Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Маргарет Уэйс Дон Перрин 9 страница



— Я не могу носить её символ, — произнёс Рейстлин, отважно не отступая перед старым магом. — Но я ношу её цвета, как ты, верно, заметил — красные. И я однажды тоже говорил с ней.

Тишина, предшествующая раскату грома, повисла в подвале.

Рейстлин видел мельчайшие детали символа Лунитари: искусно сделанный из серебра, медальон был очень, очень стар, изумительно сделанный, он просто мерцал скрытой мощью. Глядя па него, юноша мог поверить, что его подарила Богиня.

Хоркин смотрел на Рейстлина в упор — возможно, мысли старого мага не слишком отличались от мыслей молодого — и медленно указал пальцем вверх;

— Говоришь, Лунитари говорила с тобой? Ты клянёшься?

— Да, Хоркин, — спокойно ответил Рейстлин. — Клянусь именем красной луны.

Хоркин хрюкнул и приблизил своё лицо вплотную к лицу юноши:

— Что «да», солдат?!

Рейстлин замялся. Ему не нравился этот необразованный человек, живущий в сыром подвале и не обладающий и десятой долей тех сил, что доступны ему. Боевой маг оскорбил его, а теперь требует признать своё превосходство. Ещё немного, и Рейстлин плюнул бы на все и ушёл, однако в последнем вопросе ему почудилась лёгкая перемена тона, ещё не уважение, но намёк на него. Словно его приняли в братство, трудное, тяжёлое, а подчас смертельное. И в этом братстве свои законы, суровые, но справедливые, помогающие выжить на поле боя. Братство, в котором состояли Магиус и Хума…

— Да… мастер Хоркин, — наконец произнёс Рейстлин.

— Хорошо. — Маг снова хрюкнул. — Думаю, что смогу, в конце концов, сделать из тебя что-то путное. Ни один из твоих предшественников даже не знал, что сказать, когда я упоминал Луни… дорогую Луни… — Хоркин сурово насупил брови, вернее, то место, где они могли бы расти. — А теперь, Красный, — он указал на осколки, — приступай к уборке…

 

 

Жарящийся на солнце вместе с другими новобранцами, Карамон смотрел вслед ушедшему брату, испытывая лёгкое беспокойство. Он чувствовал себя непривычно и оттого мрачнел и нервничал. Он так привык быть с ним, выполнять его приказы и спрашивать, когда надо, совета, что теперь не знал, что делать. Кроме того, силач был обеспокоен здоровьем близнеца и даже один раз попросил разрешения у проходящего командира навестить его.

— Поскольку мы стоим тут давно и ничего не делаем, я бы быстро сбегал посмотрел, как он там… — добавил он.

— А к маме не хочешь сбегать, тоже навестить? — ухмыльнулся командир.

— Нет, не хочу, — вспыхнул Карамон, — только убедиться, что с ним порядок…

— Только и всего? — удивился командир. — Сосунок, куда, думаешь, ты только что вступил? В Общество Вышивки И Горячих Булочек?

— Да нет, — попробовал исправить свою ошибку Карамон, надеясь, что брат никогда не услышит его. — Я не думаю, что он беспомощен, просто он маг и…

Лицо командира помрачнело.

— Я думаю, тебе лучше закрыть рот, — прошептал стоящий рядом Крыса.

Карамон послушался и замолчал, виновато глядя в землю.

Командир, громко обругав на чём свет стоит тупых сосунков, двинулся дальше.

Через некоторое время формальности были выполнены, соискатели подписали контракт, и сержант приказал всем двинуться на внутренний двор. Подстраиваясь друг к другу и стараясь идти в ногу, Карамон с Крысой вступили в замок.

Там их снова построили, и вышедший чиновник зачитал им длинный список правил и инструкций. Нарушение каждой из них сулило соискателям страшные беды и кары.

— Некоторые говорят, что Боги за грехи обрушили огненную гору на Кринн, — сказал он в заключение, — но это пустяки по сравнению с тем, как я распишу вас, если вы оступитесь. А теперь барон Лэнгтри хотел бы сказать вам пару слов. Троекратное приветствие барону!

Новички с воодушевлением заорали.

Барон появился перед строем — как всегда насмешливый, в огромных ботфортах, доходящих ему до бёдер, и, несмотря на жару, в толстом расшитом камзоле. Огромная чёрная борода и усы только подчёркивали его бравый вид. Лэнгтри был перепоясан огромным мечом, таким большим, что, казалось, он неминуемо запутается в коротких ногах барона. И только ветераны знали, что этого никогда не происходило и не произойдёт. Положив руку на эфес, барон Лэнгтри произнёс короткую речь:

— Вы все здесь для того, чтоб присоединиться к моим элитным отрядам наёмной армии. Она, без сомнения, лучшая на Кринне. Выглядите вы все погано, но мастер Квиснелл заверил меня, что хотя бы некоторых из вас он превратит в солдат. Подчиняйтесь приказам и деритесь смело! Удачи всем вам. И кстати, сообщите казначею, куда выслать деньги, если вы сдохнете в бою! Ха-ха-ха!

Безумный Барон смеялся долго и пошёл обратно в замок, все ещё смеясь. После этого всем новичкам выдали по куску хлеба с сыром. Хлеб, хоть и чёрствый, был приличного качества. В один миг проглотив его, Карамон решил считать это хорошим знаком и лишь задавался вопросом, когда их покормят более основательно. Но он и его живот были жестоко обмануты — едва новобранцы напились воды, их построили и погнали к зданиям казарм, тем самым, через которые недавно прошёл Рейстлин.

Там всем выдали постели и обмундирование, включая тяжёлые сапоги. Всё было тщательно отмечено сержантами в ведомостях, и предполагалось, что будет вычтено из первого заработка рекрутов.

— Это ваш новый дом, — объявили им, — По крайней мере на ближайший месяц. В любое время дня и ночи в нём должен быть идеальный порядок.

Сержант с отвращением посмотрел на блистающие полы и охапки чистой соломы, заменяющей постели:

— Здесь хуже, чем в свинарнике! Весь остаток дня будете драить казарму!

— Извините сержант, — поднял руку Карамон. Он искренне хотел помочь человеку, подозревая, что у того слабое зрение. — Но здесь чисто.

— Значит, Маджере, ты думаешь, будто казарма чиста? — спросил сержант с обманчивой торжественностью.

— Да, сержант, — кивнул Карамон.

Сержант прошёлся и взял из угла комнаты ведро с грязной водой. Не спеша размахнувшись, он плеснул содержимое на связки соломы и пол.

— А теперь, Маджере, казарма чиста? — осведомился он.

— Но ты же сам… — начал Карамон.

— Что «сам»? — взревел тот.

— Ничего, сержант, — гаркнул Карамон.

— Убери здесь, Маджере! — приказал сержант.

— Да, сержант!

Остальные новички уже похватали швабры и теперь быстро тёрли пол.

— Могу я взять швабру и приступить? — спросил Карамон.

Сержант покачал головой.

— Нет, Маджере, ты будешь мыть пол тряпкой, на коленях! — проорал он.

— Но, сержант… — Карамон с отвращением посмотрел на вонючую тряпку.

— Работать, Маджере!

Дыша ртом, чтоб не так ощущать зловоние. Карамон покорно принялся скоблить пол. Потом он решил вообще задержать дыхание и не дышал до тех пор, пока в глазах не заплясали звезды. Но едва он вдохнул, как запах ударил ему в нос, и Карамона стошнило.

Скоро по всему этажу виднелись согнутые спины и движущиеся швабры. Карамон и Крыса тоже усердно мыли пол, с максимальным старанием размазывая воду и грязь.

Понаблюдав за ними и не найдя, к чему бы придраться, сержант обрушился на других новичков.

— Чего вылупились? — орал он. — Давайте двигайтесь! Мне надо, чтобы к закату с пола можно было есть и пить!

Несчастные новобранцы заработали ещё быстрее. Ухмыляющийся сержант вышел наружу: дисциплина превыше всего, и она должна быть в армии идеальной.

Через несколько часов беспрерывной работы ветеран вернулся, и навстречу ему сразу вскочил Карамон.

— Все закончено, сержант! — прокричал он. — Теперь в пол можно смотреться!

— Удовлетворительно, — произнёс сержант, осмотревшись по сторонам. — Но я хочу, чтобы в следующий раз было лучше.

Карамон с надеждой смотрел на него, ожидая, что прозвучит команда на ужин; день подходил к концу и он изрядно проголодался.

Сержант поглядел на солнце и покивал:

— Вы справились раньше времени, думаю, всех стоит наградить.

Карамон счастливо улыбнулся, он уже видел большую тарелку с едой, которая плывёт к нему.

— Собрать одеяла, одеться по всей форме. Одеяла за спину! Взять доспехи и оружие. — Сержант указал на виднеющийся невдалеке холм. — Бегом до вершины и обратно!

— А почему, сержант? — удивлённо спросил Крыса, — Что на этом холме такого интересного?

— Там буду я и мой кнут! — проорал сержант. Крутанувшись на пятке, он схватил Крысу за рубашку и швырнул к двери. — Слушай меня, сосунок! И ко всем остальным это тоже относится! — Он в ярости оглядел новичков, стоявших вокруг. — Первая вещь, которую вы выучите, — внимательно слушать приказы старших по званию. Когда я даю приказ — вы его выполняете. Вы не думаете и не рассуждаете. Не требуете никаких пояснений. Почему? Сейчас я вам объясню — и это будет в первый и последний раз! Рано или поздно вы окажетесь в сражении, где стрелы свистят мимо вас, а враг прёт огромной толпой и вопит, как стая демонов из Бездны. Со всех сторон ревут трубы, кричат раненые, отовсюду раздаётся грохот и звон металла. И тут я отдаю вам приказ. Если вы задумаетесь хотя бы на одно мгновение, выполнять его или нет, — умрёте. И мало того. что будете мертвы вы, — все ваши приятели и друзья умрут тоже. И, кроме того. все сражение будет проиграно… — Сержант медленно подошёл к Крысе и навис над ним. — Теперь начнём заново. Все надели доспехи и снаряжение, одеяла за спину, мечи в руки и бегом на вершину холма. Заодно вы сможете с гордостью отметить, — добавил он с усмешкой, — «я бегу в своём шлеме, в своём панцире, со своим мечом». А теперь за дело!

Новобранцы повиновались, хотя без суеты не обошлось. Никто из них понятия не имел, как крепить одеяла за спиной. Они вязали разные узлы и спешно их затягивали, примеряли и начинали все заново. Сержант ходил между ними, покрикивая и торопя. Наконец все оказались готовы, хотя шлемы сидели на головах под немыслимыми углами, мечи путались в ногах, а тяжёлые панцири натирали плечи,

Крыса вообще почти ничего не видел в огромном шлеме, который сползал ему на лоб, болтался внутри здоровенного панциря, как пестик в ступке, щит, который он нёс, волочился по земле, оставляя борозду. Карамон, затянувшись в броню, кинул долгий тоскливый взгляд в направлении кухни, где вовсю грохотали тарелки и откуда доносился сводящий с ума аромат жареной свинины.

Дикий вопль сержанта погнал новобранцев к холму, а когда они вернулись, на дворе стояла глухая ночь. Шесть новичков немедленно заявили о прекращении своей военной карьеры, сколько бы за это ни платили. Они сдали обратно снаряжение, то, что не растеряли во время забега, и, хромая, поковыляли в город. Остальные едва могли перевести дух, слоняясь по внутреннему двору и тяжело отдуваясь. Один сержант, пробежавший с ними весь путь, был лёгок и весел, демонстрируя остальным, почему их называют «сосунки».

Во время переклички обнаружилось, что ещё двоих не хватает. Сержант приказал осветить факелами углы двора, чтоб узнать, не валяются ли пропавшие тела там…

В это время Безумный Барон, обходивший лагерь, стал свидетелем странного зрелища.

— Раздери меня демон, вот это да! — воскликнул он, невольно останавливаясь.

Из тьмы на ярко освещённый двор шагнул огромный мускулистый человек с вьющимися каштановыми волосами и честным открытым лицом. На плече у него покоилось тело очень худого юноши, который упорно продолжал сжимать меч и щит. Они хлопали силача по спине при каждом движении, но тот, не обращая на это внимания, упорно шёл вперёд. В них немедленно опознали тех самых исчезнувших рекрутов. Великан осторожно положил юношу на землю, но тот вскочил и, опираясь на щит, даже попытался вымученно улыбнуться. Здоровяк, подхватив своё оружие, встал в строй. Он выглядел словно вернулся с обычной прогулки.

— Кто это? — спросил барон у одного из сержантов.

— Рекруты из последнего набора, — ответил тот, — Только что вернулись с холма. Первая пробежка с полной выкладкой. Я наблюдал за ними, тот мелкий начал спотыкаться и падать ещё на полпути к вершине. Но он не сдавался, каждый раз поднимаясь и пытаясь начать снова. Правда, он уже вымотался, делал пару шагов и снова падал. Вот тогда здоровяк подхватил его и потащил вверх. Мало того, он нёс мелкого и обратно до лагеря, как вы видели.

Барон получше вгляделся в странную пару:

— Тебе не кажется, что в пареньке есть что-то странное? Он мне напоминает кендера…

— Великий Кири-Джолит, защити нас! Надеюсь, что нет, — горячо воскликнул сержант.

— Ты прав, наверное, просто тени так легли… — задумчиво сказал Безумный Барон. — Но он никогда не станет настоящим солдатом, слишком маленький.

— Мне выгнать его, барон?

— Думаю… Нет. Мне нравится его мужество. И этот здоровяк тоже молодец, не каждый способен сделать подобное ради друга. Поглядим, что из них выйдет после обучения.

— Посмотрим, посмотрим… — в сомнении протянул сержант. То, что в его отряде может оказаться кендер, привело сержанта в ужас. Он уже дал себе слово пересчитывать лишний раз все вилки и тарелки, и если, спаси Боги, хоть одна пропадёт, тощему не поздоровится, как бы там мужествен он ни был.

Новобранцев, наконец, пустили в столовую. Едва передвигая ноги, они уселись на лавках, а многие сразу же заснули, не в силах съесть и кусок. Не любящий, чтобы еда пропадала зря, Карамон взял на себя почётную обязанность позаботиться об этом и уничтожил лишние порции. Но даже он вынужден был признать, что каменный пол казармы и солома были для него в тот день мягче самой лучшей перины.

Карамону показалось, что он едва прикрыл глаза, как его разбудил рёв трубы, и он подскочил в соломе с гулко бьющимся сердцем. Спросонья силач ещё ничего не соображал, а вокруг была абсолютная тьма. Посмотрев в окно, Карамон ясно различил звезды, хотя и побледневшие с приходом раннего утра.

— А? Что? Где? — пробормотал он, падая обратно на одеяло.

Свет факела ударил по глазам, осветив злые лица толпящихся вокруг ветеранов.

— Подъем! А ну вставай, ленивая корова! — заорали голоса прямо в уши.

— Но ведь ещё ночь, — застонал Карамон, зарываясь лицом в солому.

Тотчас же тяжёлый ботинок врезался ему в живот. На этот раз Карамон пробудился окончательно и с глухим стоном вылетел из сена, судорожно протирая глаза.

— А ну живо на ноги, сыновья овражных гномов! — орали сержанты. — Пора отрабатывать пять железных монет!

Карамон тяжело вздохнул — пять монет уже не казались ему щедрой платой…

Звезды успели окончательно побледнеть, когда рекруты, накинув сине-серые изношенные плащи, проглотили комковатый завтрак и маршировали по тренировочному плацу, расположенному в миле от замка.

Солнце, видимо такое же сонное, как и новички, пару раз проглянуло меж низких туч и отправилось спать дальше. Сильный весенний дождь барабанил по шлемам шестидесяти мужчин, которых упорно обучали построению в три ряда по двадцать человек в каждом. Сержант с помощниками раздали всем тренировочные щиты и деревянные мечи.

— Что это? — громко спросил Карамон, с презрением глядя на свой меч. Понизив голос, чтоб его не могли услышать соседи, он обратился к раздающему ветерану: — Дело в том, что знаю, как рубиться и настоящим мечом…

— Значит, знаешь, да? — сказал тот с усмешкой. — Посмотрим на тебя.

— А ну закрыли пасти в строю! — заорал сержант. Вздохнув, Карамон с удивлением заметил, что деревянный меч вдвое тяжелее стального, да и щит весит намного больше. Крыса смог только приподнять свой щит с земли — и все.

Второй солдат прошёл вдоль строя, раздавая поношенные наручи. На запястьях Карамона наручи не смогли застегнуться, а Крыса, пока возился с ними, потерял равновесие, и тяжёлый щит утащил его в грязь. Как только все снарядились, вперёд вышел человек, который до этого стоял в стороне. Сержант и ветераны отсалютовали ему.

— Они в твоём распоряжении, мастер Квиснелл! — произнёс сержант таким мрачным тоном, словно заявлял, что в подвале замка обнаружена чумная крыса.

Мастер Квиснелл намеренно медленно шёл перед строем, не обращая внимания на дождь. Мастер боя был не очень стар, ему было не больше шестидесяти лет, пепельно-стальные волосы развевались на ветру, падая из-под открытого шлема, на загорелом обветренном лице виднелось множество шрамов, пустую глазницу прикрывала чёрная повязка, другой глаз грозно сверкал из-под сдвинутых бровей. У него было такое же оружие — деревянные щит и меч, — как и у новобранцев в строю. Звучный голос мастера, наверное, легко перекрывал шум любой битвы и, возможно, мог заглушить даже встречу двух кендеров на летней ярмарке.

Изучив строй, мастер Квиснелл помрачнел ещё больше:

— Мне сказали, что некоторые из вас думают, что хорошо владеют мечом! — Его единственный глаз перебегал от одного новичка к другому, заставляя тех сжиматься, рассматривая свои ботинки. Квиснелл издевательски рассмеялся. — Ну да, каждый из вас воображает себя опытным воином! Но сразу огорчу вас, сказав одну вещь. Вы не знаете ничего! И вы не будете знать ничего до тех пор, пока я не скажу вам, что вы хоть что-то знаете!

Строй замер в напряжении, никто не шевелился, разговоры прекратились. Раскаты грома, которые слышались время от времени, теперь гремели прямо над полем. Новички стояли, хмуро сжимая деревянное оружие и смаргивая капли воды, хлещущие по лицам.

— Я был представлен вам как мастер Квиснелл. Так вот, я мастер Квиснелл только для друзей и приятелей. Вы, черви, будете называть меня господин Квиснелл — и никак иначе. Всем понятно?

Половина строя, на которую был направлен взгляд мастера Квиснелла, бодро крикнула:

— Да, господин Квиснелл!

И только один человек из заднего ряда, не сориентировавшись вовремя, брякнул:

— Да, мастер Квиснелл!

Чуткое ухо мастера боя мгновенно уловило подобный диссонанс, и он тут же оказался рядом с несчастным.

— Что ты сказал? — вкрадчиво поинтересовался мастер у бедняги.

— Да, гос-с-сподин Квис-с-снелл, — пробормотал тот, исправляя ошибку.

— Уже лучше, — удовлетворённо кивнул Квиснелл. — А чтобы тебе запомнилось навсегда, живо бегом десять кругов вокруг поля, повторяя при этом: «Да, господин Квиснелл! » Пошёл!

Новичок выпучил глаза, кинул на землю щит с мечом и припустил вперёд. Немедленно перед ним вырос сержант, заставив вернуться, подобрать оружие и с ним продолжить бег. Пошатываясь, рекрут бежал по полю, беспрерывно вопя:

— Да, господин Квиснелл! Да, господин Квиснелл!

Квиснелл опёрся на деревянный меч.

— Я ведь не ошибся? — спросил он почти жалобно. — Мне показалось, что все здесь собравшиеся хотят быть солдатами? Я прав? — Взгляд мастера боя впивался в каждого, от него нельзя было защититься. — Когда я задаю вопрос, то хочу в ответ слышать смелый рёв, а не коровье мычание!

Строй ответил неровным гулом:

— Да, господин Квиснелл!

— Понятно или нет?! — заорал Квиснелл.

На этот раз новички заревели в один голос:

— Да, господин Квиснелл!

Мастер боя коротко кивнул:

— Ну вот, видно, какой-то боевой дух в вас есть. — Он высоко поднял деревянный меч. — Вы знаете, что делать с этим?

Большинство растерянно смотрели на него, однако несколько человек, и Карамон с ними, закричали:

— Да, господин Квиснелл!

Квиснелл выглядел рассерженным.

— Вы знаете, что с ним делать?! — оглушительно заорал он. — Нет, ничего вы не знаете, — прибавил мастер боя уже спокойным голосом. — Но узнаете, когда обучение закончится. Прежде чем учиться владеть мечом, мы сперва научимся владеть телом. Все взяли меч в правую руку! — скомандовал он. — Правую ногу отставьте назад и переместите на неё свой вес. Щит должен быть в таком положении. — Он показал, прикрыв наиболее уязвимую часть груди. — Когда я скомандую «удар», вы сделаете шаг вперёд и нанесёте удар врагу, после чего замрёте. Когда скомандую «обратно», встанете в строй. Удар!

Квиснелл отдал команду неожиданно, наблюдая за реакцией новобранцев. Половина рекрутов замешкалась, не зная, что делать, остальные дрогнули, неуклюже махнув мечами. Самыми быстрыми оказались Крыса и Карамон, кровь которого яростно вскипела в жилах. Силач стоял во второй шеренге, плащ висел грязной занавеской у него на плечах, но в глазах была неподдельная радость.

— Все замерли! — резко крикнул Квиснелл. — Никому не двигаться!

Рекруты пытались остановиться, балансируя в разных позах, мечи и щиты выписывали в воздухе разнообразные кривые. Скоро их мускулы начали гореть и ныть, не выдерживая веса тренировочного оружия, но, тем не менее, никто не двигался. Даже Карамон начал чувствовать лёгкий дискомфорт. Глянув на Крысу, силач увидел, как дрожит его рука, а он, закусив губу, пытается удержать меч неподвижно. Пот полукендера смешивался с дождём, но клинок неуклонно клонился к земле. Крыса отчаянно смотрел на меч, чувствуя, что силы тают.

— Обратно!

Строй, издав вздох облегчения, больше похожий на победный рёв, распрямился.

— Удар!

Времени на отдых становилось всё меньше.

— Обратно! Удар! Обратно!

Крыса задыхался, но выполнял команды из последних сил. Карамон начал слегка уставать. Бедняга, бегавший вокруг поля, закончил десятый круг и теперь выполнял упражнения вместе со всеми. После часа занятий Квиснелл разрешил рекрутам немного передохнуть, отдышаться и успокоить боль в мышцах.

— Теперь такой вопрос, слизняки, — произнёс он. — Кто знает, почему мы тренируемся в строю?

Чувствуя, что настала пора помочь мастеру боя, Карамон первым поднял меч в воздух.

— Думаю, для того, чтоб враг не мог напасть на нас с боков и тыла, господин Квиснелл, — гаркнул силач, гордясь своими знаниями.

Мастер Квиснелл удивлённо кивнул:

— Очень хорошо. Маджере? Я прав?

Карамон раздулся от гордости:

— Да, господин Квиснелл!

Квиснелл неторопливо поднял оружие и двинулся на строй, который испуганно смотрел на него, не зная, что предпринять, когда он достигнет их.

Щит мастера откинул одного рекрута с дороги, другому, не успевшему увернуться, мечом попало по лицу. Квиснелл легко разметал первую шеренгу и двинулся ко второй. Там люди уже вовсю старались увернуться от него. Квиснелл, снося все на своём пути, шёл прямо к Карамону.

— Что случилось? — крикнул Крыса, падая лицом вниз, чтоб уклониться от огромного щита.

«Что я сделал не так? » — тревожно подумал Карамон. Мастер Квиснелл замер неподвижно прямо перед ним, нос к носу или, точнее, носом к панцирю, опустил оружие и яростно уставился на силача. И Карамон, не боящийся в жизни ничего, не испугавшийся даже бестелесной руки в Вайретской Башне Высшего Волшебства, побледнел.

— Скажи мне, Маджере, — прокричал Квиснелл ему в лицо, — если все здесь стояли в строю, то как, во имя Кири-Джолита, я так легко прошёл сквозь них к тебе?

— Вы же мастер боя, — пролепетал Карамон в ответ. Квиснелл сделал неуловимое движение и повернулся. Его щит, мелькнув, ударил Карамона в грудь так, что тот отлетел назад, шлёпнувшись на спину. Мастер боя фыркнул и набросился на оставшихся рекрутов. Когда он снова вышел на плац, перед ним стояла неорганизованная толпа испуганных людей, не знающая, что делать дальше. Мастер боя Квиснелл прочистил горло и сказал:

— Я только что показал вам, для чего нужен строй. Вот почему профессионалы никогда не разрушают боевых построений. А ну быстро выстроились и сомкнули ряды! Быстрей! Быстрей! Быстрей!

Рекруты заметались, становясь плечо к плечу и выставляя вперёд щиты. Квиснелл наблюдал за ними, потом удовлетворённо хмыкнул.

— А теперь… удар! — приказал он, и упражнения начались с новой силой.

— Обратно! Удар! Обратно!

Строй выполнял эти упражнения ещё полчаса, потом мастер скомандовал перерыв. Люди тяжело дышали, кашляли и отплёвывались, восстанавливая дыхание. Дождь потихоньку прекратился, но погода была облачной, становилось понятно, что солнце сегодня не появится.

Квиснелл снова взял в руки оружие и кинулся на строй, но теперь к этому оказались готовы. В грудь ему упёрлась стена щитов, и, как он ни старался пройти, рекруты не поддавались, хотя было видно, что его сдерживают из последних сил. Квиснелл попробовал изменить тактику и проскочить между щитами, но рекруты выдержали, не пустив его внутрь.

Видимо удовлетворённый, он отошёл назад и швырнул на землю оружие. Строй расслабился, думая, что тренировке конец, но тут Квиснелл без предупреждения прыгнул вперёд ногами, обрушившись на первую шеренгу. Рекруты покатились в разные стороны, а Квиснелл, уже с мечом в руке, кинулся ко второй шеренге. Но там справились, соорудив из щитов вторую стену, сумели отбросить мастера боя назад.

Единственный глаз Квиснелла удовлетворённо блеснул.

— Что ж, я думаю, пара солдат среди вас всё же есть! — Он, не спеша, вернулся на своё место перед строем. — Удар!

Строй рекрутов слитно выполнил команду.

— Обратно!

Шеренги качнулись назад. Хотя все рекруты смертельно устали, похвала Квиснелла грела им души. За исключением Карамона, который в тот момент задавался одним вопросом — как там себя чувствует брат-близнец?

 

 

Если бы кто-нибудь предложил сейчас Рейстлину гнутую монету, он немедленно бы покинул эту проклятую армию и город. Всю первую ночь, глядя в холодный сумрак, Рейстлин боролся с этим искушением. Ситуация была просто невыносимой. Он приехал сюда учиться, познавать боевую магию, а что нашёл? Сырость и угрозы человека, который знал о магии меньше его. Мало того, боевой маг пренебрежительно отнёсся к нему, пропустив мимо ушей все достижения и успехи Рейстлина.

Рейстлин убрал осколки разбитой колбы и тщательно затёр пятно разлитой жидкости. Пятно подозрительно пахло кленовым сиропом, и Рейстлин был почти уверен в том, что это он и есть. После этого Хоркин повёл его показывать свою лабораторию.

Юный маг оказался более удачлив, чем его брат, проведя ночь в замке, а не в казармах. Магам отводилась маленькая комнатка, похожая на тюремную камеру, ниже уровня земли, но в ней была настоящая кровать, а не куча соломы. Впрочем, кровать была неудобной — Рейстлин смог оценить это, всю ночь ворочаясь с боку на бок, слушая писк и возню крыс.

— Безумный Барон хорошо относится к магам, — заверил Хоркин своего подчинённого. — Мы получаем еду лучше, чем солдаты, и отношение к нам совсем другое. Конечно, мы заслуживаем этого, ведь наша работа трудна и более опасна. Я единственный маг, который остался у барона, а когда-то нас было шестеро. Некоторые были так же неумелы, как ты, но все прошли Испытание, кроме меня, будь уверен. Смешно, правда? Старый Хоркин, самый необразованный из всех, выжил!

Несмотря на крайнюю усталость, юный маг не смог заснуть. Хоркин ужасно храпел, и Рейстлин всерьёз начал опасаться, что к утру стены замка от его храпа рухнут.

К полуночи он решил завтра же уехать: «Едва рассветёт, я найду Карамона и мы вместе поедем… Куда? Назад в Утеху? Никогда. Вернуться в Утеху — значит признать собственное поражение. Но ведь есть другие города, другие замки и армии. Сестра говорила о большой армии, которая формируется где-то на севере. — Юноша некоторое время прикидывал такую возможность, но в итоге отказался от неё. — Если мы пойдём на север, то рано или поздно столкнёмся с Китиарой, а мне не слишком-то хочется видеть её. Можно попробовать силы в Соламнии. Говорят, рыцари тоже набирают воинов и наверняка будут рады увидеть Карамона. А что делать мне? К магам рыцари относятся крайне недружелюбно…»

Кровать была так узка, что худой Рейстлин едва помещался на ней, а вот Хоркин свешивался со своей на добрый локоть во все стороны. Слушая, как крысы грызут что-то в темноте, Рейстлин вдруг вспомнил, что у него за весь день был только один приступ кашля. А обычно он был готов к пяти, шести или больше. Он медленно обдумывал эту ситуацию: «Может, напряжённая жизнь полезна? Сырость, холод, грязная вода и гнилой воздух должны убивать меня… Я уже должен быть мёртв, а чувствую себя гораздо живее, чем когда-либо. Дыхание лёгкое, боли почти нет, а я даже не пил свой чай…» Он потянулся и притронулся к посоху Магиуса — пальцы ощутили лёгкое покалывание, которое прошло по всему телу. «Может, это потому, что впервые за долгие месяцы у меня нет времени думать о болезни? Тут не было времени и дух перевести…»

К утру он решил остаться: «По крайней мере, выучу несколько новых заклинаний». Рейстлин уже заметил покрытую толстым слоем пыли магическую книгу на углу стола Хоркина. Через несколько мгновений он уже спал под немузыкальное храпение боевого мага.

Следующим утром Рейстлину приказали заняться уборкой, перемыть все стекло в горячей воде и тщательно протереть всю пыль с книг. Юноша с радостью принялся за дело, ведь так он мог остаться с нужной книгой наедине. Пролистав её, Рейстлин был поражён тем, что обнаружил, и надежда вновь заблестела перед ним. Если Хоркин использовал такие книги, то он никак не мог быть любителем.

Надежда Рейстлина погасла спустя несколько часов, когда подошедший Хоркин заглянул ему через плечо.

— Я вижу, ты нашёл одну из магических книг, — сказал он небрежно. — Тут их просто навалом. Я пролистывал только одну и не помню из неё ни строчки,

— Но тогда зачем держать их здесь, мастер Хоркин? — холодно удивился Рейстлин.

— Если нас когда-нибудь осадят, из книг выйдет неплохое оружие, — хлопнул боевой маг ладонью по переплёту. — Если ими заряжать катапульты, они могут нанести страшный урон, клянусь Луни!

Поражённый Рейстлин открыл рот, а Хоркин захихикал, пихая его под рёбра локтем:

— Шучу, Красный! Конечно, я никогда не сделал бы этого — книги слишком ценны. Я мог бы выручить по шесть-семь железных монет за каждую. Но они не мои. Если тебе интересно, их захватили в экспедиции в Элабри, шесть лет назад. А вот глянь на эту! — Хоркин вытащил с полки огромный чёрный том. — Я позаимствовал её у одного из Чёрных Мантий в прошлую кампанию. Он убегал с поля боя недостаточно быстро и решил избавиться от книги ради скорости. Я просто подобрал её.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.