Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Феликс Зальтен 7 страница



Заяц судорожно глотнул воздух, и тотчас же его ужас и боль вырвались из него громким воплем.

- Молчи же! - сказал старый вождь с кроткой укоризной.

Его рот упирался в плечо зайца, рог торчал между ушами-ложками, и было похоже, словно он насквозь проткнул друга-приятеля зайца.

- Не будь же таким глупым и перестань плакать, - совсем не строго ворчал старый. - Ты что же, хочешь лису сюда приманить? То-то и оно! Лежи спокойно!..

И он продолжал работать медленно, осторожно, сосредоточенно. Внезапно петля со свистом скользнула прочь. В первое мгновение заяц даже не заметил, что оказался на свободе. Затем он вскочил, сделал шаг и ошеломленно припал к земле. Но вот он прыгнул, еще раз и еще. Вначале робко, затем все смелее и вдруг припустил со всех ног.

 

- Даже не поблагодарил!.. - возмущенно воскликнул Бемби.

- Он еще не пришел в себя, - мягко сказал старый вождь.

Петля лежала на земле, на вид такая мирная и неопасная. Бемби тихонечко дотронулся до нее копытом. Она тонко зашипела, и Бемби испуганно отдернул ногу. Этот звук не принадлежал к знакомым ему лесным шумам.

- Он? - тихо спросил Бемби.

Старый вождь кивнул.

Не спеша двинулись они прочь.

- Запомни этот урок, - говорил старый вождь. - Когда идешь по просеке, всегда проверяй ветки. Выставляй вперед рога и води ими вверх и вниз и, если услышишь такой вот шип, поворачивай назад. Будь вдвойне внимателен и осторожен в то время, когда ты не носишь корону. Я в эту пору вообще не хожу по просекам.

Бемби молчал, погруженный в свои думы.

- Так Его самого здесь нет... - прошептал он наконец в глубоком удивлении.

- Нет, сейчас Его нет в лесу, - подтвердил старый.

- И все-таки Он есть! - горько сказал Бемби.

Старый вождь пристально взглянул на Бемби.

- Как это говорил ваш Гобо? Кажется, бедняга называл Его всемогущим и всемилостивейшим?

- А разве Он не всемогущий?.. - прошептал Бемби.

- Так же как и не всемилостивейший! - гневно сказал старый вождь.

- А как же с Гобо?.. - робко пробормотал Бемби. - С Гобо он был добр...

Старый остановился.

- Ты так думаешь, Бемби? - спросил он печально. Впервые назвал он Бемби по имени.

- Не знаю! - воскликнул Бемби томительно. - Я ничего не знаю!

Старый вождь проговорил медленно:

- Что же, учись жизни и будь настороже.

В этот день с Бемби случилось несчастье.

Бледный сумрак предрассветья растекся по лесу, с поля и лужаек поднялся молочно-белый туман. Была та удивительная, мягкая, чуть колеблемая ветром тишина, что предшествует рождению утра. Еще не проснулись вороны и сороки, еще спала сойка.

Минувшей ночью Бемби встретил Фалину. Она глядела на него робко и печально.

- Я так одинока! - сказала она тихо.

- Я тоже одинок, - медленно проговорил Бемби.

- Почему ты больше не бываешь со мной? - смиренно спросила Фалина.

Бемби испытал мгновенную боль: веселая, дерзкая Фалина стала такой покорной и тихой.

- Одинокий путник идет дальше других! - Бемби хотел сказать это мягко, жалеючи, но против воли голос его прозвучал сурово.

- Ты больше не любишь меня? - спросила Фалина чуть слышно.

- Не знаю, - ответил Бемби.

Ничего более не сказав, Фалина медленно побрела прочь...

Теперь Бемби стоял один под старым дубом, на краю поляны, и пил утренний ветерок, который был так чист, что ничем не тревожил обоняние. Влажный, бодрящий ветерок, приятно и свеже пахнущий землей, росой, травой и сырым деревом.

Бемби всей грудью вобрал воздух. Ему вдруг стало так легко на душе, как давно уже не было. Весело вышел он на поляну, окутанную бледным туманом.

И тут ударил гром.

Страшный толчок заставил Бемби покачнуться, осесть на задние ноги. В неистовом ужасе прыгнул он назад в чащу и бросился бежать. Он не понимал, что случилось, он не мог сосредоточиться ни на одной мысли, но только бежал, бежал. Страх с такой силой сдавил ему сердце, что трудно было дышать. Внезапно он почувствовал острую, колющую боль, правое бедро облилось нестерпимым жаром. Он невольно сдержал бег, затем перешел с бега на шаг. Задние ноги налились тяжестью, и Бемби показалось, что у него сломлен крестец. Он опустился на землю.

Какое наслаждение тихо лежать и ни о чем не думать!..

- Вставай, Бемби! Вставай! - Он почувствовал, что кто-то толкает его в плечо.

Он приоткрыл глаза и увидел старого вождя.

- Я не могу... - Бемби и сам не знал, произнес ли он это вслух или только подумал.

- Вставай, Бемби, вставай!

 

В голосе старого вождя было столько властного напора и вместе нежности, что даже боль, переполнявшая Бемби, на мгновение стихла.

- Вставай! Ну вставай же!.. - Глубокий, мощный голос впервые дрогнул испугом. - Надо бежать, дитя мое!..

" Дитя мое! " Эти слова непроизвольно вырвались из сердца старого вождя, и вмиг Бемби встал на ноги.

- Вот так! - кивнул старый вождь, тяжело дыша. - Сейчас ты пойдешь со мной... Теперь ты всегда будешь со мной!..

Он быстро зашагал вперед. Бемби побрел за ним, но его томило желание опуститься на землю, смежить веки и потерять себя в неведающем боли забытьи.

Старый вождь догадывался о том, что происходит с Бемби.

- Сейчас ты должен стерпеть любую боль. Ты не смеешь думать о покое... Думай только о спасении, только о спасении, и ни о чем больше... Ты слышишь меня, Бемби? Беги... иначе ты погиб... Думай о том, что Он идет по твоим следам и убьет тебя без сожаления. Ну, прибавь шагу... так... хорошо... Вперед, дитя мое, вперед!

Но Бемби уже ни о чем не думал. Каждый шаг причинял ему невыносимую муку, казалось, все его тело стало сплошной кровоточащей раной.

 

Старый вождь описывал широкий круг. Это длилось бесконечно долго. Сквозь пелену боли и слабости Бемби с удивлением обнаружил, что они вновь оказались у старого дуба. Тут старый вождь остановился, обнюхал землю и прошептал:

- Где-то здесь... поблизости... Он и Его собака... Вперед, быстрее! Они побежали. Внезапно старый вождь остановился.

- Ты видишь? - воскликнул он. - Вот тут ты лежал. Бемби увидел примятую траву и широкую лужу крови. Густая, темная кровь медленно впитывалась в землю.

- Чуешь? - Ноздри старого вождя трепетали. - Чуешь, Бемби? Они уже побывали на этом месте... Он и Его собака. Вперед!..

Они двинулись дальше. Бемби увидел кровавые капли на листьях кустов и стеблях трав. " Мы уже проходили тут... " - хотел он сказать и не мог.

- Ну вот... - с глубоким удовлетворением проговорил наконец старый вождь. - Сейчас мы зашли им в спину.

Еще некоторое время вел он Бемби по прежнему следу, затем сделал петлю и принялся описывать новый круг. Бемби следовал за ним в полузабытьи. Вторично, но уже с другой стороны вышли они к дубу, вторично прошли место, где Бемби упал, затем вожак вновь круто изменил направление.

- Ешь вот это! - Старый вождь остановился и указал Бемби на крохотные темно-зеленые жирные и курчавые листочки, росшие у самой земли.

Бемби повиновался. Вкус листочков был горек и невообразимо противен. Через некоторое время старый спросил:

- Ну, как теперь?

- Лучше, - ответил Бемби.

К нему внезапно вернулся дар речи, сознание прояснилось и усталость как рукой сняло.

- Теперь ты пойдешь впереди, - приказал старый вождь. Долго шел он позади Бемби, пока не остановил его вдруг радостным возгласом:

- Наконец-то!..

Бемби недоуменно оглянулся.

- Твои раны больше не кровоточат, - пояснил старый вождь. - Кровь перестала капать на кусты и травы и уже не указывает Ему и Его собаке дорогу к твоей жизни!

Старый вождь казался усталым, измученным, но голос его вновь был полон бодрой силы.

- Идем же, - сказал он, - теперь тебе нужен покой.

Они подошли к широкому рву. Старый вождь спустился вниз, затем в несколько могучих прыжков одолел крутой подъем. Бемби последовал за ним, но ему никак не удавалось взобраться на другую сторону. Боль снова проснулась в нем, он спотыкался, падал, вставал, карабкался дальше и вновь оскользал назад.

- Я ничем не могу помочь тебе, - говорил сверху старый вождь, - но ты должен - слышишь меня, Бемби? - должен взобраться сюда.

И мучительным, неистовым усилием Бемби одолел кручу.

Он чувствовал, как стремительно истаивает в нем сила, тяжелый жар боли подкатил к самому сердцу.

- Твоя рана опять кровоточит, хотя и не так сильно, - сказал старый вождь. - Я этого ждал. Но сейчас это не причинит нам вреда...

Медленно, шаг за шагом, продвигались они сквозь высокий, чуть не до неба, кустарник. Почва была твердой и гладкой. Ноги разъезжались, идти становилось все труднее. Бемби снова захотелось лечь на землю, закрыть глаза и ни о чем не думать. У него начиналась лихорадка, голова раскалывалась, темная пелена застилала зрение. И ничего не осталось в нем, кроме желания отдыха и покоя, да еще равнодушного удивления перед тем, как внезапно, в один миг, изменилась его жизнь. Неужели был он когда-то здоровым и добрым?.. Да, был... еще сегодня утром... совсем недавно... Но казалось, что это счастье было пережито в какие-то неправдоподобно далекие времена...

И все же он шел. Позади остался дубняк, молодой ольшаник, и вот громадный, потрескавшийся ствол бука в густотища боярышника преградил им путь.

- Мы пришли... - как сквозь сон, где-то в стороне от себя, услышал Бемби голос старого вождя.

Слепой от боли и усталости, он двинулся на голос и вдруг провалился в какую-то яму.

- Вот так! - спокойно сказал старый вождь. - Теперь продвинься немного вперед и ложись.

Яма, в которую упал Бемби, уходила под ствол бука, там она углублялась и расширялась наподобие пещеры. Боярышник и дрок сомкнулись над ее входом, укрыв Бемби от всего света.

- Здесь ты будешь в безопасности, - донесся сверху голос старого вождя.

Шли дни.

Бемби лежал в теплом лоне земли, над головой - гнилая кора поверженного дерева. Он прислушивался к своей боли, которая вначале все росла и ширилась в его теле, затем словно сжалась, стянулась в малый очажок, все еще оставаясь острой, и вдруг начала быстро, день ото дня, слабеть, утихать.

Изредка Бемби выбирался наружу. Вначале он мог только стоять на своих ослабевших ногах, но вскоре отважился сделать два-три шатких, неверных шага. Теперь он мог добывать себе пищу.

Бемби выбирал такие травы, на которые никогда бы не польстился прежде, даже в зимнюю бескормицу. Но сейчас они манили, притягивали его своим ароматом редкой, влекущей остроты. То, чем он прежде брезговал, что выплевывал, случайно прихватив вместе с хорошей, сладкой травой, казалось теперь удивительно вкусным, пряным яством. Некоторые стебли и травы и сейчас были противны ему по вкусу, но он заставлял себя есть их, чувствуя их целебную силу. И раны его быстро затягивались.

Бемби был почти здоров, но все еще не покидал яму. Лишь ночью выходил он немного размяться, а день проводил в своей надежной земляной постели.

Только сейчас, когда боль отпустила его, Бемби впервые осознал, как бы наново пережил все, что произошло с ним, и великий ужас потряс его душу.

Он выздоровел телом, но еще долго не мог вернуть себе свою прежнюю, несмятенную душу и потому не решался выйти в большой мир, зажить прежней вольной жизнью.

Дни, недели лежал он в яме под стволом поверженного бука, испытывая то страх, то стыд, то удивление, то глубокую благодарность к своему спасителю, и был порой то безнадежно грустен, то почти счастлив.

Вначале старый вождь не покидал Бемби ни днем ни ночью. Потом он стал ненадолго отлучаться, считая, что Бемби полезно одинокое раздумье. Но и тогда он держался поблизости от пещеры.

Однажды вечером разразился ливень с громом и молниями. А небо, озаренное лучами заходящего солнца, оставалось прозрачным, чистым, голубым.

На верхушках деревьев вовсю заливались черные дрозды, били зяблики. В кустах свистели синицы, в траве, у подножий деревьев, фазаны рвали глотку металлическими короткими воплями, дятел звеняще подхохатывал, и задушевно ворковали голуби в своем неизменном любовном согласии.

Бемби покинул пещеру. Жизнь была прекрасна. Неподалеку, словно поджидая его, стоял старый вождь, и они тихо пошли рядом.

В одну из ночей, напоенную шорохом осенних листьев, на верхушке ясеня пронзительно закричал сыч. Затем он немного выждал и закричал снова.

Но Бемби давно заметил его сквозь поредевший убор ветвей и остался спокоен. Сыч слетел вниз и закричал еще пронзительней. И снова подождал. Но Бемби и на этот раз не оценил его стараний. Больше сыч не мог выдержать.

- Вы не испугались? - спросил он недовольно.

- Нет, почему же, - мягко ответил Бемби, - немножко испугался.

- Так, так, - огорченно проворчал сыч. - Всего лишь немножко? А раньше вы ужасно пугались. Было поистине наслаждением смотреть, как вы пугались. Отчего же все-таки вы сегодня так мало испугались?.. - И он сердито передразнил: " Немножко"! " Немножко"!..

Сыч состарился и стал еще тщеславнее, чем прежде. Бемби хотелось ответить: " Я и прежде никогда не пугался, просто я лгал, чтобы доставить вам удовольствие". Но он сохранил это признание про себя. Ему было жалко доброго старого сыча, который сидел на своей ветке такой сердитый и огорченный.

- Видите ли, - снова солгал Бемби, - это случилось, наверно, потому, что в ту минуту я как раз думал о вас.

- Что? - Сыч немного приободрился. - Что? Вы думали обо мне?

- Да, - ответил Бемби. - Как раз когда вы закричали.

Иначе я, без сомнения, испугался бы так же сильно, как и всегда.

- В самом деле? - проворковал сыч.

Бемби готов был подтвердить все, что угодно, ведь ему не было от этого никакого вреда: пусть порадуется старина сыч.

- В самом деле! - сказал он убежденно. - У меня всякий раз подгибаются ноги, когда я слышу ваш ни с чем не сравнимый голос.

Сыч раздул перья и превратился в мягкий коричнево-серый пушистый шарик. Он был счастлив.

- Это очень мило, что вы думали обо мне... очень мило... - проворковал он нежно. - Давненько мы с вами не виделись.

- Очень давно, - сказал Бемби.

- Вы больше не ходите старыми дорогами? - поинтересовался сыч.

- Нет, - медленно ответил Бемби, - старыми дорогами я больше не хожу.

- Я тоже теперь шире охватываю мир, - величественно сказал сыч, умолчав о том, что его просто-напросто согнал со старого места бесцеремонный юнец. Нельзя же все время оставаться на одном месте, - добавил он и стал ждать ответа.

Но Бемби уже ушел. Он научился удивительному искусству старого вождя исчезать внезапно и бесшумно.

- Это бессовестно! - вознегодовал сыч.

Он встряхнулся, погрузил клюв в грудные перышки и принялся философствовать сам с собой:

- Верь после этого дружбе знатных господ!.. Даже когда они так любезны... в один прекрасный день они теряют всякую совесть, и тогда ты чувствуешь себя столь же глупо, как вот я сейчас...

Внезапно он камнем упал вниз. Он высмотрел мышь, и вот она уже попискивает у него в когтях. Вымещая свою злобу, сыч безжалостно разорвал ее и, хоть не был голоден, быстро, жадно поклевал маленькие кусочки. Затем он полетел прочь.

" Какое мне, в конце концов, дело до Бемби? - думал он. - Какое мне дело до всей этой достойной компании? Они нисколько мне не нужны! "

И он принялся кричать, беспрерывно и так пронзительно, что спавшая на дереве чета витютней в испуге проснулась и взлетела, громко треща крыльями.

Много дней кряду свирепствовал холодный осенний ветер. Он начисто ободрал деревья, не оставив ни одного листочка на черных влажных ветвях. Лес стоял сквозной и прозрачный.

На утреннем знойком рассвете Бемби направлялся к оврагу, где отдыхал обычно вместе со старым вождем на ворохе опавшей листвы. Кто-то окликнул его тоненьким голоском. Бемби остановился. Словно молния, мелькнула в головокружительном прыжке с верхушки дерева белочка и вмиг оказалась на земле.

- Так это действительно вы? - проговорила она с благоговейным изумлением. - Я узнала вас, едва вы показались, но я не могла поверить, что это вы.

- Как вы сюда попали? - спросил Бемби.

Маленькая задорная мордочка, только что глядевшая на него так весело, стала печальной.

- Нет больше нашего дуба!.. - запричитала белочка. - Нашего прекрасного старого дуба... О, это было ужасно! Он опрокинул наше дорогое дерево.

Бемби понурил голову. Ему от души было жаль чудесный старый дуб.

- Это произошло так неожиданно, - рассказывала белочка. - Правда, все мы, жившие на дубе, успели удрать и смотрели издалека, как Он перекусил наш дуб гигантским сверкающим зубом. Дерево страшно кричало из своей открытой раны, и зуб кричал, просто невыносимо было слушать. А затем бедное прекрасное дерево рухнуло на поляну. Все мы так плакали!..

Бемби молчал.

- Да, - вздохнула белочка, - для Него нет невозможного. Он всемогущ.

Она посмотрела на Бемби большими глазами и навострила ушки, но Бемби молчал.

- Вот мы и остались бесприютными, - продолжала белочка. - Не знаю, куда разбрелись остальные, я же пришла сюда... Но разве найдешь другое такое дерево!..

- Старый дуб... - задумчиво проговорил Бемби. - Старый знакомец далекой, невозвратной поры...

- Значит, это действительно вы! - Белочка была очень довольна. - А все думают, что вас давно нет на свете. Правда, иногда проходит слух, что вы живы... Порой рассказывают, будто вас кто-то видел. Но этим слухам не очень-то верят. - Белочка пытливо посмотрела на Бемби. - Это же так понятно, раз вы не вернулись к своим...

Нетрудно было заметить, с каким нетерпением ждала она ответа Бемби. Но Бемби молчал. В нем самом шевельнулось слабое, боязливое любопытство. Ему хотелось спросить о Фалине, о тете Энне, о Ронно и Карусе, обо всех спутниках своей далекой юности. Но он молчал.

Белочка все еще сидела, поглядывая на Бемби.

- Какая у вас удивительная корона! - изумленно произнесла она. Чудо-корона! Ни у кого в целом лесу, кроме старого вожака, нет подобной короны!

В прежние времена такая похвала порадовала бы Бемби, но сейчас он только сказал:

- Вот как? Возможно...

Белочка прижала к груди передние лапки.

- Что я вижу! - воскликнула она. - Вы начинаете седеть!

Бемби ничего не ответил и двинулся своей дорогой. Белочка поняла, что разговор окончен.

- Доброе утро! - крикнула она вдогон Бемби. - Будьте здоровы! Вы меня так порадовали! Если я встречу наших общих знакомых, я расскажу им, что вы живы. Все будут очень рады!..

Бемби слышал ее слова, и что-то вновь шевельнулось в его сердце. Но он и тут ничего не сказал. Умению быть одному учил его старый вождь, когда Бемби был еще ребенком. Как-то раз, когда он горестно призывал свою мать, приблизился к нему старый вождь и сказал: " Ты что же, не можешь быть один? Стыдись! "

Бемби шел дальше...

Снега вновь укутали землю, и сонно затих лес под толстым белым покровом. Редко-редко слышался вороний карк, озабоченный таратор сороки, слабый, боязливый чирк синиц. Затем круто завернул мороз, и все умолкло, лишь звенел от стужи воздух.

Однажды утром тишину распорол собачий лай.

 

Непрерывный, торопливый, взахлеб, лай быстро катился по лесу, звонкий, трескучий, сводящий с ума своей злобной настырностью.

В пещерке, перекрытой поверженным буком, Бемби чутко поднял голову и взглянул на лежащего подле старого вождя.

- Это нас не касается, - сказал старый.

Так лежали они в своей пещерке, прикрытой надежным буковым стволом. Высокие навалы снега защищали их от студеного сквозняка, густо сплетенные ветки кустарника, словно частая решетка, скрывали от чужих, острых глаз.

Лай все приближался, злой, задышливый, разгоряченный, - наверно, это была маленькая собака.

Вскоре они услышали сквозь лай чью-то тихую, болезненную ворчбу. Бемби забеспокоился, но старый вождь снова сказал:

- Это нас не касается.

Они продолжали лежать, только чуть подвинулись к выходу. Теперь им стало видно, что происходит снаружи.

Хрустел валежник, с ветвей, задетых чьим-то невидимым бегом, опадал снег, и вот уже можно разглядеть бегущих.

Через сугробы и кусты, через пни и толстые корни прыгала, ползла, продиралась старая лиса. А по пятам за ней гналась собака - невзрачный лохматый пес на коротких лапах.

У лисы была перебита передняя нога, на лопатке вырван мех. Она держала перебитую лапу на весу, перед собой, кровь хлестала из раны на груди. Лиса была вне себя от страха и злобы, от усталости и безнадежности. В какой-то миг она резко повернулась, ощерив зубы. Этот неожиданный маневр противника испугал собаку, она отскочила на несколько шагов. Лиса уселась на задние лапы, дальше бежать у нее не было сил. Лязгая зубами, она яростно зашипела на собаку, та ответила новым приступом бешеного лая.

- Вот! Вот! Вот она! - надрывалась собака. - Вот! Вот! Вот она!

Крик ее явно предназначался не лисе, а кому-то другому, кто был еще далеко отсюда.

И Бемби и старый вождь понимали, что собака призывает Его. Знала это и лиса. Кровь лилась из нее потоком. Лиса слабела на глазах, ее разбитая лапа бессильно опустилась, прикосновение к холодному снегу причиняло лисе жгучую боль. С трудом приподняла она дрожащую лапу и вытянула ее перед собой.

- Пощади меня... - взмолилась лиса. - Пощади меня!..

- Нет! Нет! Нет! Нет! - заладила собака с злобным хрипом.

- Прошу тебя, - смиренно и униженно просила лиса. - Я больше не могу... мне приходит конец... Дай мне уйти, дай мне хоть умереть спокойно.

- Нет! Нет! Нет! Нет! - заходилась собака.

- Ведь мы же родня с тобой... - молила лиса. - Почти сестры... отпусти меня... позволь мне умереть среди своих... ведь мы же почти сестры... ты и я...

- Нет! Нет! Нет! Нет! - упорствовала собака.

Последним усилием лиса выпрямилась, ее красивые острые усы горестно отвисли, но глаза открыто и прямо глянули на противника и совсем иным, спокойным, печальным голосом лиса сказала:

- И тебе не стыдно? Предательница!..

- Нет! Нет! Нет! Нет! - надсаживалась собака.

- Ты перебежчица!.. Ты отступница!.. - с горечью говорила лиса; ее израненное тело напряглось силой ненависти и презрения. - Ищейка!.. Подлая ищейка!.. Ты выслеживаешь нас там, где даже Он не смог бы найти нас... Ты преследуешь нас там, куда даже Ему не добраться... Ты губишь нас, твоих родичей, меня, твою сестру... И ты не знаешь никакого стыда!..

И сразу вокруг забурлили голоса.

- Предательница! - кричали сороки с верхушек деревьев.

- Отступница! - шипел хорек.

- Перебежчица! - хрипела сойка.

- Ищейка! - просвиристела ласка. Со всех деревьев, из всех кустов шипели, свистели, пищали, хрипели, а высоко в небе закаркали вороны:

- Кар-караул!.. Среди нас предатель!..

Все спешили сюда, покидая верхушки деревьев, норки, земляные укрытия, чтобы внести свою гневную лепту в этот спор. Возмущение, прорвавшееся в лисе, пробудило и в других старые обиды, годами скопленную горечь и ненависть, а вид крови, пятнающий белизну снега, пьянил, убивая привычный страх.

Собака злобно огляделась.

- Вы! - крикнула она. - Чего вы хотите? Что вы знаете? О чем говорите? Всё, всё принадлежит Ему! Я тоже принадлежу Ему. И я люблю Его, я молюсь на Него, я служу Ему! Вы что же, хотите восстать против Него, всесильного, вы убогие! Знайте же, Он царит над всем и над всеми! Все, что есть у вас, - от Него! Все, что растет и дышит, - от Него! - Собака тряслась от возбуждения.

- Предательница!.. - прошипела лиса. - Гадина!

И тут собака вцепилась ей в глотку. Рыча, сопя, хрипя, катались они по снегу - мохнатый, пестрый, дико кружащийся ком. Вокруг летали клочья шерсти, взвихренный снег, брызги крови. Но через несколько мгновений ком распался лиса так и осталась лежать на взрыхленном снегу. Вот она дернулась, вытянулась и умерла.

Собака для верности тряхнула ее еще раз, другой и бросила. Широко расставив короткие лапы, она закричала торжествующим голосом:

- Вот! Вот! Вот она здесь!..

Свидетели битвы в ужасе кинулись врассыпную.

- Мне страшно... - тихо сказал Бемби.

- Страшно ее убийство, - отозвался старый вождь. - Страшна их вера в то, что говорила собака. Они верят в Его всемогущество и проводят свою жизнь в вечном страхе. Они ненавидят Его, презирают себя... и безропотно принимают гибель от Его руки!..

Холода внезапно кончились, в зиме словно наступил перерыв. Земля жадными глотками пила подтаявший снег и вскоре покрылась темными плешинами. Черные дрозды, правда, еще не пели, но, поднимаясь с земли, где отыскивали червяков, или перелетая с дерева на дерево, они издавали долгие, радостные ноты, под стать весеннему пению. Послышался и хохоток дятла, разговорчивее стали вороны и сороки, безумолчно болтали между собой синицы, а фазаны, слетая с деревьев, на которых они зимовали, подолгу, как в добрую летнюю пору, оставались на земле, чтобы почистить перышки и приветствовать восход солнца металлическими надсадными воплями.

Однажды Бемби забрел дальше, чем обычно, и на утреннем рассвете добрался до пади оврага. На той стороне, где он некогда жил, мелькала чья-то красная шубка. Схоронившись в чапыжнике, Бемби стал наблюдать. Да, там действительно расхаживал кто-то из его племени и, выискивая свободные от снега местечки, лакомился молодой, едва пробившейся травкой.

Бемби хотел уже повернуть назад, как вдруг узнал Фалину. Первым его движением было броситься к ней, но он остался стоять, словно ноги его приросли к земле. Сердце его горячо билось. Он так давно не видел Фалину! Поступь ее была медленной, затрудненной, то ли от усталости, то ли от печали. Она стала очень похожа на свою мать. Точь-в-точь тетя Энна, с грустным удивлением отметил Бемби. Фалина подняла голову и поискала глазами, будто почувствовав его близость...

Снова Бемби неудержимо потянуло к ней, но он и на этот раз остался недвижным. Бедная Фалина, как поседела и постарела она! " Веселая, дерзкая маленькая Фалина, - думал он, - какой красивой, ловкой и беспечной была ты когда-то! " Вся его юность трепетно всколыхнулась в нем. Он вспомнил поляну, дороги, которыми водила его мать, веселые игры с Гобо и Фалиной, славного кузнечика, изящного мотылька, битвы с Карусом и Ронно, в которых он завоевал Фалину...

А там, вдалеке, медленно, устало и печально, опустив голову, удалялась Фалина. Бемби любил ее в эту минуту так, как никогда не любил ее молодой. Он любил ее последней, нежной, грустной и безнадежной любовью. Ему хотелось перескочить ров, так долго отделявший его от Фалины и от других близких, хотелось догнать ее и говорить с ней о вместе проведенной юности, обо всем дорогом и милом, что было у них в жизни. Но он не двигался с места, и вот уже Фалина скрылась в голом, черном кустарнике...

Долго стоял Бемби на краю оврага, неотрывно глядя вдаль.

И вдруг ударил гром.

Бемби весь подобрался. Гром прогремел по эту сторону оврага, не очень близко, но и не очень далеко. Затем еще и еще.

В несколько скачков Бемби достиг чащи и прислушался.

Тишина. Тогда он осторожно двинулся к дому. Старый поджидал его возле ствола поверженного бука.

- Ты слышал? - спросил старый вождь.

- Да, - ответил Бемби, - трижды гремел гром. Он в лесу.

- Он в лесу, - с каким-то странным выражением повторил старый вождь. - И мы должны идти...

- Куда?.. - вырвалось у Бемби. Он не представлял себе лучшего укрытия, чем глубокая пещера под стволом поверженного бука.

- Туда, - сказал старый вождь тяжелым голосом. - Туда, где находится Он.

Бемби вздрогнул.

- Не бойся, - продолжал старый вождь, - сейчас ты можешь идти к Нему без опаски. Я рад, что могу повести тебя туда, прежде... - голос его будто споткнулся, но он овладел собой и твердо закончил, - прежде чем мы расстанемся навсегда.

И тут Бемби словно впервые увидел, как одряхлел старый вождь. Голова его стала белее снега, лицо исхудало, в прекрасных больших глазах погас глубокий блеск, они приобрели усталый, зеленоватый оттенок.

Они отошли совсем недалеко от своего убежища, когда в ноздри им ударил знакомый едкий запах - вечная угроза, вечный ужас.

Бемби остановился, но старый вождь шел дальше, навстречу запаху, и Бемби нерешительно последовал за ним. Все более тяжкими волнами набегал этот возбуждающий, раздражающий запах. Он заглушил уже все остальные запахи леса, он закладывал нос и глотку, так что нельзя было продохнуть. Необоримый позыв к бегству засосал под сердцем у Бемби, голова затуманилась, все жилы напряглись, и, не надеясь на себя, Бемби теснее прижался к старому вождю. Но тот безостановочно шел вперед.

 

- Здесь! - сказал старый вождь и ступил в сторону.

В поломанном кустарнике, на взрыхленном снегу, навзничь простерся Он. Страх, перед которым меркли все иные когда-либо испытанные страхи, охватил Бемби. Давно подавляемое стремление к бегству рванулось наружу стремительным скачком.

- Стой! - услышал он грозный оклик, оглянулся и увидел, что старый вождь спокойно стоит подле Него, по-прежнему простертого на земле.

Вне себя от изумления, Бемби замер, затем, охваченный безграничным любопытством и ожиданием чего-то необыкновенного, медленно приблизился к старому вождю.

Он лежал, обратив к небу бледное, голое лицо, Его шляпа валялась поодаль на снегу, и Бемби, не имевший понятия о том, что такое шляпа, решил, что Его страшная голова раскололась надвое.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.