромиссов, иногда весьма странных, как, например, компромисс в вопросе о должности верховного жреца. Законным верховным жрецом с резиденцией в Гаваоне, в северном Ханаане, был Садок. Давид, будучи царем иудейским, назначил верховным жрецом своего друга и советника Авиафара. Когда он объединил под своей властью обе части Ханаана, возник щекотливый вопрос о том, за кем останется высокая должность. Давид ни за что не хотел отстранить Авиафара, который был ему преданным другом и помощником. Сад ока тоже нельзя было лишить должности, чтобы не вызвать гнева северных племен. Поэтому в первый и последний раз в истории Израиля было принято решение оставить на посту обоих верховных жрецов. Это ненормальное положение изменил только Соломон, изгнавший Авиафара за поддержку притязаний Адонии на престол. С тех пор должность верховного жреца переходила в роду Садока от отца к сыну. Оттуда произошла впоследствии партия саддукеев, монополизировавшая в течение многих столетий должность верховного жреца и все другие крупные должности в Иерусалимском храме.

В Библии мы встречаем иной раз лаконичные замечания, проливающие яркий свет на некоторые вопросы. Приведем в качестве примера случай, связанный с Давидом. Мы помним, что он намеревался построить в Иерусалиме храм. Пророк Нафан заявил ему тогда, что Яхве привык жить в шатре и не хочет каменного дома. Согласно Библии, Давид послушно отказался от своих планов, хотя успел уже заготовить для строительства дерево и благородные металлы. Но вот мы читаем пятую главу (стих 3) Третьей книги царств и в изумлении протираем глаза. В письме к финикийскому царю Хираму Соломон объясняет, что построить храм помешали Давиду постоянные войны, которые ему пришлось вести.

Итак, все становится ясным. Здесь, как и во всем, Давид руководствовался прежде всего политическими соображениями, а не просто выполнял указания пророка. Следует добавить, что Нафан, защищающий храм-шатер, был выразителем влиятельной группировки религиозных пуристов, которые стремились сохранить старые патриархальные обычаи эпохи Моисея, были противниками роста городов и т. п.

Давид был суровым и беспощадным правителем, но вместе с тем он был выдающимся государственным деятелем и дальновидным дипломатом, умевшим использовать для своих политических целей даже религиозные учреждения и настроения. Его заслуги в деле строительства израильского государства не подлежат сомнению, и поэтому не удивительно, что последующие поколения идеализировали его. Считалось величайшей честью доказать свое родство с домом Давида. Поэтому понятно также, почему евангелисты, обосновывая историческую миссию скромного учителя из Назарета Иисуса Христа, подчеркивали, что он был потомком величайшего из царей израильских. Соломон был первым израильским царем, получившим престол по наследству. Но и он вступил на этот престол в атмосфере борьбы и интриг. Если бы его мать Вирсавия, честолюбивая и энергичная женщина, не пользовалась поддержкой группы пророка Нафана и не оказала давление на царя, Соломон остался бы, во всей вероятности, одним из многочисленных анонимных царских сыновей, о которых нам почти ничего не известно. Несомненно, больше прав на престол имел Адония, четвертый сын Давида, которого поддерживали верховный жрец Авиафар и главный военачальник Иоав. Соломон пощадил Авиафара, но велел убить Иоава и Адонию, хотя последнему обещал сохранять жизнь. Он был по-своему прав. Чтобы утвердиться на престоле, ему необходимо было избавиться от опасного соперника и запугать его сторонников. Такое положение вещей было характерно не только для Израиля. Огромные гаремы восточных деспотов, многочисленное мужское потомство и отсутствие каких-либо правовых норм в вопросе о престолонаследии привели к тому, что насильственное устранение претендентов на престол становилось часто неизбежным. Этот мрачный обычай существовал, в частности, и при дворе византийских императоров, где он стал почти легальным государственным актом, сопутствующим коронации.

Соломон был мирным правителем. Унаследовав от отца большое и сильное государство, он царствовал сорок лет (972-932 годы до нашей эры). За это время он не вел ни одной большой войны. Не расправился даже с арамейцем Разоном, который изгнал из Дамаска израильский гарнизон и объявил себя царем. Это казалось тогда инцидентом второстепенной важности, и ошибкой Соломона было то, что он не сумел предвидеть, какой серьезной угрозой для Израиля станет со временем новое арамейское царство. Историческая заслуга Соломона состояла в том, что он превратил бедную земледельческую страну с патриархально-племенным строем в единое, сильное в экономическом и военном отношении государство, пользующееся большим авторитетом на международной арене. Он был хорошим администратором, дипломатом, строителем и торговцем. В его время Израиль славился великолепием своей столицы и небывалой роскошью царского двора.

Об авторитете Соломона свидетельствует хотя бы то, что гордый фараон отдал ему в жены свою дочь. Доказательством могущества и влияния Соломона был также его чудовищно большой гарем, чрезмерный блеск, каким он себя окружил, и необыкновенно властное обращение с подданными, к которым он относился как к рабам. При всех этих недостатках нельзя отрицать, однако, положительных сторон царствования Соломона. Ведь именно он великолепно отстроил Иерусалим и сделал его настоящей столицей. Воздвигнутый им храм стал единственным центром и символом еврейской религии. Неоспоримы его заслуги в деле повышения обороноспособности страны - вспомним строительство системы укрепленных городов и реорганизацию армии введением боевых колесниц.

Соломон старался также развить в Израиле ремесла и морскую торговлю, привозя для этой цели специалистов из Финикии. Четкая деятельность государственной администрации обеспечивалась чиновничьей иерархией, построенной по финикийскому, сирийскому и египетскому образцам. Соломон был также непревзойденным дипломатом. Крупнейшими его достижениями на этом поприще были брак с дочерью фараона и сотрудничество с царем Хирамом, без помощи которого ему не удалось бы осуществить свои цели. Благодаря деловой сметке Соломона Израиль был процветающей страной. В Третьей книге царств сказано по этому поводу (глава 10, стих 27): "И сделал царь серебро в Иерусалиме равноценным с простыми камнями, а кедры, по их множеству, сделал равноценными с сикоморами, растущими на низких местах". Это, конечно, гипербола, характерная для восточного стиля, но у нас имеются данные, доказывающие, что в известной степени она соответствует действительности. Известно, что годовой доход Соломона, состоявший из торговых прибылей, налогов и дани арабских вассалов, составлял шестьсот шестьдесят шесть талантов (около двадцати двух тысяч восьмисот двадцати пяти килограммов золота), не считая поставок натурой, взимаемых с израильского населения. О расцвете земледелия в Израиле свидетельствует тот факт, что Соломон поставлял Хираму ежегодно двадцать тысяч мер пшеницы и двадцать тысяч мер растительного масла. Разумеется, земледельцы подвергались жестокой эксплуатации, но все равно такие колоссальные поставки сельскохозяйственных продуктов возможны только в условиях процветания.

Археологические находки познакомили нас со многими сторонами тогдашнего быта. В частности, они свидетельствуют о довольно высоком жизненном уровне. Бесчисленные дорогие чаши для косметики, сделанные из алебастра и слоновой кости, разной формы пузырьки, пинцеты, зеркала и шпильки для волос доказывают, что израильские женщины той эпохи заботились о своей внешности. Они употребляли духи, румяна, кремы, мирру, хну, бальзамовое масло, порошок из кипарисовой коры, красную краску для ногтей и голубую для век. Большинство этих снадобий ввозилось из-за границы, а такой импорт характерен для богатой страны. Кроме того, археологи подтвердили быстрый процесс роста городов, против которого ещё во времена Давида так яростно боролись консерваторы-яхвисты. Земледелие было по-прежнему ведущей отраслью народного хозяйства, но землевладельцы жили преимущественно в городах. Поскольку все ханаанские города были окружены крепостными стенами, они становились все более перенаселенными. Дома, в основном двухэтажные, строили на каждом свободном клочке земли вдоль узких и тесных улочек. Главной частью израильского жилища была большая комната на первом этаже. Женщины готовили там пищу и пекли хлеб, а вся семья собиралась там для совместных трапез. Мебели не было. Даже состоятельные люди ели и спали на циновках. В комнаты верхнего этажа поднимались по каменным ступеням или по деревянным приставным лестницам. Летом спали на крышах, где дул освежающий ветерок. В пищу употребляли много лука и чеснока. Еда была простой и питательной. Основным продуктом питания была жареная и вареная пшеница, разные крупы, чечевица, огурцы, фасоль, фрукты и мед. Мясо ели только по праздникам. Пили в основном овечье и коровье молоко, вино же употребляли очень умеренно.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.