Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Глава четвертая



 

– Здравствуйте! – весело сказала Селена. Землянин оглянулся и сразу ее узнал.

– Селена! Я не ошибаюсь? Вы ведь – Селена?

– Правильно. Имя вы вспомнили совершенно точно. Ну как вам тут нравится?

– Очень! – серьезно сказал землянин. – Я как‑ то по‑ новому понял, в каком неповторимом веке мы живем. Еще совсем недавно я был на Земле и чувствовал, насколько я устал от своего мира, устал от самого себя. И тут я подумал: живи я сто лет назад, у меня не было бы другого способа покинуть свой мир, кроме одного – умереть. Но теперь я могу уехать на Луну! – и он улыбнулся невеселой улыбкой.

– И что же, на Луне вы чувствуете себя счастливее? – спросила Селена.

– Немножко, – он огляделся. – Но где же туристы, которых вы пасете?

– Сегодня я свободна, – ответила она, засмеявшись. – Возможно, я возьму еще два‑ три свободных дня. Это ведь очень скучная работа.

– Как же вам не повезло? Только решили отдохнуть и сразу же наткнулись на туриста.

– Вовсе я на вас не наткнулась. Я вас специально разыскивала. И должна сказать, это было нелегкой задачей. А вам все‑ таки не следовало бы бродить в одиночестве.

Землянин посмотрел на нее с любопытством.

– А зачем, собственно, вы меня разыскивали? Вы Что, так любите землян?

– Нет, – ответила она с непринужденной откровенностью. – Они мне до смерти надоели. Я, в принципе, отношусь к ним без особых симпатий, а оттого что мне постоянно приходится иметь с ними дело в силу моих профессиональных обязанностей, они милей не становятся.

– И все‑ таки вы специально меня разыскивали, а ведь нет такой силы на Земле, то есть я хотел сказать – на Луне, которая могла бы убедить меня, будто я молод и красив.

– Ну, это ничего не изменило бы! Земляне меня совершенно не интересуют, как известно всем, кроме Бэррона.

– В таком случае, почему же вы меня разыскивали?

– Потому что в человеке интересны не только молодость и красота, и еще потому, что вами заинтересовался Бэррон.

– А кто такой Бэррон? Ваш приятель?

Селена засмеялась.

– Несколько больше чем приятель.

– Я именно это и имел в виду. У вас есть дети?

– Сын. Ему десять лет. Он живет в интернате для мальчиков. Я избавлю вас от необходимости задавать мне следующий вопрос. Его отец – не Бэррон. Возможно, Бэррон будет отцом моего следующего ребенка, если мы с ним не разойдемся к тому времени, когда я получу право иметь второго ребенка. Если я такое право получу… Впрочем, в этом я не сомневаюсь.

– Вы очень откровенны.

– Разумеется. Какой смысл придумывать несуществующие секреты? Вот если бы… Ну а чем бы вы хотели заняться сейчас?

Они шли по коридору, пробитому в молочно‑ белой породе. Его отполированные стены были инкрустированы дымчатыми осколками «лунных топазов», которые валялись на лунной поверхности практически повсюду. Сандалии Селены, казалось, почти не прикасались к полу, а на землянине были башмаки на толстой, утяжеленной свинцом подошве, и только благодаря им каждый шаг не был для него мукой.

Движение в коридоре было одностороннее. Время от времени их нагоняли миниатюрные электромобили и бесшумно проносились мимо.

Землянин сказал:

– Чем бы я хотел заняться? У этого предложения слишком широкий спектр. Лучше задайте граничные условия, чтобы я ненароком не нарушил каких‑ либо запретов.

– Вы физик?

– Почему вы об этом спросили? – спросил землянин после небольшой паузы.

– Только чтобы услышать, как вы мне ответите. А что вы физик, я и так знаю.

– Откуда?

– А кто еще попросит задать «граничные условия»? Тем более что, едва попав на Луну, тот же человек в первую очередь пожелал осмотреть синхрофазотрон.

– Ах, так вот почему вы постарались меня найти? Потому что решили, будто я физик?

– Поэтому Бэррон послал меня разыскать вас. Он ведь физик. А я согласилась, потому что вы мне показались не похожим на обычных землян.

– В каком смысле?

– Ничего особенно лестного для вас, если вы напрашиваетесь на комплименты. Просто вы как будто не питаете особой любви к остальным землянам?

– Откуда вы это взяли?

– Я видела, как вы держитесь с остальными членами вашей группы. И вообще я это как‑ то чувствую. Ведь на Луне обычно оседают те земляне, которые недолюбливают своих сопланетников. Что возвращает меня к моему первому вопросу… Чем бы вы хотели заняться? Скажите, и я определю граничные условия. То есть в смысле объектов осмотра.

Землянин внимательно посмотрел на нее.

– Все как‑ то странно, Селена. У вас сегодня выходной. Ваша работа настолько вам неинтересна и даже неприятна, что вы с радостью взяли бы еще два‑ три свободных дня. Однако отдыхать вы намерены, опять исполняя свои профессиональные обязанности, причем ради одного меня… И все из‑ за мимолетного любопытства.

– Не моего, а Бэррона. Он пока занят, так почему бы не послужить вам гидом, пока он не освободится? К тому же это совсем другое дело! Неужели вы сами не понимаете? Моя работа заключается в том, чтобы нянчить десятка два земляшек… Вас не обижает, что я употребила это определение?

– Я сам им пользуюсь.

– Да. Потому что вы землянин. Но туристы с Земли считают его насмешливой кличкой, и им не нравится, когда ее употребляет лунянин.

– То есть лунатик?

Селена покраснела.

– Вот именно.

– Ну так давайте не придавать значения словам. Вы ведь начали что‑ то говорить мне про вашу работу.

– Так вот. Я обязана не допускать, чтобы эти двадцать земляшек сломали себе шеи. Я должна водить их по одному и тому же маршруту, произносить одни и те же фразы, следить, чтобы они ели, пили и ходили, соблюдая все правила и инструкции. Они осматривают положенные по программе достопримечательности и проделывают все, что принято проделывать, а я обязана быть безупречно вежливой и по‑ матерински заботливой.

– Ужасно! – сказал землянин.

– Но мы с вами можем делать, что захотим. Вы готовы рисковать, а я не обязана следить за тем, что я говорю.

– Я ведь вам уже сказал, что вы спокойно можете называть меня земляшкой.

– Ну так, значит, все в порядке. Я провожу свой выходной день в обществе туриста. Итак, чем бы вы хотели заняться?

– На это ответить нетрудно. Я хотел бы осмотреть синхрофазотрон.

– Только не это. Возможно, Бэррон что‑ нибудь устроит, после того как вы с ним поговорите.

– Ну, в таком случае, я, право, не знаю, что тут еще может быть интересного. Радиотелескоп, насколько мне известно, находится на обратной стороне, да и не такая уж это новинка… Предлагайте вы. Что обычно осматривают туристы?

– Существует несколько маршрутов. Например, бассейны с водорослями. Нет, не фабрика, где они обрабатываются в стерильных условиях. Ее вы уже видели. Это комплекс, где их выращивают. Однако они очень сильно пахнут, и земляшки… земляне находят этот запах не слишком аппетитным… Земляш… земляне и так давятся нашей едой.

– Это вас удивляет? А вы знакомы с земной кухней?

– Практически нет. И думаю, что земная еда мне вряд ли понравится. Это ведь вопрос привычки.

– Да, наверное, – ответил землянин со вздохом. – Если бы вам подали настоящую говядину, жесткие волокна и жирок, пожалуй, отбили бы у вас аппетит.

– Можно побывать на окраине, где ведется пробивка новых коридоров. Но тогда надо надеть защитные костюмы. Есть еще заводы…

– Я полагаюсь на ваш выбор, Селена.

– Хорошо, я возьму это на себя, но только если вы честно ответите мне на один вопрос.

– Пока я не услышу вопроса, я не могу обещать, что отвечу на него.

– Я сказала, что земляшки, которым не нравятся другие земляшки, обычно остаются на Луне. Вы не стали возражать. Значит, вы намерены остаться на Луне?

Землянин уставился на тупые носки своих тяжелых башмаков. Он сказал, не поднимая глаз:

– Селена, визу на Луну я получил с большим трудом, Меня предупредили, что я слишком стар для такой поездки и, если мое пребывание на Луне затянется, мне, скорее всего, нельзя будет вернуться на Землю. А потому я заявил, что намерен поселиться на Луне навсегда.

– И вы не лгали?

– В тот момент я еще не решил. Но теперь я думаю, что, вероятно, останусь.

– Странно! После такого заявления они тем более должны были бы вас не пустить.

– Почему?

– Обычно Земля предпочитает, чтобы ее физики не оставались на Луне насовсем.

Губы землянина тронула горькая улыбка.

– В этом отношении мне никаких препятствий не чинили.

– Что ж, раз вы намерены стать одним из нас, вам, пожалуй, следует осмотреть гимнастический комплекс. Земляне часто изъявляют желание посетить его, но, как правило, мы предпочитаем их туда не водить, хотя официально это не запрещено. Иммигранты – другое дело.

– А почему такие сложности?

– Ну, например, мы занимаемся там практически нагими. А что тут, собственно, такого? – в ее голосе появилась досада, словно ей надоело оправдываться. – Температура в городе поддерживается оптимальная, чистота везде стерильная, а то, что общепринято, ничьего внимания не привлекает. Кроме, конечно, туристов с Земли. Одни туристы возмущаются, другие хихикают, а третьи и возмущаются, и хихикают. А нам это мешает. Менять же ради них мы ничего не собираемся и потому просто стараемся их туда не пускать.

– А как же иммигранты?

– Пусть привыкают. Они ведь сами скоро будут одеваться по лунной моде. А им посещать спортивный комплекс нужнее, чем урожденным лунянам.

– И мы тоже должны будем раздеться? – спросил он весело.

– Как зрители? Зачем же? Можно, конечно, но лучше не надо. Вам с непривычки будет неловко, да и с эстетической точки зрения вы поступите разумнее, если не станете спешить.

– Вы прямолинейны, ничего не скажешь.

– Что же делать? Взгляните правде в глаза. А поскольку я упражняться не собираюсь, то и мне проще обойтись без переодевания.

– Но наше появление никаких возражений не вызовет? То есть мое присутствие там – присутствие земляшки с не слишком эстетической внешностью?

– Не вызовет, если вы придете со мной.

– Ну хорошо, Селена. А идти далеко?

– Мы уже почти пришли. Вот сюда.

– А, так вы с самого начала собирались показать мне ваш гимнастический комплекс?

– Я подумала, что это может оказаться интересным.

– Почему?

– Ну я просто так подумала, – улыбнулась Селена.

Землянин покачал головой.

– Я начинаю думать, что вы никогда ничего просто так не думаете. Дайте‑ ка я попробую догадаться. Если я останусь на Луне, мне необходимо будет время от времени заниматься гимнастикой, чтобы мышцы, кости, а может быть, и внутренние органы функционировали как следует.

– Совершенно верно. Это необходимо нам всем, но иммигрантам с Земли – особенно. Довольно скоро вы начнете посещать спортивный комплекс каждый день.

Они вошли в дверь, и землянин остановился как вкопанный.

– Впервые я вижу тут что‑ то, что напоминает Землю!

– Чем?

– Размерами. Мне и в голову не приходило, что на Луне есть такие огромные помещения. Письменные столы, конторское оборудование, секретарши…

– В шортах, – невозмутимо докончила Селена.

– Согласен, что здесь сходство с Землей кончается.

– У нас есть скоростная шахта и лифты для земляшек. Комплекс расположен на нескольких уровнях… Минутку!

Селена подошла к одному из столов и вполголоса заговорила с секретаршей. Землянин тем временем с доброжелательным любопытством посматривал по сторонам.

– Все в порядке, – сказала Селена, вернувшись. – И сейчас как раз начинается довольно интересный матч. Я знаю обе команды – на них стоит посмотреть.

– Послушайте, а это место производит внушительное впечатление. Очень внушительное.

– Если вы имеете в виду размеры, то этот комплекс все‑ таки тесноват, хотя он и больше остальных двух. Пока у нас их три. Это самый большой.

– Почему‑ то мне очень приятно, что, несмотря на спартанские условия Луны, вы позволяете себе пожертвовать такое количество свободного пространства на развлечения.

– Как на развлечения? – Селена даже обиделась. – Почему вы так решили?

– Но ведь вы сказали – матч? То есть речь идет об игре?

– Дело не в названии. На Земле у вас есть возможность устраивать спортивные состязания ради развлечения. Десять человек соревнуются, десять тысяч смотрят. На Луне все по‑ другому. То, что для вас – развлечение, для нас – жизненная необходимость… Вот сюда. Мы поедем на лифте, так что придется немного подождать.

– Простите. Я вовсе не хотел вас обидеть.

– Я не обиделась, но попробуйте немножко подумать. Вы, земляне, приспосабливались к земной силе тяжести добрых триста миллионов лет – с того самого момента, как живые организмы выбрались на сушу. Вы можете обходиться и без упражнений. А у нас еще не было времени приспособиться к лунной силе тяжести.

– Однако у вас уже выработался свой тип.

– У тех, кто родился и вырос в условиях лунной силы тяжести, кости и мышцы, естественно, менее массивны, чем у земляшек, но это лишь внешнее различие. Наш организм все же плохо к ней приспособлен и требует постоянной тренировки, чтобы функционировать нормально. И это касается, в частности, таких сложных и тонких функций, как пищеварение, выделение гормонов и тому подобное. Оттого что мы придаем упражнениям форму веселой игры, они не становятся пустым развлечением… Но вот и лифт.

Землянин невольно попятился, и Селена продолжала все с тем же легким раздражением, словно устав от необходимости непрерывно объяснять и оправдываться:

– Вам, конечно, не терпится сказать, что это не лифт, а плетеная кошелка. Еще ни один землянин не сел в него без такого вступления. Но в условиях лунной силы тяжести он достаточно прочен.

Лифт медленно пошел вниз. Они были в нем одни. Землянин заметил:

– По‑ видимому, им пользуются очень редко.

На этот раз Селена улыбнулась.

– Вы совершенно правы. Скоростная шахта быстрее и приятнее.

– А что это такое?

– Именно то, о чем говорит название… Мы приехали. Нам ведь надо было спуститься всего на два уровня. Скоростная шахта – это вертикальная труба с поручнями. Человек спускается или поднимается, придерживаясь за них. Но земляшек мы предпочитаем возить на лифтах.

– Слишком опасно?

– Сам спуск вовсе не опасен. Поручнями можно пользоваться, точно лестницей. Но молодые ребята обычно летят вниз с большой скоростью, а земляшки не умеют увертываться. Ну а столкновения бывают довольно болезненными. Но со временем вы привыкните. Собственно говоря, то, что вы увидите сейчас, – это тоже своего рода скоростная шахта, предназначенная для любителей острых ощущений.

Они направились к барьеру, отгораживавшему широкий круглый провал. У барьера, облокотившись на него, стояли люди, одетые по большей части в легкие сандалии и шорты. Все непринужденно разговаривали, кое‑ кто ел. У многих через плечо были надеты сумки. Проходя мимо юноши, который с аппетитом выскребал зеленоватую массу из бумажного стаканчика, землянин невольно поморщился.

– С зубами на Луне дело, наверное, обстоит не так уж хорошо, – сказал он.

– Да, не слишком, – согласилась Селена. – Будь у нас такая возможность, мы предпочли бы обходиться совсем без них.

– Без зубов?

– Ну, возможно, не совсем. Мы, наверное, сохранили бы резцы и клыки из косметических соображений. А кроме того, они бывают полезны. И их нетрудно чистить, Но для чего нам коренные зубы? Как свидетельство нашего земного происхождения?

– И вы что‑ нибудь для этого делаете?

– Нет, – ответила Селена сдержанно. – Генетическое конструирование запрещено. На этом настаивает Земля.

Она наклонилась над барьером и сказала:

– Лунная площадка для игр!

Землянин заглянул за барьер. Шахта уходила вертикально вниз футов на пятьсот и имела а поперечнике около пятидесяти футов. К ее гладким розовым стенам словно в хаотическом беспорядке были прикреплены металлические перекладины. Кое‑ где они отходили от стен перпендикулярно, а некоторые полностью пересекали ее по диаметру.

Окружающие не обратили на землянина никакого внимания. Одни, скользнув взглядом по его одежде и лицу, равнодушно отворачивались. Другие приветственно махали рукой Селене и тоже отворачивались. Сильнее подчеркнуть полное отсутствие интереса они, пожалуй, не могли бы, хотя ничего демонстративного в их поведении не было.

Землянин опять заглянул в шахту. Стройные фигуры на дне казались непропорционально укороченными, потому что он смотрел на них сверху. Он заметил, что на одних были красные трико, а на других – синие. Чтобы различать команды, решил он. Трико, по‑ видимому, выполняли еще и защитную функцию, так же как сандалии, перчатки и эластичные повязки на коленях и на локтях.

– А, – пробормотал он, – женщины участвуют наравне с мужчинами.

– Совершенно верно, – сказала Селена. – Тут все решает ловкость, а не сила.

Раздался негромкий барабанный бой, и двое участников начали стремительно подниматься по противоположным стенкам шахты. Первые секунды они оба взбирались словно по приставной лестнице, но затем их движения убыстрились, и они только отталкивались от перекладин, звонко хлопая по ним ладонями.

– На Земле невозможно проделать это с таким изяществом, – восхищенно сказал землянин и тут же поправился. – То есть вообще невозможно.

– И дело ведь не только в малой силе тяжести, – заметила Селена. – Вот попробуйте и сами убедитесь! Для этого требуется долгая и упорная тренировка.

Гимнасты добрались до барьера и вспрыгнули на площадки, игравшие роль трамплинов. Одновременно перекувырнувшись в воздухе, они начали спуск.

– Они умеют двигаться очень быстро, когда хотят, – заметил землянин.

– Еще бы! – ответила Селена под всплеск аплодисментов. – Я прихожу к выводу, что у землян, никогда не бывавших на Луне, идея передвижения по Луне твердо ассоциируется со скафандрами. Другими словами, они рисуют себе мысленную картину лунной поверхности. Там передвижение действительно бывает медленным. Скафандр заметно увеличивает массу, а это означает большую инерцию при малой силе тяжести, которая могла бы ей противодействовать.

– Вы правы, – сказал землянин. – В мои школьные годы я видел все классические фильмы о первых космонавтах – их движения больше всего напоминали движения пловца под водой. И от этого представления потом трудно избавиться, даже если знаешь, что теперь все уже не так.

– Ну, теперь мы и на поверхности умеем передвигаться очень быстро, несмотря на скафандры и все прочее, – объявила Селена. – А уж тут, в недрах планеты, мы передвигаемся так же быстро, как земляне у себя дома. Правильное использование мускулатуры вполне компенсирует слабое притяжение.

– Но вы умеете, кроме того, двигаться и медленно, – землянин внимательно следил за гимнастами.

Если вверх они буквально взлетали, то спуск сознательно старались замедлить. Они планировали и по перекладинам теперь хлопали для того, чтобы затормозить падение, а не ускорить подъем, как было вначале. Наконец они достигли пола, и вверх начала подниматься новая пара. Затем настала очередь третьей пары, четвертой… Пара за парой, то от одной команды, то от другой, состязались в виртуозности.

Движения партнеров были на редкость согласованными, и от пары к паре они становились все более сложными и разнообразными. Особенно громкие аплодисменты заслужили гимнасты, которые одновременно оттолкнулись, пронеслись через шахту навстречу друг другу по пологой параболе и, красиво разминувшись в воздухе, ухватились за поручни – каждый за тот, от которого оттолкнулся партнер.

– Боюсь, у меня не хватит опыта, чтобы по достоинству оценить тонкости этого искусства, – заметил землянин. – Они все – урожденные луняне?

– Разумеется, – ответила Селена. – Комплекс открыт для всех граждан Луны, и многие иммигранты показывают совсем неплохие результаты. Но такой виртуозности могут достичь лишь те, чьи родители освоились с лунной силой тяжести задолго до их рождения. Они не только физически заметно более приспособлены к здешним условиям, но и проходят необходимую подготовку с самого раннего детства. Большинству из соревнующихся нет еще и восемнадцати лет.

– Вероятно, это опасно даже в лунных условиях.

– Да, переломы не такая уж редкость. Смертельных случаев, по‑ моему, не было ни разу, но один гимнаст сломал позвоночник, и наступил полный паралич. Это было ужасно! Все произошло у меня на глазах… Но погодите, сейчас начнется вольная программа.

– Какая‑ какая?

– До сих пор проделывались обязательные упражнения, заданные заранее.

Барабанный бой стал глуше. Гимнаст внезапно взмыл в воздух, одной рукой ухватился за поперечную перекладину, перевернулся вокруг нее, вытянувшись в струнку, и спланировал на пол.

Землянин не упустил ни одного его движения.

– Это поразительно, – сказал он. – Он крутился вокруг перекладины, как настоящий гиббон.

– А это что такое? – спросила Селена.

– Гиббон? Человекообразная обезьяна – собственно говоря, единственная из человекообразных обезьян, которая еще живет в лесах на воле. Они… – он взглянул на лицо Селены и поспешил добавить: – Я не имел в виду ничего обидного, Селена. Гиббоны – удивительно грациозные создания.

– Я видела обезьян на картинках, – хмуро ответила Селена.

– Однако вряд ли вы видели гиббонов в движении… Возможно, некоторые земляшки называют лунян «гиббонами», вкладывая в это слово не менее оскорбительный смысл, чем вы – в тех же «земляшек». Ноя ничего подобного в виду не имел.

Он облокотился на барьер, не спуская глаз с гимнастов. Казалось, они танцуют в воздухе.

– А как на Луне относятся к иммигрантам с Земли, Селена? – вдруг спросил он. – К тем, кто решил остаться тут на всю жизнь? Поскольку они могут не все, на что способны луняне…

– Это не имеет никакого значения. Гранты – такие же граждане, как и мы. И официально им предоставляются те же возможности.

– То есть как – официально?

– Но вы же сами сказали, что им не все по силам. И определенные различия существуют. Например, в чисто медицинском плане. Как правило, их здоровье бывает несколько хуже. Если они переезжают в зрелом возрасте, то выглядят старше… старше своих лет.

Землянин смущенно отвел взгляд.

– А браки между иммигрантами и лунянами разрешены?

– Конечно. Чем их гены хуже? Да мой собственный отец был грантом, хотя по матери я лунянка во втором поколении.

– Но ваш отец, вероятно, приехал сюда совсем… О господи! – он вцепился в барьер и судорожно перевел дух. – Я думал, он промахнулся.

– Он? – сказала Селена. – Да это же Марко Фор. Он любит выбрасывать руку в самый последний момент. Собственно говоря, это считается дешевым трюком, и настоящие чемпионы никогда к нему не прибегают. Но тем не менее… Мой отец приехал на Луну, когда ему было двадцать два года.

– Да, это, вероятно, оптимальный вариант. Молодой организм, способный легко адаптироваться, никаких прочных эмоциональных связей с Землей…

Селена внимательно следила за гимнастами.

– Вон опять Марко Фор. Когда он не старается привлекать к себе внимание, он по‑ настоящему хорош. И его сестра почти ему не уступает. Вместе они творят из движений настоящую поэзию. Смотрите, смотрите! Сейчас они сойдутся на одной перекладине и будут вертеться вокруг нее, словно одно тело, брошенное поперек нее. Он иногда бывает несколько экстравагантен, но координация у него безупречна.

Все гимнасты поднялись наверх и выстроились вдоль внутренней стороны барьера, держась за него одной рукой – красные напротив синих. Руки, обращенные к провалу, были подняты. Аплодисменты стали громче. У барьера собралась теперь довольно большая толпа.

– А почему бы не установить тут сиденья? – спросил землянин.

– С какой стати? Это ведь не зрелище, а упражнения. И мы предпочитаем, чтобы число зрителей ограничивалось теми, кто может с удобством встать прямо у барьера. И вообще нам следует быть в шахте, а не здесь.

– Другими словами, Селена, вы тоже способны проделывать все эти трюки?

– Ну не все, но значительную часть. Это умеют все луняне. Но я далеко не так ловка, как они. И я никогда не была членом команды… Сейчас начнется коктейль – вольные упражнения для всех сразу. Вот это действительно опасно. Обе десятки будут в воздухе одновременно. Задача каждой стороны – сбросить вниз противников.

– По‑ настоящему сбросить?

– Насколько выйдет.

– И бывают несчастные случаи?

– Иногда. В теории подобные упражнения не одобряются. Вот их и правда считают пустым развлечением, а численность нашего населения не настолько велика, чтобы мы могли спокойно терять полезных членов общества ради игры. Тем не менее коктейль пользуется большой популярностью, и нам не удастся собрать достаточное число голосов, чтобы запретить его официально.

– А вы за что проголосовали бы, Селена? Она порозовела.

– А, неважно! Начинается! Смотрите внимательнее. Барабаны вдруг оглушительно загремели, и гимнасты молниеносно прыгнули вперед. На мгновение в воздухе образовался настоящий клубок, но, когда он распался, каждый гимнаст успел ухватиться за перекладину. Они напряженно выжидали, Затем один прыгнул. За ним второй, и опять в воздухе хаотично замелькали тела. Это повторилось еще раз. И еще.

– Счет очков тут довольно сложен, – сказала Селена. – Каждый прыжок приносит очко, как и каждое касание. Два очка, если заставишь противника промахнуться, и десять, если он окажется на полу. Штрафы за различные недозволенные приемы.

– А кто ведет счет?

– Предварительное решение выносят судьи. В спорных случаях по требованию гимнаста просматривается видеозапись. Впрочем, довольно часто и по записи ничего решить нельзя.

Неожиданно раздались возбужденные крики: девушка в синем пронеслась мимо юноши в красном и звонко хлопнула его по бедру. Тот попытался увернуться, но не успел и, хватаясь за перекладину, неуклюже ударился коленом о стену.

– Куда он смотрел? – негодующе спросила Селена. – Он же так ее и не заметил!

Борьба разгоралась, и землянин уже не пытался следить за всеми ее перипетиями. Порой гимнаст только касался перекладины и не успевал за нее ухватиться. Тогда все зрители наклонялись над барьером, словно готовые прыгнуть ему на помощь. Марко Фор получил удар по кисти, и кто‑ то крикнул: «Штраф! »

Фор не сумел схватить перекладину и упал. На взгляд землянина падение это было довольно медленным. Фор гибко изворачивался, протягивал руку то к одной перекладине, то к другой, но каждый раз чуть‑ чуть не доставал до них. Остальные гимнасты замерли, словно на время падения игра прерывалась.

Фор падал уже довольно быстро, хотя дважды слегка притормозил, успев хлопнуть ладонью по перекладине.

До пола оставалось совсем немного, но тут Фор сделал резкое движение в сторону и повис головой вниз, зацепившись правой ногой за поперечный брус. Раскинув руки, он висел так в десяти футах над полом, пока не смолкли аплодисменты, а затем вывернулся и мгновенно взлетел вверх по перекладинам.

– Его сбили запрещенным приемом? – спросил землянин.

– Если Джин Вонг действительно схватила Марко за запястье, а не хлопнула по нему, то за это полагается штраф. Но судья признал честную блокировку, и не думаю, чтобы Марко потребовал проверки по видеозаписи. Он мог бы остановить свое падение гораздо раньше, но он обожает эффектные трюки в последний момент. Когда‑ нибудь он не рассчитает и сломает руку или ногу… Ого!

Землянин удивленно оглянулся на нее, но Селена смотрела не в шахту.

– Это один из секретарей представителя Земли, и, по‑ видимому, он ищет вас, – сказала она.

– Но почему…

– А кого же еще? Ни к кому другому у него тут дела быть не может.

– Но с какой стати… – начал было землянин.

Однако секретарь – судя по его сложению и походке, тоже землянин или недавний иммигрант – направился прямо к нему, явно чувствуя себя неловко под обращенными на него взглядами, в которых за равнодушием пряталась легкая насмешка.

– Сэр, – сказал он, – представитель Готтштейн просит вас…

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.