Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Маргит Сандему Околдованная 12 страница



Тенгель размахнулся. Он наносил ему все новые удары, вне себя от ярости, пока Силье не попыталась его остановить. Хемминг рухнул на пол, словно окровавленный мешок. Тенгель снова поднял его и выбросил на двор.

– Заберите его с собой! – крикнул он перепуганным парням, которые ждали наверху в роще. Затем он снова вошел в дом.

– Как это было, Силье? – спросил он, еще не отдышавшись. – Он ничего тебе не сделал?

Она стояла, повернувшись к нему спиной, опираясь руками на шкаф, и дрожала всем телом.

– Нет, нет, он не успел. Спасибо за то, что ты пришел. У тебя определенно стало привычкой являться, когда я нуждаюсь в тебе.

– Да. Мне стало неспокойно, и я решил придти раньше, чем обычно. Так… не плачь, дитя, теперь это позади.

Она глубоко вздохнула.

– Я не плачу. Во всяком случае, не очень. Но мне не нравится… что ты его бил. Хоть он это и заслужил, но мне больно видеть, как ты кого-то бьешь.

Тенгель прикрыл глаза.

– Мне давно этого хотелось. И не только мне, но и многим другим, как я полагаю. Рано или поздно кто-то должен был прекратить его наглые выходки. Сожалею, что это был я и прошу у тебя прощения за то, что тебе пришлось смотреть на это, Силье.

Он сделал к ней шаг.

– Я понимаю, – сказала она невнятно. – Мне нужно к Дагу, – быстро добавила она.

Она чувствовала, что ей не следует сейчас бросаться в объятия Тенгеля. Она взяла Дага на руки. Он плакал, когда она боролась с Хеммингом, но тогда было не до него. Сейчас Силье баюкала его в руках, пытаясь успокоить. Тенгель выглянул во двор. Он увидел, как парни уводили с собой Хемминга. Они поддерживали его под руки, и он, шатаясь, тащился между ними.

– Тебе надо было бы иметь здесь побольше света, – сказал он, закрывая деревянным штырем крошечное смотровое отверстие. Он продолжал стоять и неуверенно озираться вокруг, отчетливо сознавая, что Силье взволнована его расправой с Хеммингом.

– Я вижу, ты поставила здесь свой красивый витраж. Может быть, мне выпилить…

Она поставила витраж на шкаф, и Тенгель стоял и трогал красивую мозаику, сделанную Бенедиктом.

– Нет, – сказал он медленно.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет, витраж не подходит сюда. Он сделан совсем для другой стены. Для дома совсем другого качества, чем этот.

– Ты имеешь в виду, что мы не имеем на это права?

На лице Тенгеля появилось отстраненное выражение.

– Конечно, имеешь, – произнес он наконец. – Это же твое.

– Ты сейчас заглянул в будущее? – тихо спросила Силье дрожащими губами.

– Да, – задумчиво сказал он. – Я вдруг почувствовал в себе огромное сопротивление тому, чтобы поставить этот витраж здесь.

В комнате стало совершенно тихо. Затем Тенгель выпрямился, словно пытался все с себя стряхнуть.

– Ну, давай я тебе помогу, раз я пришел. Принесу воды и дров.

Когда чуть позднее появилась Элдрид вместе с Суль, все было, как прежде. Не было сказано ни слова о посещении Хемминга.

 

 

Когда все ушли, а дети легли спать, Силье вытащила альбом для эскизов, полученный от Бенедикта. Никто, даже Тенгель, не знал, что она с ним делала.

Она провела рукой по переплету, где нарисовала маленький красивый эскиз с изображением долины Людей Льда. Затем открыла альбом. В нем Силье вела своего рода дневник, делая записи лишь время от времени, когда ей казалось, что произошло что-то особое. Изящным почерком и с множеством орфографических ошибок (учитель в поместье заплакал бы, увидев это) она записала:

«Сегодня я наблюдала одно из скрытых свойств Тенгеля. Он держал руку на моем витраже и смотрел в будущее…»

Она написала также о некоторых других происшествиях, важных для нее, а затем закрыла книгу и надежно ее спрятала. Размышляя о разных делах, она разделась и нырнула в постель.

В тот вечер Тенгель не пошел к себе домой. Гонимый беспокойством и отчаянием, он бродил в горах и пытался привести в порядок свои мысли. Он ходил до тех пор, пока не показалась бледная луна. Тут он остановился. Он стоял совершенно неподвижно, закрыв лицо руками.

– О, боже, – молился он, – милосердный Отец, взгляни на свое несчастное человеческое дитя. Помоги мне, посоветуй мне, дай мне знак! Что мне делать? Я так люблю ее, Отец, и я не могу быть вдали от нее. Ты знаешь, что и ей, и детям нужна моя помощь, они беззащитны без меня, и я притащил ее сюда, в эту глушь. У меня не было другого выхода, но я знаю, чувствую, что она здесь не вполне счастлива. Боже, все это стало для меня слишком большим испытанием. Дай мне знак, что я должен делать!

Но Небеса молчали. Он не получил никакого ответа. Он повернулся и устало пошел вниз. Далеко в долине серебрились в лунном свете стога сена.

Тенгель не смотрел, куда ступал. Он не заметил покрытой льдом реки. Когда под ним затрещал лед, он громко вскрикнул от неожиданности. В следующее мгновение он оказался в ледяной воде и почувствовал, как его тянет вниз, на дно омута. Инстинктивно он пытался за что-то ухватиться, но его руки нащупали лишь кромку льда. Он крепко вцепился в нее.

– Так это твой знак? – выкрикнул он в ночное небо. – Так это то, что ты хотел сказать? Что моя жизнь не имеет никакой цены? Что будет лучше, если я исчезну? Что бедняк, получивший кровь Тенгеля Злого, не должен рассчитывать на милосердие?

Он наклонил голову и коснулся лбом руки, которая уже замерзла.

На следующий день Тенгель не пришел к Силье. На второй день тоже. Пошел третий день, когда он не появился. Тогда Силье поручила детей Элдрид и пошла к его дому, находившемуся далеко в долине. Она никогда не была здесь раньше, только видела его на расстоянии и считала, что он выглядит довольно убого. Сейчас она боязливо приближалась к нему. Из отверстия в крыше не поднимался дымок, и это ее напугало. Она увидела маленький домик, сильно на клонившийся в одну сторону, словно готовый упасть в любую минуту. Наконец, она решилась постучать в дверь.

– Войдите, – послышался голос Тенгеля.

В нем было что-то чужое. Но уже то, что она услышала его, всколыхнуло ее чувства. Теперь она поняла, как огорчалась из-за того, что он так долго не появлялся. Она вошла осторожно, немного опасаясь того, что он рассердится и назовет ее навязчивой. Может быть, он просто хотел держаться подальше и ждал того же от нее.

– Силье! – воскликнул он охрипшим голосом и привстал на кровати. – А я здесь лежу – и какой у меня беспорядок!

Он беспокоился за то, как ей здесь покажется! Силье была почти растрогана.

– Но, Тенгель, мне, пожалуй, все равно, какой у тебя порядок. Ты же очень хорошо знаешь, что сама я не чистюля. Но ты живешь в сарае, и это гораздо хуже. Здесь бревна даже не прилегают вплотную, и я могу смотреть сквозь щели.

– Я пытался законопатить щели паклей и мхом, – сказал он хрипловатым голосом. – Но их так много.

Она была напугана его видом. Он казался слабым. Любимое лицо так изменилось, тени под глазами и на щеках стали гораздо темнее, чем обычно.

– Ты болен, – сказала Силье, сильно встревоженная, и села на край кровати. Она почувствовала, что у него жар. – Почему ты ничего не сказал?

Он отвернул лицо.

– Не сиди так близко, Силье, я выгляжу ужасно. Рядом с тобой я хочу быть красивым.

– Не болтай глупости, дурачок! – улыбнулась она. – Ты давно болеешь?

– В тот день, когда посетил тебя Хемминг, я был так взбудоражен и растерян, что отправился побродить в горы. Я ходил весь вечер. Это кончилось тем, что я провалился под лед на реке и лежал в ледяной воде, – сказал он, громко кашляя.

– Ты же мог умереть! – вырвалось у Силье.

– Да. Никогда в своей жизни я не чувствовал себя таким покинутым, даже Богом. И к тому же ты рассердилась за то, что я дрался. – Он вынужден был остановиться из-за нового приступа кашля. – Но я хотел увидеть тебя, пусть хотя бы еще один раз. Поэтому я снова выкарабкался. Но на следующее утро я не смог встать с постели.

– Слава Богу, что ты, по крайней мере, добрался сюда, – бормотала она. – Как ты сейчас чувствуешь себя?

– Я думаю, лучше. Но у меня словно совсем нет сил.

Силье просунула руку под его рубашку и положила ладонь на волосатую грудь. Совершенно непроизвольно она слегка вздрогнула. Силье почувствовала, как под ее рукой билось его сердце, и пыталась сосредоточиться на этом, а не думать об ответе ее собственного тела.

– Да, я еще немного болен, – прошептал он устало. – Я пытался сам себя лечить, но…

– Но тебе требуется тепло, – закончила Силье. – Здесь же страшно холодно. И тебе нужна питательная еда. Теперь ты переберешься ко мне, и я не хочу слушать никаких возражений!

– Да, я, во всяком случае, сейчас не опасен для тебя, – сказал он, слегка улыбнувшись, и устало опустился в кровать.

– Твой конь… что с ним?

– В моих мыслях он был всегда на втором месте. Я почти ползал в конюшню, чтобы ухаживать за ним.

– Хорошо, значит, сейчас ты влезешь на него. А кто был на первом месте?

– Ну, сейчас ты напрашиваешься на… Ты уже получила ответ.

Ее сердце билось от радости. Наконец-то он согласился придти к ней! И она, конечно, позаботится о том, чтобы не откладывать с зачатием ребенка. Она просто удивлялась самой себе – какой она стала волевой! Или, может быть, она всегда была такой? Может быть, ее воля была просто скована слишком строгим воспитанием? На этот счет у нее возникло подозрение.

До сих пор она не осмеливалась признаться самой себе, что давно приняла решение. Старая Ханна обещала ей ребенка. Силье хотела добиться того, чтобы это был ребенок Тенгеля и ничей другой! Злое наследие не пугало ее. Если бы все были такими, как Тенгель – чего тогда бояться?

Тенгель сидел на коне прямо, словно аршин проглотил. Однако он не мог держать голову высоко поднятой, она клонилась вперед, будто он спал сидя. Силье шла рядом и вела лошадь под уздцы. Она была так счастлива, что это напоминало триумфальное шествие. Когда они поравнялись с домом Элдрид, Силье громко окликнула ее. Элдрид вышла из дома с детьми, и они вместе продолжали путь до хутора.

Тенгель лежал на кровати Силье и смотрел блестящими глазами, как они стелили для него постель в парадной комнате. Суль, как и остальные, радовалась его приходу. Силье готова была отдать ему все лучшее, что имела. Она готовила еду и убиралась в комнатах и была лихорадочно счастлива. От всего этого у Тенгеля стоял ком в горле. Он не привык жить с кем-то вместе, никто никогда так не ухаживал за ним. Он привык к тому, что никто не хотел его.

При любовном уходе Силье он начал медленно поправляться. Все радовались его выздоровлению. Суль была в восторге и каждое утро залезала к нему в постель. Даже Даг, казалось, что-то понимал. Он улыбался Тенгелю, показывая два своих зуба.

Силье казалось, что жизнь стала совершенной. Она всячески возилась с Тенгелем. Она стала почти домовитой, стараясь приготовить ему наилучшую еду, какую только могла. Всякий раз, когда Элдрид навещала их, она не могла про себя не улыбнуться.

– Ты заслужил, чтобы тебя немного побаловали, Тенгель, – говорила она. – Твоя жизнь была холодной и лишенной нежности. Ты мог бы переехать сюда уже давно.

Он не отвечал. Но ему было чудесно, это было очевидно. Разве, находясь среди таких сердечных людей, возможно было стать каким-то другим, а не добрым?

Они получили известие, что Хемминг покинул долину, как только открылась дорога. Как они поняли, он был слишком обижен отказом Силье и тем, как с ним обошлись после этого. Тенгелю это не понравилось, достаточно было взглянуть на его нахмуренный лоб. Он объяснил ей, что постоянно испытывал страх, когда Хемминг был за пределами долины. Такого сорвиголову могли легко арестовать, и не всегда находилась какая-нибудь Силье, чтобы спасти его. А если Хемминга будут пытать, то он предаст собственную семью, чтобы спасти свою шкуру.

– Сегодня я встану, – сказал Тенгель.

– Подожди еще один день, – попросила Силье так проникновенно, как только могла. – Чтобы была полная уверенность, что болезнь прошла.

– Но я же здоров! – протестовал он.

Да, он выглядел хорошо. Но она была непреклонна:

– Еще один день.

Он вздохнул, но подчинился.

Когда она снова вошла в дом во второй половине дня, после того, как помогла Элдрид на скотном дворе, он оделся, хотя еще и лежал. в постели.

– Где Суль? – спросил он.

– Внизу, играет с котятами Элдрид. Я приведу ее через часок. Но, Тенгель, разве ты не должен…?

– Нет, я не должен. Ты решала все одна достаточно долго. Теперь я покажу, что у меня тоже есть что сказать. И завтра я переселюсь обратно.

– Нет, – горестно воскликнула она. – Нет, ты не можешь переселяться обратно в холодный дом.

Она подошла к постели и положила руки ему на плечи, словно пытаясь его удержать. Тенгель обхватил ее кисти своими сильными пальцами.

– Ты знаешь, что это не годится, – сказал он тихо. – Как ты думаешь, где я провел последние ночи? С тобой в спальне… Зная, что ты лежишь под одеялом, представил себе твои линии, твое тепло, рот… рот, который я один раз ощутил у моего…

Она села, почувствовав слабость в коленях от его слов.

– Я знаю, – прошептала она. – У меня были такие же мечты. Я лежала, уставившись в темноту. Представляла себе… теперь он поднимается с постели… идет по полу… стоит у двери, так что широкие плечи вырисовываются на фоне очага… теперь он подходит ко мне… Но ты никогда не приходил.

– Нет, я делал это в мечтах.

Сейчас его глаза искрились золотом больше, чем когда-либо, казалось, что внутри мерцало пламя.

– Но тебе было хорошо здесь? – сделала она отчаянную попытку.

– Я никогда не был так счастлив. Я бы мог отдать свою жизнь за то, чтобы здесь оставаться.

Он поднял руку и погладил ее шею сверху вниз к плечу. Она слегка ослабила шнуровку на блузке, что бы ему было удобнее касаться ее кожи. Его рука была очень теплая, а пальцы дрожали.

– Дай мне взглянуть, – прошептал он. – Только один единственный раз.

– Нет, – прошептала она в ответ. – Но ты можешь ощутить.

Она приоткрыла блузку чуть больше, так что он мог положить свою руку на ее грудь. Силье слышала его пульс и поняла, что ему нелегко. Рывком он убрал руку. Она посмотрела на его пугающее лицо, которое было ей так бесконечно дорого. Она почувствовала, как слезы ручьем хлынули у нее из глаз. Всхлипывая, она бросилась ему на грудь.

– Я не могу терять тебя снова! Будь добр, не переселяйся обратно!

Тенгель обнял ее.

– Любимая, любимая, – повторял он. – Мне страшно больно оттого, что ты тоже должна страдать за грехи моих предков.

Он взял ее за подбородок, повернул к себе лицо и поцеловал. Тихо и бережно, со сдержанной страстью, которая обожгла ее губы.

– Теперь тебе лучше всего встать, – сказал он невнятно.

– Так отпусти меня, – прошептала она.

Но он не снял своих рук.

– Господи боже, Силье, – прошептал он испуганно. – Это не получается! Встань!

– Я не могу, ты крепко держишь меня.

Не говоря ни слова, с испуганными глазами, он затащил ее на кровать. Ощупью начал искать завязки ее передника и отшвырнул его на пол. Чулки проделали тот же путь. Тенгелем словно двигал примитивный инстинкт, который он никогда раньше не выпускал наружу. За его действиями не было никаких осознанных мыслей, только животный инстинкт.

Силье оперлась на колено и сдернула с него рубашку. Потому что перед ним ей не нужно было притворяться, ее застенчивость исчезла, когда она увидела его неприкрытое вожделение. Тенгель наклонился вперед, чтобы снять с нее платье, его пыльцы дрожали, словно он не мог справиться с этим достаточно быстро.

Она гладила его грудь ритмичными движениями, просунула руки под его спину и ощутила игру мускулов, начиная от плеч и до талии. Она почувствовала, что ее собственное тело стало тяжелым и влажно-теплым. Почувствовала, как платье упало с ее плеч, и сама сняла нижнюю рубашку. Теряя голову от необузданного желания, она слышала, как он прерывисто задышал, увидев ее обнаженное тело. Никогда раньше не имевший отношений с женщиной, Тенгель, казалось, не сознавал, что делал. Ее руки ласкали его плечи. Да, плечи были деформированы, но она любила их, как она любила в нем все. Ее руки скользнули ниже, трогая его узкие бедра и ляжки, которые были тверже, чем у фавна. Он немного приподнялся, чтобы согнуть ее колени, в это мгновение она увидела то, о чем говорила ведьма. «О, нет, с этим я не справлюсь», – подумала она. Но он нашел к ней путь, почувствовав, что ее тело было готово его принять. В следующее мгновение она чуть не захлебнулась от боли. Она укусила его в плечо, чтобы заглушить вопль, рвавшийся из ее груди. В этот момент она желала только одного – быть подальше отсюда, но было уже поздно. Все, что она могла сделать – это зажмурить глаза и дать ему возможность брать и давать… Этого они оба хотели почти с их первой встречи. Она почувствовала его ладонь на своей щеке. Прикосновение нежное, полное любви и отчаяния. Отчаяния, потому что он вынужден так ее мучить. Она открыла глаза и заставила себя улыбнуться, чтобы показать, что она поняла и приняла его.

Естественно, к счастью для Силье, все это длилось совсем не долго. Она видела, как изменилось его лицо, и пронизывающая боль сразу отпустила ее. Вместо нее пришла радость, радость оттого, что она сделала его таким счастливым.

Тенгель устало опустился рядом с ней. В комнате слышалось только их дыхание.

– А ты представляешь себе, что мы можем жить вместе, не рожая детей? – прошептал он. В его голосе слышались и радость, и горе.

– Нет, – ответила Силье, стараясь, чтобы он не понял по ее голосу, как она довольна. Она тихо лежала на спине, давая его семени находить в ней путь все дальше и дальше.

– Знаешь, чего я хочу, Тенгель?

– Нет.

– Снова тебя. Тут он засмеялся.

– Ты сумасшедшая, Силье. Хотя я понимаю тебя. Это было так… эгоистично. Это было не так, как я бы хотел.

В его смехе слышалось счастье и отчаяние. Он улегся на спину, прикрыв глаза руками.

– Что мы наделали, Силье? Боже мой, что мы наделали!

– Неизбежное, – ответила она медленно.

– Да. Это должно было произойти рано или поздно.

– Ты раскаиваешься?

Он приподнялся на локте.

– Ясно, что я раскаиваюсь! Но никогда в жизни я не был так… так совершенно счастлив. Что же нам делать, Силье?

Она отрезвела и сказала почти резко.

– Ну, что же, ты мог бы, например, переехать обратно в сарай и считать, что ничего не произошло.

– Нет, – сказал он, потрясенный и виноватый. Только сейчас он осознал, как ранил ее своими словами. – Нет, я не то, разумеется, имел в виду. Теперь мы сожгли все мосты, и мне в голову не приходило оставить тебя. Этого еще недоставало! Я же люблю тебя и знаю, что мы – одно целое, ты и я. Нет, я думал не о нас с тобой, а о том, что может стать плодом нашей встречи.

– Ты же сам говорил, что наследие Тенгеля Злого поражает лишь совсем немногих. И ты им отмечен, а все же ты самый прекрасный человек, какого я знаю. Значит, наследственная сила не всегда злая. И если я по-прежнему должна буду выпрашивать и умолять, то я побью тебя. Ты унижаешь меня сверх всякой меры, Тенгель!

Он спрятал в ее волосах свое улыбающееся лицо.

– Силье Арнгримсдаттер, я прошу твоей руки. Ты хочешь? Ты не боишься?

– Да! Да, это действительно своевременно! – засмеялась она и оказалась в его медвежьих объятиях.

Ночью они лежали вместе и разговаривали шепотом в то время, как дети спали рядом. Однако они не прикасались друг к другу, так как у Силье все болело внутри. Она не могла пошевелиться.

– Скажи мне, Силье, действительно ли тебе здесь хорошо? – спросил он. – Мне, между прочим, кажется, что это не так.

Она как следует подумала, прежде чем ответить.

– Мне здесь хорошо, потому что здесь ты. Мое желание быть там, где ты. Здесь я в безопасности, а там только страх. Здесь, конечно, красиво, и я начинаю постепенно привыкать. Элдрид для меня прекрасная подруга, но с другими у меня мало общего. Должна признаться, что я часто чувствую себя изолированной и тоскую по свободе, которую дает открытая страна. Я также много думаю о Бенедикте, Мари, Грете и работнике и тревожусь за них. Я думаю также о Шарлотте Мейден. Не о том, чтобы встретиться с ней, а о том, каково ей сейчас. Бедная женщина!

– В этом я с тобой не согласен, но это, видимо, связано с тем, что ты женщина и можешь легче представить себе, что творится в ее душе.

– Надеюсь, я не обидела тебя.

– Нет, совсем нет. Примерно такого ответа я и ожидал.

– А ты, Тенгель? Ты здесь вполне счастлив?

Он вздохнул.

– После того, как я тебя сюда привез, я совсем было успокоился. Это все-таки долина моего детства! Но теперь, когда мы с тобой вместе, могу признаться, что меня всегда тянуло отсюда, даже когда я был очень молодым. Ты понимаешь, я ощущаю в себе призвание. Я хочу стать кем-то. Не оставаться всю жизнь просто крестьянином в горах. Но я постоянно рискую, потому что меня могут принять за колдуна. Независимо от того, что обо мне знают, обо мне судят по наружности. В прошлом году повесили человека только потому, что он был косолапым. Считается, что это примета Дьявола.

– О нет, не рассказывай о таких вещах, Тенгель! Я становлюсь больной от сострадания.

– Прости меня, я должен это помнить. Но видишь ли, какой-то внутренний голос говорит мне, что меня ждет другое будущее, не здесь в долине. Что я действительно имею возможность стать кем-то значительным.

Она подвинулась к нему, вдохнув тепло кожи.

– Это так… как ты знаешь? Так, как с витражом?

– Да, и удивительно то, что ты тоже…

– Почему ты не продолжаешь?

– Нет, не стоит…

Она приподнялась на локте и посмотрела на него в темноте.

– Послушай, Тенгель…

– Да, да, – засмеялся он. – У тебя тоже особое будущее, которое мы не можем предвидеть.

– Не в долине?

– Нет. Но именно сейчас я чувствую, что покидать эту долину опасно.

– Ты так много знаешь!

– Не так много, как Ханна. Она может видеть почти все. У меня только смутные ощущения и иногда интуиция. И я научился следовать ей. Нет, я не такой замечательный.

Силье отнеслась к последнему несколько скептически.

– Элдрид сказала, что в детстве ты совершал такие дела, о которых она не любит вспоминать.

– Элдрид должна держать язык за зубами! Да, я помню, что иногда я мог рассердиться на людей. И тогда оказывалось, что если я хотел навредить им… Что с тобой Силье?

– О, Тенгель, я не собиралась тебе это рассказывать! Но на хуторе Бенедикта кое-что приключилось с Суль.

И она неохотно рассказала о гневе Суль на сына Абелоны в тот раз, когда он пригрозил всех их выбросить. О том, как Суль стояла в дверях и быстро убежала, когда тот порезался. О его обвинениях в отношении Суль. И о глазах Суль, когда Силье ее нашла.

Она почувствовала, что Тенгель совершенно оцепенел.

– Почему ты не рассказала мне обо всем этом раньше?

– Я не хотела вызывать у тебя ненужное волнение и отчаяние, потому что я сама в это не верила. А что думаешь ты?

– Думаю я? – устало повторил он, сжимая ее руку так, что она хрустнула. – Это то же самое, что делал я, будучи ребенком. Мне казалось, что это было увлекательно…

– Но затем ты одумался?

– Да, и давай молиться о том, чтобы Суль тоже так поступила.

Силье лежала и смотрела в потолок. Суль была совсем другого сорта ягода, чем Тенгель. В ней не было ничего от его совестливой ответственности. Она часто была… скверной, злобной. Но ведь она лишь маленький ребенок.

– Теперь мы вдвоем, Тенгель, – сказала она твердым голосом. – Вместе мы, пожалуй, справимся с этим.

– Боже, благодарю тебя за Силье, – прошептал он.

 

 

Настало лето, и Силье увидела долину Людей Льда в ее самом красивом уборе. Теперь она видела, какая это редкая красота, и училась любить горы, солнечные закаты, горную березу и снег. И она была очень счастлива. Вождь повенчал их путем простой церемонии. Было заметно, что выбор Силье в немалой степени ошеломил его. Но, поскольку Хемминг исчез из долины, то она, видимо, с отчаяния была вынуждена довольствоваться Тенгелем. Вождь никогда не узнал причину бегства Хемминга – никто не отважился рассказать ему об этом. Так, косвенным образом, жители долины проявили благожелательность по отношению к Тенгелю. Думая об этом, Силье черпала определенную уверенность. Теперь она была супругой Тенгеля. Все были здоровы, и будущее казалось светлым. После того, как она вернула Тенгеля в дом, она находила гораздо больше радости в домашней работе. Счастливая и довольная, она вместе со всеми весной пахала пашню, сеяла, косила траву. Однако животных они не заводили, так как скотный двор был в плохом состоянии, а у Силье было достаточно хлопот с детьми. Вместо этого они помогали Элдрид. Суль взяла у Элдрид котенка, и Тенгель обратил внимание на то, что она выбрала котенка черного, как уголь. Он и лошадь были их единственными домашними животными. Несмотря на то, что Тенгель казался совершенно счастливым, часто случалось, что Силье приходилось будить его ночью. Он, утверждавший, что никогда не грезил по ночам, видел плохие сны. Теперь, когда они были женаты, они спали, согласно обычаю, всегда обнаженными. Когда он просыпался, мокрый от пота, то обычно искал в темноте ее лицо, чтобы удостовериться, что она действительно здесь.

– Силье, – задыхаясь, говорил он. – Не уходи от меня! Никогда не уходи от меня!

Она уверяла его в том, что никогда этого не сделает, прижимала его к себе, чтобы успокоить, вырвать из ночных кошмаров, Но, если он был действительно взволнован, так что дрожал всем телом, она открывала ему свои объятья, даже если он уже был у нее в тот же вечер. После этого он словно успокаивался. Все это немного огорчало ее, потому что, как и большинство женщин, она считала, что духовная общность так же важна, как и телесная. Но их близость всегда кончалась тем, что он возносил ее на головокружительную высоту. А когда понимал, что сделал ее счастливой и свободной, то все кошмары словно бы исчезали, и он спокойно засыпал в ее объятиях. Ей было очень неудобно, и она затрачивала большие усилия, чтобы сдвинуть его в сторону.

«Это почти как во сне, – думала она. Я пользуюсь своей плотью, чтобы переключить злые мысли человека на что-то другое. Но почему все происходит именно так? Что во мне такого загадочного, что постоянно заставляет меня прибегать к этому? Неужели я не стану чем-то более значительным, чем объектом для мужской похоти? Может быть, всему виной моя собственная неуверенность? Страх перед тем, что я не достигну цели другими способами? » В любом случае, ей было досадно.

Теперь они больше общались с другими жителями долины. После того как Тенгель женился на Силье, страх перед ним поубавился, и крестьяне болтали, шутили и спорили с ним. И все-таки страх еще прятался в уголках их глаз, при малейшей опасности они были готовы спасаться бегством.

Элдрид тоже переживала весну своей жизни. Ее ободрила Силье, имевшая мужество выйти замуж за потомка злого духа Людей Льда. В результате Элдрид сказала «да» ухажеру, давно проявлявшему к ней интерес. На Иванов день Элдрид тоже вышла замуж. Ее мужем стал один из тех, кто должен был спасаться от подручных фогда и жил последние годы в долине Людей Льда. Силье была рада за Элдрид. Теперь она избавлялась от необходимости тяжело работать и от одиночества на старости лет. Кроме того, она уже перешагнула тот возраст, когда заводят детей, так что ей нечего было бояться. Она явно не могла бы продолжить род.

У Силье было так много дел, что совсем не оставалось времени, чтобы ткать, о чем она немного сожалела. Но взамен она получила так много других приятных впечатлений. Тенгель забирал ее и детей и показывал им свои любимые места. Они много времени проводили на воздухе, и у всех лица покрылись прекрасным загаром. Тенгель тащил Дага в мешке за спиной, а рядом шла Суль, неся корзину с котенком. С облегчением они замечали, что злобные припадки девочки случались все реже. Возможно, это объяснялось гармоничностью жизни, которую она вела. Однако порой она их пугала. Например, как в тот раз, когда они пришли к водопаду. У Суль затуманились глаза, и она сказала:

– Мертвая дама.

Тенгель вздрогнул.

– Как она могла об этом узнать? Женщина бросилась сюда… да, пожалуй, двадцать лет тому назад.

Случались и другие необъяснимые вещи. Как-то, когда они были в горах, Суль прибежала с криком:

– Домой! Опасный человек под деревом. При этом у нее были очень испуганные глаза.

В таких случаях они обыкновенно слушались ее, но никогда не узнавали, в чем дело.

С наступлением осени с Силье начали твориться неприятные вещи. Она похудела, потеряла аппетит, ее кожа стала прозрачной и покрылась светло-коричневыми пятнами. Тенгель собирался навестить Бенедикта и его домочадцев, но отменил поездку. Вместо себя Тенгель послал другого человека, кучера. Тот скоро вернулся назад, сообщив, что все здоровы, но Абелона продолжает там жить и отравлять им существование. Жители хутора были очень счастливы услышать о маленькой семье и прислали свои поздравления – большой сверток с разной снедью и кое-что из одежды для малышей.

– Если бы мы могли что-то сделать для них, – сказала растроганная Силье. – Если бы мы могли убрать тех прихлебателей!

– Да, – согласился Тенгель. – Но сейчас я ничего не могу сделать. Мое место теперь рядом с тобой.

Силье окинула взглядом двор, где первые заморозки оставили свой след. Она закрыла дверь в дом, чтобы не выпускать тепло.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.