Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Лорел К. Гамильтон 30 страница



 

Ашер тоже был где-то в доме. Но где – я не знала, и знать не хотела. Слишком много и, черт побери, слишком быстро всего произошло. Мне было нужно время перегруппировать силы. Но этому не было суждено сбыться.

В дверь постучали.

- Кто там? – спросила я напряженно.

- Дамиан.

- Убирайся.

- Тут вампир с одним из помощников шерифа Уилкса. Они говорят, что хотят поговорить с тобой или Ричардом. И не похоже, что это дело полиции.

 

Последнее заставило меня насторожиться. Я перестала ходить кругами и подошла к двери. За ней стоял Дамиан все в том же жилете, с которого Барнаби сорвал все пуговицы. Когда умерла человек-слуга Колина, Барнаби сдал драку и умчался по воздуху. Цвет костюма Дамиана в ярком свете оказался черным, и на его фоне кожа почти светилась неправдоподобной белизной.

- Что именно они сказали? – спросила я.

- Только то, что у них есть послание вам двоим от Фрэнка Найли.

Я тихо выругалась.

 

- Они на кухне с доктором Патриком и Ашером, - продолжал Дамиан.

- Скажи Роксане и Джамилю, что явились плохие парни. Я спущусь с ними поговорить.

- У человека есть пистолет, - предупредил Дамиан.

- У меня тоже, - пожала я плечами и пошла по коридору. Дамиан последовал за мной, отставая всего на шаг.

Из-за двери послышался голос Джейсона:

- Подожди меня!

- Догоняй как можешь, Джейсон. Я не собираюсь ждать, пока ты совершишь свое медленное путешествие вниз по лестнице.

- Не дай ей нарваться и умереть, Дамиан, - попросил он смиренно.

 

- Он будет делать то, что я ему скажу, - бросила я через плечо.

Час, или около того, раздумий обо всем, что я узнала, не прибавил мне хорошего настроения.

Я с грохотом скатилась с лестницы. Дамиан беззвучной тенью следовал за мной. Почему Уилкс со своими людьми просто не напали на нас? Я вообще-то ожидала, что если они обнаружат наше присутствие в городе, то просто начнут палить из пушек. Что еще за послание от Найли? И откуда взялся вампир? Дольф не упоминал ни про каких вампов в связи с Найли. А Дольф достаточно ненавидел вампов, чтобы обязательно об этом сказать. Столько вопросов, и наконец-то я получу на них ответы почти тогда же, когда их задаю. Какой прогресс.

 

Кухня выглядела нормально. С линолеума отмыли кровь, а на стол постелили свежую скатерть. Помощник Томпсон сидел на одном из кухонных стульев. Он был в штатском, не в форме. Рядом с ним на стуле сидел высокий тощий вампир, которого я никогда до этого не видела. Спиной к входу и к нам сидел доктор Патрик. Последний оставшийся стул занимал Натаниель, который во все глаза рассматривал вампира.

 

Зейн стоял спиной к раковине. Ашер, прислонившись к буфету с фарфором, был достаточно близко к Томпсону, чтобы дотронуться до него и наверняка мог помешать вытащить пушку. Упомянутой пушкой выступала десятимиллиметровая беретта в наплечной кобуре. Тот же пистолет, что и на работе, только в другой кобуре. Подпускать Ашера так близко к себе было крайне неосторожно, но, видимо, Томпсон об этом не думал.

Вместо этого он нагло и очень самоуверенно улыбался мне. Улыбался так самодовольно, будто мог поиметь меня там, где хотел, и я ничего не смогла бы сделать. Что происходит?

 

- Как вы меня нашли? – поинтересовалась я спокойно.

Он ткнул пальцем в направлении вампира.

- Местный Мастер Города сообщил нам, что все еще чувствует тебя в городе. Они помогли нам тебя выследить. Тебя явно проще найти, чем твоего бойфренда. Что-то в твоей силе их притягивает.

Я посмотрела на вампира. У него было непроницаемое, бледное и пустое лицо. Темно-серые глаза, прямые черные коротко подстриженные волосы, зачесанные надо лбом валиком. Так это называли в пятидесятых. И прическа с точностью соответствовала моему ощущению. Он был мертв меньше пятидесяти лет.

 

- Как тебя зовут?

- Дональд.

- Привет, Дональд, тебя-то нам и не хватало в этом венском жарком.

Лицо вампира исказила злоба. Он был еще недостаточно стар, чтобы это скрыть.

- Ты сказала моему мастеру, что приехала только чтобы вытащить вашего третьего из тюрьмы. Как только у вас это получилось, вы должны были убраться. Вместо этого вы сделали вид, что уезжаете, но остались в городе. Если бы вы просто уехали, мы бы приняли убийство наших людей. Но своим присутствием вы доказываете, что собираетесь покуситься на наши земли и власть моего мастера.

 

- Ты давно говорил со своим мастером? – поинтересовалась я ласково. – Или, что более интересно, он давно говорил со своим человеком-слугой?

Вампир пристально посмотрел на меня, но во взгляде не было силы.

- Колин только ранен, но еще не мертв. Но Совет уничтожит тебя за… убийство его слуги.

Вмешался Ашер:

- Прямо нападая на другого вампира, человек-слуга автоматически отказывается от неприкосновенности. Это закон Совета. Анита не совершила ничего, за что Совет начал бы ее преследовать. А вот если Колин будет упорствовать в своем желании причинить нам вред, то это его Совет настигнет и уничтожит.

 

- Хватит этого вампирьего бреда, - перебила я и повернулась обратно к Томпсону. – Итак, что за послание? Я думала, что если мы будем здесь после захода солнца, Фрэнк разберется со всеми нами лично.

- Старина Фрэнк, похоже, боится вас до усрачки. Говард не перестает бормотать, что знаки действительно плохие, и что им нужно срочно уезжать из города. Что если они останутся, ты убьешь их всех.

Я приподняла одну бровь.

- После встречи с Найли и его командой, мне прямо-таки льстит быть их персональным пугалом. Так что за, мать твою, послание?

 

Томпсон послушно вытащил из кармана маленькую белую коробочку. Вроде тех, в которых продаются недорогие украшения. Он протянул ее с такой мерзкой улыбочкой, что мне стало страшно брать коробку в руки.

- Не укусит, - усмехнулся он.

Я посмотрела на Ашера. Тот пожал плечами.

 

Я взяла коробочку, и почувствовала, что у нее липкое дно. Подняв ее, я увидела на картоне бурое пятно. Коробка была легкой, но в ней что-то было.

- Что там?

- Не хочу портить тебе сюрприз, - сказал Томпсон.

Я глубоко вздохнула и сняла крышку. На лоскутке ткани лежала прядь волос. Длинный густой каштановый локон, как подарок, перевязанный кусочком красной ленточки. Я подняла прядь, и она упала мне на ладонь. Один угол ткани, на которой лежали волосы, потемнел. Там было красно-коричневое пятно.

 

Заставив себя не измениться в лице, я бесстрастно поинтересовалась:

- И что?

- Не узнаёшь? Это младшего братишки Зееманов.

- Отрезав Даниелю волосы, крови не получишь, - заметила я.

- Точно, - он улыбнулся и рассмеялся, ерзая на стуле как ребенок, который не может дождаться завершения шутки. – Там в коробочке еще один маленький презент. Подними тряпочку.

 

Я положила волосы на стол, и прядь свернулась блестящим кольцом. Я не хотела поднимать ткань. Не хотела видеть, что еще они отрезали у Даниеля. Единственным утешением было то, что большинство ужасающих вариантов, проносящихся у меня в голове, не влезли бы в такую маленькую коробочку.

Я подняла ткань и упала на колени, будто меня подкосило. Передо мной был кончик маленького пальца, слишком нежного, чтобы принадлежать Даниелю. Лак на ногте был идеальным, гладким и неброским. В матери Ричарда не было ничего, не подобающего правилам хорошего тона.

 

Доктор Патрик поспешил покинуть стол, и его вырвало в раковину. Неожиданная слабость для врача и при этом вервольфа.

- Что там? – спросила Шерри.

Я не могла произнести ни слова.

Ответил Ашер, так как через мое плечо видел, что в коробке.

- Женский палец.

В этот момент до кухни, наконец, добрался Джейсон.

- Что ты только что сказал?

Вампир, Дональд, подал голос:

- Что ты сделал, человек?

 

- У нас брат и мать Ричарда, - сказал Томпсон. – Я думал, мы вас просто убьем, но платит и заказывает музыку Найли. Он хочет убрать вас с дороги, не убивая. Похоже, он считает, что если не будет пытаться тебя убить, то и ты не будешь пытаться убить его. Забавно, правда?

Я, наконец, смогла отвести глаза от пальца Шарлотты Зееман.

- Чего ты хочешь?

 

- Вы сегодня же уезжаете из города. А завтра утром мы отпускаем мать и брата Ричарда, когда убедимся, что вы действительно уехали. Если на этот раз вы не уедете, Найли будет продолжать отстригать кусочки от семейства Зееманов. В следующий раз, возможно, ухо. А может, и что-нибудь побольше, - ухмыльнулся он.

Томпсон был садистским животным, но совсем меня не понимал. Иначе он бы сейчас не улыбался.

А вот выражение лица Дональда ясно говорило о том, что он-то как раз отлично меня понял.

 

Очень медленно поднявшись с пола, я положила коробочку на стол рядом с прядью волос. Мой голос был поразительно спокоен, почти лишен интонации.

- Где они?

- В сознании и безопасности, - ответил Томпсон.

- Я не знал, что они сделали, - торопливо заговорил вампир. – Я не знал, что они калечат родных твоего третьего.

Я покачала головой.

- Видишь ли, Дональд, в этом и проблема. Когда играешь с плохими ребятами, нельзя контролировать, насколько они плохие. Вы оба оставили Даниеля и Шарлотту, просто оставили там.

 

- Ага, - радостно подтвердил Томпсон. – Старина Дон подбросил меня на своей машине.

Я смотрела на палец. Похоже, я просто не могла на него не смотреть. Наконец, я подняла глаза на Дональда.

- Так значит, вы оба знаете, где они сейчас, - сказала я медленно.

У вампира распахнулись глаза, и он прошептал:

- Я не знал.

Незаметно скользнув чуть вперед, Ашер положил руки на плечи Томпону.

 

Томпсон не счел нужным беспокоиться по этому поводу.

- Если с нами что-нибудь случится, они сделают с ними обоими самое плохое. Мамочка у Ричарда – конкретно привлекательная женщина. Будет жалко, если это изменится.

- Я сожалею о том, что они сделали, - сказал Дональд. – Но у меня такой же приказ. Этой ночью вы должны покинуть нашу территорию.

- Воспользуйтесь телефоном тут, на кухне. Скажите, что мы согласны. Скажите, чтобы их не трогали, и мы уберемся.

 

Томпсон самодовольно ухмыльнулся.

- Нет уж, никаких звонков. Нам дали два часа. Потом, если мы не вернемся, они начнут отрезать такие кусочки, которые повлияют не только на ее талант машинописи.

Кивнув, я вытащила браунинг, наставила его и выстрелила – все на одном движении. Я даже не помню, как прицелилась. Голова вампира взорвалась облаком крови и мозгов. Накренившись, тело упало, увлекая за собой стул.

 

Ашер удержал Томпсона на месте. Кровь забрызгала лицо Томпсона. По лбу стекало что-то более густое, чем кровь. Он попытался смахнуть кусочек чужой плоти, но Ашер держал его крепко.

Вынув у Томпсона из-под руки пистолет, я приставила браунинг к его лбу.

 

Он тут же перестал дергаться и воззрился на меня. Нужно отдать ему должное. Весь в крови и мозгах, в руках вампира, глядя в дуло пистолета, он принялся играть храбреца.

- Убей меня, это не даст тебе ничего, кроме порезанной на кусочки семейки.

- Скажи мне, где они, Томпсон, и я пойду за ними.

- Пошла ты! Все равно меня убьешь!

 

- Даю тебе слово, что если ты скажешь нам, где их найти, и мы найдем их живыми, ты тоже останешься в живых.

- Ни единому твоему слову не верю, сука.

- Как только становишься предателем, не достойным доверия негодяем, Томпсон, как тут же начинаешь думать, что все остальные – такие же.

Я поставила браунинг на предохранитель и сунула его в кобуру. Томпсон озадаченно наблюдал за мной.

- Я держу слово, Томпсон. Хочешь жить или нет?

 

- Найли и Линус Бек намного страшнее, чем ты когда-либо можешь стать, детка.

Он назвал меня сначала сукой, а теперь еще и деткой. Либо он слишком туп, либо…

- Пытаешь заставить меня тебя убить.

- Если я заговорю, мне конец. А Найли меня не просто пристрелит.

Томпсон смотрел прямо на меня, и у него в глазах жило понимание, что он уже мертв. Вопрос был только в том, как и кто. И он явно отдавал предпочтение мне и сейчас, чем Найли и позже.

- Он не боится смерти, - тихо сказал Ашер.

 

Я качнула головой.

- Да, не боится.

- Может, вызовем копов? – предложил Джейсон.

- Если он не боится вас, ребята, то копов штата не испугается точно. - Я стояла и рассматривала Томпсона. – Даже и не знаю, что с тобой делать, Томпсон, но могу сказать, чего я делать не буду. Я не буду сидеть здесь два часа и смотреть, как ускользает время. Я не дам Даниелю с Шарлоттой умереть.

- Тогда уезжай из города, - сказал Томпсон.

 

- Я видела Найли, Томпсон. Ты действительно думаешь, что я поверю, будто он их отпустит?

- Он сказал, что отпустит.

- И ты ему веришь? – поинтересовалась я.

Томпсон не ответил.

- Я так и думала.

Пальцы Ашера сжимались на плечах несчастного помощника так, словно вампир его массировал.

- Есть много вещей страшнее смерти, Анита. Если у тебя хватит на это духу, - сказал Ашер.

 

Я посмотрела в его красивое печальное лицо, но не смогла понять его выражение.

- Что у тебя на уме?

- Думаю, око за око, - спокойно ответил вампир.

Глядя в его кристально-голубые глаза, я позволила этой мысли, как ужасающему цветку, расцвести у себя в сознании. Многие люди, которые спокойно встретили бы быструю смерть от пули, бледнели при мысли о пытках. Я была одной из них. И именно об этом мы сейчас говорили.

 

- Думаю, если мы будем достаточно жестоки, бравый помощник шерифа уже в течение следующего получаса с готовностью расскажет нам, где они, - ласково сказал Ашер. – Я сделаю всю грязную работу. Тебе нужно только дать согласие.

На лице Томпсона, наконец, проступило некоторое беспокойство.

- Какого хрена вы тут несете?

- Джейсон, - позвала я.

Джейсон подошел ко мне и посмотрел на то, что лежало на столе. Он не издал ни звука, но по щекам медленно текли слезы. Он часто бывал в доме Зееманов на воскресных обедах.

 

- Помоги держать Томпсона, - попросила я бесстрастно.

Джейсон встал с другой стороны и прижал одну руку Томпсона к поверхности стола. Ашер не отпускал плеч.

Посмотрев на Ашера, я кивнула.

- Давай.

- Дамиан, не будешь ли ты так любезен найти мне нож. С зазубренным лезвием было бы идеально. Он намного лучше режет кость.

Дамиан безмолвно повернулся и пересек кухню. Они с Зейном начали выдвигать ящики.

 

- Что вы собираетесь делать? – спросил заметно побледневший Томпсон.

- Угадай, - холодно ответила я.

- Я ничего не отрезал от вашей сучки. Я их даже не трогал. Это тот странный уродец из компании Найли. Линус Бек. Это он отрезал палец. Это он! Я ничего не делал!

- Не волнуйся, Томпсон. Мы и до Линуса доберемся. Но сейчас у нас есть пока только ты.

 

Обнаружив большой мясницкий нож с зазубренным лезвием, Дамиан направился с ним к столу.

Томпсон начал дергаться, так что его стало трудно удерживать на стуле.

- Лучше положите его на пол, - посоветовала я без тени эмоций.

К Ашеру с Джейсоном присоединился Натаниель. Они уложили Томпсона лицом вниз, держа за руки. Натаниель прижимал к полу ноги. Томпсон был большим и сильным мужиком, но с ними справиться не мог. Они были сильнее его. Намного сильнее.

- Вашу мать! – завопил Томпсон.

 

Дамиан тем временем протянул нож Ашеру и предложил:

- Я его подержу.

Тронув Дамиана за руку, я покачала головой.

- Нет, лучше я.

Дамиан удивленно посмотрел на меня.

- Есть правило: никогда не проси никого о том, чего не можешь сделать сам. Если я не могу это сделать, то мы не будем этого делать вообще. Найдем другой выход.

Удерживая вырывающегося человека, Джейсон поднял голову и посмотрел на меня:

- Другого выхода нет.

Я никогда не видела у него в глазах столько ярости.

 

- А ты сможешь? – спросила я. – Сможешь разрезать его на куски?

Джейсон еле заметно кивнул.

- Я по одному пальцу могу у него отгрызать за то, что в коробке.

Похоже, он говорил, что думал, и это заставило меня задаться вопросом, а знаю ли я вообще Джейсона?

- Мы можем это сделать, Анита, - сказал Ашер. – И это ничего не будет нам стоить.

- Но должно, Ашер. Если мы собираемся совершить нечто настолько злое, это должно беспокоить тех, кто это делает.

- Это не зло, - возразил Ашер. – Это практичность. Скорее даже справедливость.

 

Я протянула руку за ножом.

- Это зло, и мы все это знаем. Так что дайте мне нож. Или я смогу это сделать сама, или мы будем искать другой путь.

Дамиан не пошевелился.

- Разреши мне это сделать за тебя, Анита, пожалуйста.

- Дай мне этот проклятый нож.

Он подчинился, так как не мог поступить иначе.

Я опустилась рядом с Томпсоном на колени.

- Где они, Томпсон? – спросила я напряженно.

 

- Нет! Нет! Найли рассказал мне, что они со мной сделают, если я буду вам помогать. Он просто хренов псих.

- Погоди, - позвал Зейн. Он нашел небольшой топорик для мяса. – Это подойдет лучше.

- Спасибо.

Взяв топорик, я взвесила его в руке для баланса. Я была совсем не уверена, что смогу. Я даже не была уверена, что хочу суметь это сделать. На самом деле, я знала, что надеялась не суметь. Но если мы действительно собирались это сделать, то я должна была сделать это сама. Сделать, или найти другой способ. В коробочке на столе лежал палец Шарлотты Зееман. Меньше, чем через два часа, они отрежут что-нибудь еще. Я убила вампира, залив Томсона кровью и мозгами, а он не заговорил. Он был последним мерзким сукиным сыном, но при этом еще и довольно крутым. А у Шарлотты и Даниеля не было времени на его крутизну. Мы должны были его сломать, и должны были сделать это быстро. Итак, я представила самой себе все основания. И основания были весомые, реальные. Но при всем этом, я не знала, смогу ли это сделать.

 

- Мы начнем с пальца, Томпсон. Как Линус, - сказала я.

Он начал кричать.

- Не надо! Пожалуйста! Не надо! О, боже, нет!

Ашер почти всем телом навалился на его руку, заставляя разжать пальцы.

- Скажи мне, где они, и этого не случится, - вкрадчиво сказала я.

- Найли обещал, что они меня просто вскроют и заставят жрать собственные внутренности. Он сказал, что как-то проделал такое в Майами. И я ему верю.

- Я тоже ему верю, Томпсон. А ты не веришь, что мы это сделаем, ведь так? Не веришь, что мы такие же психи, как Найли.

 

- Таких психов, как Найли, просто больше нет.

Я подняла топорик.

- А ты не прав.

На одно длинное мгновенье я замерла. Просто не могла заставить себя начать удар. Не могла этого сделать. Даниель, Шарлотта…

- Найли уже изнасиловал Даниеля? – спросила я таким бесцветным голосом, будто была далеко-далеко отсюда.

Томпсон внезапно перестал сопротивляться. Лежа совершенно неподвижно, он закатил глаза.

- Пожалуйста, не надо!

 

Глядя прямо ему в глаза, я задала следующий вопрос:

- Ты изнасиловал Шарлотту Зееман?

И увидела в его глазах страх. Вспышку, которая сказала, что он это сделал. Этого было достаточно. Я могла это сделать. Да простит меня бог. Я ударила по мизинцу, захватив кончик безымянного пальца из-за того, что он дернулся. Но его держали все лучше, а я все лучше рубила. Томпсон подробно рассказал нам, где они держат Даниеля и Шарлотту Зееман. Меньше чем через пятнадцать минут он был готов рассказать нам рецепт приготовления любого секретного соуса и все остальное в придачу. Он бы признался в любом убийстве или в том, что братался с дьяволом. Все, что угодно, чтобы это остановить.

 

Меня вырвало в углу, и тошнило до тех пор, пока в желудке не осталось ничего, кроме желчи, а голова была готова вот-вот расколоться. И я поняла, что наконец совершила нечто такое, от чего уже никогда не отойду. Где-то между первым и вторым ударами во мне сломалось что-то такое, что уже нельзя было восстановить. И я могла с этим жить. Если у нас получится вернуть Даниеля и Шарлотту, я могла с этим жить. Во мне клубилось нечто тяжелое, холодное. Оно было выше ненависти. Я собиралась заставить их сполна заплатить за то, что они сделали. Я собиралась их убить. Убить их всех.

 

Затем я почувствовала легкость и пустоту, и подумала, похоже ли это на безумие. Чувство было не таким уж плохим. Позже, когда пройдет шок, мне будет намного хуже. Позже я буду спрашивать себя, был ли другой способ заставить Томпсона заговорить. Позже я вспомню, что хотела сделать ему больно, заставить его ползать и умолять. Что хотела собрать всю боль, которую причинили Шарлотте и Даниелю, и вырвать ее из его плоти. Но сейчас нам нужно было идти спасать Даниеля и Шарлотту. О, и еще кое-что. Томпсон кричал, как раненый кролик – высоко и жалобно.

Я выстрелила ему в голову. Крик оборвался.

(перевод –  Cara)

 

Я сквозь тьму вела фургон по узкой грунтовой дороге. Я настояла, что сяду за руль, потому что мне нужно было делать хоть что-то. Я не хотела просто сидеть и смотреть в окно. Но мне начинало казаться, что стоило пустить за руль кого-нибудь другого, так как я все еще чувствовала себя не вполне адекватно. Я чувствовала себя будто потерявшей вес, опустошенной, в шоке, но вот вины не было. Пока еще нет. Томпсон заслужил смерть. Он изнасиловал мать Ричарда. Они пытали ее. Они изнасиловали Даниеля. Они пытали его. Они все заслуживали смерти.

 

Джамиль с Натаниелем сопровождали Роксану и Бена в задней части фургона. Лупа ни за что не осталась бы в стороне от драки, даже если при этом в фургон ее пришлось нести на руках ее собственному телохранителю. Спорить с Роксаной было некогда, так что она ехала с нами.

Джейсон и Доктор Патрик сидели со мной в кабине. Зейна с Шерри мы послали в лупанарий за остальными. Но ждать их не стали. Я не верила, что Найли станет сдерживать свое творческое воображение. Нет, точнее, не верила я Линусу и его хозяину. Насколько Найли вообще может контролировать своего ручного психопата? Они их уже изнасиловали. Что еще могло с ними случиться к настоящему времени? Для Найли не существовало правил. Это я понимала.

 

Я сжимала руль так яростно, что начали болеть руки. Фары пробивали в темноте золотистый тоннель. По сторонам дорогу так плотно обступали деревья, что их толстые когтистые пальцы скребли по крыше и бокам фургона. Казалось, что деревья, подобно кулаку, сжимаются вокруг нас. Свет фар высвечивал грязную дорогу, но его не хватало. Мне уже никогда не будет хватать света. Во всем мире не хватит света, чтобы прогнать эту тьму.

 

- Поверить не могу, что ты это сделала, - нарушил тишину Патрик. Он сидел на пассажирском сиденье, прижимаясь к дверце так старательно, будто боялся быть близко ко мне.

Между нами сидел Джейсон.

- Хватит, Патрик, - попросил он.

- Она разделала его, как животное, а потом пристрелила!

Это был уже третий раз, когда он сказал примерно то же самое.

- Заткнись, - не выдержал, наконец, Джейсон.

 

- Ну уж нет. Это варварство.

- Это не самая лучшая ночь для меня, Патрик. Так что брось, - спокойно сказала я.

- Ты чертовски права! - воскликнул он.

- Томпсон кричал от боли, - объяснила я.

- И ты его убила! – на этот раз взвизгнул Патрик.

- Кто-то должен был это закончить, - не повышая голоса, ответила я.

 

- О чем ты, черт возьми, говоришь? Закончить! – его голос продолжал повышаться, и я начинала задумываться, как сильно разозлится Роксана, если я его пристрелю. После того, что я уже сделала сегодня ночью, это не казалось мне таким уж большим делом.

- Сколько ты уже лукои? – сдерживаясь, спросил Джейсон.

Вопрос дал нам пару секунд долгожданной тишины, потом последовал удивленный ответ.

- Два года.

- И что говорит закон об охоте? – преувеличенно спокойно поинтересовался Джейсон.

- Который?

- Не стесняйся, Патрик, - поморщился Джейсон. – Ты знаешь, который.

 

Патрик не отвечал достаточно долго, так что тишину нарушал только шум мотора и шорох колес. Фургон слегка встряхнуло на ухабе. У меня разыгралось воображение, или за ревом мотора появился новый звук – высокий пронзительный визг? Не-а, воображение. Оно в ближайшее время вообще не собиралось со мной дружить.

Патрик, наконец, ответил:

- Никогда не начинай охоту, если не собираешься убить.

- Вот он, - удовлетворенно кивнул Джейсон.

 

- Но это же была не охота… – возразил Патрик.

- Нет, именно охота, - перебил его Джейсон. – Просто мы не охотились на помощника шерифа.

- Что это значит? – спросил он.

- Это значит, что мы охотимся на людей в том доме, - ответила я.

Патрик повернул ко мне лицо, казавшееся в темноте еще бледнее.

- Ты не можешь иметь в виду, что мы собираемся убить их всех. Только того, кто отрезал ей палец. Только того, кто виноват.

- Остальные смотрели. И не сделали ничего, чтобы его остановить. В глазах закона это то же, что и действие, - сказала я жестко.

 

- Ты – не закон, - тихо сказал он.

- О, да, я – закон.

- Нет, черт побери, нет! Ты – не закон!

- Любой, кто причинит вред стае без реальной причины – наш враг, - сказала я.

- Не цитируй мне закон стаи, ты, человек!

- А как мы поступаем с нашими врагами? – спросила я, все еще не выходя из себя.

Ответил Джейсон:

- Смерть.

 

- Большинство стай не соблюдают старые законы, и вы оба это знаете, - продолжал упираться Патрик.

- Слушай, Патрик, у меня нет времени все объяснять. Так что вот тебе сокращенная версия, как в “Ридерз Дайджест”. Найли со своей командой изнасиловали и пытали мать и брата Ричарда. За это мы их убьем. Их всех.

- А как же шериф Уилкс и его люди?

- Если насиловать мать Ричарда помогал Томпсон, то он был не один. Любой, кто хотя бы коснулся их двоих, уже мертв. Ты это понимаешь, Патрик? Мертв.

- Я не могу, - пробормотал он.

 

- Тогда сиди в машине, - рявкнула я. – Но заткнись, ко всем чертям, или я тебя пристрелю.

- Вот видишь, - не унимался он. – Видишь? Твоя совесть тебя уже беспокоит.

Я посмотрела на него, сжавшегося в темноте в клубок.

- Нет, моя совесть меня не беспокоит. Пока. Может, чуть позже. А может, и нет. Но сейчас, сегодня, я не чувствую себя плохо из-за того, что сделала. Я хотела, чтобы Томпсону стало больно. Хотела наказать его за то, что он совершил. И знаешь что, Патрик? Этого было недостаточно. И никогда не будет достаточно, потому что я убила его чертовски быстро.

К горлу опять подступили слезы. Как только мое оцепенение и злость пройдут, меня ждут большие неприятности. Мне приходилось держаться на одном адреналине, на ярости. Это поможет мне простоять ночь. А завтра… ну, вот завтра и посмотрим.

 

- Должен же был быть другой способ, - продолжал бормотать Патрик.

- Что-то не слышала от тебя вовремя никаких предложений.

- Что беспокоит доброго доктора, - заметил Джейсон, - так это то, что он ничего не сказал. Ничего не сделал, чтобы нас остановить.

Я была благодарна ему за “нас”.

- Я его не держал! - крикнул Патрик. – Я пальцем его не тронул!

 

- Все, что тебе нужно было сделать – это сказать: “Остановитесь, не надо”, но ты промолчал. Дал нам его порезать. Дал нам его убить и не сказал ни единого проклятого слова, - продолжал Джейсон сквозь зубы. – Когда он еще был жив, твоя совесть трудилась не так усердно.

Патрик надолго замолчал. Мы виляли по дороге, избегая низких ветвей деревьев и луж грязи. Не было ничего, кроме темноты, золотистого тоннеля света фар и тишины, заполненной шумом мотора. Я не была уверена, что предпочла бы в тот момент именно тишину, но это было лучше, чем внимать словам Патрика о том, какое я чудовище. Я была с ним согласна, отчего слушать становилось почти невыносимо.

 

Но затем тишину заполнило то, что было слушать еще труднее. Патрик начал плакать. Он съежился у дверцы, так далеко от нас, как только мог, и тихо плакал. Через какое-то время он сказал:

- Вы правы. Я ничего не сделал, и это не даст мне покоя до конца моих дней.

- Добро пожаловать в наш клуб, - хмыкнула я.

Он уставился сквозь темноту на меня.

- Тогда почему ты это сделала?

- Кто-то был должен.

 

- Я никогда не забуду, как ты его рубила. Такая маленькая… И выражение твоего лица, когда ты его убила. Боже, ты выглядела безразлично, будто тебя вообще там не было. Почему именно ты должна была это сделать?

- А что, было бы лучше, если бы это сделал один из мужчин? – поинтересовалась я.

- Да, - ответил он коротко.

- Не говори мне, пожалуйста, что это из разряда шовинистского бреда. Что ты так расстроен только потому, что это сделала девчонка?



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.