Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Глава XXV. 4 СЕНТЯБРЯ 1993 года.



Глава XXV

 

4 СЕНТЯБРЯ 1993 года.

 

В Вашингтоне я уже целую неделю, но только сейчас выкроил время записать, как все было. После нашего лихорадочного путешествия по стране мы провели несколько не менее лихорадочных дней, размещая две из наших бомб. И последняя ночь стала первой после моего ночного приезда, когда мне никуда не надо было бежать и я смог побыть наедине с Кэтрин до самого утра. А завтра опять надо заниматься бомбой. Сейчас же только дневник. Наше путешествие из Калифорнии в Вашингтон было словно дурацкое кино. Хотя все события еще свежи в моей памяти, мне с трудом верится, что они происходили на самом деле. Страна до того изменилась за последние девять недель, что мы как будто завели машину времени и попали в совершенно другую эпоху – в эпоху, когда все прежние правила, заученные нами назубок в течение жизни, перестали существовать, К счастью, не только мы, но и все остальные пребывают в полной растерянности.

Я удивился тому, с какой легкостью нам удалось пересечь границу нашего анклава. Вражеские войска концентрируются в нескольких местах вдоль главных магистралей, да дополнительные небольшие группы стоят на блокпостах на других дорогах. Эти группы совсем не занимаются патрулированием, и проскочить мимо них не составляет никакого труда – вот почему так много Белых беженцев сумели просочиться на нашу территорию после Четвертого июля. На военном грузовике мы ехали на север до Бейкерсфилда, потом еще двадцать миль на северо-восток, пока в полумиле от нас не оказался блокпост с Не. Мы видели их, и они видели нас, однако даже не попытались воспрепятствовать нам, когда мы съехали с главной дороги наухабистый тракт Службы Леей: И вот мы у подножия горной цепи. Примерно час прыгаем на крутой, но проезжей горной дороге, после чего опять спускаемся на шоссе – к счастью, оставив позади блокпост, но уже прилично углубившись во вражескую территорию. В горах мы не очень боялись ненужных встреч; нам было известно, что войска, лояльные Системе, концентрируются возле Чайна-Лейк, на другой стороне горной гряды, а мы собирались, не доезжая, повернуть на север на шоссе 395. В случае, если бы в обратном направлении, в сторону блокпоста возле Бейкерсфилда, ехал снабженческий грузовик, мы бы попросту сбросили его с узкой горной дороги, прежде чем солдаты догадались бы, что мы «враги». Мы пятеро держали наготове наши автоматы, и еще у нас были гранатометы, но нам не встретилась ни одна машина.

Однако мы знали, что, несмотря на неестественное отсутствие транспорта в горах, интенсивное движение будет на шоссе 395, главной магистрали, соединяющей север с югом, к востоку от гор. Наша разведка смогла дать нам лишь общее представление о размещении войск в этом радиусе, и мы понятия не имели, какие блокпосты и другие контрольные пункты ждут нас дальше. Однако нам было известно, что в приграничных районах войска Системы лишь на десять процентов состояли из Белых солдат. Система постепенно восстанавливала доверие к Белым частям, но пока еще не осмеливалась использовать их на границе, где они могли поддаться искушению и перейти к нам. К немногим Белым в этом регионе, хотя и убежденным сторонникам ассимиляции, Не относились подозрительно и с презрением, которое они заслужили.

От наших разведчиков поступили донесения о нескольких случаях, когда эти Белые ренегаты подвергались унизительным оскорблениям со стороны своих Черных сослуживцев.

Принимая это во внимание, мы решили, что у нас будет больше шансов прорваться сквозь заграждения, если мы притворимся не-Белыми. Пришлось подтемнить кожу на лице и руках, и прицепить карточку с соответствующим именем на солдатскую форму.

У нас была надежда сойти за метисов – по крайней мере, пока не встретим настоящих Чикано. Четыре дня я был «Езусом Гарсией». Наш шофер, «капрал Родригез», отлично играл свою роль, салютуя левой рукой, сжатой в кулак, и белозубо улыбаясь каждый раз, едва показывалась очередная праздная группа Черных солдат на дороге, и в двух случаях, когда нас остановили на блокпостах. Мы предусмотрительно настроили наш транзистор на мексиканскую волну и включали на полную мощь душещипательные песни Чикано, как только подъезжали поближе к солдатам.

Один раз, когда мам понадобилось заправить машину, у нас появилось недолгое искушение сделать это на военной заправке, однако, увидев длинную очередь из грузовиков и лениво бродивших кругом Не, мы решили не рисковать. Вместо этого мы остановились на заправочной станции с ресторанчиком в тени торы Уитни. Нам показалось, что там никого нет, поэтому двое из нас занялись бензином, а я с остальными отправился в ресторан посмотреть, нельзя ли там разжиться какой-никакой едой в дорогу.

В ресторане за столиком, уставленным пустыми бутылками и стаканами, сидели четыре довольно пьяных солдата. Трое – Не и один – Белый. – “Есть тут кто-нибудь взять деньги за бензин и еду? » – спросил я.

– Никого нет, приятель, бери, что хочешь. Уже три дня, как мы прогнали хозяев, – отозвался один из Не.

– А сначала неплохо повеселились с их дочуркой, – хохотнув, крикнул Белый и толкнул локтем своего Черного приятеля.

Наверно, я мрачно посмотрел на него или он обратил внимание на голубые глаза «капрала Родригеза», а может, краска стала сползать с наших лиц от пота, как бы то ни было, Белый солдат вдруг посерьезнел и зашептал что-то Не. Одновременно он откинулся назад и потянулся за автоматом, который лежал на соседнем столе.

Он не успел даже прикоснуться к автомату, как я скинул свою М-16 с плеча и выпустил очередь, повалившую всех четверых на пол. Три Не умерли сразу, а Белый ренегат, хоть и раненный в грудь, умудрился приподняться и даже сесть, прежде чем жалобно спросил; «Эй, парень, какого черта? »

«Капрал Родригез» покончил с ним. Он вытащил штык из ножен, схватил умирающего Белого за волосы и приподнял его с пола, приставив штык к горлу. «Полукровочное дерьмо! Отправляйся к своим Черным «братьям» И одним беспощадным ударом «Родригез» практически обезглавил парня. Когда мы проехали миль пять, на перекрестке, где мы собирались повернуть на восток, нас ждал джип Военной Полиции, в котором сидели два Не.

Третий Не регулировал движение транспорта, направляя все машины, которым надо было на север, дальше по главной дороге. Мы проигнорировали его сигналы и повернули направо, постаравшись по возможности не приближаться к джипу. Не контролер изо всех сил стал дуть в свисток, и все трое полицейских свирепо замахали на нас, однако «капрал Родригез лишь белозубо улыбнулся и отсалютовал им, крича: «Siesta frijole! Hasta la vista! «– и еще какие-то испанские слова, которые пришли ему в голову. Одновременно он многозначительно показывал на главную дорогу и жал на акселератор. Обсыпав Не пылью и гравием, мы скрылись из виду.

Не со свистком продолжал размахивать руками, пока мы делали поворот, и таким он остался в нашей памяти. Очевидно, и он, и его напарники не сочли нужным преследовать нас, тем не менее три наших товарища, прятавшиеся в кузове, довольно долго не снимали пальцы со спусковых крючков своих автоматов. После этого и до самых предместий Сан-Луиса нам больше не встречались военные патрули. Правда, мы старались не появляться на оживленных трассах и в больших городах, держась в основном незаметных дорог. В течение семидесяти пяти часов нас болтало и трясло в горах и пустынях Калифорнии, Невады, Юты и Колорадо, потом на равнинах Канзаса и холмах Миссури, где мы останавливались только чтобы подзаправиться и справить естественные надобности. Пока двое находились в кабине, а третий следил за дорогой из кузова, еще двое пытались поспать, правда, без особого успеха. Добравшись до восточного Миссури, мы по двум причинам изменили тактику. Во-первых, по радио сообщили о взрывах в Майами и Чарльстоне и об ультиматуме Организации, предъявленном Системе, Фактор времени стал еще важнее, чем прежде; мы больше не могли позволить себе проволочек, кружа по стране. Во-вторых, опасность того, что нас остановят между Сан-Луисом и Вашингтоном уже не была столь серьезной, если учесть, что творилось в стране. И это дало нам возможность избрать другую тактику. Во время поездки мы слушали Обычное радио и ловили военные сообщения, и, когда Мы были в весьмидесяти милях западнее Сан-Луиса, вечернюю сводку погоды прервал специальный выпуск. Накануне днем в Майами была без предупреждения взорвана атомная бомба, как сказал диктор, убившая, по предварительной оценке, шестьдесят тысяч человек и ставшая причиной колоссальных разрушений. Вторая бомба была взорвана неподалеку от Чарльстона (Южная Каролина) всего четыре часа назад, так что число убитых и ущерб пока не назывались.

И за то, и за другое ответственность взяла на себя Организация, сказал диктор, прежде чем прочитать текст ультиматума, который я записал на листке бумаги почти слово в слово, как слышал его по радио: «Президенту, Конгрессу Соединенных Штатов Америки и командующим всех родов войск мы, Революционный Штаб Организации, предъявляем следующие требования:

– Первое. Немедленно прекратить наращивание военной мощи в восточной части Калифорнии и прилетающих районах и отозвать все планы вторжения в свободную зону Калифорнии.

– Второе. Отозвать все планы ядерной атаки на свободную зону Калифорнии и на какую бы то ни было ее часть.

– Третье. Сообщить американскому народу, используя все средства массовой информации, эти требования и следующие предостережения:

Если хотя бы одно из трех требований не будет выполнено к двенадцати часам завтрашнего дня, то есть 27 августа, мы взорвем вторую бомбу в каком-нибудь населенном центре Соединенных Штатов Америки, как мы взорвали первую в Майами, штат Флорида, несколько минут назад. И будем взрывать по одной бомбе каждые двенадцать часов, пока не будут выполнены наши требования. Мы настоятельно предупреждаем, что если будут предприняты враждебные действия против свободной зоны Калифорнии, мы немедленно взорвем пятьсот ядерных снарядов, которые уже находятся рядом с жизненно важными объектами по всем Соединенным Штатам Америки. Более сорока снарядов находятся в Нью-Йорке. Кроме того, мы немедленно используем все находящееся в нашем распоряжении ядерное оружие, чтобы избавить Палестину от Е присутствия. Наконец, мы предупреждаем, что в любом случае намерены освободить сначала все Соединенные Штаты Америки, а потом и всю планету. Достигнув этой цели, мы уничтожим всех врагов нашего народа, в первую очередь тех Белых, которые сознательно помогали нашим врагам. Нам известно и всегда будет известно о самых тайных из ваших планов и обо всех приказах, которые вы получите от ваших Е хозяев. Откажитесь от предательских планов в отношении вашей расы или откажитесь от всякой надежды для себя, когда вы попадете в руки людей, которых вы предали».

(Справка для читателя: Версия Тернера предъявленного Организацией ультиматума в общем верная, разве что допущены незначительные ошибки в выражениях и нет одного предложения в предпоследнем параграфе. Полный и точный текст ультиматума читайте в девятой главе основополагающей «Истории Великой Революции» профессора Андерсона. )

Мы съехали на обочину, когда услышали специальный выпуск, и нам понадобилось несколько минут, чтобы привести в порядок мысли и решить, как быть дальше. Для нас было неожиданным такое быстрое развитие событий. Наверное, наши товарищи, которые повезли боеголовки в Майами и Чарльстон, выехали на день-два раньше нас или сжигали все дороги, чтобы так быстро добраться до места. Несмотря на беспрерывную гонку, мы почувствовали себя лодырями. Мы знали, что уже ничего нельзя остановить, у нас разгоралась гражданская война, и через несколько дней судьба планеты будет решена. Теперь или Е, или Белая раса, и все знали, что война идет не на жизнь, а на смерть. Мне пока неизвестны все подробности нашей стратегии, приведшей к ультиматуму. Неизвестно, например, почему в качестве первых целей были выбраны Майами и Чарльстон – хотя до меня дошли слухи, будто богатые Е, покинувшие Нью-Йорк, временно обосновались в Чарльстоне, а Майами и прежде был перенаселен Е. Однако почему не Нью-Йорк с двумя с половиной мега Ж? Скорее всего, в Нью-Йорк еще не были доставлены бомбы, несмотря на сказанное в ультиматуме.

И мне непонятно, почему ультиматум принял ту форму, в какой он появился на свет: только кнут и никакого пряника. Наверное, целью было обратить врага в паническое бегство – и цель была достигнута. Не исключено, что тайные переговоры Революционного Штаба и командующих армиями Системы определили такую форму. В любом случае был достигнут эффект раскола Системы. Е и все политики оказались на одной стороне, военные – на другой.

Сторона Е требует немедленного уничтожения Калифорнии атомной бомбой, невзирая на последствия. Проклятые гои замахнулись на Избранный Народ и должны быть истреблены. Военные, с другой стороны, за временное перемирие, пока не будут найдены и обезопасены «пятьсот (простительное преувеличение) ядерных снарядов». После специального выпуска единственной нашей мыслью было как можно быстрее довезти наш смертельный груз до Вашингтона. Мы понимали, что сейчас люди не в себе, и решили этим воспользоваться, превратив наш грузовик в нечто «скоропомощное», чтобы ехать по прямой до места назначения. Сирены у нас не было, однако имелись передние и задние мигающие красные огни, и преобразование мы довершили через несколько минут, остановившись возле сельского магазина и купив там несколько банок с краской, которой, используя трафарет, вырезанный из старых газет, вывели на бортах символы Красного Креста.

После этого нам хватило меньше двадцати минут, чтобы доехать до Вашингтона, несмотря на хаос на дорогах. Мы съезжали на обочину, чтобы объехать стоявший транспорт; сигналя, с включенными огнями выскакивали на противоположную полосу, скакали по полям и перелескам, чтобы не застрять на перекрестках, и полностью игнорировали дорожных контролеров, когда проскакивали мимо проверочных постов, которых насчитали больше десятка.

Наша первая бомбы отправилась в Форт-Бельвуар. на большую военную базу к югу от Вашингтона, где меня больше года продержали взаперти. Нам пришлось ждать два чудовищных дня, прежде чем удалось установить контакт с нашим человеком внутри, организовать переправку бомбы и надежно спрятать ее.

«Родригез» перелез через стену с бомбой, привязанной к его спине. На другой день я получил от него радиосигнал, подтверждающий успешное завершение операции. Тем временем остальные прятали бомбу в округе Колумбия, где она уничтожит пару сотен тысяч Не, когда взорвется, не говоря о правительственных учреждениях и транспортной сети.

Только сегодня днем я получил окончательные указания насчет третьей бомбы. Она отправится в Силвер-Спринг на север от Вашингтона – в центр Е поселения в Мэриленде. Четвертая бомба предназначена для Пентагона, однако из-за строгой системы охраны я никак не могу найти ей место.

Должен признаться, что, вернувшись в Вашингтон, я не мог полностью сосредоточиться на работе. Хотя Организация требовала от нас полной отдачи, мы с Кэтрин старались урвать немного времени, чтобы побыть вместе. Нам и в голову не приходило, как много мы значим друг для друга, пока лето не разлучило нас слишком скоро после моего освобождения из тюрьмы.

Весной мы целый месяц были вместе и стали так близки, как только возможно, а потом меня послали в Техас, в Колорадо и, наконец, в Калифорнию. После моего отъезда и Кэтрин, и остальным пришлось нелегко, особенно после Четвертого июля. На них давили с двух сторон. Организация безжалостно требовала от них все большей активности, тогда как с каждой неделей для них возрастала опасность быть арестованными политической полицией; Система прибегла к новым методам борьбы с нами: массированные обыски во всех подряд домах квартала или района; астрономические выплаты доносчикам; более жесткий контроль деятельности гражданского населения. В других регионах эти репрессивные меры принимались время от времени и совсем не принимались там, где Система оказалась не в состоянии поддерживать порядок – особенно после паники, начавшейся из-за взрывов в Майами и Чарльстоне. Однако в Вашингтоне все оставалось по прежнему, если не стало хуже.

Сегодня вечером мы с Кэтрин убежали из дома на пару часов и отправились бродить по городу. Мы шли мимо солдат с автоматами, прятавшихся за мешками с песком рядом с правительственными зданиями; мимо черных руин, оставшихся от станции подземки, где сама Кэтрин две недели назад заложила динамит; через парк, в котором громкоговоритель, установленный высоко на фонарном столбе, выкрикивал обращения «ко всем благонадежным гражданам», чтобы они немедленно доносили политической полиции обо всех, даже самых незначительных проявлениях расизма со стороны их соседей и коллег; оказались на одном из мостов через Потомак, на котором не было машин, потому что в пятидесяти ярдах от противоположного берега он представлял собой не что иное, как груду железобетонных обломков. Организация взорвала его в июле, и до сих пор не было заметно никаких восстановительных работ.

На мосту было необычно тихо, разве что вдалеке выли полицейские сирены, да изредка шумел над головой полицейский вертолет. Мы разговаривали, обнимались и потихоньку осматривали все, что окружало нас, пока не зашло солнце. За последние несколько месяцев нам и нашим товарищам удалось сказать свое слово – и обыкновенным Белим людям по другую сторону моста, и Системе с ее многолюдными учреждениями. И тем не менее Система пока еще полна сил. Калифорнии совсем по-другому!

Кэтрин задала мне множество вопросов о жизни в свободной зоне, и я, как мог, ответил на них, но, боюсь, словами не выразить разницу между тем, как я чувствовал себя в Калифорнии и как чувствую себя здесь. Это что-то более духовное, чем разница в политическом и социальном положении. Пока мы стояли над обломками моста, прижавшись друг к другу, и ночь опускалась на город, несколько молодых Не ступили на мост со стороны города. Они начали шуметь в своей обычной манере, и двое помочились в реку. В конце концов, кто-то из них заметил нас, и все, как один, принялись кричать нам гадости и непристойно жестикулировать. И разница, которую я не мог выразить словами, стала еще очевиднее, по крайней мере, для меня.

 

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.