Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Третья эпоха 22 страница



Вообще говоря, мистический жар барокко не везде был вполне искренним, и перегруженность внешнего убранства нередко означала лишь суетный пафос (особенно в Италии, в меньшей степени— в Южной Германии, еще меньше— во Франции, менее всего— на Дунае и в Испании). В убранстве и росписи барочных интерьеров и в применении поддельных материалов есть некая театральность, даже что-то от оперы.

Это вынуждает нас поставить вопрос о религиозной серьезности барокко. Всякое провозвествование христианства есть одновременно и непременноtheologia crucis. Разумеется, не следует забывать о том, что крест— это символ победы и радости, но законным и христианским является вопрос о том, имеет ли право прославляющее веру искусство настолько самоупоенно стремиться к возбуждению чувственной радости, чтобы theologia gloriae [богословие славы] свидетель ствовала скорее о человеческом восхищении, чем об истинном просветлении. Многие изображения телесно совершенных кающихся грешниц и святых мучениц, кокетливо играющих золотым бичом, сразу же вызывают сомнение в серьезности их аскезы. Да и соседство чувственной наготы или полуобнаженности с мистикой (гравюры, надгробия) тоже не бесспорно. У такого замечательного мастера, как Питер-Пауль Рубенс, мистика, чувственная светскость, полнота жизнелюбивого мироощущения сплавляются в некий синтез, который, не умаляя мистического содержания, все-таки акцентирует, прежде всего, чувственно-плот ский элемент. Творчество Рубенса как отражение общего сознания эпохи не производит успокоительного впечатления. Некоторые статуи святых (например, Mater Dei [Богоматерь] в Мюнстерском соборе) вызывают почти невыносимое чувство эклектичности155.

б) Но, задавая эти вопросы и выражая сомнение, нельзя постичь глубин и высот этого поразительного искусства, которое, кажется, не имеет и не признает никаких границ. Критика недостатков достигает цели лишь тогда, когда мы не забываем и о достоинствах этого искусства: об исповедальном и возносящем хвалу Всевышнему осознании веры. Нельзя также упускать из виду, что барокко в бесконечной мелодии «земной и небесной хвалы» (Albrecht Goes) изобразило радость вечного блаженства и сделало ее необычайно привлекательной.

Барокко является также выражением (и требованием) расцветав шей одновременно католической молитвенной жизни— как в литургии, так и в области личного благочестия. В церковных сооружениях само свободное пространство и убранство пронизанных светом интерьеров, вмещающих огромные массы народа, производили огромное впечатление на молящихся. Искусство барокко все еще остается богатым и аристократическим156.

С другой стороны, напомним, что это искусство на юге Германии чрезвычайно плодотворно соединилось с сельским народным благочестием (деревенские приходские церкви с их убранством, религиозные процессии с их эмблематикой). Иезуитский театр и великолепно декорированные в стиле барокко молитвенные залы иезуитских мужских конгрегаций также сыграли важную религиозную и душепопечительную роль.

в) Барокко было многообразным не только в географическом, но и в социальном смысле: ошеломляющее придворное барокко в Австрии находит свое стилистическое выражение в личности Абрахама а Santa Clara († 1709г. ); хотя его духовно-богословское наследие не отмечено печатью гениальности, он был словно специально рожден для своего времени— эпохи после окончания Тридцатилетней войны; рейнскому народно-бюргерскому барокко соответствовал природный талант капуцина Мартина фон Кохема († 1712г. ), еще и сегодня сохраняющий поразительную силу.

Наряду с укреплением католического самосознания важное значение имела еще одна примета времени: миролюбивое отношение к христианам евангелического вероисповедания. Ни в одном из 70 сочинений Мартина фон Кохема не найдется ни одного худого слова о «господах протестантах». Он на собственном опыте понял и испытал бесплодность всякой полемики.

4. На высшей точке своего развития архитектура Италии создает непревзойденный шедевр, являющий миру давно чаемое слияние устремленности ввысь и покоя: купол собора св. Петра в Риме работы Микеланджело (завершен в 1592 г. ). Это творение воистину религиозно; в нем нет ничего от прометеевского штурма небес и титанического упрямства— Микеланджело преодолел эти настроения уже в изображении своих рабов, олицетворяющих жажду избавления, и тем более в сценах Страшного Суда (роспись Сикстинской капеллы). Купол устремлен ввысь так же, как и все значительные творения готики. Но все-таки красота его очертаний, каждый раз вызывающая чувство заново обретенного счастья, больше воздействует на наши чувства, чем любой готический собор или, скажем, великолепно рассчитанный купол Флорентийского собора (Брунеллески). И в то же время в нем выражается повелительность и властность церковного сознания: по воле Брабанте и Микеланджело над четырьмя равными сторонами креста, символически обнимающими с четырех сторон всю землю, вознесен венец— фигуры четырех небесных князей-апостолов.

5. Число художников барокко столь велико, что на этих страницах невозможно подробно проанализировать значение каждого для истории Церкви. Ограничимся упоминанием лишь нескольких имен.

Наряду с несравненным Микеланджело есть еще один художник самой первой величины, которому принадлежит особая роль в истории Церкви и благочестия. Это голландец Рембрандт Харменс ван Рейн (1609_1669), один из самых значительных рисовальщиков и художников всех времен. Он придерживался реформированной веры. Многообразие его искусства не поддается краткому определению в нескольких фразах. Линия этого искусства, как и линия жизни этого живописца, с беспощадной последовательностью направлена ко Кресту. Вряд ли кто-нибудь показал человеку Нового времени главные евангельские сюжеты с таким пониманием душевной нищеты и беспощадностью искреннего признания.

6. И, наконец, основание, на котором зиждятся воззрения религиозного искусства барокко, — это огромный массив аскетической литературы. Проповедь покаяния, составляющая суть этой литературы, никоим образом не остается только на бумаге: существенной частью благочестия той эпохи были упражнения в аскезе как основа и гарантия истинности мистической молитвы. Это дает нам право предположить прямую связь ее с искусством и приписать ему тем большую религиозную глубину. Наше недоверие ко всякого рода неискренним преувеличениям обнаружит в этом случае свою несостоятельность. На примере такого мастера как Мартин фон Кохем, чья религиозная искренность нашла высшее признание в словах Йозефа Гёрре, можно показать, что по крайней мере часть высокопарной и многоречивой литературы барокко находила себе пищу в глубинах подлинно религиозного чувства.

7. С церковно-исторической точки зрения интересно то обстоятельство, что наряду с папством (§91: Сикст V как создатель барочного Рима) величайшего зодчего поддерживала самая мощная церковная сила Контрреформации— орден иезуитов. Многие церкви и монастыри других орденов также уделяли заметное внимание строительству, но их постройки не идут в сравнение с архитектурными шедеврами иезуитов. Благодаря иезуитам стиль, возникший в Италии, стал фактически образцовым для всей церковной архитектуры той эпохи. Главная церковь иезуитов в Риме— храм «Al Jesu» является непревзойденным его образцом. Но собственно «иезуитского стиля» не существует.

8. В XVIIIв. в искусстве, как и во всех областях, специфически религиозное начало отступает на второй план. Правда, в Германии, да и по всей Европе, мало что может сравниться с восхитительными творениями Бальтазара Неймана(1687_1753), который спроектировал Вюрцбургскую резиденцию, включая церковь; Фирценхайлиген, замок в Брюле, Нересхаймская аббатская церковь. Следует упомянуть также великолепные творения доминиканца Циммермана (1685_1766), например церковь в Визе.

И все-таки эти чудесные постройки не владели тем религиозным языком, на котором говорила готика; неизмеримое количество эскизов Неймана и Циммермана свидетельствуют прежде всего о неутомимом поиске формы.

9. Над искусством барокко значительно возвышается культура барокко— общеевропейское движение, обнимающее все сферы жизни. Масштабы и своеобразие этой культуры проявляются, в частности, в неожиданно интенсивном излучении католическо-романского ареала на север, в протестантскую сферу. Влияние барокко сказывается в литературе, заметнее всего в области философии, отчасти богословия, оно ощущается даже в лютеранской ортодоксии (§83), проникает и в Россию вплоть до Киева (латинская схоластика).

§94. Миссионерство за пределами Европы

1. Миссионерская работа в XVв. почти совсем замерла. Однако эпохальное открытие «Нового Света» поставило перед западным христианством задачу проповедовать Евангелие народам и племенам новых стран. Эта задача была сформулирована как программа и выдвинута папой Александром VI в 1493г. во время знаменитого дележа новооткрытых земель между португальцами и испанцами, и стала осуществляться на практике.

Сначала миссионерскую работу взяли на себя старые ордена францисканцев и доминиканцев. Не преуменьшая их заслуг, следует все же сказать, что в этой области были достигнуты еще большие, исторически судьбоносные успехи, когда Церковь, столкнувшись с новыми реформаторскими учениями и общинами стала сама заново формировать себя и в ней возникли новые структуры. Несмотря на огромную внутреннюю беду, постигшую западную Церковь, несмотря на тяжелые притеснения, чинимые ей протестантизмом, она откликнулась на призыв. Унее хватило сил, чтобы даже в момент слабости, в момент опасности вести духовное наступление. Церковное самосознание, несколько укрепившееся в сороковые годы XVIв. и резко возросшее в конце XVIIв., придало необычный размах этому наступлению.

2. Главными исполнителями миссионерской работы стали иезуиты (а наряду с ними и капуцины). Само утверждение ордена папой Павлом III было прямо связано с потребностями христианизации недавно приобретенных европейцами территорий. Первое заморское владение португальцев— Филиппины— стало и первой миссионерской областью. (В 1521г. право собственности на эти острова получили испанцы; в 1543 г. они назвали их в честь юного короля и начиная с 1569г. вели планомерное завоевание. ) Члены различных орденов окрестили там до 1600г. не менее 700 000 аборигенов.

а) В 1541 г. королю Португалии Жуану III потребовались миссионеры для работы в португальской колонии Гоа на западном побережье Индии. Иезуит Франциск Ксаверий (1506_1552), дворянин из Наварры, один из великих сыновей человечества, положил начало миссионерской работе в Восточной Азии.

Он принадлежал к когорте первых сподвижников св. Игнатия; в Париже он жил в одной комнате с ним и Петром Фабером. Они вместе вели душепопечительную и благотворительную работу там же, в Париже, а затем в Верхней Италии (когда превратности войны помешали им совершить паломничество в Палестину). И вот, начиная с 1542 г., он в качестве папского легата работает сначала в Гоа (в те времена это означало 400 дней морского пути длиной в 20 000 км), затем в Южной Индии, затем на Молуккских островах, наконец, 2 года в Японии (всего 2000 обращенных). Его подвижничество продолжалось всего 10 лет: в 1552 г., не успев начать миссионерскую работу в Китае, он умер в одиночестве на острове Сансян, свидетелями его кончины были двое новообращенных туземцев.

Непостижимая и неудержимая энергия и целеустремленность этого высокоодаренного и святого человека снова и снова подвергалась тяжким испытаниям. Ее поддерживал стихийный порыв духа религиозной церковности, атмосфера святости и высочайшей активности, созданная личностью и системой основателя ордена. Только этим, пожалуй, можно объяснить, как вообще мог Ксаверий осуществить свою миссию, почти не владея иностранными языками. Как в свое время в Верхней Италии, так и на Дальнем Востоке он пользовался обрывками фраз и речевыми оборотами любых известных ему языков; кроме того, он, по-видимому, умел заражать своим энтузиазмом переводчиков. При упоминании имени Франциска Ксаверия мы думаем о таинственном огне, который ниспослал с небес Господь.

Но все же существовала огромная диспропорция между гигантскими расстояниями, которые спешил преодолеть Ксаверий, и краткостью отпущенного ему времени. И она неизбежно влияла на успех дела, точнее, на прочность достигнутых результатов. Ксаверий работал один и не рассчитывал, что ему удастся основать хотя бы совсем небольшую церковную организацию (см. разд. 6). Франциск отдавал себе в этом отчет. Он осознавал себя первопроходцем.

Благочестие Франциска Ксаверия, которому он умел находить красноречивое выражение, показывает, насколько осторожно следует судить об общепринятых ценностях: морализм, мысли о воздаянии, страхе и каре— все это растворяется в пламени христианской любви к ближнему, даже сознательно преодолевается157. Тот факт, что во имя распространения веры он умел пользоваться и светской властью, создает некую напряженность, которую нельзя просто так сбросить со счетов. Но это стало опасностью только при эпигонах, не ощущавших того все расплавляющего жара, который переполнял душу их учителя.

б) Поначалу христианизация Передней Индии шла успешно, и даже была создана церковная организация. Еще до Ксаверия здесь существовало епископство Гоа (о его размерах ходили самые фантастические слухи, ведь оно включало в себя все территории от Мыса Доброй Надежды до Японии), а в 1541 г. была основана семинария для туземных священников. Но в полную силу миссионер ская деятельность этого епископства развернулась после прибытия иезуитов.

в) И в Японии последователи Франциска Ксаверия действовали поначалу весьма успешно: среди обращенных ими были даже члены старых аристократических фамилий. В 1579г. здесь насчитывалось 150 000 христиан, вскоре их стало 200000, а число церквей доходило до 300; в 1585 г. к папе Григорию была отправлена делегация во главе с двумя принцами. Но уже в 1587 г., затем в 1597 и 1612г. по наущению армии и местных бонз начались жестокие преследования новообращенных христиан: их подвергали пыткам (распинали на крестах), а их церкви разрушали. Это нанесло тяжелый урон проповеди Евангелия в Японии. При этом не следует забывать, что и здесь катастрофу приблизило соперничество конфессий и недальновидная политика орденов, враждовавших с голландскими купцами, в чьих руках находилась торговля.

Несмотря на все гонения, число обращенных все еще увеличивалось: в 1625г. их насчитывалось 600 000. Но в 1637 г. после восстания преследуемых христиан пришедшее с Запада учение было окончательно запрещено; одновременно всем европейцам было запрещено ступать на японскую землю (исключение было сделано лишь для нескольких купцов, которые, однако, должны были прежде публично подвергнуть поруганию крест и изображения Божией Матери). И, тем не менее, когда в XIXв. в Японию вернулись миссионеры, они еще обнаружили там семьи, в которых сохранилась христианская традиция.

3. Наиболее значительную роль сыграло миссионерство испанцев и португальцев в Центральной и Южной Америке. На этой территории распространение христианства и создание диоцезов успешно и быстро продвигалось вперед. Здесь шла огромная работа, имевшая всемирное значение, здесь осуществлялось духовное завоевание, результатом которого было, в частности, учреждение к 1610 г. примерно 400 монастырей. Начиная с 1549 г. в Центральной Америке работали доминиканцы. В Бразилии учреждали миссии иезуиты, в Перу— также доминиканцы. В Новой Гренаде (Колумбия) св. Людвиг Бертран обратил 150000 индейцев (1562_1569), а иезуит Сандоваль— 30000 негров. Капуцины и доминиканцы вели миссионерскую работу в Гайане; после завоевания ее голландцами католическая миссия не смогла продолжать свою деятельность.

В Канаде, Флориде и Калифорнии христианизацию осуществили в XVIIв. французские миссионеры. Военные действия англичан в Канаде приостановили начатую в 1611 г. миссионерскую работу, так как здешние индейцы намеренно были втянуты в конфликты между Англией и Францией. После того, как французы завладели Канадой, началась ее христианизация. Иезуиты оплатили ее кровью своих мучеников. В 1674 г. Квебек получил статус самостоятельного епископства. Католицизм утверждался в Канаде даже после английского завоевания. В1774г. в Канаде была введена свобода совести— на 55 лет раньше, чем произошла эмансипация католиков в самой Англии. В Калифорнии страстное стремление жителей к независимости долгое время препятствовало миссионерству; только в 1697 г. смогли начать иезуиты эту работу.

4. Великое дело обращения Америки в христианство было долго отягощено брутальным эгоизмом конкистадоров: они порабощали туземцев, беспощадно эксплуатировали их и принесли с собой много болезней и бед. Изданная уже в 1537 г. булла Павла III представляет воззрения этих христиан-эксплуататоров в очень мрачном свете: она запрещает рабство и достаточно четко формулирует доктрину, согласно которой индейцы, так же как и белые люди, имеют бессмертную душу и способны воспринимать христианское учение и причащаться Святых Таин. Но это предостережение не умерило алчности завоевателей, о чем свидетельствует продолжавшаяся почти 50 лет борьба доминиканца Бартоломео Лас Касаса († 1566г. ), а позже защиту негров героически ведет в Картахене иезуит Петр Клавер (1616_1654), причисленный ныне к лику святых.

5. Значительный успех был достигнут в Парагвае; иезуитские миссии генерала Аквавивы († 1615г. ) основали там объединения туземцев— «редукции», к которым принадлежали примерно 1500000 местных жителей. Под руководством иезуитов они вели точно распланированную жизнь, строго чередуя работу и отдых. Они признавали верховенство Испании, платя налоги, но в остальном пользовались свободой. Заработанные деньги поступали в общую кассу. Поскольку распорядок дня и образ жизни определялся религией, миссионерская деятельность и культурное воспитание достигли здесь более глубоких результатов. Эти общины— редукции— предотвратили эксплуатацию и просуществовали более 130 лет (1631_1767). Хотя и здесь имели место нестроения (например, финансовые выгоды, которые извлекал из редукций орден), этот масштабный эксперимент заслуживает в целом положительной оценки. Прекращение эксперимента, связанное с преследованием ордена, было недальновидным шагом и послужило во вред делу (§104, II).

6. Уже первые миссии на Востоке (где жили народы, имевшие древнюю культуру) и в Америке (где жили народы, не знавшие цивилизации, но где существовала также древняя культура— инков) столкнулись с серьезными внутренними трудностями, которые не преодолены до наших дней.

а) Христианская культура была принесена язычникам европейски ми завоевателями; нередко христианство навязывалось силой. Когда «христианские» завоеватели вели себя как мучители, угнетатели и истребители, да к тому же оказывались безнравственными людьми, то местные жители замыкались, не подпускали к себе миссионеров и всячески избегали общения. Христианская культура в ходе колонизации многократно совершала греховные деяния (§119).

б) Некогда апостол Павел, дабы обратить афинян, изучил их образ мыслей и овладел искусством их красноречия. Подобно ему, Григорий I и европейские миссионеры раннего средневековья в определен ной степени приспособились к германскому образу мыслей. Во времена высокого и позднего средневековья на западе слишком часто не умели проводить различие между преходящей изменчивой формой и неизменным содержанием проповеди Откровения. Мужи, подобные Раймонду Луллию (§73), духовно подготовленные к сближению с аборигенами, в средние века были большой редкостью.

К началу Нового времени христианство уже прошло долгий путь сложного формирования принципов вероучительства; его сознание целиком и полностью определялось духом и образованием Запада. Но теперь на Дальнем Востоке это западное христианство столкнулось с духовным и душевным складом людей, чья древняя культура и религия с незапамятных времен была отмечена печатью высокой мудрости. Стремясь приобщить эти древние культуры к христианской истине, миссионеры, в первую очередь иезуиты, пытались использовать каждую возможность сближения, более того, максимально приспособиться к образу мыслей, способу выражения и жизни туземцев.

Многие и многие подвижники с радостью посвящали всю жизнь этому служению, готовились принять и принимали мученическую смерть; за прошедшие 400 лет им не раз удавалось достичь блестящих успехов. Но, несмотря на это, грандиозная задача, от решения которой, вероятно, зависит будущее Церкви и мира (Запад-Восток), до сего дня остается нерешенной. Были примеры (и они имеют важнейшее значение! ) укоренения христианства на Дальнем Востоке. Но если судить о положении в целом, то следует признать, что семена Слова Божиего нигде не проникли в новую почву настолько глубоко, чтобы дать всходы, заполняющие духовное пространство (§5).

Речь идет о принципиальной проблеме церковной истории— о проблеме умеренной аккомодации.

в) В Индии и Китае эту проблему особым образом пытались решить иезуиты.

Великим знаменосцем открытой, искренней терпимости по отношению к обращенным аборигенам в Китае был иезуит Маттео Риччи (1552_1610). Важно помнить, что он прошел школу миссионерства в Гоа, а затем постоянно работал в Пекине (с 1601 г. ). Чтобы добиться успеха, он работал над доказательством единого происхождения европейской и китайской науки, стремясь достичь по возможности максимального человеческого и религиозного сближения с китайским миром и найти точки соприкосновения с ним. Он проявлял необычайную широту религиозных взглядов, понимая, что китайское почитание предков и даже жертвы Конфуцию было бы вполне возможно отделить от первоначального политеистического значения и направить на почитание истинного Бога. Именно это он и пытался продемонстрировать, используя имена китайских божеств для описания Бога христиан.

После смерти Риччи его научное наследие сначала тщательно замалчивалось, а затем даже было использовано для шантажа руководства ордена иезуитов. Уже в 1606 г. генерал ордена запретил рукополагать китайцев. Это решение объяснялось негативными отчетами и результатами работы в Японии, но оно шло вразрез с рекомендациями ранних миссионеров-иезуитов, которые в 1580 г. активно высказывались за формирования туземного клира. Впрочем, попытки сформировать местный клир в Японии в самом деле в ряде случаев потерпели неудачу из-за отсутствия выбора и недостаточного образования кандидатов, а также из-за проблем, связанных с целибатом.

Однако в 1613 г. преемник Риччи в Китае обратился к Святому престолу с просьбой пересмотреть решение по этому делу. Он просил, во-первых, чтобы священникам в Китае было разрешено служить мессу с покрытой головой (поскольку непокрытая голова считается в Китае проявлением непочтительности). Вторая просьба заключалась в том, чтобы разрешить рукополагать китайцев в священный сан с условием, что им будет позволено служить литургию и читать молитвы на «литературном» китайском языке. Обращение имело успех. Прежде всего, благодаря вмешательству Беллармина и личному вмешательству папы Павла V генерал ордена отменил свой запрет на рукоположение китайцев. Одновременно (1615г. ) священникам-китайцам было дозволено служить мессу на литературном китайском и читать молитвы на том же языке158.

г) К сожалению, предоставленную папой привилегию не удалось реализовать. Когда документ был доставлен в Китай, там уже начались гонения на христиан. Кроме того, понадобилось еще шестьдесят лет для завершения перевода Священного писания на китайский.

Тем временем расстановка миссионерских сил в Китае значительно ухудшилась из-за соперничества и вражды между доминиканцами, францисканцами, лазаристами и священниками из Парижской миссионерской семинарии. За этим последовали конфликты и трения, аккомодация иезуитов подвергалась несправедливым нападкам. К концу века, первый раз в 1671 г., китайские иезуиты попытались добиться обновления привилегии. Но теперь отношение к ним было отрицательным. Они безрезультатно обращались в Рим не менее пяти раз— в последний раз в 1726 г. Затем в 1742 г. от папы Бенедикта XIV был получен решительный отказ.

д) Тогда же были окончательно запрещены «малабарские обряды». Эти аккомодационные акции проводились на юго-востоке Индии в миссии в Мадавре. Распространению христианства в Индии существен но препятствовало мнение о нем как о религии неприкасаемых. Итальянский иезуит Роберто де Нобили (1577_1656) вписался в местный образ жизни, носил местную одежду, изучил отношения каст и сделал попытку исключить из проповеди Откровения все, что в христианской обрядности и терминологии могло оттолкнуть высшую касту брахманов.

Де Нобили обладал необычайной способностью к усвоению языков, знал многие индийские диалекты и написал на них целый ряд сочинений для обучения новообращенных.

Его метод встретил неодобрительное отношение со стороны его собратьев и миссионеров-капуцинов. Сначала ему чинил всяческие препятствия архиепископ Гоа, затем Рим, и только в 1623 г. правота де Нобили была признана и подтверждена буллой папы Александра VII (§95).

Позже де Нобили, соответственно видоизменив метод, т. е. внешность и манеру поведения, попытался найти доступ в касту неприкасае мых. Он даже предлагал ввести специальную подготовку миссионеров— отдельно для брахманов и для париев.

В начале XVIIIв. «малабарские обряды» подверглись резкой критике миссионерских и политических кругов. В 1704 г. Рим запретил 16 таких обрядов. Хотя иезуиты немедленно опубликовали ряд сочинений в защиту метода, Бенедикт XIV, как мы уже говорили, окончательно осудил его в 1742 г. Этот шаг повлек за собой далеко идущие последствия. Миссионеры были дезориентированы, а поскольку португальцы к тому времени утратили господство в колониях, на территории католических миссий стали энергично проникать протестан ты— голландца и англичане. Роспуск ордена иезуитов означал полную сдачу позиций. Результатом было катастрофическое отступление миссий в XVIIIв.

е) Была еще одна важная причина, из-за которой проповедь благой вести не нашла отзвука в заморских странах— религиозная и нравственная несостоятель ность проникавших туда европейцев. Христиане-европейцы весьма часто оказывались злейшим врагом миссионерства. Уже Франциск Ксаверий пытался вернуть колонизаторов к христианским нормам жизни прежде, чем учреждать миссии для обращения собственно язычников. Но, даже крестившись, местные уроженцы внутренне были далеки от христианства.

6. Несмотря на все трудности и провалы, в колонии устремлялись все новые группы подвижников, чтобы углубить христианизацию и распространить проповедь Откровения на все новые области.

Планомерное учреждение миссий началось лишь в XVIIв. Большую роль сыграло при этом основание Григорием XV (1622г. ) собственно папской кардиналь ской конгрегации, в ведении которой, кстати, находились отпавшие области в Европе159.

Основание конгрегации свидетельствует о том, что Церковь осознала всемирное значение своего миссионерского долга. Самосознание Церкви укрепляют не только успехи, но и выполнение миссии, возложенной на нее Богом. Победа будет одержана, но только в конце времен. А до тех пор Церковь должна смиренно выполнять веление свыше; и до тех пор миссионерская работа должна подчиняться христианскому закону, о котором столь часто напоминает нам история Церкви: семя должно сначала умереть (Ин 12, 24). История миссионерства служит доказательством тому, что в конечном счете проповедь Откровения в заморских странах направлялась духом смиренного послушания. Мы видим, что миссионерское движение в Америке, так же как и на Дальнем Востоке, имело множество недостатков: на Востоке— т. е. при столкновении с древними культурами— оно почти не дало стойких результатов; в Америке всяческими способами навязанное христианство оказалось поверхностным слоем, нанесенным на старое язычество. Но, несмотря на это, приложенные огромные усилия и их скромные результаты позволяют воздать хвалу христианской вере и формирующей силе Церкви. Животворящая сила Евангелия проявилась в истории миссионерства. (О кардинальном изменении ситуации в XIX и XXвв. см. §119. )

Третий этап

СТОЛЕТИЕ ГАЛЛИКАНСКОЙ ЦЕРКВИ

Расцвет и упадок

§95. Обзор

I. Папство

1. Для историка Церкви, который сознательно ставит богословские вопросы, весьма важно не упустить из виду политические и церковно-политические рамки XVIIв. Между силами, заявившими о себе в XVIIв., и столетием святых (во Франции) существует известная позитивная преемственность. Но еще важнее рассмотреть конфликты, затормозившие положительное развитие. В большой степени они коренятся в самой Франции; с другой стороны, сыграли роль запутанные и противоречивые соглашения, заключенные во время Тридцатилетней войны и войны за испанское наследство (1701_1714). Только знание реальных политичес ких условий, реальной политической подоплеки позволит компетентно оценить как силу нового порыва к святости, так и его ограниченность.

2. После смерти Сикста V (1590г. ) церковно-политическая ситуация определялась противостоянием Испании и Франции; оно существенно влияло на состав кардинальской коллегии и тем самым на решения конклавов. Вообще государственная церковность во Франции и Испании стала важнейшей внутрицерковной проблемой в течение многих понтификатов XVIIв.

3. Период огромного напряжения контрреформаторской борьбы примерно в середине сменился некоторым ослаблением куриальной активности. По времени это ослабление совпадает со стремительным расцветом культуры барокко к северу от Альп— после окончания Тридцатилетней войны. Уже в конце XVIв. (Климент VIII, 1592_1605) снова наблюдается усиление непотизма, хотя в большинстве случаев он и не имеет политического характера. Только на исходе XVIIв. папе Иннокентию XII (1690_1700) удается решительно покончить с этим пороком. Следующее столетие было свидетелем того, как авторитет и престиж папства продолжали падать и даже явно достигли низшей точки.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.