Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Елена Никитина 18 страница



Я проводила его излишне внимательным взглядом. Кто знает, вдруг это очередной прием, притупляющий бдительность? Но на меня нападать пока никто не торопился. По крайней мере, единственный эльфырь был под моим неусыпным наблюдением и уже сидел на бревнышке у костра, уронив голову на руки. Самое время удрать подобру-поздорову.

Я, не убирая пока меча, собралась уже нырнуть в ближайшие кусты и дальше бежать без оглядки, в надежде, что меня не догонят, но вдруг услышала странные звуки, доносящиеся с поляны. Луна продолжала ярко светить, и мне был хорошо виден Мираб, так и продолжавший сидеть с опущенной головой. Он плакал, громко, навзрыд, размазывая слезы по лицу тыльной стороной ладони. Так могут плакать только дети, которые остались одни, и им очень страшно. Наверное, мальчишка думал, что я уже давно удрала, и его никто не видит и не слышит.

Эх! Я точно пострадаю когда-нибудь за свою излишнюю доверчивость, но сейчас уйти уже не могу. Оставить в темном глухом лесу ребенка одного было выше моих сил. Я сама находилась в похожем положении — совсем одна, без друзей и близких, уже однажды убитая и преследуемая по пятам ненавистным мужем, но, в отличие от этого эльфыреныша, против меня не был настроен весь мир, а его убьет первый, кто повстречается по пути. Если в темных углах о чем-то говорят шепотом и под строжайшей тайной, то об этом точно знает каждый. Любое создание, хотя бы отдаленно напоминающее по описанию эльфыря, даже если он трижды самый невинный младенец, будет жестоко истреблено для общественного спокойствия без суда и следствия. Детеныш эльфыря здесь совсем чужой, его ненавидят только за то, что он такой, каким ему уготовано было родиться. Нехорошо это как-то. Мыслям, пытающимся достучаться до моего сознания и донести информацию о том, что не того жалею, я показала язык и храбро направилась к ревущему парню. Двум смертям не бывать, а одной все равно не миновать. А если хорошо подумать, не такой уж он страшный и непобедимый, раз в мешок посадили и волокли куда-то.

Я села по другую сторону костра и подбросила сухих веток в тлеющие угли. Огонь постепенно разгорался. Даже если этому мелкому упыренышу вздумается на меня броситься, я успею шмыгнуть в пламя. Надеюсь, что успею. Меч для успокоения совести я положила себе на колени.

Опасный ребенок перестал громко рыдать и теперь только отчаянно всхлипывал, не поднимая головы.

— Прекрати реветь, — ворчливо сказала я, не сводя с него настороженного взгляда.

— А я и не реву, — глухо ответил он и шмыгнул носом.

«Меня оплакивает, заживо», — мелькнула трусливая мысль, но я культурно попросила ее удалиться куда подальше, а вслух произнесла:

— Еще скажи, что у тебя неожиданно на меня аллергия появилась с летальным насморком.

— Не появилась. — Мираб смешно дернул длинными ушками, но головы так и не поднял.

О чем с ним разговаривать и как узнать, что у него на самом деле на уме и в желудке, я даже не представляла. С одной стороны, дыма без огня не бывает, и народ не на пустом месте придумал сказочки про кровожадность этой таинственной расы, которой толком никто не видел, но с другой — парень кажется вполне вменяемым и голодной слюной пока не истекает. Или их кровожадность проявляется с возрастом, а дети вполне мирные и кроткие существа, питающиеся травкой? Может, удастся отделаться малой кровью, и не моей?

— Я хочу домой, к папе, — вдруг сказал маленький эльфыреныш и утер покрасневший нос тыльной стороной ладони.

С таким трудом созданное душевное спокойствие дало трещину. Вот только папы мне еще и не хватает! Вести задушевные разговоры сразу расхотелось.

— Ты ведь не нарушишь своей клятвы, Сатия? Ты поможешь мне вернуться? — Мираб поднял на меня влажные глаза цвета весеннего неба в обрамлении длинных ресниц, которым позавидовала бы любая девчонка. Изумительно красивый парнишка, а когда не улыбается, то и клыков совсем не видно. Если не знать, вообще за эльфа сойдет. Он смотрел на меня поверх костра таким серьезным и несчастным взглядом, что сердце мое дрогнуло — что же я, сволочь последняя, что ли, бросать ребенка на произвол судьбы? А если доживу до утра, то можно считать, что жизнь удалась.

— Ладно, — вздохнула я, окончательно смирившись со своей горькой участью. — Утро вечера мудренее. Ложись спать.

— Не бросай меня, пожалуйста, — заканючил мальчишка, утирая рукавом залитое слезами лицо. — Отец наградит тебя, если ты вернешь меня домой.

«Наградит, конечно! Нафарширует яблоками, специями сверху посыплет, чесноком натрет для аромата — вот и вся моя награда. Кто-нибудь еще может похвастаться такой оригинальной формой оплаты? Вряд ли».

— Завтра поговорим, спи давай, — прикрикнула я. Если оно для меня наступит, это завтра.

Мираб свернулся калачиком прямо на траве у костра, прижал крылышки к спине, так что они стали почти незаметны, подложил ладошки под голову и закрыл глаза. Через пару минут он уже расслабленно сопел и чему-то хмурился во сне. Думаю, спать в мешке вряд ли доставляло ему большое удовольствие.

Сквозь дыры в одежде я увидела несколько довольно больших кровоподтеков и ссадин на плече и боку парнишки, и во мне на миг снова поднялась злость на тех, кто уже поплатился за свою жестокость. Правда, нужно еще разобраться, кому из нас больше повезло — мне или им.

Я сидела и задумчиво смотрела на огонь, сунув в него ладони и мысленно спрашивая у него совета. Что мне теперь прикажете делать? Еще утром я готова была броситься обратно домой, к отцу или к Полозу, неважно, главное, чтобы рядом было хоть одно знакомое лицо, но сейчас пути назад нет. Мне нужно найти и забрать мое кольцо, которое так подло украла наемница. Не знаю почему, но оно будто подталкивает меня вперед, зовет за собой, такое ощущение, что забрали часть меня самой, и пока я его не отыщу и не надену на палец, не успокоюсь. Что за тайна и сила таится в этом кольце, не знаю, но что-то серьезное, раз меня даже убить за него готовы. Вот ведь подлые эльфы, а какие красивые сказки про них в книжках пишут! А тут еще и эта напасть в виде эльфыреныша навязалась на мою голову. И угораздило же меня так опрометчиво поклясться! Надо будет еще определиться, в какой стороне этот Пара-Эльталь находится, если, конечно, мои косточки не останутся сохнуть на этой полянке после сегодняшней ночи. И муженек на хвосте висит, чтоб ему век золота не сыскать.

Я так сильно погрузилась в свои проблемные думы, что даже не заметила, как задремала и свалилась в костер, чуть не закидав Мираба горящими углями. Мальчишка заворочался во сне, почмокал губами, отчего мне стало немного не по себе, и перевернулся на другой бок. Хвала небесам, не проснулся. Представляю его глаза, если бы он увидел меня сидящую в пламени костра. Мне-то ничего, а вот он мог бы и умом тронуться от такого оригинального зрелища. Если хотя бы половина из того, что рассказывают о лиебе, правда, то чего можно будет ожидать от свихнувшегося кровососа? Пусть лучше нормальным остается, так он хотя бы относительно разумен и вроде даже неплохо интеллектуально развит. Какой кошмар! Вот о чем я сейчас думаю, а? И, словно вторя моим безрадостным мыслям, где-то вдалеке послышался одинокий волчий вой. Ему откликнулся еще один, гораздо ближе. Вот только этих милых зверушек мне не хватает для полной компании. Три свеженьких неприкопанных трупа за кустами наверняка приведут дружную волчью стаю к нашей полянке. И хорошо если этими тремя они и насытятся. А если нет? К тому же есть еще целых три лошади. И вот о них стоило позаботиться в первую очередь.

Я, озираясь и вздрагивая от каждого шороха, будто волки могли выскочить из-за каждой былинки, перевела лошадей поближе к костру, чтобы их было видно. Животные особо не возражали. Непосредственная близость с непонятными пока живыми созданиями их, похоже, устраивала гораздо больше, чем хорошо знакомая, но неподвижная троица бывших хозяев.

Притащив к костру еще влажную после купания в болоте сумку, я подложила ее под голову и устроилась на ночлег. Меч в боевой готовности лежал рядом так, чтобы я могла его сразу схватить и во всеоружии встретить незваных гостей. Сначала мне казалось, что уснуть так и не смогу (это рядом с упырем-то и волками! три трупа меня совершенно не пугали), но организм оказался гораздо умнее (или бесстрашнее) сознания.

Утро следующего дня все-таки наступило. Еще не открывая глаз, я поняла, что меня не только не съели, но и не понадкусывали. Даже комары за ночь не выполнили свою кровопийскую миссию, что не могло не радовать. Позволив себе понадеяться, что случившееся накануне всего лишь кошмарный сон, я приоткрыла глаза и с прискорбием констатировала, что сны мне сегодня вообще не снились, а о кошмарах остается только мечтать, самый главный из которых на данный момент вполне реально сидел передо мной и ворошил потухшие угли палочкой. Значит, Мираб, к сожалению, никуда за ночь не делся, на мое отравленное тело не позарился (это уже к счастью, хотя еще неизвестно) и сидел подозрительно тихо-тихо.

— Ты умеешь гадать по пеплу? — полюбопытствовала я, прикрывая глаза ладонью от ярко светящего в лицо солнца. — Брось! Неблагодарное занятие, все равно соврет.

— Я не умею гадать, — насупился Мираб. — А ты — соня. Уже давно полдень миновал.

Эх, если бы только это странное дитя знало, какие перипетии выпали на мою долю за последние сутки, он бы еще удивился, что я встала в такую рань. Правда, путешествие в мешке тоже сомнительное удовольствие, но, по крайней мере, не смертельное.

— А что, спящее мясо у тебя не вызывает должного аппетита? — съязвила я и с кряхтеньем села. Спина отозвалась ноющей болью, а другая рука, продолжавшая сжимать меч, совсем онемела.

При свете дня мальчишка выглядел еще симпатичнее, чем ночью. Светлые, почти белые волосы были на первый взгляд мягкими как шелк, огромные голубые глаза в обрамлении длинных ресниц смотрели на меня простодушно и доверчиво, черты лица правильные, тонкие, и длинные заостренные ушки совершенно не портили этой поистине недетской красоты. Прямо небесный ангелочек какой-то! Если бы не синяки и ссадины на мордашке.

Но тут этот «ангелочек» улыбнулся и с легким шелестом расправил небольшие, подозреваю, еще недоразвитые крылышки. Лучше бы он этого не делал, честное слово… Обнажившиеся в улыбке кривые, как верхние, так и нижние клыки, сразу развеяли все очарование и вмиг уничтожили чувство прекрасного, заставив задуматься, что же он этими клыками делает. Меня передернуло, и даже шея зачесалась там, где проходят близкорасположенные к коже пульсирующие венки. Впечатление было настолько неизгладимым, что испуг красноречиво отразился на моем лице, а рука с мечом непроизвольно поднялась. Пусть только рыпнется в мою сторону, мелочь кусачая!

Мираб расценил мой жест по-своему и, взвизгнув, слетел с бревна в противоположном направлении.

— Только попробуй на меня напасть! — зашипел он, замерев на относительно безопасном расстоянии и сжав кулачки. — Я буду защищаться до последней капли крови!

Выглядел он очень воинственно, мне совсем не по себе стало.

— Моей? — уточнила я, продолжая зорко следить за каждым его движением.

— Своей, дура! — В глазах мальчишки появилось хищное выражение, он наклонил вперед голову и смотрел на меня, слегка прищурившись. — Ты не посмеешь поднять меч на единственного наследника Повелителя Пара-Эльталя!

С каким превосходством последние слова были сказаны, обалдеть можно! Мне даже показалось, что его клыки стали еще длиннее, да и оскал был отнюдь не добрым.

— Сам дурак! — оскорбилась я. — И плевать я хотела, кто меня есть собирается! Только облизнись в мою сторону, и тебе — хана!

— Если бы я хотел тебя схомячить, то давно бы уже это сделал, возможностей было море! И вообще, с чего ты взяла, что мы питаемся людьми?

— Слухами земля полнится.

— Земля скоро захлебнется этими слухами! — зло выкрикнул Мираб. — И вообще, ты поклялась отвести меня домой, а вместо этого дрыхнешь до обеда, да еще и прирезать меня пытаешься. Клятвопреступница!

— А вот напоминать мне о моей глупости постоянно вовсе не обязательно. — Я тоже разозлилась. Этот малолетний паршивец слишком много себе позволяет. — Ты не в той ситуации, чтобы хамить, тем более взрослым.

— Я наследник Повелителя, мне можно!

— А вот я сейчас уши тебе надеру, и посмотрим, какой ты повелитель!

— Только попробуй!

— И попробую! — Я швырнула меч в ножны и направилась к парню с самыми серьезными членовредительскими намерениями. — Твои длинные уши просто предназначены для того, чтобы за них потаскали как следует, и я не вижу ни одной причины, чтобы противиться моему желанию!

— Не подходи! — Мираб попятился от меня, выставив вперед руки. — Я буду кричать!

— Да сколько угодно! — рыкнула я. — Хоть обверещись.

— Не надо… пожалуйста…

О смертельной опасности, грозящей мне со стороны этого мелкого упыреныша, я благополучно подзабыла. Проучить его за наглое поведение казалось теперь делом первостепенной важности, и я резким движением схватила его за ворот.

— А ну иди сюда!

Мираб увернуться не успел.

— Отпусти меня сейчас же! — истошно завопил он, дергаясь в попытке освободиться из моих цепких ручонок. — Будущему повелителю никто не смеет надирать уши!

— Значит, я буду первой, — со злорадным спокойствием заявила я.

Справиться с мальчишкой оказалось не так-то просто, он извивался и довольно сильно брыкался, не давая мне возможности добраться до его длинных ушек, и при этом вопил так, что я чуть не оглохла. Но отпускать его без наказания я не собиралась. Наконец мне удалось ухватить его поперек тела и прижать к себе. Ура! Победа уже почти была на моей стороне, но тут Мираб как-то странно хрюкнул и начал истерично повизгивать, ужом извиваясь в моих руках.

— Ой! Пусти! Ой, не могу! Щекотно! Уй! Ай!

Он исхитрился и лягнул меня по болезненной косточке на лодыжке. Теперь уже взвыла я, решив надрать ему не только уши, но и что-нибудь еще посущественнее.

— Все! Ты меня достал! — выдавила я из себя сквозь боль. — Я укорочу твои излишне длинные органы слуха как минимум вдвое!

— Ладно, ладно! — уже задыхался от смеха и истошно верещал Мираб. — Только не щекочи больше! Я щекотки бою-ю-юсь!

— Чего?! — опешила я и на мгновение ослабила хватку. Парень тут же выскользнул из моих рук на землю и, даже не пытаясь подняться, отполз на пару шагов в сторону. Покрасневшее от смеха лицо и влажные глаза красноречиво говорили, что он не врет.

— Чего ты боишься? — еще раз переспросила я, в надежде, что ослышалась.

— Щекотки. — Мираб еще продолжал тяжело дышать, но удирать от меня уже не собирался. — На, надери мои уши, только не щекочи больше!

Я растерялась. Кровожадное существо, боящееся щекотки, плохо укладывалось в моей голове.

— Ты серьезно? — Мне все еще казалось, что меня разыгрывают.

— Куда уж серьезнее.

Мираб продолжал сидеть на земле и жалобно на меня таращиться своими обалденными голубыми глазюками, будто вынесения приговора ожидал. Мне даже жалко его стало, запугала бедного ребенка совсем, а ведь он ни разу укусить меня не попытался.

— Значит, так! — строго сказала я, чтобы мальчишка проникся серьезностью моих слов. — Вопросы буду задавать я, а ты отвечаешь честно. Клацнешь в мою сторону — пеняй на себя! Все понял?

Мираб усиленно закивал и неуверенно поднялся с земли, отряхивая грязные ладони.

— Ну хоть один вопросик можно? — скромно поинтересовался он, топая рядом со мной к кострищу.

— Можно, — милостиво разрешила я. — Собственно, ты его уже задал.

— Ты же меня не бросишь? — И, забежав чуть вперед, преданно заглянул мне в глаза.

Я резко остановилась и уперла руки в бока, заставив Мираба испуганно отскочить в сторону.

— Опять двадцать пять! Если ты не прекратишь ныть, я со спокойной совестью забуду, что ты еще совсем маленький, и не просто тебя брошу, но и прикопаю твой трупик в каком-нибудь особенно укромном месте, чтобы ни одна животинка тебя не отыскала! Лучше хворосту набери для костра, да посуше, все польза какая-то будет.

Мальчишку как ветром сдуло, а я смогла вздохнуть спокойно. Его присутствие меня сильно напрягало. Народная молва — штука по своей убедительности очень сильная и, как правило, на пустом месте ничего не раздувающая, а вот вывернуть истину наизнанку — это всегда пожалуйста. Может, эльфыри не такие уж и кровожадные и смертельно опасные, как их преподносят? К тому же этот единичный экземпляр, которого я встретила благодаря своей «везучести», всего лишь ребенок, да и ведет себя как обычный человек.

Пока я разжигала костер из оставшихся веток, во мне боролись два противоположных чувства — осторожность и сострадание. Я не знала, как мне лучше поступить, но решила прийти к временному компромиссу — взять мальчишку с собой и довести его до того места, которое называется Пара-Эльталь (надеюсь, это где-нибудь недалеко от Капитара), но бдительности не терять. Если уж он не разделался со мной сразу, то вряд ли это сделает в ближайшее время. Осторожность еще не помешает и потому, что говорить ему, кто я такая, я тоже не собираюсь.

— Во! Этого хватит? — радостно сообщил Мираб, ссыпая охапку сушняка мне на прямо на колени.

— Хватит, — раздраженно буркнула я. — И знаешь что?

— Что?

— Постарайся поменьше лыбиться, меня это нервирует.

Радостный оскал медленно сполз с его очаровательной мордашки, уступив место скорбной мине, которая мне тоже не очень понравилась. Она навевала на мысли о справляемых поминках. По мне, между прочим.

— Есть хочешь? — не подумав, спросила я, стряхивая с себя хворост, который весь был истыкан колючками и зверски цеплялся за мою одежду.

— Хочу, — угрюмо ответил Мираб. Он меланхолично наблюдал за моими самоспасательными действиями, но помогать даже не собирался. Наверное, посчитал свою помощническую миссию полностью выполненной, а все остальное его совершенно не касалось.

— Вот и готовь себе сам! — мстительно сказала я.

— Я не умею готовить! Мне по статусу не положено.

Снова он за свое! Как же язык чешется ляпнуть, что я тоже не на капустной грядке из семян выращена!

— Так тебе и надо, — отпихнув ветки от себя подальше, выдала я. — Можешь до ближайшего лужка метнуться, попастись, травки пощипать. Сейчас клевер в самом соку…

— Издеваешься, да? — Глаза парня наполнились слезами от обиды. Научила же меня недолгая замужняя жизнь разумных существ доводить.

— А что, очень заметно? — невинно поинтересовалась я.

Мираб отвернулся и промолчал.

— Я папе пожалуюсь. — Он обиженно надул губки и снова повернулся ко мне.

— Да хоть двадцать раз, — фыркнула я, роясь в сумке в поисках съестного.

А идея на самом деле была не такой уж и плохой… Я бы тоже с удовольствием сейчас папашке наябедничала на жизнь мою горемычную или, напротив, выдала бы все, что о нем думаю. Но, учитывая дальность расстояния, придется отложить этот душещипательный акт до лучших времен. Причем нам обоим.

— Вот гадство! — выругалась я, брезгливо копаясь в сумке. — Я осталась без провизии. — И выудила на свет Вершителя размокший до состояния кашицы хлеб, склизкий сыр и прочие пропитанные зловонной водой продукты. — Мирабчик, не хочешь по грибочки или по ягодки сходить?

Я с вызовом посмотрела на парня.

— Не хочу. — Мираб продолжал на меня сильно обижаться и не скрывал этого. — В сумках тех троих, — он кивнул в сторону вчерашнего места моей битвы, — должна быть какая-то еда.

А он не совсем безнадежен, оказывается.

— Вот и сходи, проверь, — продолжала глумиться я. — Или это тоже не предусмотрено твоим статусом?

Пусть пошевелится немного, я ему нянькой или слугой не нанималась. Это у себя на Пара-Эльтале он, может, и крупная шишка, а здесь пока вообще неизвестно кто.

Эльфыреныш молча встал и обреченно направился в указанные им же самим кусты. Кстати, заодно у нас появился халявный транспорт в виде трех лошадок, что сильно экономит мои финансы. Вряд ли у этого хмыря клыкастого есть с собой деньги даже на карманные расходы.

Я бросила на удаляющегося мальчишку насмешливый взгляд. Интересно, а для чего эльфырям крылья нужны? От комаров отмахиваться? Или сквозняк в жару создавать, на таких ведь вряд ли полетаешь, маловаты они как-то для планирования?

Я присмотрелась повнимательнее. Его рубашка сзади была порвана гораздо сильнее, чем спереди, и худенькая спинка представляла собой чуть ли не один сплошной синяк, разбавленный многочисленными ссадинами. Одно крыло было изрядно порвано и висело замусоленной тряпочкой. Смеяться дальше мне расхотелось. И ведь этот паршивец ни словом не обмолвился, что ему больно.

Мираб тем временем скрылся в кустах, и вскоре оттуда донеслось сначала недовольное ворчание, а следом я услышала слова, которые детям в его возрасте не то что говорить, знать не положено. Вряд ли у них на Пара-Эльтале это является языком дипломатии, скорее от своих похитителей успел нахвататься. И почему дети всегда очень быстро запоминают все плохое и с трудом усваивают хорошее?

Заинтересовавшись, я почти бегом направилась посмотреть на причину столь неадекватной детской реакции. Не дай Вершитель, упокоенные мной вчерашние негодяи по каким-то причинам решили восстать и отомстить за свою бесславную кончину?

Но картина, представшая моему настороженному взору, оказалась более прозаической. Мираб пытался снять у ближайшей лошади седельную сумку, но коняшка почему-то была категорически против этого и, мелко перебирая стреноженными ногами, старалась переместить заднюю часть тела подальше от мальчишки, да еще многозначительно клацала зубами у него перед носом. Две ее товарки испуганно жались друг к другу за ближайшим раскидистым дубом и с ужасом взирали на происходящее из-за ствола.

Очередная попытка Мираба схватить лошадь под уздцы и призвать хоть к какому-то подобию порядка не увенчалась успехом. Лишь только мальчишка протянул руку к седлу, лошадь резко скакнула в сторону и сделала неожиданный выпад головой. Эльфыреныш вскрикнул и затряс укушенной конечностью. Кажется, дело — труба. Если не вмешаюсь, кто-нибудь кого-нибудь точно покалечит.

— Мираб, отойди, она тебя боится. — Я спокойно подошла и оттеснила несостоявшегося конокрада себе за спину.

— Ей-то чего бояться? — продолжая потирать укушенное запястье, проворчал Мираб и с облегчением отошел подальше, чтобы не мешаться. — Она вон какая здоровенная, с зубами и копытами, и чуть меня не сожрала. По твоей милости, между прочим.

Я решила не вступать в совершенно ненужную сейчас перепалку (потом отомщу) и принялась ласково заговаривать лошади зубы, мягко поглаживая ее по морде. Когда животное немного расслабилось от моего тихого голоса, я жестом показала Мирабу, что он может приступать к освободительной операции нашего завтрака. Мальчишка, сделав довольно большой круг, опасливо приблизился к лошадиному крупу и дрожащими руками отвязал сумку от седла, постоянно вздрагивая от каждого движения страшного зверя. Все-таки копыта довольно грозное оружие.

С остальными лошадьми дело пошло гораздо быстрее, и через несколько минут мы стали обладателями трех довольно увесистых мешков.

— На, смотри сама, чего там ценного, — сгружая поклажу передо мной, сказал вредный эльфыреныш, но, наткнувшись на мой пристальный взгляд, сразу весь подобрался: — Что опять не так?

Нет, нельзя подобным образом с детьми обращаться, а то он скоро от одних моих взглядов заикаться начнет.

— Да вот прикидываю, откуда у тебя крылья растут и какую функцию выполняют. — Надо немного разрядить обстановку. И склонилась над мешками.

— Растут из спины, — охотно ответил Мираб, расправляя для наглядности свои крылышки. — А для чего — и лягушке понятно: чтобы летать.

Я расхохоталась.

— Ты хочешь сказать, что вот на этих своих крохотных ластах сможешь подняться хоть на вершок от земли?

— Я — не могу еще, — в который раз за утро обиделся Мираб. — Эта способность появляется только к совершеннолетию, а мне еще до него далеко. Да будет тебе известно, мы вообще рождаемся без крыльев, они потом расти начинают.

— Что-то вроде лапок у головастиков? — все еще веселилась я, но информацию к сведению приняла. Теперь, по крайней мере, понятно, почему он не смог удрать от своих поработителей.

— Ты пользуешься моим бедственным положением, потому и издеваешься надо мной постоянно, — не оценил мою шутку эльфыреныш и надулся, как индюк на гусеницу. — Вот если бы тут был мой папа, он бы тебе показал…

— Слушай, ты достал меня уже со своим папой, — снова начала злиться я. — У меня уже появилось желание поскорее с ним встретиться и высказать все, что я думаю о его методах воспитания подрастающего поколения. И мне уже даже неважно, съест он меня потом или нет!

— Он не ест людей, — внес некоторую ясность Мираб. Еще бы точно знать, что он с ними делает…

— Наверное, просто готовить их не умеет… — сделала неутешительный вывод я и погрузилась в содержимое сумок, вытряхнув все из них прямо на землю. Особо ценного найти мне ничего не удалось, но кое-что я отобрала. В первую очередь мое внимание привлекли головка сыра, фляги с вином, краюха зачерствевшего хлеба, сухари, немного крупы. Уже хорошо, провизия нам нужна в любом количестве, даже в самом минимальном, до ближайшей деревни добраться. Еще я отложила несколько ножей, игральные карты (вдруг пригодятся), пригоршню мелких денег и подробную карту побережья Мира Царств, включая эльфийские земли. Весь остальной хлам был мною отброшен в сторону за ненадобностью. Не думаю, что нам пригодятся портянки, табачная трубка и прочий сугубо мужской хлам, которого набралось почти полтора мешка.

— Есть будешь? — спросила я, разрезая хлеб и сыр. — Или у тебя совсем другой рацион?

— Буду, — кивнул Мираб, жадно наблюдая за сооружением бутербродов, и жалобно спросил: — Ты правда думаешь, что мы такие ужасные?

— Да кто вас знает.

— Вы, люди, ничем не лучше!

— Спасибо, утешил, — усмехнулась я, протягивая ему верх своего кулинарного искусства. — Мы, во всяком случае, не пьем чужую кровь, не высасываем мозг и не питаемся разумными расами.

— Мы тоже этого не делаем! — Эльфыреныш вгрызся в бутерброд и продолжил с набитым ртом: — Темные эльфы специально распустили про нас эти ужасные слухи по всему миру, чтобы не дать нам возможности выйти из-под их контроля! Мы, правда, не очень-то и стремимся, но все равно приятного мало.

— Так! А вот с этого места поподробнее. — Я заинтересованно уставилась на оголодавшего мальчишку, даже забыв про свой скромный завтрак. — Зачем им распускать про вас слухи и изолировать от общества, если вы такие мягкие и пушистые?

— Я точно не знаю… — замялся Мираб, недоуменно уставившись на свои быстро опустевшие ладони. — А там больше ничего нет?

— Нет! — отрезала я. — И на мой кусок не зарься, все равно не отдам. Ты лучше рассказывай давай.

— Но я не наелся!

— А я тут при чем? Жертвовать собой ради твоей прожорливости я не собираюсь, так что терпи. А не можешь — сходи попасись…

— Ладно, понял…

Мираб тяжко вздохнул и с тоской посмотрел в голубое небо. Эх, если бы он был постарше. Да за такие глаза…

— Ладно, подкрепились немного, пора подумать и о делах насущных. — Я побыстрее доела свой бутерброд, чтобы не провоцировать голодной драки, и расстелила на коленях карту, добытую в одной из присвоенных на правах победителей сумки. — Где тут твой Пара-Эльталь находится? Надеюсь, нам будет по пути. — И принялась подробно изучать бумажный Мир Царств.

Свое местоположение в пространстве я определила лишь относительно, потому как слишком скоропалительно удирала из Мальперны, но не уверена, что направление было верным. Ведущей же была Эмма (чтоб от нее даже дивы отвернулись! ), и дорогу я запомнила плохо. Знаю только, что ворота, через которые мы уезжали, были на другом конце города, чем те, через которые я вошла в Мальперну с караваном. Капитар пока что маячил слишком далеко, что не могло не вызвать у меня тяжкого вздоха. Пилить мне до него еще и пилить… А вот Пара-Эльталя, сколько я ни напрягалась, на карте найти так и не смогла.

— Зря стараешься, его нет ни на одной карте, — выдал мелкий паршивец, рассеянно наблюдая, как я раз в двадцатый бесплодно вожу пальцем по изрядно засаленной карте, при этом что-то недовольно бурча себе под нос.

— Почему? — Я подняла на вредного мальчишку недоуменный взгляд. — Место есть, а положения в пространстве нет? Что за чушь?

— Это не чушь, а секретная информация, — беспечно пожал плечами Мираб. — Но если теоретически, то Пара-Эльталь находится где-то здесь. — И он ткнул коготком в воды Эльфийского моря, причем в самую его середину.

— Ты шутишь?

— А что — похоже?

Я пристально вглядывалась в невинные детские черты и пыталась найти хоть малейший признак насмешки. Не нашла, что ввергло меня прямо-таки в шоковое состояние.

— То есть ты хочешь сказать, что ваша правительственная резиденция находится под толщей воды? — С каждой минутой я все больше и больше жалела о так скоропалительно (или более уместно слово «скоропостижно»? ) данной клятве. Да еще и на крови! А самое главное — КОМУ! Вот влипла-то… Думала, отделаюсь по-быстренькому — и по своим делам. Ага, как же!

Мираб же бессовестно лыбился, откровенно наслаждаясь шокированным выражением лица своей спасительницы, чем нервировал меня еще больше. Немаленькие кривые клыки не слишком располагают к собеседнику, надо сказать.

— И что тут смешного? — первой не выдержала я. — Жабр у меня нет, имей в виду. И нырять я никуда не буду.

У меня и так с недавних пор к воде далекое от доверия отношение появилось: с одной стороны, я вовсе не прочь поплескаться и поплавать, а с другой — кто знает, чего от нее ожидать можно, тоже стихия ведь…



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.