Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Послесловие 17 страница



Он извлек на свет Конституцию и принялся потрясать ей в воздухе. — Это нарушение всех конституционных норм! — кричал Джерри, — вы не имеете права так бесчеловечно обходиться с моим клиентом! — Успокойтесь, мистер Хорн, — зло проговорил Дэйл Купер, — это совсем не больно. И если ваш клиент ни в чем не виновен, то ему от этого не будет никакого вреда. Правда, доктор Хайвер? — Конечно, это как укус комара, — сказал Уильям, доставая иголку для забора крови. — Но я все разно протестую, — вновь взвился Джерри Хорн.

Не найдя поддержки, в следующий раз он решил обратиться к шерифу. — Послушайте, Трумен и это после того, что мой брат сделал для города? — Чего ты так волнуешься, Джерри? — Гарри Трумен скрестил на груди руки.

Поняв, что его слова не достигают цели, Джерри опустился на стул рядом со своим братом и принялся раскуривать трубку.

Доктор Хайвер взял руку Бенжамина Хорна и уколол его средний палец иголкой: Бенжамин вскрикнул, как будто ему было больно.

Брат участливо положил ему руку на плечо. — Не беспокойся, Бен, я с тобой.

Доктор Хайвер взял пробу крови и, посмотрев на Шерифа, сказал: — Анализ крови будет через два часа. — Но только смотри, Уильям, чтобы не было как ют раз с Брендоном. — Да что ты, Гарри, такого не произойдет. Я теперь за всем слежу сам. — Ну, тогда хорошо, — кивнул шериф. — Джентльмены, — поднялся со своего места младший Хори, — я требую, чтобы моего клиента или освободили, или предъявили ему какие-нибудь обвинения. А так вы держите в заточении невиновного человека. Мне ещё никогда в моей практике не приходилось такого вопиющего попрания конституционных прав.

Дейл Купер поднял вверх руку, резко остановив тираду Джерри. — Могу вам всем представить проходимца — Джерри Хорн, — говорил специальный агент ФБР, — он окончил университет в 1974 году, кстати, последним из всех студентов своего курса.

Джерри Хорн хотел что-то возразить, но Дэйл вновь оборвал его. — Он сдал экзамен по специальности всего лишь с третьей попытки. Ему запрещена практика в трех штатах: Иллинойс, Флорида и Аляска.

Джерри, желая оправдаться, полез, было в портфель за документами, но потом махнул рукой и вновь вставил себе в зубы трубку. Было слышно, как позванивает мундштук. — Сядьте, мистер Хорн. — Бен, — кивнул Джерри своему брату, — не обращай внимания на эти слова. — Сядьте, сядьте, — Дэйл Купер извлек из кармана красную тетрадь в кожаной обложке с медными замочками и подошел к столу, за которым сидели братья Хорны. Тетрадь легла перед ними. — Что это такое? Вы знаете? — спросил Купер у Бенжамина Хорна.

Тот пожал плечами. — Тетрадь, — подсказал ему Джерри. — Тетрадь, — повторил Бенжамин Хорн. — Посмотрите получше, мистер Хорн.

Бенжамин полез в карман, достал очки, долго протирал их галстуком, потом водрузил себе на нос. Он склонился над тетрадью так низко, что можно было подумать, он не рассматривает, а нюхает ее.

Потом Бенжамин откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего брата. — Что ему отвечать? Джерри пожал плечами. — Что отвечать? — шептал Бен, вопросительно глядя на Джерри. — Это тетрадь, — шепнул тот брату. — Тетрадь, — сказал Бен. — Да, это тетрадь, — согласился Дэйл Купер, — но не просто тетрадь, это еще и дневник Лоры Палмер.

Он взял тетрадь в руки и, пролистав несколько страниц, нашел нужное место.

Бенжамин с нетерпением ожидал, что же вновь скажет специальный агент ФБР. — Так вы узнаете эту вещь? — Нет, не узнаю, но теперь знаю, что это дневник Лоры Палмер. — Вы знаете о таком заведении «Одноглазый Джек? » — поинтересовался Дэйл Купер.

Братья ничего не ответили. — Ну, тогда я прочту одну цитату из дневника, поскольку об «Одноглазом Джеке» знала и Лора.

Дэйл Купер принялся читать:

«Настанет день, и я скажу всю правду о Бенжамине Хорне, и все узнают кто он».

Дэйл Купер захлопнул дневник. Бенжамин Хорн пожал плечами. — А такой возможности у Лоры теперь нет, ведь, правда, мистер Хорн?

Бенжамин Хорн не ответил. Тогда Дэйл Купер присел на край стола и сказал: — Мы ведь с вами взрослые люди, мистер Хорн. Согласитесь, такая хорошенькая молоденькая девушка как Лора однажды становится угрозой не только для вашего бизнеса, но и для вашей семьи. Я думаю, вы согласитесь со мной, это не могло вас не взволновать.

Бенжамин Хорн и в самом деле разволновался. Он хотел что-то сказать, но Джерри удержал его: — Молчи, молчи, -зашептал младший брат старшему.

Но Бенжамин Хорн сбросил его руку с плеча и зло выкрикнул: — Вы не имеете права угрожать мне! — Возможно, — согласился с ним Дэйл Купер, — возможно, вам и нечего скрывать, но здесь, в дневнике, говорится обратное.

Бенжамин Хорн, не выдержав, вскочил со своего места. — Вы не имеете права! Вы не имеете права так разговаривать со мной.

Джерри пытался унять его, но тот все вырывался и кричал: — Вы не имеете права! Вы не имеете права! Шериф понял, что настало время вмешаться. Он

подбежал к Бенжамину Хорну и громко крикнул: — Бен!

От зычного голоса шерифа Бенжамин Хорн пришел в себя. Джерри, улучив момент, схватил брата за плечи и усадил за стол. — Разговаривай повежливее. Но и вы, мистер Купер, тоже обращайтесь с ним помягче, ведь он, все-таки мой клиент. Хотя он мой брат. — Вам самим следует успокоиться, ведь мы уже поговорили, — бросил Дэйл Купер и они вместе с шерифом вышли из камеры.

Когда за ними закрылась дверь, Джерри припал к уху Бенжамина и зашептал: — Бен, если ты намерен во всем признаться, то возможности защиты будут сведены к нулю. — Я ее не убивал, — прошептал Бенжамин Хорн. — Но твое алиби сгорело вместе с лесопилкой, и они легко могут вычислить мотив преступления, — пытался уговорить Бенжамина Джерри, — возможно, они даже могут найти Лорины отпечатки пальцев в «Одноглазом Джеке».

Бенжамин Хорн нервно вскочил со своего места и буквально забегал по тесной камере. — Бен, как твой адвокат, как твой друг и, наконец, как твой брат, я настоятельно советую тебе найти другого защитника.

Бенжамин Хорн подошел к столу, оперся о него руками и презрительно посмотрел в лицо своего младшего брата. Тот отвел взгляд.

 

Боб Таундеш сидел на низенькой табуретке, держа в руках маленький магнитофон. Он щелкал клавишами, гоняя пленку то в одну, то в другую сторону, внимательно прислушиваясь к голосам, звучащим из динамика. — Хорошо, хорошо, просто замечательно, — шептал Боб Таундеш, слушая голоса.

«Итак, это твой последний шанс, Лео. Смотри, не разочаруй меня», — слышался голос Бенжамина Хорна, записанный на магнитофонную ленту.

Таундеш отогнал запись немного назад, потом включил второй магнитофон, поднес маленький диктофон к микрофону и щелкнул клавишей. Из диктофона послышался голос Бенжамина Хорна.

«Лео, ты все понял? Действуй очень осторожно. Слово „поджог“ не должно вызвать у страховых агентов никаких подозрений. Ты понял? — Да, Бен, я все понял, — послышался голос Лео Джонсона». — Итак, я слышал два голоса: Лео Джонсона и Бенжамина Хорна, — Боб Таундеш склонился к низенькому столику и сделал запись на листке блокнота. На его лице блуждала радостная улыбка. Наконец, он закончил записывать. На листке осталась надпись:

«Бенжамину Хорну. Спецдоставка. Лично».

Бобби подчеркнул жирной чертой последнее слово и вырвал листок из своего блокнота, спрятал кассету в большой конверт, положил туда сложенный вдвое листок из блокнота и тщательно заклеил конверт. Из гостиной послышался недовольный голос Шейлы: — Бобби, Бобби! Мне уже все это чертовски надоело. Где ты? Где? Иди сюда, скорее! Как мне надоело. У меня больше нет сил. — Ну что там такое? — громко поинтересовался Боб Таундеш. — Да, ничего. Сейчас сам все увидишь.

В комнату вошла Шейла, ее лицо было заляпано томатной пастой. — Теперь твоя очередь, Бобби, мыть Лео. Иди скорее, — она остановилась у стола и укоризненно посмотрела на своего приятеля.

Боб подошел к Шейле, бросил на неубранный стол запечатанный конверт, наклонился к ней и поцеловал в шею. — Бобби, что это такое? — Шейла приподняла увесистый конверт. — Это? Это мое послание одному человеку. — Ничего не понимаю, объясни.

Боб Таундеш положил руки на плечи Шейле, склонился к ее уху и зашептал: — Понимаешь, Шейла, поскольку наша дойная корова не оправдала надежд…— Что ты имеешь в виду? — вставила вопрос Шейла. — Я же тебе говорю, наша дойная корова оказалась просто-таки дерьмом, и поэтому я решил сделать карьеру в бизнесе, — Боб Таундеш прижал к себе Шейлу и поцеловал ее в висок. — Ничего не понимаю, Боб, объясни, что значит — ты решил сделать карьеру в бизнесе. — Ну, как тебе сказать, Шейла? Я просто решил стать крутым бизнесменом. — Насколько я понимаю, ты решил стать продавцом? — Да ты что, Шейла? — Боб Таундеш отстранился от женщины, — я думаю, что у меня будет кабинет управляющего кампании.

Шейла лукаво улыбнулась. — Да неужели, Бобби? — Да, Шейла. — Ну, знаешь, это просто замечательно, — Шейла повернулась к нему боком.

Боб указательным пальцем снял с ее плеча томатную пасту и сунул палец ей в рот. Он смотрел на Шейлу веселым взглядом. Та улыбалась. — Тогда, дорогая, я смогу дать тебе все, что ты захочешь. — Да неужели? — снова повторила Шейла. — Конечно, дорогая. У тебя будет все. — А знаешь, чего я хочу больше всего? — Говори. — Я хочу, чтобы у нас была постоянная сиделка, которая будет ухаживать за Лео. — А может ты хочешь горничную-француженку? — Боб, перестань так шутить, — Шейла легонько ударила Бобби в грудь.

Он взял ее голову и крепко поцеловал в губы.

 

Норма аккуратно протерла большую тарелку, положила на нее мясо, картофельный гарнир, овощи и поставила перед толстым бородатым лесорубом. Тот заправил носовой платок за ворот своей рубашки и приготовился приступить к трапезе.

К стойке бара подошла немолодая седоволосая женщина. — Привет, Норма. — Мама? — изумленно воскликнула Норма. — Ну да, как видишь. — Мама, ты здесь? — Да-да. А это что, из настоящего картофеля? — мать Нормы взглянула на тарелку, стоящую перед лесорубом.

Потом она смело взяла вилку и попробовала картофельный гарнир. — О, по-моему, это из настоящего картофеля. — Конечно же, из настоящего, — подтвердила догадку своей матери Норма.

Лесоруб недоуменно посмотрел сначала на Норму, потом на седовласую женщину. — Мама, какой сюрприз! — не очень радостно проговорила Норма. — Ты знаешь, это очень даже неплохо приготовлено. Мне кажется, твоего Хэнка кое-чему научили в тюрьме.

Лесоруб вновь перевел взгляд с седовласой женщины на Норму. — Понимаешь, мама, Хэнка сейчас нет. — Да я и сама это вижу, — ответила женщина. — Мама, позволь спросить, что тебя привело сюда? Женщина оперлась о стойку бара, посмотрела на свою дочь и немного хитровато улыбнулась. За ее спиной появился высокий брюнет в клетчатом пиджаке и голубой рубашке. Немолодой мужчина внимательно посматривал на Норму. — Позволь, Норма, познакомить тебя с моим очередным новым мужем. — Мужем? — изумилась Норма.

Немолодой брюнет подошел к матери Нормы, положил ей руку на плечо и прижал к себе. Он все так же радостно улыбался, глядя в лицо Норме.

Норма, обратясь к мужчине, сказала: — Седовласая женщина.

Мужчина улыбнулся еще шире. — Норма? — сказал он, — как дела, Норма? Норма не нашлась что ответить. Тогда разговор продолжила ее мать. — Знаешь, дочь, у нас медовый месяц. Мы с мужем решили немного попутешествовать. — Простите, — обратился мужчина к Норме, — можно у вас попросить чашечку кофе? — Конечно, — ответила Норма, повернулась и направилась готовить кофе. — А она у тебя хорошенькая, — мужчина даже присвистнул. — Да.

Через несколько минут Норма вернулась с большой чашкой горячего кофе. Ее мать, пристально глядя в глаза дочери, сказала: — Ты знаешь, а он у меня финансист. А вообще-то, мне очень нравится твой кафетерий.

Норма не знала, что сказать, поэтому просто улыбнулась и осмотрела помещение своего кафе. — Спасибо. Большое вам спасибо, — мужчина взял чашку кофе и вновь обнял мать Нормы. — Ты знаешь, приятно видеть, что твоя красота сохранилась в следующем поколении, — он с пристрастием осмотрел Норму.

Затем он вынул трубку радиотелефона, набрал номер, приложил трубку к уху и с чашкой кофе направился к свободному столику. — А ты, Норма, отлично выглядишь, и тебе очень идет это форменное платье, — сказала мать своей дочери. — Спасибо, мама. — У тебя такая же прекрасная фигурка и ты почти не изменилась. — Мама, я не хочу показаться бестактной, но как долго вы пробудете у нас в Твин Пиксе? — Знаешь, дочь, пару дней Эрни просто хотел осматривать местность. А в чем, собственно, дело?

Норма поставила на стойку бара еще одну чашку кофе, только чашка была немного поменьше. — Знаешь, ты могла бы меня и предупредить, — сказала Норма. — О, дочка, ты знаешь, я совсем не хотела, чтобы ты суетилась, волновалась… Послушай, дочь, но мне кажется, тебя что-то беспокоит. — Да нет, ничего меня не беспокоит. — Ну, нет, дочь, мне кажется, ты что-то не договариваешь. — Мама, просто должен приехать ресторанный критик, — Норма взяла в руки блокнот и что-то в нем торопливо записала. — Критик? — изумленно воскликнула седовласая женщина, — так ты, видимо, поэтому постаралась, чтобы твое кафе так привлекательно выглядело?

Норма пожала плечами. — По-моему, у меня всегда хорошо и всегда мое кафе выглядит как надо. — Ну, извини, извини. Ведь я же здесь никогда не бывала раньше.

Женщина взяла чашечку кофе и сделала маленький глоток.

К разговаривающим матери и дочери подошел мужчина в клетчатом пиджаке. — Вивиан, — обратился он к своей жене, -меня в гостинице ждет факс из Токио, так что ты уж извини, но я думаю, вы встретитесь за разговором вечером, а сейчас нам надо вернуться в отель.

Вивиан согласно кивнула, посмотрела на свою дочь, потом на мужа. — Я жду вас в отеле вечером. Так что приходите. — Жаль, правда, что я не застала Хэнка, — сказала мать Нормы.

Вивиан, отвернулась и направилась к входной двери.

Ее муж торопливо шагал рядом. Уже стоя в пороге он обернулся. — Спасибо за кофе. Рад нашему знакомству. Норма едва заметно кивнула головой.

 

Торговец обувью мистер Жерар спал в номере. Рядом с ним сидела пожилая женщина в белом халате. Она от нечего делать вязала носок. Спицы так и мелькали в ее руках. Вдруг женщина услышала, что мистер Жерар ворочается в своей постели. Она внимательно посмотрела на него. Глаза мистера Жерара открылись, он исступленно смотрел в потолок, потом принялся ощупывать правой рукой левое плечо — там, где у него когда-то была рука. — О-о, о-о, — нервно вздыхал мистер Жерар.

На его глазах была странная туманная поволока. Волосы были всклокочены. — Наконец! — встряхнул головой мистер Жерар и поднялся с постели, — он близко, он уже близко. — Кто? Кто? — спросила пожилая женщина. — Я вам говорю, он близко, где-то рядом…— Кто? Где рядом? О чем вы, мистер Жерар? — Он близко, — каким-то потусторонним странным голосом повторил мистер Жерар. — Я вам могу чем-нибудь помочь? — женщина наклонилась прямо к лицу мистера Жерара. — Да. Принесите, пожалуйста, стакан холодной воды. — Сейчас, сейчас, мистер Жерар, — женщина суетливо заспешила к выходу.

Она вышла из номера отеля. Прямо у двери сидел занятый чтением газет рослый полицейский, женщина кивнула ему, полицейский поднялся, отложил газету в сторону и неторопливо вошел в номер.

В номере полицейский огляделся: мистера Жерара не было в постели, он уже хотел обернуться, но получил страшный удар по затылку и рухнул на пол. — Извини, приятель, — как-то с сожалением в голосе произнес мистер Жерар, покидая номер отеля.

 

 

Глава 22

 

 

Где же пропадал Хэнк 48 часов, и кто за ним охотился из старых знакомых? — Приятная перспектива провести вечер в обществе матери и ее мужа Эрни не очень-то прельщает Норму. — Беседа о дятле-вертишейке приобретает новое направление. — Даже грудной ребенок может сразить офицера Брендона наповал. — Соблазнительное предложение, сделанное Бенжамину Хорну покойной Кэтрин Мартелл. — Лиланд Палмер — плохой водитель. — Как жаль, что Дэйл Купер не успел заглянуть в дорожную сумку Лиланда. — Хогг обнаружил мистера Жерара.

 

Норма готовила бутерброды прямо у стойки бара. Прозвенел звонок входной двери и в кафе торопливо вбежал Хэнк. Норма повернула голову и бросила на него испепеляющий взгляд. Хэнк поднял вверх обе ладони: — Спокойно, спокойно, Норма. — Я и так спокойна, — ответила Норма, а острый нож в ее руках продолжал мелко крошить ветчину.

Хэнк немного замялся: — Извини меня, Норма. Я немного задержался. — Сорок восемь часов — это ты считаешь немного, Хэнк? — Ну, извини, — Хэнк быстро сбросил с плеч черную кожаную куртку, расстегнул рубаху, схватил накрахмаленный белый фартук.

Ему хотелось как можно скорее переодеться. Норма бросала на него недовольные взгляды. — Понимаешь, Норма, было неотложное дело…— Неотложное дело? — возмутилась Норма, — неотложное дело вот здесь — в кафе. Его надо делать.

Вивиан, которая пришла к своей дочери, с изумлением поглядывала на ссору Нормы с мужем. — Так ты меня понял, Хэнк? Здесь твое место, ты должен работать здесь и никуда не ходить.

Хэнк попытался обнять ее за плечи, но Норма зло вырвалась. — Послушай, ты можешь меня выслушать? — Я не хочу тебя слушать. И не прикасайся ко мне, Хэнк, иначе я могу послать тебя…— Что? — спросил Хэнк. — Иначе я могу послать тебя ко всем чертям или еще дальше. — Норма, ведь ты не знаешь, в чем дело. И даже не хочешь поинтересоваться…— Зачем мне интересоваться? Если бы ты хотел — ты бы рассказал все сам. — Хорошо, Норма. Сейчас я тебе все расскажу. — Нет, сейчас не надо. — Погоди, Норма, не злись, не заводись.

Нож все быстрее и быстрее крошил ветчину. Хэнк со страхом смотрел на сверкающее лезвие в руках жены. — Знаешь, Норма, когда-то я ошибся, и теперь люди из моего прошлого очень хотят видеть мое поражение.

Хэнк вновь попытался обнять Норму за плечи. На сей раз она — не вырывалась. — Что дальше, Хэнк? — Понимаешь, я попытался бороться с ними, но запутался еще больше. Я хотел убежать, я хотел опередить их, но всегда находился кто-то…— Кто? — переспросила Норма. — Находился тот, кто бегал быстрее меня. — Конечно, конечно. — Понимаешь, Норма, человек не должен так жить, как живу я, — Хэнк уже поглаживал волосы Нормы, — не должен, я это понимаю. Но иногда лучше забиться в нору, ты согласна, Норма? — Не совсем. — Лучше спрятаться, переждать, пока пронесется буря. Согласись, лучше переждать. — Да, Хэнк, я это прекрасно понимаю. Да, Хэнк, невеселая история. — Какое уж тут веселье? — Да, — вновь повторила женщина. — Знаешь, Норма, я все-таки попытаюсь удержаться на плаву. Попытаюсь.

Норма, наконец, повернулась к Хэнку. Они улыбнулись друг другу. — Но в другой раз, когда ты будешь чувствовать, что тонешь, обратись ко мне за помощью. — К тебе? — изумился Хэнк. — Ну да, ко мне. — Хорошо, Норма, спасибо тебе.

В этот момент Хэнк увидел мать Нормы. Он широко развел руки, улыбнулся, как можно шире, и произнес: — Вивиан, ты прекрасно выглядишь! — Эта сцена напоминает мне библейскую притчу «Возвращение блудного сына», — с издевкой произнесла седовласая женщина. — Вивиан, вы просто прекрасно выглядите! — Хэнк опустился на колено и поцеловал руки женщины. — Послушай, Хэнк, мне кажется, тюрьма пошла тебе на пользу? — О, Вивиан, это такая неприятная история. — Но, в общем-то, я вижу, ты выглядишь прекрасно, дорогой Хэнк. — Да, я рад, — ответил мужчина. — Так ты говоришь, в тюрьме было неплохо? — пошутила женщина. — Я расскажу. — А я с большим удовольствием послушаю сегодня вечером твои истории. — Сегодня вечером? — Да, сегодня вечером я приглашаю вас на ужин к себе в отель.

Норма стала рядом с матерью. — Знаешь, я, навряд ли смогу. — Сможешь, сможешь, — сказал Хэнк и обнял жену, — Вивиан, мы обязательно придем, так что жди. — Не забудьте, — сказала мать Нормы, — в восемь сорок я жду вас в отеле, внизу в ресторане. — Хорошо, Вивиан, мы обязательно будем. — Но, мама, я точно тебе не обещаю. — Да что ты, Норма, мы обязательно будем. — Конечно, приходите, я очень хочу послушать длинные истории Хэнка.

Мужчина как можно более приветливо улыбнулся немолодой женщине, она ответила ему такой же радостной улыбкой.

 

В это время шериф Твин Пикса Гарри Трумен стоял у окна своего кабинета и сквозь планки жалюзи смотрел в бинокль на окрестные деревья. Он повернул голову, услышав в коридоре шаги.

Прямо к нему в кабинет неторопливо вошел Пит. Гарри опустил бинокль и посмотрел на него. Мартелл остановился на пороге кабинета, снял шляпу, пригладил всклокоченные седые волосы. — Гарри, здравствуй! — А-а, Пит!

Гарри пригласил Пита Мартелла войти в кабинет. Тот не заставил долго себя упрашивать, вошел и уже через несколько секунд тоже стоял у окна. — Что ты делаешь? — спросил Пит, увидев бинокль в руках шерифа. — Любуюсь на птицу. — Какую птицу? — поинтересовался Пит Мартелл. — На, посмотри, если хочешь.

Пит взял в руки бинокль, навел резкость и долго вглядывался в деревья. Наконец, он увидел то, за чем наблюдал Гарри. На стволе ели Добсона сидел небольшой пестрый дятел. — Да это же дятел. — Да, дятел, — А ты знаешь, как он называется, шериф? — Откуда же я могу это знать. Я не орнитолог. — Так вот я могу тебе сказать — это дятел-вертишейка. Один из самых красивых в наших лесах. — Да что ты говоришь? — Точно.

Шериф взял бинокль из рук Питера Мартелла. И несколько минут наблюдал за изящной птицей, которая пыталась достать жучка из-под коры старой ели. — Какой он красивый, Пит. — Да, этот дятел украшение наших лесов, жалко только что их последнее время становится все меньше и меньше в окрестностях Твин Пикса. — Серьезно? А я и не знал, — сказал шериф. — Да, их уже совсем мало. А вот во времена моего детства их было так много, что казалось, только ими и населен лес.

Мужчины несколько минут помолчали. — Слушай, Гарри, — начал Мартелл. — Я слушаю. — Джози уехала. — Да, я знаю, — шериф оторвался от окуляров бинокля и бросил на Пита быстрый взгляд.

Пит стоял, отвернувшись, спиной к окну, и теребил в руках свою старую фетровую шляпу. — Я вернулся домой вечером и увидел записку на кухонном столе. — Записку? — переспросил шериф. — Да, Гарри, на столе была записка. Простой листок бумаги, сложенный вдвое. — И что там было написано? — Да ничего особенного, Гарри. Никаких извинений, самая обыкновенная записка.

Шериф с досады покивал головой. — Знаешь, она продала лесопилку Бену Хорну. — Знаю, Пит, знаю. — И я знаю, Гарри. — Пит, да ты ничего мне не обязан объяснять. — Нет, Гарри, — Пит тяжело вздохнул, казалось, поперхнулся, закашлялся, но просто таким нехитрым способом он хотел скрыть свои чувства. — Я все знаю, знаю…— Гарри, но ведь я ее любил… — дрогнувшим голосом сказал Пит, — я очень ее любил.

Шериф вновь опустил бинокль. — Я ведь, Пит, тоже ее любил. — Да, Гарри, я это знаю. Давно… Не обижайся, пожалуйста, Гарри. — Да ну, Пит, — Гарри пожал плечами, -я ведь тоже любил ее, ну что тут поделаешь. — Единственное, что я хочу тебе сказать, здесь очень много непонятного. — Знаешь, Пит, я стоял и смотрел, -Гарри развел руками, -как ее помощник выносит чемоданы. — Помощник? — быстро переспросил Пит. — Ну да, помощник, только я никогда его раньше не видел. — Раньше не видел, — Пит тоже пожал плечами, — а как он выглядел? — Обыкновенно, — начал объяснять Гарри, — средний такой, среднего телосложения. Обыкновенно, в общем, выглядел… китаец. — О, так это никакой не помощник. Это ее брат, Джонатан. — Брат? — переспросил теперь шериф. — Ее брат. — Мне она сказала, что это ее помощник, мистер Ли.

Лицо Пита стало напряженным, кожа на лбу собрались в складки. Пит задумался, сведя брови к переносице. — Ты говоришь, помощник, а я думал, что это ее брат Джонатан Ли, -задумчиво произнес Пит, глядя в стену. — Да, Пит, обыкновенный такой. — Мистер Ли, мистер Ли, — повторил Пит, — Знаешь, Гарри, скажу тебе честно…— Скажи, Пит. — У меня какое-то нехорошее предчувствие, — Пит поднял голову и посмотрел прямо в глаза шерифу.

На лице Трумена была растерянность. — Я его разделяю, разделяю твое предчувствие. — Вот видишь, Гарри, значит, действительно, не все так хорошо. — Думаю, что да, Пит.

Договорить мужчинам не дал специальный агент ФБР Дэйл Купер. Он буквально вбежал в кабинет. Полы его светлого плаща развевались. — Привет, Пит, — на ходу бросил Дэйл Купер, — Гарри, ты знаешь? — Что? — Продавец обуви исчез, а перед этим убил твоего полицейского. — Извини, Пит, — Гарри сразу же напрягся, хлопнул Пита Мартелла по плечу, — извини. — Да что, Гарри, какие тут могут быть извинения, — Пит с изумлением смотрел, как Трумен быстро натянул на голову шляпу, набросил свой пиджак со звездой шерифа на лацкане и заспешил следом за специальным агентом ФБР Дэйлом Купером. — Мне кажется, далеко ему не уйти. — Думаешь? — спросил специальный агент ФБР. — Я уверен, Дэйл, никуда он не уйдет, очень уж он приметный, и все его здесь знают. — Хорошо бы его задержать, как можно быстрее. — Задержим, не волнуйся, мои ребята постараются. — Давай, давай, Гарри.

Они заспешили к выходу из полицейского участка. В дверях они столкнулись с офицером Энди Брендоном. — Привет, Гарри, — громко сказал Энди. — Привет, Энди. — Добрый день, мистер Купер. — Привет, Энди.

Помощник шерифа офицер Энди Брендон решительно распахнул дверь полицейского участка и вошел в вестибюль. Первой, кого он увидел, была секретарша шерифа Люси. Она поливала цветы из ярко зеленой лейки. У нее на руках, завернутый в бледно-зеленое одеяльце, спал младенец. Брендон буквально застыл в двери. Он окаменел как соляной столб. Его брови медленно поползли вверх, глаза округлились, уголки рта опустились вниз. — Люси? — едва шевеля губами, промолвил Энди. Ребенок, завернутый в голубое одеяльце, едва слышно вскрикнул и высунул розовую ручонку, зашевелил пальцами, потянувшись к ярко-красным губам Люси. — Люси? — еще раз прошептал Брендон и сделал неверный шаг навстречу девушке.

Та попыталась улыбнуться Брендону как можно более ласково и весело. Брендон переводил взгляд то на розовую ручонку ребенка, то на Люси. Он никак не мог сообразить, а Люси продолжала стоять не двигаясь. Из лейки на пол тонкой струйкой лилась вода, но Люси этого не видела. — Что это? — вновь прошептал Энди Брендон, глядя на ребенка. — Что? — переспросил Люси.

Но Энди уже не слышал этого вопроса. Он как подрубленное дерево рухнул на пол, потеряв сознание. Люси испуганно взвизгнула. — Энди! Энди! — закричала Люси и бросилась к бесчувственному Брендону.

Пит Мартелл, видя что в полицейском участке шерифа нет, Дэйла Купера нет, Брендон лежит без сознания, Люси пытается привести его в чувство, подошел к коридору, который вел в камеру, не спеша открыл тяжелую дверь с небольшим окошечком, огляделся. Его никто не видел. И тогда он проскользнул в узкий коридор и остановился у стены, глядя сквозь толстые прутья решетки на Бенжамина Хорна, который сидел, сжав коленями руки. — Заходи, Пит, — проговорил Бенжамин Хорн, глядя на Пита Мартелла, — преступники, наконец-то, хорошо заперты за толстыми прутьями решетки.

Пит Мартелл, как бы не веря словам Бенжамина Хорна, подбежал к решеткам и потряс их. Но прутья были плотно и надежно вцементированы в бетонный пол и в перекрытия. Они держались мертво. — Да, Бен, действительно, решетки здесь что надо. И я думаю, отсюда будет не так-то легко выбраться. — Да, да, Пит, я все это знаю. Ты что, принес мне привет от рабочих лесопилки? — Да нет, не совсем, сейчас все узнаешь. Мартелл не обратил внимания на слова Бенжамина

Хорна. Он расстегнул большую сумку, которая висела на его плече, и медленно извлек оттуда портативный магнитофон.

Бенжамин Хорн скривился. — Что, Пит, ты хочешь вначале пустить немного легкой музыки? — Не совсем, не совсем, Бен. — Ну-ну, не совсем, ты, видимо, решил поднять мне настроение? — Сейчас все узнаешь, Бен, не спеши.

Бенжамин Хорн напрягся. Он буквально весь подался вперед, к решеткам. Но Пит на шаг отступил от прутьев. Он долго возился с клавишами магнитофона, наконец, сообразил, что к чему и нажал одну из них. Завертелась бобина, и из динамика послышался голос:

«Привет, Бенжамин, извини, что не пришла сама тебя навестить» — громко зазвучал голос Кэтрин.

Бенжамин Хорн подхватился со своего топчана, вытащил, зачем-то, из кармана пиджака очки и надел их, как будто они могли помочь ему лучше слышать.

Голос Кэтрин звучал настолько явственно, что на лбу Бенжамина мгновенно выступила испарина. Его пальцы затряслись. — Пит, что это?

Но Пит только показал пальцем на магнитофон, дескать, не спрашивай, а лучше внимательно послушай и тебе все станет ясно.

Бенжамин Хорн, действительно, напрягся и стал вслушиваться в голос Кэтрин.

«Знаешь, Бенжамин, я бы конечно, обязательно пришла тебя навестить, но у меня очень сильная неприязнь к тюрьмам». — Она жива, жива, -прошептал Бенжамин Хорн, глядя на крутящиеся бобины магнитофона. — Жива, Пит? — Да, да, — Пит зло улыбался, глядя в лицо Бенжамину Хорну. — Да неужели? Неужели она жива, — все более радостным голосом говорил Бенжамин Хорн. — Пит, это правда? — Да, Бен, это правда.

А из динамика вновь зазвучал голос Кэтрин:

«Ты помнишь ту ночь? Ночь, полную любви, нежности, ласк… Помнишь, Бенжамин? »

Бенжамин Хорн, как загнанный зверь метался за решеткой своей маленькой камеры. Он хватался за прутья, пытался их трясти, но решетки были намертво вцементированы в бетонный пол и в перекрытия.

«Когда же это было? Когда же это было? — как бы вспоминая, рассуждала Кэтрин. — Кажется, так давно, будто бы сто лет тому назад… Нет, это было не сто лет. Я припоминаю… Это было в ночь… Бен, ты помнишь ту ночь? Так вот, это было в ночь, когда умерла Лора Палмер».



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.