Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Роджер Желязны 8 страница



Я был доволен, что сам к этому времени потерял всего‑ навсего сто восемьдесят шесть кораблей.

Спать, видеть сны… Да, есть вещи, которые действуют постепенно… как медленный яд. Эрик уничтожал нас исподволь, не торопясь, по одному. Предполагаемая коронация должна была состояться через несколько недель, и он вне всякого сомнения знал, что мы приближаемся, потому что мы продолжали умирать.

Есть такой закон, по которому только принц Эмбера может путешествовать по Отражениям, хотя, конечно, он может провести с собой столько людей, сколько сочтет нужным. Мы вели наши войска и видели их гибель, но я хочу сказать об Отражениях следующее: есть Отражение, а есть Вещество, и в этом — корень всей жизни. Из Вещества один только Эмбер, реальный город на реальной земле, на которой есть все. Отражений же бесконечное множество. Любая вероятность реального существует хоть где‑ то. Эмбер самим своим существованием отбросил Отражения по всем направлениям, во все стороны жизни. И кто может сказать, что находится за этим? Отражения простираются от Эмбера до Хаоса и между ними возможно все. Есть только три пути через них, и все они достаточно трудны.

Если ты принц или принцесса королевской крови, ты можешь идти сквозь Отражения, заставляя их изменяться на своем пути, как тебе больше нравится, до тех пор, пока данное Отражение не станет в точности таким, каким ты его желал видеть, ни больше, ни меньше. Тогда мир данного Отражения будет твоим собственным созданием, и ты сможешь делать в нем все, что захочешь, если конечно не вмешаются твои родственники. В одном из таких миров я провел много веков, до автокатастрофы.

Вторым способом являются Карты, созданные Дворкиным, Мастером Штриха, который сделал их по нашему подобию для того, чтобы члены королевской семьи могли поддерживать связь и видеться друг с другом в любое время. Дворкин был старым‑ престарым художником, для которого пространство и перспектива ничего не значили. Он нарисовал фамильную Червовую масть, которая позволяла переместиться к своему брату или сестре, где бы они не находились. У меня было такое чувство, что карты обладали еще и многими другими возможностями, о которых мы просто не знали.

Третьим путем был Лабиринт, также созданный Дворкиным, по которому мог пройти только член нашей семьи. Лабиринт вписывал того, кто по нему шел, в систему Карт, а выход из него давал возможность путешествовать по Отражениям.

Теперь я знал, что делал Рэндом, когда мы ехали на мерседесе в реальный мир. Во время пути он по памяти добавлял то, что помнил об Эмбере и удалял то, чего там не было. Когда все встало на свои места, мы прибыли к месту назначения. В этом не было ничего необыкновенного, потому что любой человек, обладай он знанием, мог бы достичь своего Эмбера. Даже сейчас мы с Блейзом, каждый, могли бы найти Отражения реального Эмбера, в котором правили бы, и провести свою жизнь там, сидя на троне. Но для нас это было бы не одно и то же. Потому что ни один из этих городов не был бы реальным Эмбером, городом, в котором мы родились, городом, по образу и подобию которого выстроены все другие города, сколько бы их ни было в целом мире.

Поэтому мы и избрали самый трудный путь сквозь Отражения, собрались в битву против самого Эмбера. Тот, кто узнал об этом, обладая властью, мог ставить на нашем пути препятствия. Что и делал Эрик. И мы умирали. Что из этого выйдет, сейчас не знал никто.

Но если бы Эрик стал коронованным королем, это было бы отражено повсюду. Все оставшиеся в живых братья, мы, принцы Эмбера, каждый своим путем мечтали достигнуть того же самого — оказав таким образом нужное нам влияние на многочисленные Отражения.

Мы проскочили мимо кораблей‑ призраков флота Жерара — Летучих Голландцев этого мира — и я понял, что мы приближаемся. Начался отсчет времени. На восьмой день нашего путешествия мы были близки к Эмберу. Именно тогда и разразился шторм.

Море почернело, над головой стали собираться облака, паруса повисли в недолгом безветрии. Солнце скрыло свое лицо — огромное и голубое — и я понял, что Эрик наконец‑ то нас обнаружил.

Затем поднялся ветер и — да простят мне эту метафору — буквально сломался о тот корабль, на котором я плыл. И рвал нас ветер, и била буря — как говорят или говорили поэты. При первом же шквале меня вывернуло наизнанку. Нас кидало из стороны в сторону, как игральные кости в руке великана. На нас накинулись сразу и воды моря, и ливень сверху. Небо почернело, громыхали ужасающие раскаты. При первом ударе все вскрикнули, в этом я не сомневаюсь. Я, по крайней мере, вскрикнул. С большим трудом добрался я по палубе до покинутого штурвала. Я пристегнулся и взял его в руки. Эрик потирал от радости руки у себя в Эмбере, уж тут не было сомнений.

Потом я почувствовал легкий зуд, услышал звяканье небольших колокольчиков и увидел Блейза, как бы на другом конце серого туманного туннеля. Прошло уже пять часов с начала шторма. Я не имел ни малейшего представления, сколько потеряно людей.

— В чем дело? — спросил Блейз. — Я уже несколько раз пытался связаться с тобой.

— Жизнь полна неожиданностей. сейчас мы плывем по одной из них.

— Шторм?

— Можешь прозакладывать свои штаны. Это не шторм, а его пра‑ пра‑ дедушка. Мне кажется, слева по борту я вижу какое‑ то чудовище. Если у него есть хоть капля мозгов, оно ударит о дно корабля… он только что так и сделал.

— У нас тоже только что был шторм, заметил Блейз.

— И тоже пра‑ пра‑ дедушка?

— Обыкновенный. Мы потеряли двести человек.

— Верь, крепись, и давай‑ ка свяжемся попозже, — ответил я. — Годится?

Он кивнул, за спиной его сверкнули две молнии.

— Эрик знает наши силы, — добавил он прежде, чем отключиться.

Мне ничего не оставалось делать, как согласиться с ним.

Прошло еще три часа прежде, чем море стало хоть немного успокаиваться, а то, что мы потеряли более половины нашего флота (на одном моем флагманском судне погибли сорок человек из ста двадцати) я узнал значительно позднее. Шел сильный дождь.

И все же по морю, через Рембу, мы проплыли.

Я вытащил из колоды Рэндома.

Когда он понял, кто говорит, его первыми словами были:

— Поворачивай обратно.

— Почему?

— Потому что, если верить Льювилле, Эрику ничего не стоит сейчас стереть вас в порошок. Она говорит, что вам надо подождать немного, пока все не уляжется, и напасть на него в самый неожиданный момент, когда он и думать об этом забудет — скажем, через год.

Я покачал головой.

— Извини. Но не могу. Слишком много потерь у нас было, и мы почти у цели. Сейчас или никогда.

Он пожал плечами, и на лице явно отразилось выражение, которое легче всего описать словами: «Не говори потом, что я тебя не предупреждал»

— А все же почему? — спросил я.

— Главным образом потому, что он может управлять погодой.

— И все же нам придется рискнуть.

Он опять пожал плечами.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Он точно знает, что мы приближаемся?

— А как ты сам думаешь? Разве он полный кретин?

— Ну нет.

— Тогда он знает. Если я знаю об этом в Рембе, то тем более он знает об этом, сидя в Эмбере — а я з на ю по тем колебаниям, которые вы производите в Отражениях.

— К сожалению, у меня с самого начала были недобрые предчувствия относительно нашей экспедиции, но это — план Блейза.

— Выйди из игры, и пусть с плеч летит только его голова.

— Нет, так я рисковать не буду. Он может и выиграть. Я веду флот.

— Ты разговаривал с Каином и Жераром?

— Да.

— Тогда ты думаешь, что у тебя есть шанс. Но послушай, Эрик разобрался, как контролировать Драгоценный Камень Правосудия, насколько я понял из придворных сплетен Рембы о его двойнике. Он может использовать его, чтобы контролировать погоду в реальном мире. Это бесспорно. Один Бог знает, что он еще может сделать с его помощью.

— Жаль, — ответил я, — Но придется вынести и это. Не могу позволить, чтобы несколько жалких штормиков деморализовали нас.

— Корвин, я признаюсь тебе. Я сам говорил с Эриком три дня тому назад.

— Почему?

— Он вызвал меня. Я говорил с ним больше от скуки. Он очень тщательно описал мне, какими оборонительными средствами располагает.

— Он говорил с тобой потому, что узнал от Джулиана, что мы путешествовали вместе и действуем заодно. Он просто был уверен, что все сказанное тебе дойдет до меня.

— Может быть. Но это ничуть не меняет сказанного.

— Это верно, — согласился я.

— Тогда оставь Блейза и пусть он сам ведет свою войну. Ты сможешь напасть на Эрика позже.

— Но скоро его будут короновать в Эмбере.

— Знаю, знаю. Но ведь на короля напасть так же легко, как и на принца, ведь так? Какая разница, как он будет называться в то время, когда ты его победишь? Он все еще будет Эриком.

— Тоже верно. Но я дал слово.

— Так возьми его назад.

— Боюсь, что не могу этого сделать.

— Тогда ты просто сумасшедший. Настоящий псих.

— Возможно.

— Ну что ж, в любом случае — ни пуха, ни пера.

— К черту.

— До встречи.

Вот так и окончился наш разговор, и честно говоря, он меня встревожил. Может быть, впереди ожидала ловушка.

Эрик был далеко не дурак. Может, впереди нас ожидало что‑ то непредвиденное и смертельно опасное. В результате этих размышлений я просто пожал плечами, оперся о борт корабля и засунул свои карты за пояс.

Быть принцем Эмбера значит быть гордым и одиноким. Это значит, что ты не можешь довериться ни одной живой душе. И сейчас я был от этого не в восторге, но что уж тут поделаешь.

Я не сомневался, что Эрик управлял тем штормом, который только что на нас обрушился, а это означало, что Рэндом не соврал. Эрик может управлять погодой в Эмбере.

Так что я попытался и сам нечто предпринять.

Я вновь направил флот к Эмберу через снегопад, валящийся с неба. Это был самый ужасный снегопад из всех, которые я когда‑ либо создавал.

На океан падали огромные хлопья.

Пусть‑ ка он попробует остановить то, что естественно для данного Отражения, если сможет.

Он смог.

Примерно через полчаса снегопад прекратился. Эмбер был практически неприступен, и он действительно был единственным городом. Мне не хотелось сбиваться с курса, поэтому я оставил все как есть. Эрик действительно мог управлять погодой.

Что поделаешь. Мы, конечно, продолжали плыть дальше. Смерти в зубы.

Что тут можно еще сказать?

Второй шторм был еще хуже первого, но на сей раз за штурвалом с самой первой минуты стоял я. Шторм был насыщен электричеством и направлен только на корабли. Он разметал их в разные стороны. В результате мы потеряли еще сорок судов.

Честно говоря, мне даже страшно было вызывать Блейза и узнавать у него, что произошло с его сухопутными войсками.

— У меня осталось примерно двести тысяч солдат. Наводнение.

После чего я передал ему рассказ Рэндома.

— Придется поверить, — сказал он.

— Но лучше об этом сейчас не думать. Управляет он погодой или нет, мы все равно побьем его.

— Надеюсь.

Я закурил и облокотился о штурвал. Вскоре покажется Эмбер. Теперь я знал, как попасть туда, работая с Отражениями, и по воде, и на суше.

Но у каждого есть свои недостатки.

Хотя когда‑ нибудь наступит тот день, и…

Тьма нахлынула внезапной волной, и начался шторм — хуже двух предыдущих.

Мы чудом умудрились выйти из него, но я был испуган. Штормы обрушивались на нас один страшнее другого, а ведь мы были в северных водах. Если Каин сдержит свое слово, тогда все в порядке. Если нет, он окажется в прекрасном положении.

А следовательно, я тут же предположил, что он нас предал. А почему бы и нет? Я приготовил свой флот — семьдесят три оставшихся корабля — к боевым действиям, когда увидел, что приближается его эскадра. Карты солгали — или, наоборот, указали совершенно точно — на него, как на ключевую фигуру в предстоящем сражении.

Флагман эскадры направился к моему, и я тоже перебрал руками штурвал, двигаясь навстречу. Мы могли бы связаться через Колоду, но Каин этого не сделал, а сейчас он занимал более сильное положение. Следовательно, фамильный этикет позволял ему использовать те средства, которые он найдет нужными. Он явно хотел, чтобы об этом разговоре было известно всем, потому что крикнул мне через рупор:

— Корвин! Немедленно сдай командование своим флотом! Я превосхожу тебя в численности. Тебе не пробиться!

— Я глядел на него через тонкую полосу воды, разделяющую нас, и поднес свой рупор к губам.

— А как же наше соглашение?

— Аннулировано и не имеет больше силы, — сказал он. — У тебя слишком мало сил, чтобы нанести Эмберу хоть какой‑ то серьезный ущерб, поэтому лучше пощади жизнь людей и сдайся сейчас.

Я посмотрел через левое плечо на солнце.

— Выслушай меня, брат Каин. И в таком случае позволь мне собрать совет капитанов: тогда я дам тебе ответ, как только солнце окажется в зените.

— Хорошо, — ответил он, не колеблясь ни минуты. — Думаю, они по достоинству оценят свое положение.

Я отвернулся и приказа отвести корабль к остальной группе судов, которая стояла поодаль.

Если бы я попытался скрыться, Каин начал бы преследовать меня по Отражениям, уничтожая мои корабли один за другим. Порохом на настоящей Земле воспользоваться было нельзя — он не воспламенялся — но если зайти по Отражениям достаточно далеко, то в нашу сторону загремят и пушки. У Каина они есть, а если я исчезну, то флот не сможет плыть по Отражениям и останется в этих реальных водах, просто как мишень для эскадры каина. Так что куда ни кинь, все клин. Мы или погибли, или надо сдаваться в плен.

Я вытащил карту Блейза и сконцентрировался. Через некоторое время фигура на картинке зашевелилась.

— Да? — сказал он.

Голос его был взволнован, я даже слышал вокруг него шум битвы.

— У меня неприятности. Мы прошли, но осталось всего семьдесят три корабля, и Каин приказал нам сдаться в плен до полудня.

— Черт бы его побрал! Мне не удалось продвинуться так далеко, как тебе. Сейчас у нас тут битва, причем довольно жаркая. Целый кавалерийский полк рубит нас на куски. Так что пока не могу дать тебе никакого совета. У меня хватает своих неприятностей. Поступай, как сочтешь нужным. Они опять атакуют!

И контакт был прерван.

Я вытащил карту Жерара.

Когда мы начали говорить, мне показалось, что я вижу за его спиной тонкую береговую линию. Если мои догадки были верны, то он сейчас находился в южных водах. Мне не хотелось напоминать ему нашего разговора. Я просто спросил, может ли он помочь мне против Каина, и захочет ли это сделать

— Я согласился только пропустить тебя, — сказал он. — Вот почему я увел свою эскадру на юг. Я не смог бы прийти тебе на помощь во время, даже если бы захотел. И я никогда не обещал помочь тебе убить нашего брата.

И прежде чем я ответил он прервал связь. Он был прав, конечно. Он согласился предоставить мне возможность победить, а не выигрывать за меня мою битву.

Что же мне оставалось делать? Да, Рэндом был прав.

Я закурил, шагая взад и вперед по палубе. Утро давно уже кончилось. Туман исчез, и солнце ласково припекало плечи. Скоро будет полдень. Может, часа через два…

Я задумчиво потасовал колоду, прикинул ее на руке. Я конечно могу с их помощью устроить поединок воли либо с Эриком, либо с Каином. Такую власть карты тоже нам давали, а может и многое другое, о котором я не знал. Они были сделаны таким образом по повелению Оберона, рукой сумасшедшего художника Дворкина Баримена, старичка с ненормальными глазами, который был волшебником, святым, или психологом — тут мнения расходились — из какого‑ то далекого Отражения, где Отец спас его от ужасной уготованной ему кары, которую он сам на себя навлек. Подробности были неизвестны, но с тех самых пор он был несколько не в себе. Тем не менее он был великим художником, и никто не отрицал, что он обладал какой‑ то странной силой. Он исчез много веков тому назад после того, как создал карты и сложил Лабиринт в Эмбере. Мы часто говорили о нем, но никто не знал, где он может быть, куда скрылся. Может быть, Отец просто прикончил его, чтобы секреты остались секретами.

Каин, однако, будет готов к такому нападению, и наверное мне не удастся сломить его, хотя удержать я его смогу. Но и в этом случае почти наверняка его капитанам отдан приказ атаковать.

Эрик же будет готов ко всему — в этом не было сомнения. Правда, если мне ничего не остается делать, то это все же хоть какой‑ то выход. Терять мне было нечего, кроме, разве, моей души.

Затем существовала еще и карта с Эмбером. Я мог бы попасть туда в мгновение ока и попробовать убить Эрика, но шансов было примерно один на миллион.

Я хотел умереть, сражаясь, но гибель окружающих меня людей при этом — бессмысленна. Может быть, моя кровь недостаточно чиста, несмотря на то, что я прошел Лабиринт. У настоящего Принца Эмбера не могло быть таких мыслей, и в голове его не было места ненужной или даже нужной жалости. Я решил, что века, проведенные мною на Отражении Земли, изменили меня, возможно расслабили, сделали непохожим на остальных братьев.

Я решил сдать свой флот, а затем с помощью карты Эмбера проникнуть в город и вызвать Эрика на дуэль не на жизнь, а на смерть. Он будет дурак, если согласится. Но какого черта! Как я уже говорил, мне больше ничего не оставалось.

Я повернулся, чтобы высказать свою волю офицерам, и в этот момент чужая воля пригнула меня к земле, и у меня перехватило дыхание.

Я почувствовал контакт связи и с большим трудом выдавил сквозь крепко сжатые зубы:

— Кто?

Ответа не было, но что‑ то продолжало сдавливать мой мозг со страшной силой, и я с трудом боролся, чтобы не быть окончательно подавленным, не покориться чужой воле.

Через некоторое время, когда он увидел, что не сломит меня без долгой борьбы, Эрик подал голос, как бы принесенный порывом ветра:

— Как поживаешь, братец? Как дела?

— Неважно, — сказал или подумал я. И он усмехнулся, хотя голос у него тоже был напряженный.

— Как жаль. Если бы ты тогда вернулся с тем, чтобы поддержать меня, то я много бы выиграл от такого сотрудничества. Сейчас, конечно, уже поздно. Сейчас я только повеселюсь, уничтожая и тебя, и Блейза.

Я не ответил ему сразу, начав борьбу с ним не на шутку, всей силой своей воли. Он слегка отступил при этом бешеном натиске, но тем не менее ему удалось удержать меня, если не подавить.

Если бы в этот момент один из нас хоть на долю секунды отвлек внимание, мы могли бы войти в физический контакт, или один из нас получил бы огромное преимущество на ментальном уровне. Теперь я ясно видел его дворцовые покои. Но если один из нас сделает хоть малейшее движение, другой неминуемо тут же попадет под его полную власть.

Поэтому мы напряженно уставились друг на друга, так что со стороны было непонятно, какая между нами шла борьба. Ну что ж, одну из моих проблем он решил сам, начав атаку на меня первым. Карту с моим изображением он держал в левой руке, брови хмурились от напряжения. Я пытался найти в нем хоть малейшую слабинку, но ее не было. Мои люди заговаривали со мной, но я их не слышал, ни одного слова.

Счет времени я тоже потерял с самого начала нашего поединка. Могли ли уже пройти два часа? Может, Эрик этого и добирается? Я ни в чем не был уверен.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Эрик. Чувствую. Да, я связан с Каином. Мы контактировали с ним после того, как ты попросил отсрочки. И я могу удерживать тебя в таком состоянии, пока весь твой флот не пойдет ко дну, в Рембу, чтобы сгнить там. Твоих людей съедят рыбы.

— Подожди, — ответил я. — Они безвинны. Мы с Блейзом обманули их, и они думают, что мы воюем за правое дело. Их смерть не принесет тебе пользы. Я уже был готов сдать свой флот.

— Тогда тебе не следовало так долго думать, — ответил он, — потому что сейчас уже поздно. Я не могу вызвать Каина и отменить свой приказ без того, чтобы освободить тебя, а в тот момент, когда я тебя освобожу, сам тут же попаду под твой ментальный контроль или мне будет грозить чисто физическое уничтожение. Мы слишком крепко с тобой связаны.

— Предположим, я дам тебе честное слов, что не предприму такой попытки?

— Любой может нарушить свое слово, когда речь идет о королевстве, — сказал Эрик.

— Но ведь ты сейчас можешь читать мои мысли. неужели ты не чувствуешь, что я говорю правду? Я сдержу слово.

— Я чувствую твою странную привязанность к этим людям, которых ты надул, и я не понимаю, чем она может быть вызвана. Но все‑ таки нет. Ты сам это знаешь. Даже если ты говоришь сейчас откровенно — а я это допускаю — искушение будет слишком велико, когда тебе представится такая возможность. Ты сам это знаешь. Я не могу рисковать.

И я действительно знал это. Эмбер слишком горячил нашу кровь.

— Зато твое фехтовальное искусство значительно улучшилось, — заметил он. — Я вижу, что в этом отношении ссылка принесла тебе только пользу. Ты сейчас близок к моему уровню, ближе, чем кто‑ нибудь другой, кроме разумеется Бенедикта, которого, может быть, уже давно нет в живых.

— Не обольщайся. — сказал я. — Я знаю, что могу победить тебя в любую минуту. Честно говоря, я хотел предложить…

— Не беспокойся. Я не собираюсь драться с тобой на дуэли СЕЙЧАС. — сказал он и улыбнулся, прочтя мою мысль не только в мозгу но и на лице.

— Я все больше и больше жалею, что ты не со мной, — сказал он. — Тебя я мог бы использовать куда лучше, чем других. На Джулиана мне просто плевать, Каин трус, Жерар силен, но глуп.

Я решил замолвить словечко хоть за одного, пока была такая возможность.

— Послушай. Я вынудил Рэндома следовать за собой. Сам он был от этого далеко не в восторге. Мне кажется, он поддержал бы тебя, стоит только попросить.

— Этот ублюдок?! Я не доверил бы ему выносить ночные горшки! В один прекрасный день я обнаружил бы в своем крысу. Нет, спасибо. Может, я бы и помиловал его, если бы ты за него сейчас не попросил. Ты хотел, чтобы я прижал его к груди и вскричал: «Брат! », не так ли? О, нет. Слишком уж быстро ты кинулся на его защиту! Это показывает его истинное ко мне отношение, о котором он, вне всякого сомнения, сообщил тебе. Давай‑ ка лучше забудем Рэндома с точки зрения милосердия.

В этот момент я почувствовал запах дыма и скрежет металла о металл. Это означало, что Каин напал на нас, уничтожая по одному.

— Прекрасно, — сказал Эрик, прочитав мои мысли.

— Останови их! Пожалуйста! У моих людей нет ни единого шанса против такой эскадры!

— Даже если бы ты сам лично сдался… Тут он прикусил губу и выругался. Он собирался попросить меня сдаться, взамен пообещав жизнь моим людям, а затем приказать Каину продолжать полное истребление флота. Я ясно прочел его мысль, и он это понял, когда в пылу обуревающих его страстей начал говорить раньше, чем нужно, чем я сам это предложил.

Я усмехнулся, видя его раздражение.

— Все равно ты скоро будешь моим, сказал он. — Как только захватят твой флагман.

— Но пока этого не произошло, — ответил я, — попробуй‑ ка мою рецептуру!

И я ударил по нему всей силой воли которой обладал, давя на мозг, уничтожая его своей ненавистью. Я почувствовал его боль, и это заставило меня ударить еще сильнее. За все те годы, которые я провел в ссылке, я бил по нему, требуя, наконец, расплаты. За то, что он бросил меня на погибель во время чумы, я бил по барьерам его разума, требуя мщения. За ту автокатастрофу, в которую он меня вовлек, я бил по нему, стараясь вызвать в его мозгу мучения в ответ на мои страдания.

Контроль его начал слабеть, и мое давление усилилось. Я сгибал его волю, и постепенно он отступал.

— Дьявол! Ты дьявол! — вскричал он в самом конце и накрыл мою карту ладонью.

Контакт был прерван и я стоял, весь дрожа.

Я этого добился. Я победил его в состязании воли. Больше я уже никогда не буду бояться своего брата‑ тирана, в каком бы поединке нам не пришлось участвовать. Я был сильнее его.

Вокруг вовсю шло сражение. По палубам текла кровь. Вплотную к нашему борту стоял корабль, зацепившись абордажными крюками, и на наши палубы хлынули войска Каина. Другой корабль пытался пришвартоваться с правого борта. Над головой просвистела стрела из арбалета.

Я вытащил меч и кинулся в гущу событий.

Не знаю, скольких я убил в тот день. Я потерял им счет после двенадцати или тринадцати, но их было минимум в два раза больше в самой первой стычке. Та сила, которой естествен но обладает принц Эмбера, и которая позволяла мне поднять мерседес, сослужила мне в тот день хорошую службу, когда я убивал одного противника мечом и одновременно выбрасывал второго рукой через борт.

Мы убили всех на борту обоих пришвартованных к нашему кораблей, открыли кингстоны и отправили их в Рембу, где Рэндом наверняка поразвлекается, глядя на их останки. В этой битве я потерял половину команды, а у меня самого было множество ушибов и царапин, но страшного — ничего. Мы пошли на помощь другому нашему кораблю и потопили еще один рейдер Каина.

Остатки команды спасенного корабля пополнили мою.

— Крови! — вскричал я. — Крови и мщения в этот день, мои воины, и вас вечно будут помнить в Эмбере!

И как один они подняли свои шпаги и заорали:

— Крови!

И галлоны, нет… реки крови пролились в тот день. Мы уничтожили еще два рейдера Каина, пополняя свою команду остатками команд спасенных кораблей. Когда мы направлялись к шестому судну противника, я забрался на мачту и огляделся вокруг.

Силы Каина превосходили нас примерно втрое. От моего флота осталось около пятидесяти судов. Мы потопили шестой рейдер, и нам не пришлось гнаться за следующим. Они сами шли к нам. Их мы тоже потопили, но я несколько раз был ранен в этом сражении, которое опять унесло половину моей команды. У меня были ранены левое плечо и правое бедро, правая нога болела от глубокого пореза.

Когда мы послали и этих на дно, к нам двинулись следующие два.

Мы отступили и соединились с одним из моих кораблей, который только что вышел победителем из своей битвы. И вновь мы объединили команды, на сей раз перейдя на другой корабль, который получил меньше повреждений, чем мой флагман, который уже начинал крениться и черпать воду.

Но передохнуть мы не успели. Почти сразу же к нам подплыл очередной рейдер и солдаты попытались взобраться на наши палубы.

Люди мои устали, да и я был не в лучшей форме. К счастью, солдаты Каина тоже достаточно вымотались. Прежде, чем второй рейдер успел прийти к ним на помощь, мы перешли на него, убили всю команду и остались там, потому что рейдер этот был в прекрасном состоянии.

Мы потопили следующий корабль, и у меня осталось сорок человек команды, прекрасный рейдер, а сам я задыхался.

Теперь в поле зрения не было никого, кто смог бы прийти к нам на помощь. Каждый мой корабль вел бой по меньшей мере с одним кораблем Каина. К нам стал приближаться еще один рейдер, от него мы просто сбежали.

Таким образом, мы выиграли примерно двадцать минут. Я попытался уйти в Отражение, но так близко от Эмбера это очень трудно и занимает массу времени. Куда легче подойти к Эмберу, чем уйти оттуда, потому что город этот является центром всего. Но если бы у меня было еще минут десять, то мне бы это удалось.

Но этих минут у меня не было. Когда корабль подплыл еще ближе, я увидел вдалеке еще один, идущий в нашем направлении. На мачте развевался черно‑ голубой флаг, внизу были цвета Эрика и белый единорог. Каин лично решил принять участие в нашем уничтожении.

Мы потопили первый корабль и даже не успели открыть его кингстоны, как Каин уже набросился на нас. Я стоял на окровавленной палубе, вокруг меня собралось человек двенадцать, а Каин забрался на нос корабля и крикнул мне, чтобы я сдавался.

— Сохранишь ли ты жизнь моим людям, если я это сделаю?

— Да, — ответил он. — Я сам потеряю несколько человек, если не соглашусь на твое предложение, а в этом нет нужды.

— Даешь слово принца? — спросил я.

Минуту он раздумывал, затем кивнул головой.

— Хорошо, — сказал он. — Прикажи своим людям сложить оружие и перейти на мой корабль, когда мы подойдем.

Я засунул свой меч в ножны и кивнул людям, окружавшим меня:

— Вы бились хорошо и заслужили мою любовь. Но мы проиграли.

Пока я говорил, я тщательно помахал перед ними окровавленными руками, потом осторожно вытер их о плащ, как бы нехотя.

— Сложите оружие, и знайте, что подвиги этого дня, которые вы совершили, никогда не будут забыты. И когда‑ нибудь я возвеличу вас при дворе Эмбера.

Мои люди — девять высоких краснокожих и трое маленьких волосатых — плакали, складывая оружие.

— Не думайте, что все потеряно в борьбе за город, — сказал я. — Мы проиграли только одну битву, а сражения разыгрываются повсюду. Мой брат Блейз пробивает себе дорогу в Эмбер в эту самую минуту. Каин сдержит свое слово и пощадит ваши жизни, когда увидит что я ушел к Блейзу. Мне жаль, что я не могу взять вас с собой.

И с этими словами я вытащил карту Блейза из колоды, держа ее как можно ниже перед собой, чтобы не было видно с подплывавшего корабля.

Борт Каина ударился о нас, когда холодная фигура потеплела и зашевелилась.

— Кто?

— Корвин. Как у тебя?

— Мы выиграли сражение, но потеряли очень много людей. Сейчас отдыхаем перед следующим переходом. А как ты?



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.