|
|||
Второй шанс 30 страница– Хорошо бы поймать, и припугнуть его как следует. – Мечтательно сказал Сириус, раскачиваясь на стуле. – А я бы предложила подставить его так, чтобы репутация его не спасла… Так, чтобы даже Макгонагалл увидела, какой он му… – я оборвала себя на полуслове, увидев в дверях Римуса. – До отбоя осталось пятнадцать минут. Все – марш в гостиную. – Крикнул он с порога парням. Сириус сделал вид, что не слышал его, и продолжил говорить: – Мэри, ты не перестаешь меня удивлять. В тебе есть задатки настоящего мародера. Завтра обсудим эту идею. Парни по очереди пожали мне руку, Сириус задержался, и к нему подошел Люпин: – Блэк! В гостиную! ЖИВО! Потом быстро взглянул на меня и тоже вышел из больничного крыла вслед за друзьями. Я же, оставшись наедине со своими мыслями, попыталась вспомнить свои ощущения в момент, когда потеряла сознание. Руки Снейпа, быстро смазывающие мои красные пальцы, покрытые волдырями, его палочка, убравшая излишки яда… все это уже видела раньше – сомнений быть не могло. Однажды я уже проливала на себя основу для ядов, и кто-то также быстро помог мне. Я думала об этом до глубокой ночи, но попытки вспомнить что-то еще не увенчались успехом. Вернулась же в башню я лишь следующим вечером – мадам Помфри настояла на дополнительном отдыхе. Проскользнув в гостиную, я устроилась в кресле у камина и сразу была втянута в спор – стоит ли играть в бутылочку – Джеймс, Питер, Алиса и Марлин были за. Лили пыталась отказаться от этой затеи, но подруги уговорили ее. Как ни странно, даже Доркас подключилась ко всеобщему ликованию по поводу предстоящей игры. Френк сохранял нейтралитет. Я хотела подняться в комнату и переодеться, но остановилась на нижней ступеньке, услышав знакомые голоса. – Почему ты сразу не сказал? – Она просила не говорить. Но кто же знал, что ты такой баран! – Все равно, это ничего не меняет… – Нет, меняет. Я по-прежнему твой друг, а она – влюбленная в тебя девушка. – Это не важно… – Не глупи, Рем! – Я все для себя решил. Голоса приближались, и я отступила в нишу у шкафа сразу за лестницей. Сириус и Римус спустились в гостиную и прошли к компании друзей. Я быстро взбежала по лестнице и, скинув вчерашнюю одежду, переоделась в свежую и спустилась. Ребята ждали меня, предлагая сыграть. Я окинула взглядом участников – Джеймс, Сириус, Питер, Френк, Лили, Марлин, Алиса, Доркас. Люпин сидел в стороне и старательно делал вид, что читает. – Тогда нам не хватает еще одного парня. – Начала Алиса. – Рем, присоединяйся. – Нет, Ал, я лучше отсюда посмотрю. – Да ты просто боишься, что придется целоваться не со мной. – Крикнул другу Сириус. Все рассмеялись, даже Римус, но он все равно отказался. А потому отказалась и я. – Тогда с тебя музыкальное сопровождение. – Сириус подал мне свою гитару.
Nicole Cross – Let Her Go
Я села на пол, полубоком к камину, опираясь о ножку кресла, в котором сидел Рем, и начала петь, наигрывая мелодию, которая нравилась мне больше всего. Марлин подпевала мне во время припева, остальные наслаждались музыкой, и мне почему-то казалось, что Римусу тоже нравится, как я пою. Все шло хорошо – ребята шутили и крутили бутылочку. В первый раз она указала на Сириуса и Алису, и Блэк еле коснулся щеки девушки. Во второй раз бутылочка встала так, что целоваться должны были Марлин и Питер, Петтигрю поцеловал протянутую руку девушки, и бутылку от сливочного пива раскрутили снова – теперь она указала на Сириуса и Джеймса. Решив позабавить публику, Блэк накинулся на друга, повалив его на пол, и, закрыв волосами их лица, изобразил страстный поцелуй, сдобренный ругательствами Поттера и комментариями Блэка в стиле: «я так давно этого ждал», «надеюсь, теперь мы перейдем к более активным действиям» и прочими в этом роде. Все смеялись, ничего не предвещало беды, в гостиную зашли другие студенты, но им не было дела до старшекурсников. Один только Роб сел позади парней и с интересом стал наблюдать за игрой, в которой участвовала его девушка. Наконец, бутылочка указала на Джеймса и Лили, и они поцеловались под всеобщее ликование и улюлюканье – Поттер аккуратно коснулся губами щеки девушки своей мечты, а Лили очень мило покраснела в ответ. Я улыбнулась, глядя на них, и почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Подняв голову, увидела, что Римус больше не изображает заинтересованность книгой, а смотрит на то, как я перебираю струны гитары. – Ты не говорила, что играешь. – Разве я знала? – Сердце мое замерло – он снова говорил со мной. – Ничего не вспомнила? – Нет. Пока нет. А ты... – Я не успела задать вопрос, так как услышала, что именно говорит Сириус, которому выпало целоваться с Марлин. – Я все думал – кто это меня так настойчиво донимает, а сейчас вот догадался. – Он достал из кармана сложенную вчетверо записку. – Твоих рук дело? – И протянул ее Марлин. – Что? – Ну? Как же? Просьбы встретиться наедине, объясниться, поговорить. Признания, в конце концов. Брось, Марлин, здесь все знают, что ты ко мне неравнодушна. Я увидела, как округлились глаза Роба, и в каком замешательстве была Марлин. Легкость игры тут же испарилась. МакКиннон не была к такому готова, а потому открывала и закрывала рот, не в силах что-то сказать. – Это мое. – Я отложила гитару и подвинулась к кругу друзей. – Я писала тебе записки все это время. Подсовывала их в сумку, пока ты выходил к доске или отвлекался во время наших занятий. Думала, это романтично… И что ты догадаешься… иначе… – Я старалась придать своему голосу убедительности, но, казалось, даже Римус теперь не верит ни единому моему слову. Но мне не нужно было убежать всех – достаточно было лишь одного – Роба. – Оу, Мэри, но это не можешь быть ты… – На лице Сириуса отразилось непонимание. – Говорю тебе, это я. Можешь смеяться. А можешь, наконец, пойти и поговорить со мной наедине. Блэк встал и направился к лестнице. Я пошла за ним. Обернувшись, увидела, как остальные расходятся, смущенные моим признанием, и как Марлин подошла к Робу. Сириус утащил меня наверх до того, как я успела услышать, о чем они говорят. – Объясни мне, в чем дело? – Сириус привел меня в комнату мальчиков, и в первые секунды я осматривалась, подмечая детали – у кровати Джеймса, например, висел огромный плакат с капитаном какой-то команды по квиддичу, у Римуса был порядок и много книг, у Сириуса на столе были раскиданы всевозможные сладости и приспособления, кровать же Питера оставляла желать лучшего – на ней были кучей свалены, наверное, все его вещи. На лестнице послышались шаги, и уже через минуту в комнате были Джеймс, Питер и Римус. – Я точно знаю, что это не ты. – Конечно, не я. Но ты видел, кто сидел позади тебя? – Нет. Кто? – Роб. – Ответил за меня Римус. – И все прекрасно слышал. – Не думала, что ты такой профан. Если и разоблачать девушку в подобном, то явно не на виду у всех. – Так это все-таки Марлин? Я просто так сказал… – Ну ты и идиот! – Что происходит-то? Почему ты сказала, что это ты, если это не ты. – Питер ничего не понял. – Пойду изображать твою очередную жертву. – Я повернулась и направилась к выходу. – Мэри… – Что? – Извини. И спасибо. – Сириус почесал макушку – совсем как Джеймс. – Я поговорю с ней потом. – Лучше не надо. Оставь ее в покое. Я спустилась по лестнице, закрыла лицо руками и, изображая всхлипы и слезы подбежала к месту, где сидела, схватила гитару, и снова бросилась наверх по лестнице, но теперь уже в женскую спальню. Там поставила гитару у изголовья кровати, легла и, закрыв глаза, провалилась в сон.
Оставляйте отзывы, ценно каждое мнение. Здесь вы найдете иллюстрации к главе: http: //samantastory. tumblr. com/post/179157742624/глава-8-пятый-мародер
Глава 9. В твоих руках.
Ashram – Il Mostro
Я стояла у огромного дома, который выходил окнами прямо на Эйфелеву башню. Рядом со мной появилась и тут же расплылась фигура парня, закрывавшего руками глаза от солнца. Он смотрел куда-то наверх, и я тоже подняла голову – на балконе четвертого этажа стояла девушка в темно-бордовом платье и заливисто смеялась. – Крис, я здесь! – Кричала она ему и махала рукой. Я обернулась в надежде снова увидеть парня, но он уже направился к запасной лестнице. – Скорее, Крис, мне тут не жарко! – Продолжала смеющаяся девушка, лица которой я не могла рассмотреть. Парень продолжал свой путь по лестнице так быстро, как только мог, а девушка неотрывно следила за ним. По завершению пути, Крис отдал своей подруге цветы. Она с удовольствием вдохнула их аромат, а в следующую секунду пионы уже летели вниз, прямо на меня. Я вздрогнула и проснулась – Марлин запустила в меня подушкой. Сначала МакКиннон демонстративно со мной не разговаривала, а потом, когда Лили зашла за Алисой и Доркас, пожелала, чтобы я осталась для разговора «тет-а-тет». – Ты хоть представляешь, что натворила? – Да, спасла тебя от скандала с Робом. Заслуженного, кстати. – Спасла! Ха! – Марлин скрестила руки на груди. – Думаешь, кто-то поверил в то, что ты там несла? Было ясно, что ты пытаешься кого-то выгородить, и кого же? Кого обвинял Сириус за минуту до этого? – Хочешь сказать, Роб не поверил? – Разумеется нет. – Мне жаль, но я хотела как лучше… – Актриса из тебя никудышная, а врать ты вообще не умеешь! – МакКиннон закинула сумку на плечо и направилась к выходу из комнаты. – Постой. Я могу попросить Сириуса. Он поговорит с Робом. – Нет уж! Ты уже достаточно помогла. – Она сбросила мою руку, которую я положила ей на плечо, и вышла, бросив напоследок. – Не делай ни-че-го, Мэри. Спустившись в гостиную, я натолкнулась на Сириуса, который, судя по всему, провел это утро не лучше меня. Я всучила ему гитару, буркнув: «доброе утро» и покинула башню Гриффиндора. Мне не давал покоя сон – он казался таким реальным, ощутимым, будто я уже была там раньше. Хотелось рассмотреть лица смеющейся девушки и Криса, узнать их историю, что-то подсказывало, что я с ними знакома, но память не желала возвращаться, и мне пришлось мучиться все утро, пока реальность не отвлекла от фантазий. В коридоре, по пути на завтрак я стала невольной свидетельницей странной сцены – Лили отчитывала Снейпа. Разговора услышать я не могла, так как была далеко, но рассерженный тон своей старосты уловила и была удивлена – Эванс никогда не повышала голос. Я догнала Северуса и тронула его за рукав мантии – он дернулся и обернулся, вырвав мантию из моих рук: – А, это ты. – Привет, я только хотела поблагодарить тебя. – Ерунда. – Нет, правда. Спасибо. Если бы не ты, на моих руках остались бы шрамы от ожогов. И извини, что подвела тебя в тот раз. Мне стало нехорошо. – Говорю же: ерунда. – Он быстро шел по коридору в надежде, что я отстану. – Слушай, у тебя что-то случилось? – А тебе какое дело? Иди своей дорогой. – Я не враг тебе, Северус. Юноша хмыкнул, дернул плечами и зашагал дальше по своим делам. Мне ничего не оставалось кроме как вернуться назад и продолжить путь в Большой Зал. У входа меня поджидала Лили: – Мэри, послушай, будь осторожна с ним. – Что? – Я вынырнула из своих мыслей о парне и девушке из сна. – О ком ты? – О Северусе. Он вовсе не такой, каким может показаться сначала. – А что не так? Вы поругались? – Да. Мы поссорились, но речь не обо мне. Я просто не хочу, чтобы ты слишком доверяла ему. – Он помог мне. И я только поблагодарила его. – Ладно, но… будь осторожна, хорошо? – Хорошо. – Я пожала плечами, и мы вместе пошли на завтрак. За столом я заняла свое привычное место. Алиса попыталась заговорить со мной, но получила от Марлин неодобрительный взгляд и замолчала. Я осмотрелась, стараясь не привлекать внимания. За столом Когтеврана Анна сидела со своими подругами, мародеров еще не было, Люциус Малфой выходил из Зала – обычное утро. Вернувшись к тарелке с кашей, я снова попыталась вспомнить лица парня и девушки из сна, даже закрыла глаза и напрягла лоб. – Что, каша совсем не нравится? – Голос принадлежал Сириусу. – До того, как ты… – Я открыла глаза и замолчала на полуслове – рядом со мной сидел Римус и улыбался. Справившись с собой, все же закончила предложение. – … пришел, все было вкусно. – Чем займешься сегодня? – Блэк пропустил шпильку мимо ушей. – О, ну, не знаю. Может на троллей поохочусь. – Малышка, ты что, не в духе? Держи пончик. – Он протянул мне сладость, и я шлепнула его по руке. Пончик выпал и покатился по столу. – Перестаньте играть с едой. – Вмешался Римус. – Как дети малые. Я отвернулась и собиралась уже выйти из-за стола, но тут настало время почты, и мне пришлось ждать, пока совы выполнят свои обязанности. Римус получил газету, развернул ее и погрузился в чтение. Обычно я заглядывала к нему, и мы читали вместе, но сейчас не решилась вторгаться в его личное пространство – хватит с меня и того, что он сидит рядом. Внезапно большая черная сова приземлилась напротив меня и протянула лапку, к которой была привязана маленькая коробочка. Я уже знала эту сову, а потому непонимающе уставилась на Блэка – тот хитро улыбался: – Ну же. Она не любит ждать. Я отвязала посылку и отпустила птицу. Сверху была прикреплена записка, развернув которую, прочла: «сначала увеличь». – Это шутка? На меня оттуда выскочит клоун? – Поверь мне, малышка-Мэри, если бы я хотел тебя разыграть, то сделал бы это куда оригинальнее. – Хмыкнул Сириус. Краем глаза я заметила, что почти весь стол наблюдает за мной. Медленно достав палочку, взмахнула ей, и коробка увеличилась, заняв большую часть стола. Я разорвала упаковку и ахнула – внутри была новая, отполированная черная гитара! Сириус встал, кашлянул и провозгласил так, чтобы весь стол Гриффиндора его слышал: – Хоть мы и не можем быть вместе, Мэри, но я надеюсь, что мы останемся друзьями. И это мой примирительный подарок. – Но у меня нет ничего взамен… – Я стушевалась. – Будет достаточно твоего слова. – Сириус протянул руку, и я пожала его ладонь. Опустившись на место, огляделась – вокруг студенты, казалось, занимались своими делами, но перешептывались, обсуждая увиденное. Марлин тоже смотрела в сторону, но Роб демонстративно игнорировал ее и услышанное. – Не вышло. – Выдохнула я. – Да, знаю, слабая попытка… Но гитара тебе все равно была нужна. Не можешь же ты вечно брать мою. – Улыбнулся Блэк. – Спасибо. Пойду, опробую. – Выйдя из-за стола, всей компанией направились на поляну у Озера. Я настроила инструмент и даже сыграла несколько песен, когда Сириус подошел ко мне: – Пойдем, нужна твоя помощь. – Но я не хочу уходить. – Я сидела, опираясь на дерево и касалась плечом плеча Римуса. Он не отстранялся, и мне было приятно ощущать его тепло. – Мне правда нужно тебя кое-о-чем попросить. – Почему не сделать это здесь? – Упорствовала я. – Потому что это тайна. – Ладно. – Уже поднимаясь, случайно коснулась руки Римуса, и он поднял на меня взгляд, улыбнувшись. Сердце сжалось и затрепетало – я улыбнулась в ответ, но в ту же секунду Сириус утащил меня в замок. – Пока занятия не начались, нам нужно в музыкальную гостиную. – Чем тебе на улице-то не нравилось? Играли бы там! – Я написал песню. И хочу спеть ее в эту субботу. В Хогсмиде. – Так, а я тут причем? – Хочу, чтобы ты тоже ее пела со мной. – А твоя девушка не заревнует? – Она еще не моя девушка. Но это только пока... – С чего ты тогда взял, что она даст тебе шанс? – Потому что эта песня для нее, и потому что я влюблен в нее… По мне что, не видно? – Нууу, вообще-то не очень, Сириус. Кто она? – Тайная любовь потому и зовется тайной, что о ней никто не знает, – он щелкнул меня по носу, – малышка-Мэри. – Ладно, – сдалась я, – что я должна делать?
Nicole Cross – All Of Me
Мы провели в музыкальной гостиной целый день, прерываясь лишь на занятия и обед – там к нашему столу вновь подошла Анна с посланием для меня от Дамблдора. Однако, Римус уже не был с ней так приветлив, но девушка не сдавалась и о чем-то с ним все же договорилась. Я не слушала – в письме Дамблдор сообщал, что сегодня готов попробовать новый, более опасный метод, и, если я не согласна – могу не приходить. Рассуждая о том, стоит ли рисковать ради памяти, упустила нить разговора Рема и Анны. Вернувшись вечером в гостиную, я устроилась в кресле и взяла в руки гитару – она вкусно пахла деревом и лаком. Перебирая струны, я заметила, что в кресле напротив разместился Римус, а на диване устроился Питер – он доделывал домашнюю по зельям. Я же свою пока отложила – уж больно велик был соблазн насладиться новеньким музыкальным инструментом. Люпин читал, иногда поднимая на меня взгляд – мы так и не поговорили, и мне не терпелось узнать правду, но теперь я и понятия не имела как вывести его на откровенный разговор. Я несколько раз сыграла песню, которую написал Сириус, напевая себе под нос, а затем начала петь другую – ту, что подобрала сама. Не знаю, откуда я знала ее, но слова всплывали сами, а музыка словно струилась. Вокруг меня собралась почти вся гостиная – даже Римус оторвался от книги и слушал, а я не смотрела ни на кого вокруг, наслаждаясь мелодией. Как только песня закончилась – послышались хлопки и просьбы продолжить и, когда, я уже собиралась начать играть следующую, а студенты пододвигали стулья и пуфики, чтобы рассесться возле меня, Люпин вдруг поинтересовался у Питера – который час. – Без десяти семь, а что? – Сколько? – Я отложила гитару. – Почти семь, Мэри. – Петтигрю непонимающе переводил взгляд с меня на Люпина. – Да что такое-то? – Извините, но мне пора. Послышались разочарованные вздохи и возгласы. – Простите, но я правда опаздываю. – Я отложила гитару и достала свою сумку из-под кресла, заметив, что Римус тоже встал. Сердце подпрыгнуло – он пойдет провожать меня! Снова! – Ну и концерт же ты устроила! Когда станешь знаменитой на весь мир певицей, не забудь отдать мне половину гонорара, как человеку, открывшему твой талант. – Сириус обхватил меня за шею. – А куда это ты собралась? – Мне нужно к директору. – Я тебя провожу. – Не стоит, Сириус. – Ты что, не помнишь, что случилось в прошлый раз? – Гневно зашептал мне на ухо Блэк. – Говорю тебе – не надо! – Также гневно зашептала я в ответ. – Это не обсуждается, давай-давай. – Он подтолкнул меня к проему. Я обернулась и заметила, как Римус уходит в свою комнату и чуть не зарычала на Блэка. Как только мы покинули гостиную, я шлепнула его по руке. – Эй, это еще за что? – За то, что не понимаешь намеков! – Да что я сделал-то? Хочешь, как лучше, беспокоишься… Почти вся дорога до кабинета директора ушла на то, чтобы объяснить Сириусу его прокол. – Ладно, извини. Ну, не заметил. Поговорите еще. А зачем тебе к директору? – По делам. – Я подошла к горгулье и назвала пароль. – Я подожду здесь. – Крикнул мне вслед Сириус. Открывая дверь в кабинет Дамблдора я с опозданием подумала, что так и не приняла решения – готова ли идти на риск ради своей памяти? – О, мисс Стюарт, рад, что вы пришли! Сегодня мистер Люпин не провожает вас? – Его временно заменяет Сириус… мистер Блэк, сэр… профессор. – Откуда Дамблдору это известно? – Ох, молодость… уверен, они оба очень достойные молодые люди… Я покраснела, и директор прекратил свои рассуждения. – Простите, директор. Могу я задать вам вопрос? – Конечно, мисс Стюарт. Вы что-то вспомнили? – Я так не думаю… но что-то определенно происходит с моей памятью. Рассказав директору о своих ощущениях и случаях с кровотечениями из носа, стала ждать объяснений. Дамблдор несколько минут в задумчивости ходил по комнате и, наконец, произнес: – Мне очень жаль, мисс Стюарт, но я никогда не слышал ни о чем подобном. Также, как и вы, я могу лишь строить теории и догадки. Но вам определенно не стоит игнорировать эти, как вы их называете, ощущения. Лучше всего будет завести отдельную тетрадь и записывать туда все случаи, которые происходили с вами и которые вы можете идентифицировать, как отголоски воспоминаний. – Профессор, есть еще кое-что. Сегодня мне приснился сон. Париж. Парень и девушка. Лица их рассмотреть не удалось, но парня зовут Крис, и он подарил цветы девушке, взобравшись по запасной лестнице на балкон. – Я тоже встала и зашагала по кабинету. – Отчего-то я уверена, что знаю их. – А вот это уже лучше. Расскажите мне подробнее. Вспомнить удалось немногое, но Дамблдор внимал каждому слову. – Сны – это ниточка к вашей памяти. Не игнорируйте их, записывайте каждую подробность – она может стать ключевой к определению вашей личности. К тому же воспоминания чаще всего и возвращаются через сны. В обычных случаях… – Хорошо, но что за метод вы хотели попробовать? – Я подумал, что смогу снова попытаться проникнуть в вашу память, но на этот раз начну с воспоминаний не таких глубоких и отдаленных. Если сознание не воспротивится, и я смогу просмотреть хотя бы несколько последних дней вашей памяти, то затем, постепенно, будто бы спускаясь по винтовой лестнице, мы дойдем до тех, что скрыты. Вспоминая то, что было со мной в прошлый раз, я не очень-то хотела повторять эту процедуру, но Дамблдор выглядел так уверенно и так воодушевленно после моего рассказа о сне, что отказаться я не могла. – Располагайтесь поудобнее, это немного похоже на сон. – Директор подал мне несколько подушек, и я подложила их под голову. Затем закрыла глаза и глубоко вздохнула. Через несколько мгновений почувствовала, как сознание уплывает, погружаясь в дрему. Туман становился гуще, и я уже потерялась во времени и пространстве – Дамблдору удалось попасть в мою память. Я наблюдала за всем будто бы со стороны – вот директор просматривает сегодняшний день, осторожно отодвигая воспоминания и пробираясь все дальше – Сириус дарит гитару, я играю в гостиной, пока ребята крутят бутылочку, а вот я уже хожу по ней, прижимая к себе книгу об оборотнях… Резкая вспышка света ослепила директора и вернула меня к реальности – в глазах плясали черные точки, голова раскалывалась и было больно дышать. Я закашлялась и поняла, что не могу сделать вдох, запаниковала, свалилась с кресла, попыталась вдохнуть, но снова потерпела неудачу, из последних сил перевернулась на спину. Последнее, что удалось рассмотреть – было лицо Дамблдора.
***
Очнулась я в больничном крыле, когда на улице уже была ночь. Горло саднило, голова кружилась, а потому, открыв глаза, я тут же их закрыла. Руки и ноги онемели и замерзли, хотя меня заботливо укрыли одеялом и пледом – пошевелить ими было почти невозможно, но я заставила себя поднять руку и коснулась горла – оно было перевязано. – Мэри, не двигайся. Я позову мадам Помфри. – Голос принадлежал Римусу. Я хотела что-то сказать, но из горла вырвался сдавленный хрип. Через несколько секунд послышались торопливые шаги, и заботливые руки мадам Помфри подняли мне подушку и помогли сесть. Она измерила температуру, несколько раз провела палочкой над моей головой, а затем подала стакан с сильно пахнущей жидкостью. Глотать было больно, и из глаз брызнули слезы. – Еще чуть-чуть, и станет легче. – Приговаривала она, и я действительно почувствовала, что голова больше не кружится, а зрение сфокусировать мне теперь намного проще. Затем она принесла еще один бокал и подала мне – это лекарство было куда приятнее! От него руки и ноги согрелись и ожили, я почувствовала себя лучше. – Теперь устраивайся поудобнее и спи. Я снова открыла рот, пытаясь поблагодарить мед. сестру, но не смогла произнести ни слова. – А с этим придется повременить. До утра, во всяком случае. Кивнув, опустила подушки и легла, не сводя глаз с Римуса, который все это время был позади мадам Помфри. Женщина ушла, потушив свет, а Люпин придвинул стул к кровати, взял мою ладонь в свои руки и слабо улыбнулся. – Рад, что тебе уже лучше. Ты здорово напугала нас всех. Дамблдор отправился за каким-то особенным врачом для тебя. Я сказал остальным, что ты ходишь на дополнительные занятия по ЗОТИ к директору, так что вопросов не будет… Не имея возможности говорить, я кивнула, а затем попыталась знаками показать, что хочу с ним диалога. – Да, я многое должен тебе объяснить… Моргнув несколько раз, поняла, что сознание от меня уплывает, и ничего с этим не поделать – веки становились тяжелее, а, попытавшись подняться, я без сил опустилась на подушки и провалилась в сон. Утром проснулась рано – на стуле возле меня, склонив голову, сидел Римус. Рука моя покоилась в его руке. Я пошевелилась, и разбудила его. – Привет. Ты как? – Нор… – голос отдавал хрипотцой, но я уже могла говорить! – Нормально… – Я позову мадам Помфри. – По… стой… – Я сжала его пальцы, и Рем замер. – Я… знаю… Не успело его лицо отразить какие-либо эмоции, как возле меня выросла фигура мед. сестры. Она выпроводила Люпина и принялась потчивать меня лекарствами. Спустя несколько часов я привела себя в порядок и даже приступила к завтраку, когда в больничное крыло ворвалась вся компания мародеров. – Как тебе каша сегодня? – Сириус первым оказался подле меня. – До того, как ты… – Лучше молчи. – Перебил он меня. – Голос, как у гринделлоу. – Ну, спасибо. – Прохрипела я в ответ. – Нет, правда, Мэри. – Выступил на стороне друга Джеймс. – Лучше подождать, когда лекарство подействует. Я как-то заработал воспаление легких, так целую неделю провалялся в больничном крыле. – Ты тогда специально не выздоравливал, потому что Лили носила тебе фрукты. – Вмешался Сириус. – А у Мэри нет недели. – Может тебе что-нибудь принести? – Робко вклинился в спор двух друзей Питер. Я покачала головой и улыбнулась – они все так по-разному проявляли свою заботу! Римус стоял позади, ожидая, видимо, когда остальные разойдутся. – Дай попробовать кашу. Мы жутко голодные. Всю ночь ждали от Рема новостей, а он, оказывается, тут спал! Я рассмеялась, закашлялась, но протянула Сириусу ложку каши, и он проглотил ее, состроив мину. – Так! Что это здесь происходит? Ну-ка марш на занятия. – Мадам Помфри принесла новую порцию лекарств. – У нас сегодня свободный день. – Пискнул Питер. – Тогда идите готовьтесь к экзаменам! Ишь! Объедать больную… – ‘а я ‘гаобо’от! – Сириус поднял руки вверх, хотя во рту у него была ложка. – Из’авляю ма’ышку от этих с’юней т’олля! Я снова рассмеялась, поперхнувшись лекарством, и закашлялась. – Мистер Блэк! Покиньте больничное крыло! И друзей своих заберите. – Но мы только пришли. – Вмешался Рем. – А вам, мистер Люпин, не мешало бы отдохнуть. Мисс Стюарт вне опасности, и вовсе необязательно дежурить возле нее, когда она спит. Отправляйтесь-ка в свою гостиную, а вернетесь в приемные часы. Я помахала друзьям, задержав взгляд на Римусе и, выпив очередную дозу, провалилась в сон. К обеду голос окончательно вернулся ко мне, и я с великим трудом отпросилась у мадам Помфри. Она желала продержать меня до следующего утра, когда директор вернется в школу, но заверения в том, что я не буду разговаривать до вечера, убедили ее, и я со всех ног бросилась в башню Гриффиндора. Там, как только портрет пропустил меня, я попала в объятья Сириуса. – Мы думали, тебя отпустят только завтра. – Так и должно было быть, но я уговорила мадам Помфри отпустить меня раньше. – Как тебе это удалось? Даже я ни разу не сбегал от нее… – Заверения в том, что я не буду разговаривать до вечера. Блэк рассмеялся. – Где Римус? – Мне не терпелось, наконец, поговорить с ним и расставить все точки над «i». – Он у себя, только… не ходи к нему. – Что? Почему? – Я все еще улыбалась. – Тебе же все равно нельзя разговаривать. Может, вздремнешь? – Что за чушь? Чувствую себя превосходно. – И, не слушая друга, я побежала наверх, к комнате старосты. Там, остановившись напротив двери, долго не решалась постучать. Когда же, наконец, набралась храбрости, то услышала голоса – один принадлежал Римусу, а другой был… женский! Сердце упало, и я отступила назад – глаза, против воли, наполнились слезами. В это мгновение дверь отворилась, и на пороге возник Римус. – Мэри? Что ты тут делаешь? – Ты… ты не один? За плечом Люпина показалась голова Анны, и я, развернувшись, бросилась в свою комнату, там закрылась в ванной и дала волю слезам. Больше в этот день я в гостиной не появлялась. На следующий день, когда Дамблдор вызвал меня, я никому не сказала, что иду к директору. Он был очень обеспокоен, предлагал пройти обследование в больнице Святого Мунго, но я отказалась. Теперь, когда и этот метод был признан невозможным, я начала терять надежду – сны и мимолетные отголоски воспоминаний могли появляться еще несколько лет и так ни к чему и не привести, но Дамблдор настаивал, чтобы я записывала их все. Пытаясь заполнить голову хоть чем-то, я с удовольствием проводила время в музыкальной гостиной, хотя уже могла сыграть песню Сириуса с закрытыми глазами, но мне нравилась его болтовня и шутки. Римуса теперь избегала, хотя мне и хотелось выслушать его, но я решила, что не дам морочить себе голову. Так прошло еще несколько дней.
|
|||
|