|
|||
ОБ ОДНОМ ПРИВИДЕНИИ
Мы летом живём во Внукове. Это очень удобно, потому что туда ходит монорельс и от него до дачи пять минут ходу. В лесу, по другую сторону дороги, растут подберёзовики и подосиновики, но их меньше, чем грибников. Я приезжал на дачу прямо из зоопарка и вместо отдыха попадал в кипение тамошней жизни. Центром её был соседский мальчик Коля, который славился на все Внуково тем, что отнимал у детей игрушки. К нему даже приезжал психолог из Владивостока и написал потом диссертацию о мальчике Коле. Психолог изучал Колю, а Коля ел варенье и ныл круглые сутки. Я привёз ему из города трехколесную фотонную ракету, чтобы он поменьше хныкал. Кроме того, там жила Колина бабушка, которая любила поговорить о генетике и писала роман о Менделе, бабушка Алисы, мальчик Юра и его мама Карма, трое близнецов с соседней улицы, которые пели хором под моим окном, и, наконец, привидение. Привидение жило где‑ то под яблоней и появилось сравнительно недавно. В привидение верили Алиса и Колина бабушка. Больше никто в него не верил. Мы сидели с Алисой на террасе и ждали, пока новый робот Щёлковской фабрики приготовит манную кашу. Робот уже два раза перегорал, и мы вместе с Алисой ругали фабрику, но самим приниматься за хозяйство не хотелось, а бабушка наша уехала в театр. Алиса сказала: — Сегодня он придёт. — Кто — он? — Мой привидений. — Привидение — оно, — автоматически поправил я, не сводя глаз с робота. — Хорошо, — не стала спорить Алиса. — Пускай будет мой привидение. А Коля отнял у близнецов орехи. Разве это не удивительно? — Удивительно. Так что ты говорила о привидении? — Он хороший. — У тебя все хорошие. — Кроме Коли. — Ну, кроме Коли… Я думаю, если бы я привёз огнедышащую гадюку, ты бы с ней тоже подружилась. — Наверно. А она добрая? — С ней ещё никто не смог об этом поговорить. Она живёт на Марсе и брызгается кипящим ядом. — Наверно, её обидели. Зачем вы увезли её с Марса? Тут я ничего ответить не смог. Это была чистая правда. Гадюку не спрашивали, когда увозили с Марса. А она по пути сожрала любимую собаку корабля «Калуга», за что её возненавидели все космонавты. — Ну, так что же привидение? На что оно похоже? — переменил я тему. — Оно ходит, только когда темно. — Ну разумеется. Это испокон века так. Наслушалась ты сказок Колиной бабушки… — Колина бабушка мне только про историю генетики рассказывает. Какие были на Менделя гонения. — Да, кстати, а как реагирует твоё привидение на крик петуха? — Никак. А почему? — Понимаешь, порядочному привидению положено исчезать со страшными проклятьями, когда на рассвете прокричит петух. — Я спрошу его сегодня про петуха. — Ну хорошо. — И я сегодня лягу попозже. Мне нужно поговорить с привидением. — Пожалуйста. Ладно, пошутили и хватит. Робот уже кашу переварил. Алиса села за кашу, а я — за учёные записки Гвианского зоопарка. Там была интереснейшая статья об укусамах. Революция в зоологии. Им удалось добиться размножения укусамов в неволе. Дети рождались темно‑ зелёными, несмотря на то, что у обоих родителей панцирь был голубым. Стемнело. Алиса сказала: — Ну, я пошла. — Ты куда? — К привидению. Ты же обещал. — А я думал, что ты пошутила. Ну, если тебе так нужно в сад, то выйди, только надень кофточку, а то холодно стало. И чтоб не дальше яблони. — Куда же мне дальше? Он меня там ждёт. Алиса убежала в сад. Я краем глаза следил за ней. Мне не хотелось вторгаться в мир её фантазий. Пускай её окружают и привидения, и волшебницы, и отважные рыцари, и добрые великаны со сказочной голубой планеты… Конечно, если она будет ложиться спать вовремя и нормально есть. Я потушил свет на веранде, чтобы он не мешал мне присматривать за Алисой. Вот она подошла к яблоне, старой и ветвистой, и встала под ней. И тут… От ствола яблони отделилась голубая тень и двинулась ей навстречу. Тень будто плыла по воздуху, не касаясь травы. В следующий момент, схватив что‑ то тяжёлое, я уже бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Это мне уже не нравилось. Либо это чья‑ то неостроумная шутка, либо… Что «либо», я не придумал. — Осторожнее, папа! — сказала громким шёпотом Алиса, услышав мои шаги. — Ты его спугнёшь. Я схватил Алису за руку. Передо мной растворялся в воздухе голубой силуэт. — Папа, что ты наделал! Ведь я его чуть не спасла. Алиса позорно ревела, пока я нёс её на террасу. Что это было под яблоней? Галлюцинация?.. — Зачем ты это сделал? — ревела Алиса. — Ты же обещал… — Ничего я не сделал, — отвечал я, — привидений не бывает. — Ты же сам его видел. Зачем ты говоришь неправду? А он ведь не выносит движений воздуха. Разве ты не понимаешь, что к нему надо медленно подходить, чтобы его ветром не сдуло? Я не знал, что ответить. В одном был уверен: как только Алиса заснёт, выйду с фонарём в сад и обыщу его. — А он тебе письмо передал. Только я его тебе теперь не дам. — Какое ещё письмо? — Не дам. Тут я заметил, что в кулаке у неё зажат листок бумаги. Алиса посмотрела на меня, я на неё, и потом она всё‑ таки дала мне этот листок. На листке моим почерком было написано расписание кормления красных крумсов. Я этот листок искал уже три дня. — Алиса, где ты нашла мою записку? — А ты переверни её. У привидения бумаги не было, и я ему дала твою. На обратной стороне незнакомым почерком было написано по‑ английски:
«Уважаемый профессор! Я беру на себя смелость обратиться к Вам, ибо попал в неприятное положение, из которого не могу выйти без посторонней помощи. К сожалению, я не могу также и покинуть круг радиусом в один метр, центром которого является яблоня. Увидеть же меня в моём жалком положении можно только в темноте. Благодаря Вашей дочери, чуткому и отзывчивому существу, мне удалось наконец установить связь с внешним миром. Я, профессор Кураки, являюсь жертвой неудачного эксперимента. Я ставил опыты по передаче вещества на далёкие расстояния. Мне удалось переправить из Токио и Париж двух индюшек и кошку. Они были благополучно приняты моими коллегами. Однако в тот день, когда я решил проверить эксперимент на себе, пробки в лаборатории перегорели как раз во время эксперимента, и энергии для перемещения оказалось недостаточно. Я рассеялся в пространстве, причём моя наиболее концентрированная часть находится в районе Вашей уважаемой дачи. В таком прискорбном состоянии я нахожусь уже вторую неделю, и, без сомнения, меня считают погибшим. Умоляю Вас, немедленно по получении моего письма пошлите телеграмму в Токио. Пусть кто‑ нибудь починит пробки в моей лаборатории. Тогда я смогу материализоваться. Заранее благодарный Кураки».
Я долго вглядывался в темноту под яблоней. Потом спустился с террасы, подошёл поближе. Бледно‑ голубое, еле различимое сияние покачивалось у ствола. Приглядевшись, я различил очертания человека. «Привидение» умоляюще, как мне показалось, вздымало к небу руки. Больше я не стал терять время. Я добежал до монорельса и со станции провидеофонил в Токио. Вся эта операция заняла десять минут. Уже на пути домой я вспомнил, что забыл уложить Алису. Я прибавил шагу. Свет на террасе не был потушен. Там Алиса демонстрировала свой гербарий и коллекцию бабочек невысокому измождённому японцу. Японец держал в руках кастрюльку и, не сводя глаз с Алисиных сокровищ, деликатно ел манную кашу. Увидев меня, гость низко поклонился и сказал: — Я — профессор Кураки, ваш вечный слуга. Вы и ваша дочь спасли мне жизнь. — Да, папа, это мой привидение, — сказала Алиса. — Теперь ты в них веришь? — Верю, — ответил я. — Очень приятно познакомиться.
|
|||
|