Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Аннотация. Сара Морган. Утраченное сокровище. Глава первая



 

 

http://fireofpassion.ru/load/4-1-0-7806

 

Аннотация

 

Любовница греческого миллионера Тиффани погибла при невыясненных обстоятельствах. Спустя полгода миллионер является к сестре погибшей, искусствоведу Энджи Литтлвуд, и требует вернуть ему его фамильную ценность – бриллиант Брандизи. Подвеска с этим бриллиантом якобы была на Тиффани в день ее гибели…

 

Сара Морган

Утраченное сокровище

Глава первая

 

Стук шагов по старинной каменной лестнице отзывался гулким эхом в цокольном этаже музея.

Энджи Литтлвуд, отвлеченная неожиданным вторжением, оторвалась от своих записей. Наверху, в залах музея, было полно посетителей, но здесь, в глухих подвальных стенах, царила тишина, здесь трудились ученые.

Увидев в дверях Хелен Найтли, Энджи удивилась. Являясь хранителем музея, Хелен в это время обычно была занята с посетителями. Удивление Энджи сменилось испугом, когда она заметила, что ее коллега чем‑то встревожена.

– С тобой все в порядке, Хелен? Тебя что‑то беспокоит?

– Не знаю, как и сказать тебе, дорогая… – Хелен была бледнее, чем обычно, и у Энджи сжалось сердце.

Очевидно, что‑то случилось с матерью!..

События последних шести месяцев сильно травмировали Гэйнор Литтлвуд, и Энджи боялась оставлять ее дома одну.

– Говори, не тяни!

– Тебя наверху ждет один человек… Он хочет с тобой поговорить.

Облегченно вздохнув, Энджи положила на стол глиняный черепок, который исследовала, и поднялась со стула.

– Если это снова моя мать, то прошу прощения. – Надев очки, Энджи направилась к двери, по‑прежнему держа в руке карандаш. – Последние шесть месяцев были для нее очень тяжелыми, но я постоянно напоминаю ей, что она не может приходить сюда, не предупредив заранее.

– Это не твоя мать, – сказала Хелен, нервно кашлянув, отчего беспокойство Энджи только усилилось.

Если не мать, значит, кто‑то из представителей фонда.

Положение ученого‑исследователя очень нестабильно в финансовом отношении. Внезапно девушку охватила паника.

Как мы сможем прожить без моего жалованья?

Энджи открыла рот, чтобы задать вопрос коллеге, но тут же закрыла его, увидев мужчину, без приглашения вошедшего в комнату.

В течение нескольких секунд она пристально смотрела на него, пораженная исходившей от него силой и совершенной красотой его черт. Он похож на какого‑то греческого бога, подумала девушка, вспоминая прочитанные ею мифы. На мгновение она представила себе его обнаженным по пояс… Бронзовые мышцы блестят от пота в напряженной схватке с Минотавром или другим чудовищем, в то время как какая‑нибудь несчастная красавица лежит в цепях на полу и ждет спасения…

– Доктор Литтлвуд! Энджи!

Резкий оклик Хелен развеял волнующие образы, и Энджи мысленно отругала саму себя. Спонсорам вряд ли понравится, что исследователи витают в облаках. А этот мужчина, очевидно, являлся какой‑то важной шишкой. Он излучал силу и властность, и Энджи перевела взгляд на двоих типов, стоявших у него за спиной. Они держались очень почтительно, и это только подтвердило ее догадку: вероятно, он решил сделать крупное пожертвование музею. Энджи прекрасно понимала – такие должности, как ее, существуют лишь благодаря щедрости крупных организаций или отдельных лиц. Поэтому она должна произвести хорошее впечатление.

Отбросив природную застенчивость и на время забыв о том, что такие эффектные и утонченные мужчины, как этот, никогда не смотрят дважды на женщин вроде нее, Энджи сделала шаг вперед.

То, что я не обладаю ни красотой, ни элегантностью, не имеет значения, заверила она себя. Энджи с отличием окончила Оксфордский университет и свободно говорила на пяти языках, включая латынь и греческий.

Если этот человек действительно хочет финансировать мои исследования, его должны заинтересовать именно мои деловые качества.

– Очень рада вас видеть. – Энджи протянула мужчине руку.

– Энджи, это не… то есть хочу сказать, что должна представить тебе… – сбивчиво начала Хелен, но мужчина, пожав руку Энджи, перебил ее.

– Вы мисс Литтлвуд? – с едва заметным акцентом произнес он. Хватка его сильных загорелых пальцев произвела на девушку не менее сильное впечатление, чем его внешность.

На кого из богов он похож больше всего? На Аполлона? На Ареса?

Ее мысли снова унеслись в мир грез. Словно издалека она услышала голос Хелен:

– Энджи, это Никос Кириакос, президент компании «Кириакос инвестментс».

Никос Кириакос.

Это имя прозвучало как угроза, вернув ее к реальности, и она, попятившись назад, отдернула свою руку с такой силой, что карандаш, который она держала в другой руке, упал на пол.

Она никогда не слышала о «Кириакос инвестментс», зато была наслышана о Никосе Кириакосе. Последние полгода это имя не сходило с уст ее матери и заставляло ее саму плакать по ночам.

Чувствуя, что атмосфера в комнате накалилась до предела, Хелен прокашлялась и указала на дверь.

– Может, нам лучше…

– Оставьте нас, пожалуйста, миссис Найтли, – произнес мужчина тоном, не допускающим возражений. Темные проницательные глаза буравили Энджи. – Я хочу поговорить с мисс Литтлвуд наедине.

– Но…

– Все в порядке, Хелен, – с трудом выдавила Энджи.

Все далеко не в порядке.

Ее колени дрожали. Ей не хотелось оставаться наедине с этим человеком, которому неведома мораль. Теперь она поняла, на кого он похож: на Ареса, бога войны. Мужественного и прекрасного, но несущего смерть и разруху.

Расправив плечи, Энджи приготовилась к схватке. Ради своей семьи она должна противостоять ему. Проблема заключалась в том, что она не любила конфликтовать. Разве ее сестра Тиффани не смеялась над ней из‑за того, что она предпочитала все решать мирным путем? Единственными спорами, в которые вступала Энджи, были научные. Все, чего ей сейчас хотелось, это убежать и спрятаться.

Но затем Энджи вспомнила свою сестру – белокурую, красивую, веселую, а затем мать, обезумевшую от горя, и все те слова, которые она собиралась бросить в лицо Никосу Кириакосу, если они когда‑нибудь встретятся.

Почему я должна бояться оставаться с ним наедине? Что еще он может сделать моей семье?

Прислушиваясь к удаляющимся шагам Хелен, мужчина пристально смотрел на Энджи.

Какая наглость! Как он смеет смотреть мне в глаза и не испытывать при этом ни капли раскаяния?

Только когда Никос убедился, что Хелен оказалась вне пределов слышимости, он заговорил:

– Во‑первых, хочу принести вам свои соболезнования в связи со смертью вашей сестры.

Его прямота поразила ее не меньше, чем его лицемерие. Холодность, с которой он произнес эти слова, превратила сочувствие в оскорбление.

Энджи резко вдохнула, и ее пронзила острая боль.

– Ваши соболезнования? – У нее пересохло во рту, и она с трудом могла говорить. – Когда в следующий раз соберетесь выразить кому‑то соболезнования, попытайтесь сделать вид, что вам действительно жаль. В данной ситуации ваше сочувствие неуместно, вы так не считаете? По‑моему, с вашей стороны было верхом наглости прийти сюда после того, что вы сделали! – Впервые в жизни Энджи разговаривала с кем‑то на повышенных тонах, и ей пришлось опереться о стол.

Никос Кириакос нахмурился. Он явно не привык к тому, чтобы его критиковали.

– Смерть вашей сестры у меня на вилле стала большим несчастьем, но…

– Большим несчастьем? – Энджи, всегда предпочитавшая спокойное обсуждение бессмысленной агрессии, впервые кричала на собеседника. Перед ее внутренним взором предстало лицо сестры.

Сестры, которую я больше никогда не смогу обнять.

– Несчастьем? Вы пытаетесь таким образом оправдаться, мистер Кириакос? Успокоить свою совесть? Как вам только удается спать по ночам…

Его глаза загорелись опасным огнем.

– У меня нет с этим проблем. Моя совесть чиста.

Она оперлась обеими руками о стол, чтобы не ударить его.

– Моя сестра упала с балкона вашей виллы, а вы тут стоите и говорите мне, что ваша совесть чиста?

Его рот сжался в тонкую линию.

– Вскрытие показало, что это был несчастный случай.

Бесстрастное изложение фактов разозлило Энджи еще сильнее. Она даже не подозревала, что способна испытывать подобную ярость. Возможно, из‑за того, что до сих пор у нее не было возможности выразить свои чувства. Работа в музее, чтение лекций в университете и забота о матери отнимали у Энджи слишком много времени. Только по ночам она могла отдохнуть от этого и немного подумать, поплакать в подушку о своей маленькой сестренке…

Человеке, которого я любила больше всех на свете.

У Энджи на глаза навернулись слезы, и она часто заморгала, чтобы прогнать их.

– Несчастный случай. Конечно! Чем еще это могло быть? – Она не могла удержаться от сарказма. – Вы очень влиятельный человек, не так ли, мистер Кириакос?

Он напрягся.

– Не знаю, на что вы намекаете, мисс Литтлвуд, но должен вас предупредить, чтобы вы были поосторожнее.

Хотя он не повышал голос, что‑то в его тоне заставило ее содрогнуться. Энджи вспомнила статью, в которой Никос Кириакос был изображен холодным и безжалостным дельцом. Теперь она поняла, почему автор статьи пришел к подобному заключению. Его ледяное спокойствие разительно контрастировало с ее безудержной яростью. Внезапно Энджи почувствовала огромное желание стереть с его красивого лица выражение превосходства.

– Доктор Литтлвуд, – поправила она, гордо вскинув подбородок. Подобным тоном она обычно разговаривала с заносчивыми студентами. – Вам меня не запугать, мистер Кириакос.

– Ну разумеется, доктор. Доктор Анджелина Литтлвуд, я пришел сюда вовсе не для того, чтобы вас запугивать. – Слабая улыбка на его губах говорила, что если бы он захотел, ему не составило бы никакого труда это сделать.

– Сделайте одолжение, не называйте меня Анджелиной. – По ее мнению, это имя больше подходило красивой эффектной женщине, а не такому книжному червю, как она. – Я предпочитаю, чтобы меня называли Энджи.

Его суровый взгляд по‑прежнему был прикован к ней.

– Я много знаю о вас. У вас диплом по классической археологии, степень доктора по археологии Средиземноморья; вы специализируетесь на произведениях гончарного искусства классической Греции. Довольно впечатляющая академическая характеристика для такой молодой особы, как вы. Скажите мне, доктор Литтлвуд, – произнес мужчина, сделав ударение на предпоследнем слове, – вы всегда прячетесь за своей степенью?

Потрясенная, Энджи еще сильнее вцепилась в стол.

– Только когда ко мне относятся пренебрежительно.

– Значит, вот как? – Он разглядывал ее белый пиджак, очки, огненно‑рыжие волосы, собранные на затылке в аккуратный узел. – Вы совсем не похожи на свою сестру, не так ли?

Намеренно или нет, он воспользовался самым мощным оружием.

Энджи отвернулась, не желая, чтобы он заметил, какую боль причинили ей его слова. Она всегда знала, что является полной противоположностью Тиффани. Но это не могло порвать крепкую связь между ними. Даже когда у Тиффани начался переходный возраст, Энджи не перестала ее любить. Осознание того, что у них нет ничего общего, не смогло облегчить страданий, связанных с потерей сестры. Энджи постоянно терзало чувство вины за то, что она не пыталась повлиять на Тиффани, убедить ее изменить свое поведение. А постоянные «что, если бы», которыми изводила себя ее мать, только усиливали это чувство. Что, если бы Энджи не критиковала легкомысленное поведение Тиффани? Что, если бы Энджи меньше времени уделяла работе? Что, если бы она полетела в Грецию и присмотрела за Тиффани? Что, если бы она оказалась рядом с сестрой в ту злополучную ночь?

Раздираемая мучительными мыслями, Энджи потерла лоб, чтобы немного облегчить боль. Она уже почти начала верить в то, что виновна в смерти своей сестры, ведь она позволила Тиффани сбиться с истинного пути и не оградила от мужчин вроде Никоса Кириакоса.

– Вы читали полицейский отчет? – холодно спросил мужчина, и Энджи уловила истинный смысл его вопроса.

– Если вы спрашиваете, известно ли мне о том, что Тиффани была пьяна, я отвечу – да, – тихо ответила Энджи и заметила удивление, промелькнувшее в его глазах. – Ах, вы думали, я не знаю? Или предполагали, что я стану это отрицать?

– Поскольку вы считаете меня полностью ответственным за произошедшее, я подумал, вы могли не знать всех фактов.

Энджи недоверчиво уставилась на него.

– Главный факт состоит в том, что Тиффани была очень молода, мистер Кириакос. За два месяца до того, как моя сестра начала работать в одном из ваших отелей, она отпраздновала свое восемнадцатилетие. Большинство молодых людей в этом возрасте время от времени употребляют алкоголь – своего рода вхождение во взрослую жизнь.

– А как насчет вас, доктор Литтлвуд?

Энджи нахмурилась.

– Ваш вопрос не имеет никакого отношения к теме нашего разговора.

– Правда? – Кириакос улыбнулся, и Энджи показалось, что он хочет заманить ее в ловушку.

– Если вы намекаете на то, что состояние опьянения, в котором находилась моя сестра, вас оправдывает, осмелюсь заявить: я так не считаю. В сложившихся обстоятельствах ваше полное равнодушие оскорбительно. Это из‑за вас она пила той ночью! Это вы во всем виноваты!

Почему я раньше избегала конфликтов? Оказывается, возможность высказать вслух все, что накопилось на душе, приносит огромное облегчение.

Губы Никоса растянулись в сардонической усмешке, черная бровь поползла вверх.

– Думаете, я прикладывал бутылку к ее губам?

Энджи проигнорировала это циничное замечание.

– При обычных обстоятельствах ваши с Тиффани пути никогда бы не пересеклись, но, к несчастью, судьба свела вас.

– Судьба? – Его сарказм разозлил Энджи еще больше. Она не знала, на что он намекает, но, очевидно, это было нечто унизительное.

– Моя сестра служила официанткой в одном из ваших отелей! Ее обязанности состояли в том, чтобы разливать по бокалам шампанское на званых вечерах для таких денежных мешков, как вы! – Услышав эхо собственного голоса, Энджй глубоко вздохнула и немного понизила тон. О ее семье и так уже ходит достаточно сплетен. – Тиффани была молода и наивна, а вы воспользовались этим. Она вам не ровня, мистер Кириакос; и вам следовало отдавать себе в этом отчет. Вам следовало ухаживать за актрисами и моделями, знакомыми с правилами вашей игры. Но вы не смогли устоять перед восемнадцатилетней девчонкой, – с презрением произнесла Энджи, – воспользовались ее невинностью и разбили ей сердце!

Последовала долгая напряженная тишина, во время которой Никос внимательно изучал ее лицо.

– Мне не хотелось бы порочить имя вашей сестры, – начал он, – но, очевидно, у нас с вами разные воспоминания о том, что она из себя представляла.

– Ну разумеется! Иначе как бы вы могли жить в ладу со своей совестью? Вы убеждены в своей абсолютной невиновности. Но правда заключается в том, что до поездки в Грецию у Тиффани не было серьезных отношений с мужчиной, и все же вы… – Энджи остановилась, чувствуя, как ее щеки заливает краска.

Никос наклонил свою красивую голову.

– Что – я? – мягко подсказал он. – Пожалуйста, не воздерживайтесь от комментариев в мой адрес, доктор Литтлвуд. Просветите меня насчет моего поведения по отношению к вашей невинной сестре. Признаюсь, я очарован вашим восприятием мира. Очевидно, большую часть своей жизни вы провели за стенами музеев и университетов.

Ну почему женщины находят его таким привлекательным? Из‑за опасности, которая от него исходит? Общение с ним походит на встречу с тигром, который спрятал свои когти, но готов в любой момент пустить их в ход.

Разумеется, Никос был невероятно красив, но от его холодности и отчужденности Энджи бросало в дрожь.

Она подумала обо всем, что мать говорила ей о Никосе Кириакосе, о папке со статьями о нем, которую та хранила… Тот факт, что ее мать гордилась романом Тиффани с этим человеком, приводил девушку в ужас.

– Он старше ее, по меньшей мере, лет на пятнадцать, – говорила Энджи, на что мать беспечно пожимала плечами:

– Никос богат и влиятелен. Брак с ним откроет ей путь в высшие круги общества. Говорят, он успешен и очень умен. Он крутил с фотомоделями и актрисами, но это длилось не больше двух недель. А с Тиффани он встречается уже больше месяца! Очевидно, у него серьезные намерения в отношении твоей сестры. Ты можешь в это поверить?

Но Энджи не могла.

– Как мог такой мужчина, как Никос Кириакос, заинтересоваться Тиффани? Если он действительно так умен, как говорят, то Тиффани, чьи интересы не простираются дальше моды и косметики, наскучила бы ему через несколько минут! – Энджи любила свою сестру, но любовь не закрывала ей глаза на правду.

– Тиффани очень красива, – рассердилась тогда мать, – а греки больше ценят в женщине красоту, чем ум. Но, думаю, тебе этого не понять. Ты любишь проводить вечера уткнувшись в какую‑нибудь толстую книгу с длинными иностранными словами, а мужчине, который пришел домой после напряженного дня в офисе, нужно нечто более возбуждающее, чем разговоры о прекрасном. Но откуда ты можешь об этом знать?

Энджи усмехнулась, удивляясь, почему умные и образованные мужчины превращаются в полных идиотов, когда видят смазливое личико. Так было и с ее отцом. Очевидно, Никосу Кириакосу тоже не хватало самообладания, когда дело касалось женщин.

Мать права. Этого мне понять не дано.

Глядя на него сейчас, Энджи не сомневалась в том, что он виновен в смерти ее сестры.

– Тиффани была простодушной и немного безрассудной.

– Вы так считаете?

На мгновение в его глазах вспыхнул опасный огонь, но сразу же потух. В отличие от нее, Никос казался абсолютно спокойным.

– Вы опытный мужчина, неужели вы не разглядели, что скрывалось за кукольным личиком и белокурыми волосами? Не верю, что вы не имели представления, какой она была на самом деле.

– Я все о ней знал, – отрезал он, – но начинаю сомневаться, знали ли ее вы.

– Моя сестра всегда одевалась и вела себя так, словно была намного старше. Но она оставалась ребенком и не играла по вашим правилам. Вы не должны были давать ей лживых обещаний.

Мужчина резко вдохнул, и его глаза сузились.

– Какие обещания я, по‑вашему, ей давай?

Энджи покачала головой.

И он еще имеет наглость все отрицать!

– Вы обещали на ней жениться, но мы оба знаем: этого никогда бы не произошло.

Последовала долгая напряженная пауза.

– С чего вы взяли, что я обещал Тиффани жениться на ней? – наконец спросил Никос.

– Она сказала мне. Неужели вы надеялись, она будет это скрывать? – Дрожащими руками Энджи открыла свою сумку и достала оттуда сотовый телефон. – За две недели до смерти сестра прислала мне текстовое сообщение. За две недели до того, как она упала с вашего балкона, мистер Кириакос.

– Покажите мне, – потребовал Никос. Энджи открыла папку с сообщениями. Когда она добралась до имени «Тиффи», к горлу подступил комок.

– Здесь написано: «Н. собирается на мне жениться. Я так счастлива!» Она была жива, когда посылала это сообщение… – Энджи передала телефон Никосу и сглотнула. Я не собираюсь плакать. – Тиффани любила вас и была счастлива. Следующее сообщение она отправила в ту ночь, когда упала с вашего балкона. Не хотите его прочитать?

– «Только что узнала правду о Н. Ненавижу его», – прочитав вслух эти слова, Никос уставился на телефон. Энджи заметила, как он напряжен. – Значит, это правда… Она действительно думала, что я собирался на ней жениться.

Мужчина тяжело вздохнул, и Энджи невесело рассмеялась.

– А почему это так вас потрясло? Ей не следовало вам верить, когда вы обещали на ней жениться? Тифф была юной девушкой, а все юные девушки мечтают о принце на белом коне. Вам следует хорошенько подумать, прежде чем в следующий раз вы захотите немного поразвлечься с девочкой‑подростком. Она не подошла вам, и вы разбили ей сердце! По‑видимому, из‑за этого она и напилась той ночью. Она поняла, что вы представляли собой на самом деле!

В его глазах появился опасный блеск.

– Вы не знаете, что я за человек, доктор Литтлвуд.

– Я знаю, что моей сестре не следовало к вам приближаться. Всякий раз открывая газету, я вижу вас с новой женщиной. – Красивой, эффектной женщиной. – Очевидно, слабый пол для вас не больше чем развлечение.

Его сильное тело напряглось.

– Вы верите всему, что пишут в газетах?

– Разумеется, нет. Я не глупа. Но ведь все эти истории не могут взяться из ниоткуда.

– Вы правы.

– Мы снова вернулись к тому, с чего начали. Итак, что мужчине вроде вас могло понадобиться от столь юной девушки?

– Уверен, вы сами можете мне это сказать. У вас ведь такие надежные источники информации.

Его язвительный тон привел Энджи в бешенство.

– Не смейте со мной играть и шутить над смертью моей сестры!

– Поверьте мне, я не нахожу ничего смешного ни в вашей сестре, ни тем более в ее смерти.

Его спокойствие заставило Энджи чувствовать себя неловко. Внезапно ее боевой дух иссяк, и ей захотелось, чтобы он просто ушел.

Энджи опустилась на стул и вытерла ладони о свои простые синие брюки.

– Пожалуйста, уйдите, – хрипло произнесла она и, сняв очки, посмотрела на Никоса. – Не знаю, для чего вы здесь, но я хочу, чтобы вы ушли и никогда не приближались к моей семье.

Его холодный взгляд задержался на ее лице.

– Для чего вы носите очки?

– Простите? – Этот неуместный вопрос удивил Энджи, она резко подняла голову и впервые заметила, что у Никоса очень густые черные ресницы. – Они нужны мне для того, чтобы разглядывать мелкие детали, но я не понимаю, почему вы…

– Вам следовало бы носить контактные линзы. Конечно, они бы не сделали вас счастливой, но, по крайней мере, немного изменили бы вашу внешность, придали бы вам женственности…

Энджи возмущенно фыркнула, оскорбленная интимным характером его нелестного замечания. Мне должно быть все равно, напомнила она себе. Мать постоянно отпускала подобные комментарии в ее адрес: «Энджи, надень платье вместо брюк. Энджи, сходи в парикмахерскую. Энджи, накрасься». Казалось, она не понимала, что весь этот маскарад ничего не изменит. Ее старшая дочь была некрасивой. Она родилась, дурнушкой и умрет ею. И это не имело значения. В данный момент Энджи волновало лишь то, что она потеряла свою младшую сестру.

Испытывая противоречивые чувства, Энджи быстро нацепила очки.

– Ваше мнение меня не интересует, мистер Кириакос… – Ее голос и руки дрожали… – Единственное, что я хочу знать, это цель вашего визита. Если вы пришли сюда не для того, чтобы извиниться, тогда для чего? Может, вам просто нравится смотреть на страдания других?

Никос молча изучал ее, что только усиливало ее смущение.

Почему он так на меня смотрит?

Наконец мужчина глубоко вдохнул, и в глубине его темных глаз промелькнуло нечто, отчего у Энджи засосало под ложечкой. Интуиция подсказывала девушке: то, что он сейчас скажет, ей не понравится.

– Зачем вы приехали сюда? – произнесла она хрипло, и его рот сжался в твердую линию.

– Вы когда‑нибудь слышали о бриллианте Брандизи?

Вопрос был таким неожиданным, что она нахмурилась.

– А почему я должна была о нем слышать?

Улыбнувшись, мужчина обвел рукой комнату, в которой она работала, и указал на различные артефакты, окружавшие ее.

– Потому что вы интересуетесь историей и легендами, доктор Литтлвуд, а с бриллиантом Брандизи связано и то, и другое.

– Как вы уже отметили, я специализируюсь на гончарных изделиях классической эпохи. Мне очень мало известно о ювелирных украшениях, – Энджи расправила плечи, – и я не понимаю, какое отношение этот камень имеет ко мне.

– Бриллиант Брандизи – один из самых ценных камней в истории человечества. Это розовый бриллиант без изъянов. Его происхождение неизвестно, но полагают, какой‑то индийский принц подарил его своей первой жене в знак вечной любви. – Кривая усмешка выражала то, что Никос думал по этому поводу. – Бриллиант Брандизи окружен суевериями.

Как ей ни тяжело было это признавать, его рассказ заинтересовал ее. Энджи перевела взгляд на глиняные черепки.

– Мифы и легенды – постоянные спутники античных артефактов. Изучая искусство той эпохи, можно многое узнать о представлениях древних людей.

– Моя семья завладела этим камнем несколько поколений назад. По традиции его передают старшему сыну, а тот дарит его своей возлюбленной. Бриллиант Брандизи обладает огромной духовной и материальной ценностью.

Сердце Энджи учащенно забилось, и она почувствовала волнение, которое всегда испытывала, когда обсуждала с кем‑то предания старины. Но затем девушка напомнила себе: она не может позволить себе разговаривать с этим человеком, сколь интересной ни была бы тема.

– Я не понимаю, какое отношение бриллиант Брандизи имеет к моей сестре.

Пристальна посмотрев на нее, Никос прошел в глубь комнаты и стал рассматривать один из экспонатов, выставленных в стеклянной витрине. Энджи глядела на его блестящие черные волосы и широкие плечи, и ее раздражение усиливалось.

– Повторяю, какое отношение все это имеет к моей сестре?

– Самое прямое. – Мужчина повернулся, его глаза сверкали. – Доктор Литтлвуд, в ту ночь, когда ваша сестра упала с балкона моей виллы, этот бриллиант был на ней. Я полагаю, что он находится среди ее вещей, возвращенных вам, и хочу получить его назад.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.