Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Автобиография Духовно Неправильного Мистика 12 страница



 Из беседы с Виллемом Шеером,

Pers Unie, Гаага, Нидерланды

  

  

  

Мне приходится шутить, потому что, боюсь, все вы — люди религиозные, а такие люди склонны к серьезности. Мне приходится щекотать вас, чтобы вы хоть изредка забывали о своей религиозности, забывали о своих философиях, теориях, системах и возвращались на землю. Я снова и снова тяну вас к земле, иначе вы станете еще серьезнее. Серьезность обычно разрастается, как раковая опухоль.

Даже медицина признает, что смех — лучшее лекарство. К тому же оно дано человеку самой природой. Если ты можешь смеяться, когда болен, то, значит, уже пошел на поправку. Если же ты не умеешь смеяться, даже когда здоров, то скоро заболеешь.

Смех переносит на поверхность некую внутреннюю энергию. Энергия тенью следует за смехом. Замечали? Искренний смех на несколько секунд погружает в глубокое медитативное состояние. Мышление замирает. Смеяться и одновременно думать просто невозможно. Это диаметрально противоположные вещи — ты либо смеешься, либо думаешь. Когда человек смеется, мышление останавливается. Если же продолжаешь о чем-то думать, смех получится натянутым, ненатуральным, придушенным.

Но когда хохочешь во всю грудь, разум умолкает. Вся методология дзэн нацелена на безмолвие ума, а смех — одна из лучших дверей, ведущих к этому состоянию.

На мой взгляд, самыми лучшими, естественными и простыми путями к безмолвию ума являются танцы и смех. В танце — в настоящем танце! — мышление умолкает. Ты двигаешься, кружишься, становишься вихрем — и тогда все границы, любые разделения пропадают. Ты уже не различаешь, где кончается твое тело и начинается окружающий мир. Ты растворяешься во всем вокруг, а окружающее — в тебе. Границы размываются. И когда танцуешь по-настоящему — не пытаешься управлять собой, а отдаешь себя воле танца, позволяешь ему тобой овладеть, — когда ты одержим танцем, мышление умолкает.

То же относится и к смеху. Когда ты одержим смехом, мышление исчезает. А если ты хоть на несколько секунд пережил состояние вне разума, то уже можешь представить, какие награды обещают эти мимолетные мгновения в будущем. После этого достаточно постепенно усиливать это ощущение. Со временем мышление умолкнет навсегда.

Смех может быть чудесным началом перехода в состояние вне мышления.

  

  

  

Мне приходится шутить, потому что я говорю о вещах таких тонких, таких глубоких и сложных, что вы просто уснете от скуки, если говорить о них напрямую. Вы не сможете ни выслушать меня, ни понять, останетесь глухими.

Чем сложнее истина, тем грубее шутки, которые я подбираю для ее изложения. Чем выше истина, которую я хочу передать, тем ниже приходится мне опускаться в поисках подходящей шутки. Вот почему у меня встречаются и очень грубые шутки...

Но это неважно. Даже сальности порой приносят пользу — хотя бы потому, что шокируют до глубины души, задевают самое нутро. Вот это мне и нужно! Я хочу докопаться до самых глубин, постоянно теребить ваше внимание. И когда я вижу, что вы внимательны, я вновь перехожу к тому, о чем хочу рассказать. Если же я замечаю, что вы снова погружаетесь в сон, приходится опять выискивать подходящие шутки.

Если бы вы всегда слушали внимательно, не было бы нужды шутить. Я могу излагать истины и напрямую. Но это так трудно... а вы начнете зевать... Лучше уж смеяться, чем уходить в дремоту.

Гуру в «роллс-ройсе»

Я хотел бы, чтобы все на свете жили в такой роскоши, чтобы она просто наскучила.

А теперь вы можете спросить, не устал ли я от «роллс-ройсов».

Вопрос: Вы не устали от «роллс-ройсов»?

Ответ: Устал! Девяносто «роллс-ройсов»! Это кому угодно надоест! А мои санньясины хотят, чтобы их стало триста шестьдесят пять! Они намерены меня доконать. Но что я могу поделать?

Мы впервые можем добиться того, чтобы на всей земле царила роскошь и никто не испытывал никаких материальных потребностей. Чем займется человек, когда все его материальные нужды удовлетворены? Медитацией. Ничего другого не остается, только медитация. Пожив в роскоши, он поймет, что заглянул во все двери, но не нашел за ними ничего. Остается только одна дверь. Одна-единственная призывно открытая дверь.

Но тот, кто войдет туда, никогда не возвращается разочарованным. За всю историю человечества не было такого случая, когда человек добрался бы до центра собственной сущности — и ощутил вдруг разочарованность, бессмысленность, жалость к себе. Никто из тех, кто занимается медитацией, не покончит с собой. Исключений не было! Потому я и говорю, что медитация — штука научная. Так уж принято в науке если видишь нечто не допускающее исключений, значит, это закон. Медитация — метод научный, потому что за всю историю ни кто не разу не сказал, что она не ведет к высшему блаженству.

Из беседы с Тедом Вирамонте,

Madras Pioneer, Мадрас, штат Орегон Пуна, Индия, 1978 г.

Я буквально пару дней назад попросил своего секретаря Лакшми купить самую дорогую машину, какую только можно найти в этой стране. У Лакшми есть чудесная черта — она никогда не задает вопроса «зачем?». Она просто купила такую машину.

Это был стратегический ход. Лакшми ходила по всем банкам, добывая деньги для новой общины. А нам много денег нужно было, около миллиона долларов. Кто согласился бы ссудить мне такие деньги? Но в тот день, когда она купила эту машину, банки поняли, что у нас есть средства, и сами начали стучаться в ее кабинет. Они говорили: «Мы дадим ссуду. Сколько вам нужно?» Теперь Лакшми озабочена другим вопросом — у кого именно брать ссуду! Банки наперебой предлагают свои услуги, ходят за ней по пятам, сулят самые выгодные условия.

Я трудился в Индии двадцать лет кряду. За это время тысячи людей преобразились, миллионы просто выслушали меня, десятки миллионов прочли мои книги, но «Times of India» — а это самая консервативная и пробританская газета в Индии — не опубликовала ни одной статьи обо мне, ни одной рецензии на мои книги. Первая статья появилась в тот самый день, когда Лакшми купила ту машину, — но статья была о машине, а не обо мне!

Конечно, теперь-то всем стало интересно. Новость о машине разнеслась по всей стране, ее повторяли во всех газетах, пересказывали на всех языках. Ну что за люди? Их не я интересую, не медитация, не тысячи людей, которые здесь медитируют! Они и представления не имеют о том, что тут происходит, но вот машина — это да, это важно!

И они тут же примчались сюда. Целые толпы вваливались в кабинет, но не для того, чтобы поговорить со мной или членами общины. Они спрашивали: «Можно посмотреть на машину?» Лакшми им отвечала: «Приходите на утреннюю лекцию, там вы, помимо прочего, сможете увидеть и машину». Бедняжки! Им-таки пришлось прийти, целых полтора часа слушать — и все ради того, чтобы увидеть машину! Какая пытка! И это были люди обеспеченные, образованные. Можете представить себе более материалистическую страну?

Все так разволновались, что об этой машине даже передовицы писали. Все спрашивали: «Зачем? Почему он не живет простой жизнью?» Но моя жизнь совершенно проста. Она так проста, что я всегда довольствуюсь лучшим. Это так просто, что может быть проще? Все сказано одним словом: «лучшее». В этом нет ничего сложного. Я ценю качество. Сколько что стоит, меня не волнует, меня интересует только качество. И в людях я ценю качество, а не количество. Во всем! Да, мы могли бы за те же деньги купить три десятка индийских машин, машин отечественного производства, но это только количество. От этих тридцати машин не было бы никакого проку.

Но все вокруг озадачены. Никто ничего не понимает! Все притворяются религиозными, но в глубине души одержимы только материальным. Это лицемерие, и во имя такого лицемерия весь религиозный мир Индии вынужден идти на компромисс.

Если кто-то желает стать святым, он обязан жить в полной нищете. Это какой-то мазохизм, ведь он должен сам себя мучить. И чем больше он себя мучает, тем уважительнее к нему относятся. Тогда все говорят: «Смотрите, какой он набожный!» Набожная жизнь — это жизнь в радости. Религиозная жизнь — это медитативность.

Религиозное отношение к жизни означает, что ты относишься к этому миру как к Божьему дару! Но эти люди одержимы, они ничего не могут понять. Купленная нами машина уже выполнила одну из своих задач.

Да я готов ездить даже в телеге! Это даже колоритнее, а удовольствия получаешь не меньше.

Но они приходят сюда, глядят по сторонам и заботит их только одно: «А почему это у вас такой красивый ашрам?» Они надеялись увидеть грязь и лохмотья, а тут — такой ашрам! Но они не верят, что ашрам может быть чистеньким, опрятным, с клумбами и садами, со всеми удобствами. Они не верят своим глазам. Это еще можно было понять, если бы они самим себе отказывали в комфорте, но себе ведь они не отказывают! По сути дела, им просто завидно. Индийская душа давно стала материалистичной, все превратились в приземленных материалистов.

Духовный человек не отделяет материю от духа. Они неразделимы. Сущее едино — вот каким видит его духовный человек. А материалист, даже если любит женщину, все равно низводит ее до уровня вещи. Но кто такой спиритуалист? Тот, кто, едва прикоснувшись к вещи, превращает ее в человека.

Да, мое определение может вас удивить. Но если духовный человек едет в машине, эта машина становится человеком. Он ее чувствует, он к ней прислушивается. Он испытывает к ней любовь, заботится о машине. И тогда предмет становится живой личностью. Духовный человек пребывает в родстве даже с вещами. А материалист, наоборот, превращает в вещи всё — даже любимого человека. Женщина становится женой, а жена — это вещь. Мужчина становится мужем, а муж — тоже вещь, право на которую узаконено. Но все узаконенное — уродливо и мертво.

Орегон, 1981-1985 гг.

Американцы считают себя самыми богатыми на свете. Но я сыграл над ними очень простую шутку. Я купил девяносто три «роллс-ройса», и вся их гордость мигом улетучилась. Даже их президент начал мне завидовать, не говоря о губернаторах и духовных лицах. Один пастор из округа Васко по воскресеньям начисто забывал про Иисуса Христа. Не забывал он только о девяноста трех «роллс-ройсах»! Он себя превзошел, понося меня с кафедры. А когда я отвертелся от тюрьмы, он написал мне письмо. Вы не поверите, но он вот что писал: «Теперь, когда вы собрались вернуться на родину, я хочу вас спросить: нет ли у вас желания подарить хотя бы одну машину нашей церкви? Это было бы чудесным образцом благотворительности».

Вы сами все понимаете... Я обучал медитации тысячи людей, но Америку это не интересовало. В моей общине собирались тысячи — Америке было все равно. Наши фестивали собирали по двадцать тысяч гостей со всего света — Америке и это было до лампочки. Пресса мусолила только один факт: девяносто три «роллс-ройса».

А я-то думал, что такое возможно разве что в нищей стране... Но я разрушил миф о превосходстве Америки! На самом-то деле эти девяносто три «роллс-ройса» мне не нужны. Это был просто розыгрыш.

Всем грустно, все завидуют, все твердят, что «роллс-ройсы» несовместимы с духовностью. А я не вижу никаких противоречий! Я могу медитировать и в салоне «роллс-ройса»... Честно говоря, в телеге медитировать намного труднее, так что «роллс-ройсы» обеспечивают ускоренный духовный рост.

Мастер

В один прекрасный день Гаутама Будда отправился на прогулку со своим помощником и учеником Анандой. Дело было осенью. Деревья стояли голые, тропинки были усыпаны листвой, ветер свистел в ветвях, а листья издавали чудесные шорохи...

Будда шел по этим листьям и был невероятно счастлив... Музыка сухой листвы!..

Он наклонился и поднял пару листков. «Бхагван, — обратился к нему Ананда. — Я давно хотел тебя спросить, но мне не удавалось остаться с тобой наедине, рядом всегда толпятся люди. Но сегодня мы с тобой одни в этом лесу, и я не могу удержаться от искушения. Вот о чем я хочу спросить: ты рассказал нам все или оставил что-то в тайне?» «Видишь эти листья у меня в руке? — спросил Будда. — А теперь посмотри вокруг».

«Вижу, — сказал Ананда, — но пока не понимаю...» «Ты поймешь, — сказал Будда. — В руке у меня — то, что я сказал. Вокруг нас — то, что осталось в тайне».

Но я оказался в другом положении. Я рассказал обо всем, я собрал все листья в лесу. В тайне осталось только одно — один-единственный листок.

Перед смертью Будда объявил, что вернется через двадцать пять веков под именем Майтрейя. Майтрейя означает «друг». Но будды не возвращаются. Просветленные не возвращаются, можно и не надеяться на это...

Однако его слова невероятно важны. Дело тут не в возвращении — он никогда не вернется. Он имел в виду другое: через двадцать пять веков древнейшие взаимоотношения Мастера и последователя потеряют свое значение. Он обладал прямым восприятиям. Нет, он не предсказывал будущее, он просто ясно понимал, что все меняется. Все менялось в прошлом и будет меняться в грядущем. И через двадцать пять веков отношения Мастера и последователя выйдут из моды.

Просветленный Учитель станет просто Другом.

Я никогда не хотел быть Мастером. Но людям нужны Учителя, люди хотят быть учениками, последователями, и потому мне пришлось играть эту роль.

  

  

  

Учителя не передают истину. Они не смогли бы выразить ее при всем желании, потому что это невозможно. Зачем же они нужны? Чем они могут помочь? Да, они не изрекают истину — они просто зовут на поверхность ту истину, которая крепко спит внутри каждого человека. Они могут выманить ее на свет, призвать ее. Они встряхивают вас, помогая проснуться. Они не могут подарить вам Бога, истину, нирвану по одной простой причине — все это у вас уже есть. Вы с этим родились.

Это дается человеку от рождения. Это — сама ваша природа. И потому любой, кто обещает поделиться с вами истиной, просто пользуется вашей глупостью и доверчивостью. Он обманывает. Он не просто обманщик, но еще и невежда. Ничего он не знает. У него не было ни единого проблеска понимания истины. Это лжеучитель.

Истину нельзя передать — она у вас уже есть. Ее можно поднять на поверхность, выманить из укрытия. Можно создать определенные условия, подходящую обстановку, в которой вам легче будет проснуться, а истине — подняться наверх.

Задачи Учителя намного сложнее, чем принято думать. Если бы истину возможно было передать, все было бы гораздо проще и легче. Но ее нельзя передать, и потому приходится искать окольные пути и средства.

В Новом Завете есть прекрасная история о Лазаре. Правда, христиане понимают ее совершенно неверно. Христу вообще не повезло с последователями. Ни один христианский богослов не смог понять подлинного смысла истории о Лазаре, его смерти и воскрешении.

Лазарь умер. Он был братом Марии Магдалины и Марты, а также верным последователем Иисуса. Иисус в тот момент был далеко. Когда ему принесли весть о смерти Лазаря и просьбу поскорее вернуться, прошло уже два дня. Еще два дня Иисус шел к дому Лазаря. Но Мария с Мартой ждали — такой сильной была их вера.

Все селение над ними смеялось. Люди считали, что это глупо, потому что сестры держали тело в пещере. Они днем и ночью сидели рядом, охраняли тело Лазаря, а оно уже начало разлагаться.

Односельчане говорили: «Глупые вы! Иисус тут ничем не поможет. Если человек умер, то он умер!» Вернулся Иисус. Он подошел к пещере... Он не входил внутрь, просто встал снаружи и позвал Лазаря. Вокруг собралась целая толпа. Наверное, люди смеялись, они думали, что Иисус с ума сошел.

Кто-то ему сказал: «На что ты надеешься? Он ведь умер! Уже четыре дня прошло. В пещеру уже войти страшно, такой запах стоит. На что ты надеешься? Зачем ты его зовешь?» Но Иисус невозмутимо кричал: «Лазарь, выходи!» А потом толпа изумленно отшатнулась: из пещеры вышел Лазарь. Трясущийся, потрясенный, словно он очнулся от оцепенения, вышел из комы. Он сам не мог поверить в случившееся, он не мог понять, как попал в пещеру.

По существу, это иносказательное описание роли Мастера. Не важно, умер Лазарь или нет. Не важно, умел или нет Иисус воскрешать мертвых. Это глупые вопросы, обсуждать их бессмысленно. Такими глупостями могут заниматься разве что ученые.

Ни один понимающий человек не станет полагать, будто это историческое событие.

Нет, это нечто большее! Это не просто факт, это истина. Это не событие, случившееся в какие-то времена, а нечто большее — то, что происходит в вечности.

Все вы мертвы. Мертвы, как лежащее в пещере тело Лазаря. Вы живете в темных пещерах, разлагаетесь и источаете гнилостный запах. Потому что смерть не наступает внезапно, в определенный день и час. Вы умираете с каждым днем, начиная с дня своего рождения. Это длительный процесс, на него уходит семьдесят, восемьдесят, а то и девяносто лет. Каждый миг какая-то частица гибнет, но человек даже не сознает, что с ним происходит. Он ведет себя так, словно все еще жив. Он живет так, будто понимает, что такое жизнь.

Роль Мастера в том, чтобы позвать вас. В том, чтобы крикнуть: «Лазарь, выходи из пещеры! Вылезай из гроба! Прерви свою смерть!» Мастер не может дать истину, он может только призвать истину. Он может расшевелить что-то в вашей душе. Он может начать процесс, высечь ту искру, из которой разгорится костер. Вы и есть Истина, просто она окутана прахом. Задача Мастера обратна — он готовит ванну, холодный душ, смывающий этот прах.

Именно в этом смысл христианского крещения. Вот что делал Иоанн Креститель на реке Иордан. Но никто этого не понимает. Сегодня в церквах крестят, но это бессмысленно. Иоанн Креститель проводил внутренние омовения. Когда человек был готов, Иоанн окунал его в воды символического Иордана. Омовение в Иордане — это символ очищения, которое приносит Мастер. Он смывает с вас прах, вековую пыль. И тогда все проясняется, все очищается. Эта ясность и есть просветление.

Великий Мастер дзэн Дайе говорит: «Учения мудрецов, святых и учителей сводятся только к одному. Все это — лишь комментарии к неожиданному восклицанию: «Я понял!»» Вместе с неожиданной ясностью приходит огромное счастье. Тебя переполняет радость, каждая клеточка души, разума и тела пляшет, а ты кричишь: «Я понял!

Аллилуйя!» Все твое существо издает этот возглас — вот что такое просветление. С неба сыплются звезды, а ты становишься частицей извечного танца бытия.

Оден говорит:

Пляши, пока не посыплются звезды!

Пляши, пока не упадешь без сил!

Да, так бывает. И никто не принуждает тебя делать это. Так уж получается: ты не сможешь не делать это, даже если захочешь. Этому невозможно противиться. Тебе просто приходится танцевать.

Красота сейчас, красота здесь, счастье оттого, что мир есть и в нем есть ты...

Да, звезды сыплются с неба. Они так близко, что их можно коснуться, взять в ладони...

Дайе прав. Он говорит: «Все учения всех святых — лишь комментарии к внезапному крику: «Я понял!»» Сердце восклицает: «Ага!», а затем наступает безмолвие — покой, радость, слияние и сливающийся, экстатические переживания, блаженство...

Мастера не преподают истины. Им нельзя научить. Они передают нечто такое, что не внесешь в писания, не выскажешь словами. Это прямая передача. Это энергия, пробуждающая твою энергию. Это форма синхронности.

Мастер не существует как эго. Он — чистая радость. И ученик, сидящий рядом с Мастером, постепенно втягивается в эту радость, в сущность Мастера. Он ест и пьет из вечного, неиссякаемого источника — Аэс Дхаммо Санантано. И однажды — никто не в силах предсказать, когда именно, никто этого не знает, — но однажды это внезапно происходит. В тебе закипает процесс, в котором открывается истина собственного бытия. Ты оказываешься лицом к лицу с самим собой. Бог уже не где-то там — он здесь и сейчас.

К Мастеру следует приходить с огромной любовью, с полным доверием, с открытой душой. Вы не знаете, кто вы. Он знает, кто он сам, и понимает, кто вы. Гусеница не ведает, что когда-то станет бабочкой. Вы — гусеницы, будущие бодхисаттвы. Все гусеницы — бодхисаттвы, все бодхисаттвы — гусеницы. Бодхисаттва — это тот, кто может стать бабочкой, может стать буддой. Это будда в зародыше, по самой своей природе. Но разве гусеница понимает, что станет бабочкой? Есть только один способ понять это — общаться с бабочками, смотреть, как они порхают в небе, под солнцем. Смотреть, как они взлетают ввысь, порхают с цветка на цветок. Смотреть на их красоту, яркую расцветку — и тогда, быть может, в гусенице зародится глубинное желание, мечта, вопрос «А не могу ли я тоже стать бабочкой?» И в тот самый миг гусеница начнет пробуждаться, это начало процесса.

Отношения Мастера и ученика — это отношения бабочки и гусеницы, их дружба.

Бабочка не в силах доказать, что гусеница тоже станет бабочкой. Логических доводов нет. Бабочка может сделать другое: вызвать у гусеницы желание. Вот это вполне возможно.

Учитель помогает вам ощутить собственные переживания. Он не преподает Веды, Коран или Библию — он дает вам вас самих. Он помогает вам осознать ваш собственный внутренний источник. Он освобождает от мертвых писаний, освобождает от чужих толкований и убеждений. Он освобождает от всяких измышлений и предположений, от философии, религии и богословия. Короче говоря, он выводит вас из мира слов, потому что все проблемы начинаются со слов.

Люди одержимы словом «любовь» и напрочь забывают, что любовь — это переживание, а не просто слово. Они увлекаются словом «Бог» и забывают, что Бог — тоже переживание, а не отвлеченное понятие. Слово «Бог» — далеко не сам Бог. Слово «огонь» не согреет, слово «любовь» не подарит чувств...

Мастер освобождает от власти слов, от любой умозрительной философии. Он переводит вас в состояние бессловесности, безмолвия.

Недостаток религии и философии в том, что они стали подменять собой подлинные переживания. Остерегайтесь такой ошибки!

  

  

  

Мастер — это врач, только исцеляет он не телесные болезни, а экзистенциальные проблемы.

Вот почему мне приходится сражаться на двух фронтах. Мне приходится бороться с устаревшими традициями, древними религиями, ветхими ортодоксальными догмами, которые не позволяют человеку оставаться здоровым и целостным. Они попросту калечат — и чем больше ты изуродован, тем более великим святым будешь считаться.

Мне приходится бороться с любым образом мышления, который разделяет человека на части.

С другой стороны, я работаю над развитием вашей внутренней сущности.

Это две стороны одного процесса: я хочу сделать из вас целостных людей, выбросить ненужный хлам, который мешает вам стать целостными, — это одна сторона. Вторая сторона заключается в том, чтобы помочь вам погрузиться в медитацию — в безмолвие, любовь, счастье и покой. Это обратная сторона той же работы.

С этой, второй стороной трудностей мало. Я мог бы весь мир обойти, обучая людей медитации, покою, любви и тишине. Никто не смог бы мне помешать.

Однако если бы я делал только это, то кто занимался бы уничтожением всякой чуши, которой вам забивают голову? Но если ее не уничтожить, она будет мешать медитации.

  

  

  

Мудрый хочет от вас только одного: чтобы вы сами постигали, обретали собственный свет. Но людям не нужны прозрения, они требуют четких и безусловных указаний.

Они не хотят прислушиваться к себе, им хочется, чтобы кто-то просто всё им рассказал. Они не хотят принимать на себя ответственность за самих себя. Намного проще переложить ее на плечи мастера, мудреца. Так легче и спокойнее. Вот человек, который отвечает за все, и если что-то вдруг пойдет не так, виноват будет он. Но что-то непременно пойдет не так — по той простой причине, что, если ты не берешь ответственность на себя, ничего у тебя не получится.

Никто, кроме вас самих, не в силах вам помочь.

Подлинная религиозность зарождается в тот миг, когда несешь ответственность за самого себя, когда говоришь: «Я сам выбираю, каким мне быть. Важно не прошлое, а настоящее. Я выбираю это прямо сейчас, и если мне захочется что-то изменить, у меня есть полная свобода действий. Никто мне не помешает — ни мнение общества, ни государство, ни история, ни экономика, ни подсознание. Если я решил что-то изменить, то смогу это сделать».

  

  

  

Вас с детства учили не быть ответственными. Вас учили полагаться на других. Вам внушали, что за вас отвечает отец, мать, семья, отчизна, — всю эту чушь. Никто не говорил, что вы сами должны за себя отвечать и никто другой просто не может быть за вас в ответе...

Я и по-другому говорю: вы не ответственны ни перед кем. Отец, мать, страна, религия, партия — вы ни перед кем не несете ответственности. Никогда!

Будьте в ответе только за себя. Делайте, что вам нравится. Неправильные поступки вызовут немедленное наказание, а правильные — незамедлительное вознаграждение.

Иначе не бывает. Только так вы поймете, что правильно, а что нет. Вы сами это поймете. У вас появится особая чувствительность... Индийцы называют ее «третьим глазом». Вы начнете видеть по-новому, смотреть вокруг новыми глазами. Вы станете мгновенно различать неправильное, потому что в прошлых жизнях уже очень много раз совершали такие поступки и неизменно страдали от последствий. Вы будете знать, что правильно, потому что за правильные поступки сущее сразу же вознаграждает великим благословением. Причина и следствие неразрывны, их вовсе не разделяют годы и целые жизни...

Вот что я понимаю под ответственностью за самого себя. Нет никакого Бога, на которого можно было бы переложить эту ношу, но вы постоянно ищете того, кто мог бы ее влачить. Вы готовы взвалить ее на любого беднягу вроде меня, хотя я постоянно твержу, что ни за что и ни за кого не отвечаю. Тем не менее где-то в глубине души вы полагаете, что я, должно быть, шучу. Но я не шучу! «Вот наш Мастер, — думаете вы. — Как он может говорить, что не в ответе за нас?» Вы просто не понимаете. Взвалив ответственность на меня, вы останетесь детьми с замедленным развитием. Вам никогда не вырасти.

Есть только один способ повзрослеть — смириться со всем плохим и хорошим, радостным и печальным. Что бы с вами ни случалось, ответственность за это несете только вы. И это приносит невероятную свободу.

Если я за что-то в ответе, я целиком и полностью властен над своими поступками.

Если я отвечаю за вас, то вы — мои рабы. Тогда вы куклы, а ниточки — у меня в руках. Скажу: «пляши» — и вы начнете плясать. Скажу: «замри» — и вы замрете.

 Конечно, кукла ни за что не отвечает. Во всем виноват только кукольник, спрятавшийся за ширмой. Бог — величайший на свете кукольник.

Но я говорю, что нет никакого кукольника, нет ни Бога, ни святых, все это чушь.

Я предлагаю вам полную свободу. Только вы несете полную ответственность за все, что случается и не случается. Радуйтесь этой свободе! Радуйтесь пониманию того, что сами распоряжаетесь своей жизнью. Именно это и делает вас тем, кого я называю индивидуальностью. А для того, чтобы стать индивидуальностью, нужно познать всё, что стоит знать, и пережить всё, что стоит пережить. Быть индивидуальностью означает быть свободным, освобожденным, просветленным.

  

  

  

Не я придумал движение санньясы. Оно было, когда меня еще не было. Оно будет, когда меня не станет. Это просто движение искателей истины, а такие люди были всегда. Конечно, невежественные массы извечно их терзали: убивали, казнили, распинали на крестах. Либо, наоборот, поклонялись им. Запомните: что распинать, что почитать — это одно и то же. Это просто разные способы избавиться от тех, кто тебе мешает. Поклонение — способ более цивилизованный. Мы говорим: «Ты — воплощение Бога, мы будем тебе поклоняться. Но мы все равно не станем делать так, как ты говоришь. Мы просто не сможем! Мы ведь простые люди, а ты — человек выдающийся. Ты пророк Божий, его посланник, едино-рожденный Сын Божий, воплощение Божества. Ты умеешь творить чудеса!» Чудеса придумали только по одной причине — чтобы отделить тех, кто ищет истину, от тех, кто ее уже нашел. Мы были не готовы идти за ними.

Однако сообщество искателей истины существовало всегда... И я называю его санньясой. Не я это придумал.

Миллионы людей внесли свой вклад в это явление. Я тоже внес свою лепту. И это сообщество будет богатеть. Уйду я, но появятся новые, и они обогатят это движение. Древняя санньяса была делом серьезным, а я обогатил ее чувством юмора.

Прежняя санньяса была печальна, а я дополнил ее пением, танцами, смехом... Я сделал ее более человечной.

Прежняя санньяса в определенном смысле отрицала жизнь, но я сделал ее жизнеутверждающей. Однако это все та же санньяса. Я просто обогатил ее, приблизил к мирской жизни, потому что все мое учение можно так описать: оставайся в мире, но не подчиняйся ему.

Не нужно отрекаться от мира. Так поступают только трусы. Живите в мире, живите полной жизнью. Это школа. В Гималаях не повзрослеешь, повзрослеть можно только в живом мире.

Каждый шаг — это проверка. Каждый шаг — испытание, экзамен. Жизнь — это благоприятная возможность.

Когда-нибудь меня не станет, но это не значит, что движение санньясы остановится. Оно не принадлежит никому.

Наука — это не только Альберт Эйнштейн. Разве кто-то имеет исключительное право на истину? Гаутама Будда? Кришнамурти? Я? Вы?

Так же как развивается наука и каждый гений вносит в нее свой вклад, так и этот Ганг становится все шире и полноводнее, он превращается в океан... Внутреннему миру тоже нужна наука. В объективном мире она есть, нужна она и внутреннему. Я называю санньясу наукой внутреннего мира. Она тоже разрастается. Но эта наука сталкивается с привычками человечества, его невежеством и предрассудками — с так называемыми религиями, церквами, духовенством, попами, шанкарачарьями... Это враги внутренних исканий, потому что поиски истины не требуют организованных институтов.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.