Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





?> Издательство «Сова», 2002 ?> ЗАО «Издательство 2 страница



7. Когнитивные терапии помогают человеку найти разумный баланс между слабым и сильным гедонизмом. Фактически, все виды психотерапии по сути являются гедонистическими, они стремятся помочь человеку минимизировать ненужную боль (например, тревогу или депрессию) и довести до максимума удо­вольствие (например, любовь и творческую работу). Однако некоторые виды терапии - особенно те, которые сосредоточе­ны на религии - делают акцент на самоорганизации и долго­временных целях, а другие - особенно экспериентальная тера­пия и методы, аналогичные терапии групп открытых встреч — подчеркивают значение ближайших целей, удовольствий здесь-и-сейчас. РЭТ, ориентируясь на философский подход и не при­держиваясь исключительно крайних точек зрения, учитывает и позволяющие расслабиться удовольствия здесь-и-сейчас, и дол-

                                                                                                                 

 

 

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

повременные цели, которые предполагают способность к само­организации и дисциплине. Она считает, что люди способны активно работать для достижения личностных и социальных из­менений и быть сравнительно терпеливыми, получать удоволь­ствие от широкой гаммы соответствующих эмоциональных со­стояний (включая, временами, глубокую печаль и сожаление), контролировать и изменять свои неадекватные эмоции (такие как депрессия или гнев).

8. Когнитивные терапевтические подходы используют разно­
образные обучающие методы и методы переобучения. РЭТ учит
людей тому, как понимать себя и других, как изменить свои ос­новные паттерны личности с помощью полного эмпатийного
принятия клиента со стороны терапевта, создания безопасной
обстановки, безоценочных условий и тренировки установления
отношений в индивидуальном порядке и в группе. РЭТ подтал­
кивает человека к рискованным и смелым поступкам, как во
время, так и вне терапевтических сессий. Она заставляет его
самовыражаться более откровенно, в меньшей степени исполь­
зовать защитные механизмы. Она применяет бихевиористское
десенсибилизирование и процедуры оперантного обусловлива­
ния. РЭТ демонстрирует человеку сложные варианты самооб­
мана и детской требовательности с помощью объяснения, при­
ведения историй, научных данных, библиотерапии, аудиовизу­
альных средств, философских дискуссий и множества других
обучающих приемов, которые для многих людей являются бо­
лее эффективными, чем драматический или бихевиористский
подходы. Очевидно, человек не живет одним интеллектом, но
он редко живет и без него. РЭТ добавляет рационально-когни­
тивный метод ко многим другим проверенным временем мето­
дам психотерапевтической работы.

9. Когнитивные терапевтические подходы необычайно эф­фективны для снижения страданий и поэтому они являются исключительно гуманистическими. Естественно, что все виды
психотерапии разработаны таким образом, чтобы снижать излишние эмоциональные и физические страдания. Но многие
из самых популярных методов - особенно классический пси-


Гуманизм и психотерапия

хоанализ — занимают минимум 2 года и максимум 5 или более лет, прежде чем клиенту помогут заметно снизить душевную боль. Рационально-эмоциональная терапия, поскольку она де­лает акцент на активно-директивной, концентрированной, мно­гоплановой борьбе с основными проблемами иррационально­го мышления и поведения человека, часто способна значитель­но помочь ему в течение нескольких дней или недель. Более того, как демонстрировали клинические и научные исследова­ния, РЭТ и другие формы когнитивной терапии часто позволя­ют достигать лучших результатов, чем виды терапии, не исполь­зующие когнитивные подходы.

10. Когнитивные виды терапии изначально ориентированы на принятие способности человека совершать ошибки и мак­симальное понимание его слабостей. Многие виды психотера­пии сознательно или неосознанно стимулируют человека к оце­ниванию или осуждению себя или других. Так, психоанализ учит человека, что его родители виноваты в его эмоциональных про­блемах, и намекает на то, что они являются достойными порица­ния. Экспериентальная, катарсическая и терапия встреч часто показывают человеку, что он прав в своей ненависти к другим и что ему лучше открыто сорвать свое раздражение на них. Эти под­ходы также заставляют человека во многих случаях чувствовать глубокую обиду из-за отвержения другими людьми и, таким об­разом, осуждать себя. Ориентированная на религию и терапия конфессионального типа вынуждают человека признавать свои грехи, чувствовать вину по этому поводу, искупать их различны­ми способами и даже развивать философию самобичевания гре­хами и их искуплением. РЭТ - один из немногих видов терапии, который специально выступает против всех типов обвинения, включая негативную оценку человеком себя, других или Вселен­ной. Этот вид терапии учит испытывающего стыд, настроенного враждебно или испытываю-щего к себе жалость человека никого ни в чем не обвинять и не осуждать, принимать себя или других, независимо от своих и чужих недостатков, а также тому, что хны­кать и обижаться на весь мир, даже если он груб и несправедлив, - пустая трата времени и энергии. Другими словами, РЭТ демон-

 

 

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

стрирует человеку, у которого есть проблемы, то, как он может отказаться от ненависти к себе, к совершающим ошибки людям или к миру в целом; как он может научиться принимать людей такими, какие они есть (вместо принятия их как сверхлюдей или недолюдей), и отказаться от поклонения и очернения себя и ок­ружающих. В своем полном принятии человека всегда разного, но подверженного ошибкам и небезупречного, рационально-эмоциональная терапия является вполне гуманистической и че­ловечной.

Является ли РЭТ на самом деле революционным подходом психологического лечения и предупреждения эмоциональных нарушений? В некотором отношении, конечно, нет, потому что многие ее положения заимствованы из учений стоицизма, ло­гического эмпиризма, экзистенциализма и гуманизма, которые существовали в течение многих лет и больше не считаются на­столько революционными. Но в некоторых случаях примене­ния этих ценностей и представлений в области психотерапии рационально-эмоциональная психология действительно явля­ется новационной и радикальной.

1. В рамках РЭТ разработана исключительно понятная тео­
рия личностных расстройств, или человеческой требователь­
ности. Эта теория утверждает, что люди не расстраиваются, а
расстраивают себя, утверждая, что они должны быть любимы
и талантливы особым образом, другие люди должны быть не­
обыкновенно справедливыми и одобряющими, что мир должен
быть исключительно прост и щедр. Терапевт в рамках рацио­
нально-эмоционального подхода, не зная предыстории чело­
века, может довольно быстро направить его внимание на ос­
новные проблемы, показать ему, как он сам создает их, и про­
демонстрировать, как он может безотлагательно начать избав­
ляться от них.

2. РЭТ — один из немногих методов личностных изменений,
который обеспечивает человека, имеющего серьезные эмоцио­
нальные проблемы, самыми тонкими, глубокими и дающими
стойкий результат методами решения этих проблем. При рабо­
те методами РЭТ человека обучают тому, как не ругать себя за

 

 


Гуманизм и психотерапия

совершение любой ошибки, как принимать себя как существующее создание во всех ситуациях и как оценивать и измерять только свои черты и предпочтения и ни в коем случае не свою личность в целом. РЭТ является одним из видов психотерапии, который действительно решает проблему эго — демонстрирует человеку, как прекратить оценивать или презирать себя за что-либо и таким образом не затрагивать чувство собственной зна­чимости или «эго».

3. РЭТ является одной из немногих систем психотерапии, которая не связывает поведение человека со сверхъестествен­ной причиной, с богами или дьяволом, или чем-нибудь в этом роде. Многие другие системы обожествляют чувство, пережи­тый опыт, интерес к себе, социальный интерес, самораскры­тие, взаимоотношения, доверие, разум, иррациональность и все что угодно. Рационально-эмоциональная терапия ничего не обожествляет, не придерживается никаких абсолютных ис­тин и принимает понятие вероятности, неопределенности, подверженности ошибкам и даже дезорганизованности. Она учит людей желать и отдавать предпочтение многим целям, но ничего не требовать, не нуждаться ни в чем, ничего не дикто­вать. В этом смысле, и достаточно революционно, она помо­гает людям освободиться от ими же созданного тревожного, депрессивного и враждебного состояния или излишней тре­бовательности. Причем не просто от нежелательных симпто­матических последствий этой требовательности, а сути самой требовательности.

Человек является человеком, и он никогда не будет, по всей вероятности, никем другим. Когда он полностью примет эту ре­альность вместе с утверждением, что во Вселенной не существу­ет никакой сверхъестественной «силы», которая выносит ему осуждение или когда-нибудь будет его выносить, тогда человек станет на самом деле гуманистичным. Рационально-эмоциональ­ная психология является одним из основных современных мето­дов, который помогает человеку в достижении этой цели.

 

 

 

ЦЕННОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ: ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА

Основной принцип рационального образа жизни состоит в том, что люди должны полностью принимать себя с позиции своего бы­тия, а не оценивать себя с точки зрения любых своих поступков. В противном случае они начинают противоречить себе, теряют уве­ренность в себе и, как следствие, не могут преуспеть в жизни.

На самом деле, оценка себя с точки зрения любых поступ­ков возможна только при условии, что человек совершает; до­статочно хорошие поступки. Даже если такие поступки или действия заслуживают одобрения в настоящем, то, вероятно, наступит такой момент, когда они будут менее похвальными. К примеру, человек становится старше с годами и, если он про­должает придерживаться одной и той же линии поведения, неадекватно себя ведет в различных ситуациях, с которыми он успешно справлялся в юности. Кроме того, никто не соверше­нен. Когда люди допускают ошибки, кто будет настаивать на оценке себя по поступкам?

Более того, зная, что вероятность ошибки (особенно при до­стижении значимой цели) обычно высока, люди склонны бес­покоиться о возможной неудаче слишком много. В результате


Ценность человеческого существования

люди часто сами себе мешают добиться успеха. Беспокойство усиливает чувства тревоги и смятения, отнимает время, почти всегда выводит из равновесия и тем самым мешает человеку со­средоточиться на решении конкретных проблем.

Перенос оценки любого поступка на человека в целом делает очень «опасной» попытку совершить этот поступок. Например, человек не стал бы рисковать в игре, если бы его проигрыш оз­начал бы для него, что он неудачник во всем. Поэтому он скло­нен придумывать предлоги и избегать попыток совершать дей­ствия, которые могут снизить его самооценку. Если же он тол­кает себя вперед и заставляет совершить усилие, то, поступая так, он все время переживает: «Добьюсь ли я успеха? » или «Бу­дет ли событие достаточно благоприятным? ». В результате че­ловек не получает удовольствия от события или действия и счи­тает его продолжение таким трудным, что в конце концов он заключает нечто вроде: «Черт! Это событие действительно не стоит всего этого беспокойства». Результатом часто является отказ от деятельности и убеждение, несмотря на недостаток объ­ективных доказательств, что этого делать не стоит.

Например, художник, который хочет писать настенные фре­ски, имеет прекрасную цель и, вероятно, в будущем будет пре­красно проводить время, пытаясь достичь ее. Другая ситуация: очень известный художник по фрескам, который при этом был бы убежден, что он должен быть превосходным художником, так как в противном случае он считал бы, что не представляет никакой ценности как человек. В этом случае, так как ему свой­ственно ошибаться, он бы вскоре посчитал рисование слиш­ком рискованным занятием — кто же хочет доказывать, что он является ничтожеством? И вместо того чтобы подвергаться такому риску, он, вероятно, нашел бы предлоги или рациональ­ные объяснения: «У меня нет времени (денег) для рисования», «Моя больная рука не позволяет мне ничего рисовать» или «Никто не любит настенные росписи в наши дни, какая поль­за пытаться рисовать их? ».

Если человек должен оценить себя, свою «значимость» или свои достоинства, то ему лучше сделать это исходя из какой-

 

 

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

нибудь вполне надежной нормы, такой как его жизнь или су­ществование. Тогда он может в соответствии с этой нормой вполне оправданно решить: «Я хороший не потому, что я очень успешно делаю что-то, и не потому, что некоторые люди хва­лят меня, а просто потому, что я живу, что я существую». Когда человек принимает свою положительность как человека с точ­ки зрения существования или своей жизни, очевидно, он при­нимает себя фактически во всех условиях, которые он может встретить на протяжении своей жизни. Согласно этой норме, он не сумеет обрести положительность только в случае, если он умрет.

Оценка себя относительно бытия или существования являет­ся логическим решением проблемы самоценности. Такое реше­ние было предложено в работах Пола Тиллиха (Paul Tillich), Ро­берта С. Хартмана (Robert S. Hartman) и других философов-эк­зистенциалистов. Хартман оказал глубокое влияние на развитие рационально-эмоциональной психотерапии; так как психотера­пия, как продемонстрировал Перри Лондон и многие другие практикующие терапевты, уделяет много внимания нравствен­ности и ценностям, даже когда терапевт не вполне осознает этот факт. На самом деле терапевту лучше иметь разумную жизнен­ную философию и быть хорошо подготовленным к серьезному обсуждению философских вопросов со своими клиентами, если он хочет помочь им обрести душевное равновесие.

В своей работе с клиентами первоначально я опирался на мо­дификацию подхода Тиллиха-Хартмана. Однако мои попытки показать, что им в действительности никогда не придется при­уменьшать свою ценность как людей — вне зависимости от их поступков, плохих или хороших, или одобрения со стороны ок­ружающих — были не всегда удачными. Я начал сталкиваться с некоторыми очень яркими людьми, которые не верили этой тео­рии или, по крайней мере, имели серьезные философские воз­ражения. Так, эти клиенты возражали: «Вы говорите, что чело­век хорош только потому, что он живет, и что ему не нужны ни­какие другие подтверждения своей ценности. Я могу понять, как это может действовать. Если кто-нибудь действительно ве-


Ценность человеческого существования

рит в эту идею, он не может в значительной степени обесце­нить свою жизнь, даже если допускает, что многие его действия плохи или достойны порицания. Но как вы можете утверждать, что человек является хорошим только потому, что он существу­ет? Как вы можете доказать эту гипотезу? Правильно, человек живет; вы можете определенно, эмпирически доказать это. Но что делает его положительным? Вы могли бы также заявить: «Че­ловек плох, потому что он живет». Эти утверждения, что чело­век хорош или что он плох, потому что он существует, являются определениями или тавтологией, и ни одно из них не является в действительности доказательным».

Я мог только соглашаться, когда слушай аргументы этих клиен­тов. «Они правы! Как я могу доказать, что существование человека равняется его ценности? Я, конечно, могу опровергнуть предпо­ложение любого клиента о том, что он не имеет значимости (то есть не представляет ценности для себя и заслуживает смерти), если его преследуют неудачи. Так как это предположение является тав­тологией, и не существует эмпирических данных, которыми он может его подкрепить. Но как я могу доказать ему. что он в дейст­вительности обладает безусловной ценностью? ».

Действительно, нет ответа на вопросы «Чего я стою? » или «Каким образом я доказываю свою положительность? ». Во-пер­вых, этот вопрос является несомненно бессмысленным и глу­пым. Вопросы «Что я делаю? », «Каковы мои особенности? », «Какова ценность этого поступка? » являются осмысленными, так как они спрашивают об особенности, характеристике или поступке, которые можно наблюдать и можно как-то измерить или оценить. Например, я играю в теннис, я хорошо отбиваю мяч с левой стороны, и моя игра сегодня была особенно хоро­шей, так как я выиграл все матчи, в которых участвовал. Но если я спрошу себя «Кто я? », как я могу ответить на этот вопрос, если не в свете своих особенностей, характеристик и поступков? Как я должен осмысленно ответить на такой неопределенный, не­ясный, достаточно бессмысленный вопрос?

Как отмечал Дэвид Борленд (David Bourland), понятие Я не яв­ляется чем-то наблюдаемым или измеряемым. Каждый раз, ког-

 

 

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

да мы используем любую форму глагола быть, мы делаем чрез­мерные обобщения относительно себя. В действительности я не «теннисист», хотя я могу ошибочно присвоить себе такое звание. Я — человек, который, наряду со многими другими действиями, иногда играет в теннис. Я не «игрок, хорошо отражающий удары слева». Я человек, у которого есть некоторые обычные (и неко­торые необычные) характеристики, касающиеся игры в теннис, в том числе и удар слева. Но я часто применяю некоторые другие приемы, играя в теннис, например, ударяю с плохим кручением. Я не являюсь хорошим теннисистом из-за того, что моя игра се­годня была особенно хорошей. Несомненно, я человек, который сегодня играл очень хорошо, а завтра может играть очень плохо, на следующий день — снова хорошо, и так далее. Если я пред­ставляю собой нечто, то я являюсь чем-то сложным. Достаточно глупо и неверно относиться ко мне просто как к теннисисту, пси­хологу, писателю или кому-то еще. Наиболее точно, что я — лич­ность, которая осуществляет различные виды деятельности. Та­ким образом, «Кто я? » глупый вопрос по отношению ко мне. Намного более разумно спросить: «Каковы мои особенности и как в различные моменты я их использую? ».

Аналогично вопрос «Какова моя идентичность? » является со­вершенно бессмысленным, несмотря на попытки Эрика Эриксона найти на него ответ. Так как единственный мыслимый ответ на подобный вопрос: «Я — мужчина», «Я — американский подро­сток» или «Я — автор книг по психологии». И все эти определе­ния являются неверными, очень общими заключениями. Я дей­ствительно человек и совершаю бесчисленные поступки, хоро­шие и плохие. Меня нельзя законно охарактеризовать как «при­надлежащего к левым партиям», «терапевта рационально-эмо­ционального подхода», «музыканта» или при помощи любых дру­гих очень обобщенных выражений. Когда я использую эти виды названий, я использую краткий и очень неточный способ описа­ния себя, который скорее делает неясной, чем раскрывает мою сущность и мои реальные особенности.

Более того, когда я задаю вопрос «Какова моя идентич­ность? », то я в действительности подразумеваю, если я честен:


Ценность человеческого существования

«Насколько я развит по сравнению с вами? Не являюсь ли я членом группы (такой как группа пожилых американцев-ли­бералов), которая, по крайней мере, приравнивается или яв­ляется лучшей по сравнению с группой, членом которой яв­ляетесь вы? Не является ли моя идентичность, посравнению с вашей, подлинной и положительной? Не заслуживаю ли я, из-за моей идентичности, продолжения жизни и процветания, в то время как вы можете просто зачахнуть и умереть? ». Вопро­сы «Кто я? » или «Какова моя идентичность? » могли бы техни­чески означать, как Эриксон иногда предполагал, что я про­сто хочу знать, каковы мои особенности и какова моя настоя­щая сущность. Казалось бы, ответы на эти вопросы нужны мне для того, чтобы я мог, применяя это знание, получать удоволь­ствие от своего существования на протяжении своих 75 лет или около того. В действительности эти вопросы часто являются одним из основных способов, которыми я играю в эго-игры. Иначе говоря, я изо всех сил стараюсь доказать, что я значи­мый, а вы - нет, что мир будет справедливо почитать меня и осуждать вас, что я рано или поздно попаду в рай, в то время как вы с позором будете гореть в аду.

Фактически, вот основная причина того, почему люди зани­маются самооценкой: человеку необходимо убедитъся в том, что он хороший, а вы (весь остальной мир) — нет; и что, так как он хороший, он заслуживает продолжения жизни и получения удо­вольствия и в конечном итоге достигнет некоторого спасения. Когда у человека есть хорошее эго, он не просто хочет жить и получать удовольствие, он хочет оградить себя от всего плохого и поклоняться себе.

«Все это, возможно, правда, — может сказать мой клиент. — Но как отмечали столетиями мудрецы, не должно ли так быть всегда? Может ли человек по-настоящему жить удовлетвори­тельно без эго, самооценки, гордости, чувства собственной зна­чимости или чего-нибудь еще в этом роде? ».

«Конечно, - говорю я клиенту, когда вижу, что будет трудно убедить его, что он хороший только из-за того, что он существу­ет, — я не могу доказать вам, что вы по-настоящему имеете цен-

 

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

ность, так же как вы не можете доказать мне, что вы на самом деле ничего не стоите. Так как любые нормы или измерения, ко­торые, как нам кажется, мы используем в таких аргументах, яв­ляются тавтологией. Я говорю, что вы хороший только потому, что вы существуете. А вы справедливо демонстрируете мне, что это всего лишь мое определение положительности или значимос­ти. И вы говорите, что ничего не значите, так как вы поступаете плохо. Я же, в свою очередь, демонстрирую вам, что это просто ваше определение критерия плохо. Мы оба ни к чему не придем с такими аргументами, так как они не имеют и не могут иметь ни­каких эмпирических ссылок. Но почему нам вообще приходится думать об этом или наклеивать ярлык на вашу значимость или ценность? Почему мы нуждаемся в такой концепции? ».

«Действительно, я не могу даже думать о человеке не оцени­вая его в общем — не испытывая к нему симпатии или неприяз­ни», — соглашается клиент.

«Почему не можете? Почему человеку приходится выдумы­вать любой вид или тип самооценки? »

«Я полагаю, что таким образом он может эффективно жить».

«Эффективно? — спрашиваю я. — Глупости! Чем больше он оце­нивает или измеряет себя, тем менее эффективно он будет дей­ствовать. Во-первых, он тратит много, если не большую часть, своего времени и энергии на оценивание. Во-вторых, он никог­да не сможет дать очень точный или последовательный ответ. В-третьих, он настойчиво стремится к совершенству. Поскольку он человек, ему свойственно ошибаться, поэтому он оценивает себя несколько негативно. В результате он сосредотачивается на подсчете своих шансов на успех, а не на своих действиях. Каким образом все это может помочь? »

«Я понимаю, что вы имеете в виду. Но я все еще не могу понять, как он может полностью избежать собственного оценивания».

«Хорошо, давайте я покажу вам, как это возможно», — отпа­рировал я уверенно. Далее я продолжаю показывать клиенту, что все, что он по-настоящему вынужден делать, — это только при­держиваться эмпирических рамок и рассматривать свою жизнь следующим образом.


Ценность человеческого существования

1. Очевидно, что человек существует или живет. Это можно
довольно просто установить при помощи наблюдения и прове­
рить наблюдениями других людей.

2. Он может сделать выбор продолжать жизнь или дать себе
умереть — еще один эмпирически наблюдаемый факт.

3. Он может, если он выбирает продолжение жизни, либо стре­
миться больше к удовольствию, чем к боли, либо стремиться
больше к боли, чем к получению удовольствия, - это тоже эм­
пирически установленный факт.

4. Он может принять решение в пользу существования или
получения удовольствия на основе гипотезы «Для меня хорошо
жить — значит получать удовольствие» или на основе гипотезы
«Я хороший, и поэтому я заслуживаю жизни и получения удовольствия». Если он принимает решение на основании первого утверждения, он не станет причислять себя к чему-либо или оценивать себя, хотя он все-таки оценивает или измеряет свои поступки (то есть жизнь и получение удовольствия). Если он принимает решение на основании второго утверждения, он при­ вносит эго и оценивает себя.

5. При отсутствии какой-нибудь самооценки или измерения
силы эго он может решить продолжать жизнь и получать так
много удовольствия, сколько он сможет найти. В таком случае
его основными вопросами к себе не становятся «Кто я? », «Ка­кова моя идентичность? » или «Какова моя ценность? ». Скорее
ими становятся «Каковы мои характерные черты? », «От каких
поступков я получаю удовольствие? », «Как я могу улучшить свои
некоторые черты, чтобы продолжать жить и получать макси­
мальное удовольствие? ».

Это основная линия поведения, которой я придерживаюсь со своими клиентами.

«Посмотрите, — говорю я им, — если вы должны оценить себя или измерить свои качества или погрязли в том, что обычно называют эго или эго-играми (а я настоятельно отговариваю вас от этого), у вас есть простое решение проблемы собственной ценности. Только определите себя как положительного по от­ношению к своему существованию, своей жизни. Скажите себе

 

 

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

тоном, не допускающим возражений: «Я живу, и я хороший, так как я живу». Эта простая формула, если вы на самом деле пове­рите в нее, сработает и будет практически неопровержимой. Так как, веря в нее, вы никогда не будете чувствовать себя очень тревожно или противоречить себе. А когда вы умрете, вам по-прежнему не о чем будет сильно беспокоиться!

Но если вы хотите решить проблему ценности — а я предпо­лагаю, что вы стремитесь к этому, — тогда вам лучше избегать оценивания себя вообще. Вы не хороши и не плохи — вы просто являетесь собой. Вы есть, вы существуете! Вы обладаете многи­ми способностями, которые вы можете оценить: свои способ­ности к чтению, беседе, письму, бегу, плаванию, вождению ма­шины и так далее. Но вы никогда не должны перепрыгивать, как будто по волшебству, от оценки этих особенностей к оцен­ке самого себя. Вы можете, если хотите, описать свои интересы, характерные черты, таланты, но лучше не оценивать себя лич­но. Тогда, исключая самооценку, ведение эго-игры соперниче­ство за «положительность» с другими людьми, вы можете спро­сить себя «Чего я на самом деле хочу в жизни? » и можете попы­таться найти эти занятия и получить от них удовольствие».

Конечно. задача у терапевта достаточно сложная — заставить клиентов прекратить оценивание себя и в большей степени при­держиваться измерения и оценивания своих черт. К сожалению, мне часто кажется, что почти все люди рождаются и воспиты­ваются, чтобы присваивать себе оценки. Конечно, они приме­няют различные оценки своих черт для выявления норм этих оценок. Например, в Соединенных Штатах они оценивают себя как «хороших», если у них есть много денег, образование или художественный талант. Во многих более примитивных частях мира люди оценивают себя в качестве «хороших», если у них есть физическая сила, способность к деторождению или, воз­можно, склонность к охоте за головами. Но где бы люди ни жили, они не склонны просто принимать себя, с любыми осо­бенностями и талантами, которыми они случайно обладают, они стремятся искать удовольствия, которые им нравятся (а не те, которые должны им нравиться по мнению других людей).

32                                                                                                

                                                                        

Ценность человеческого существования

Является ли эта способность людей к самооцениванию более или менее врожденной? Я полагаю, что да. Люди по всему свету склонны к обожествлению себя и преуменьшению значимости других (или наоборот), а также способны угнетать себя, когда они не достигают цели в каких-нибудь аспектах жизни, в кото­рых они должны ее достигнуть, как диктует им их культура. По­этому можно предположить, что люди по своей природе с лег­костью впадают в оценивание себя и, в конечном итоге, в пат­терн самообвинения. Часто говорят, что любовь заставляет мир вращаться. Да, но это касается, главным образом, любви к са­мому себе или яростного стремления большинства людей до­стигнуть такой любви.

Хотя человек обладает уникальными способностями к наблю-дению и логике и, следовательно, является единственным жи- вым существом, рожденным, чтобы быть исследователем, он также обладает уникальными способностями к религиозности и мистическому мышлению, к нелогичным рассуждениям и аб-солютной вере, не подкрепленной доказательствами. Ролло Мэй думает, что человек от рождения предрасположен к тому, что он называет демоническим. Но в то время как Мэй сдается и счи­тает, что человеку лучше примирять свои порочные наклонно­сти и глубоко иррациональные корни, я придерживаюсь гораз­до более оптимистичного взгляда. Я утверждаю, что человек может размышлять более рационально, хотя он и редко так по­ступает; что он способен оставить суеверия и мистику; и что он может научить самого себя и вполне последовательно придер­живаться логико-эмпирического метода в рассуждениях о себе и мире. Более того, если он действует так большую часть време­ни, он может прекратить свои абсурдные эго-игры и самооце­нивание, принять себя и других и найти более разумную цель в жизни: получать удовольствие от своего существования.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.