Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Данте. Карина. Глава 8 Карина



Данте

 

Черт меня побери, но я, должно быть, самый счастливый ублюдок на планете.

Я с бухты-барахты упоминаю ее сексуальный наряд школьницы. И что делает моя девочка? Принаряжается в него. Для меня. Просто потому, что мне это понравится.

Я чертовски тверд, просто думая об этом, и она здесь, прямо передо мной. Крошечная клетчатая юбка, гладкая бледная кожа. Узкая белая рубашка, завязанная под грудью. Грудь, что почти вываливается на радость моим голодным глазам.

Не отрывая от нее глаз, я опускаюсь на диван и протягиваю ей руку.

— Иди сюда, малышка.

Она делает медленные шаги, пока не встает у меня между коленями. Я опускаю пальцы на ее бедра, медленно скольжу под юбку.

— Мне так стыдно, — признается Карина.

— Почему? Потому что Удача видел тебя всю такую сексуальную, как ад?

Она покусывает нижнюю губу и кивает.

— Тут нечего стесняться, — я еще раз осматриваю ее гребаный сексуальный наряд. — А теперь объясни, как тебе удалось пройтись по магазинам и так рано вернуться домой?

Она устремляет взгляд на входную дверь.

— Я, эм...

— Ну?

— Я рано ушла из школы.

Я поднимаю бровь и жду дополнительной информации, прежде чем решу, что делать. Что-то не так с моей девочкой. Она больше ничего не хочет говорить, но я знаю, что в этой истории есть кое-что еще.

— Карина. Я жду.

Я поднимаю руки, скольжу ими вверх по ее заднице, сжимая ягодицы. Ничего.

Она смотрит на мои колени, и я убираю одну руку от ее теплой попки, беру ее за руку и тащу вниз.

— Иди сюда.

Да, с этим она знакома. Карина ложится на мои колени.

— Почему ты сегодня такая плохая девочка?

— Я не такая.

— И болтливая, — бормочу я, задирая ее юбку. Пальцами цепляюсь за ее трусики, спускаю их вниз, но оставляю у колен. Черт, если я не должен задержаться хотя бы на минуту, чтобы оценить вид ее голой задницы, ожидающей моей ладони.

Первый удар — не тот игривый, который я ей обычно даю, и она вздрагивает. Карина поворачивает голову, но я шлепаю ее по другой ягодице, прежде чем она что-то скажет.

— Ой! — она вскидывает ноги, и я почти получаю шпилькой в ухо. Я останавливаюсь и снимаю с нее туфли, с приглушенным стуком бросая их на ковер.

— Ты готова ответить?

— Что? — она вскрикивает, когда я снова шлепаю ее.

— Почему ты так рано ушла из школы?

Я не сбавляю темп того, как надираю ее зад.

— Папочка! Больно.

— Я знаю, малышка.

— Мы с Афиной поссорились, — визжит она.

Моя рука повисает в воздухе.

— Садись.

Она садится, дергая нижнее белье вверх, затем потирает рукой задницу. Движение заставляет ее сиськи выскочить из маленькой блузки, которую она надела. Через несколько секунд она кладет руки на бедра и смотрит на меня слезящимися глазами.

— Из-за чего вы поссорились?

Она выпячивает нижнюю губу и оглядывает комнату.

— Карина.

— Из-за тебя, — наконец, шепчет она.

— А что насчет меня?

Она машет рукой в воздухе, но я ловлю ее, держа неподвижно.

— Я не знаю. Например, из-за такого дерьма, собираемся ли мы пожениться, или что я буду делать, когда состарюсь, а ты бросишь меня ради другой горячей восемнадцатилетки.

Слово «пожениться» бьет меня в живот, выбивая воздух, поэтому я игнорирую его.

— Иди сюда.

Я устраиваю ее так, чтобы она оседлала меня, и мы сидели бы лицом к лицу. Ее горячая киска на моих коленях будит, к чертям, мой член.

Я прижимаю ладони по обе стороны ее лица, чтобы она не могла отвести взгляд.

— Ты первая восемнадцатилетка в моей жизни. Черт, когда мне было восемнадцать... неважно. Дело в том, что я с тобой не из-за твоего возраста. Да, я подобрал тебя, потому что ты была сексуальной и готовой к траху, но я пригласил тебя в свой дом не из-за этого.

— Я знаю. По крайней мере... мне так кажется.

— Детка, более вероятный вариант, что ты найдешь умного, богатого доктора и поймешь, какая я пустая трата времени.

Она обнимает меня за шею, держа так крепко, что у меня нет выбора, кроме как обхватить ее руками.

— Пожалуйста, не говори так, — шепчет Карина мне в шею. — Пожалуйста. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, малышка.

Я использую ее волосы, чтобы оттянуть ее назад и снова увидеть ее лицо.

— Она говорит все это дерьмо из ревности или беспокойства?

Карина думает об этом всего секунду.

— Беспокойство. Но она также лицемерка, потому что не перестает спрашивать меня о Ромео.

Она морщит нос самым смешным образом, когда произносит имя моего Преза. Меня совсем не беспокоит, что она находит его отталкивающим. С другой стороны, мне очень интересно знать, что ее подруге нравится в нем.

— Почему?

Карина краснеет и отводит взгляд, прежде чем ответить.

— Не знаю. По какой-то причине она думает, что он горячий.

Из меня вырывается резкий смех.

— Да? Чувства там могут быть взаимными.

— Он пугающий.

— А я разве нет?

Она протягивает руку и проводит пальцем по моей щеке и по нижней губе, прежде чем говорит:

— Не для меня.

Я захватываю ее палец в рот и сосу. Вижу, как она тает в моих руках. Я вот-вот потеряю контроль, но мне все еще нужно больше информации от нее. Руками сжимаю бедра, еще сильнее прижимая ее к себе.

— Что-нибудь еще случилось сегодня?

Она отводит взгляд в сторону. Ага. Так и думал.

— Это глупо.

— Все, что касается тебя, не глупо. Скажи мне.

Она выдыхает, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Какой-то парень оскорблял меня и Афину, — она изгибает губы. — Один из ваших проспектов — Крикет? — нокаутировал его.

— Вот как?

— Ты просил его присмотреть за мной?

Я ни на секунду не должен забывать, насколько умна моя маленькая сучка.

— Возможно. Однако это служит двум целям, — рукой глажу ее по щеке, по шее и прямо между ее сиськами, затем дергаю узел блузки. — Он охраняет мою девочку. И мне нужно, чтобы этот ублюдок окончил школу в июне.

— О.

— Он не глуп, но не из тех, кто корпит над учебниками.

Карина наклоняет голову в сторону.

— Я могу подтянуть его, если хочешь?

Что-то в ее предложении щелкает по моему собственническому переключателю.

— Почему? Он тебе нравится?

— Нет, — она моргает, и на ее лице появляется расстроенный хмурый взгляд, который симпатичен, как ад, и заставляет меня чувствовать себя мудаком. Она опускает взгляд на колени и ковыряет нитку на юбке. — Просто хотела помочь.

— Я знаю, малышка, — пальцами я дергаю ее рубашку, спускаю ее по плечам и бросаю на диван. Она остается в лифчике, который едва прикрывает ее сиськи, и я спускаю чашечки вниз, оголяя ее розовые соски. Не спускаю глаз с ее лица, пока обхватываю ее сиськи, перекатывая соски между пальцами, затем опускаю голову вниз, чтобы взять их в рот. Она пахнет так сладко, и от нее волнами исходит тепло.

— Ты купила что-нибудь еще? — шепчу я ей на ухо.

Я не жду ответа, но она кивает.

— Да.

— О, да?

Карина вскакивает с моих колен, удивляя меня, и бежит к сумкам, которые поставила на пол, когда вошла. Я откидываюсь на спинку дивана и наслаждаюсь видом, когда она наклоняется, чтобы обыскать содержимое. Господи, еще секунду она так постоит, и я кончу в свои штаны.

Я не знаю, с чем она должна была вернуться, но конфеты были не этим. Конфеты, которые она купила специально для меня. Карина робко протягивает их мне.

— Я думала, они тебе нравятся.

Черт, она чертовски милая. Это мелочь. Но я не могу думать о другой женщине, которая потрудилась бы узнать что-нибудь обо мне, кроме того, как мне нравится, чтобы сосали мой член.

Я предлагаю ей забраться ко мне на колени. Пальцами я цепляюсь в ее волосы, притягиваю ее к себе для поцелуя. Мягкие дрожащие губы прикасаются к моему рту и языку.

— Такая сладкая девочка, — шепчу я, отстраняясь.

Ее губы дрогнули в улыбке облегчения. Как будто, что? Она думала, что я буду злиться на нее?

— Сколько у тебя домашней работы?

— У меня ее нет.

Она визжит и обнимает меня за шею, когда я поднимаю нас с дивана и поднимаюсь наверх. Я обхватываю ладонями ее зад, и почти отправляю нас обоих на пол, когда Карина целует меня в щеки, а затем в рот. Каким-то образом я умудряюсь отнести ее наверх, не уронив, и бросаю ее на кровать.

Глава 7

Карина


— Позволь мне взглянуть на тебя, красавица.

Волнение пульсирует во мне от слов Данте. Я расправляю плечи, но не могу встретиться с ним взглядом, пока он не касается пальцами моего подбородка и не откидывает мою голову назад.

— Ты моя девочка?

— Да.

— Ты позволишь мне сделать с тобой то, что я хочу?

— Да, папочка.

— Я должен наказать тебя за то, что ты медлила внизу.

Другие девушки испугались бы таких слов. Но не я. Моя киска пульсирует от предвкушения. Я ерзаю на месте, когда Данте расстегивает ремень, не в силах решить, хочу ли я, чтобы он связал ремнем мои запястья или использовал его на моей заднице.

Он не делает ничего из этого. Вместо этого, Данте собирает мои волосы в конский хвост, который использует, чтобы стащить меня с кровати. Я опускаюсь на колени, и он одобрительно кряхтит. Резкими движениями он расстегивает молнию и освобождает член. Я поднимаю взгляд вверх, языком пробегаясь по верхней губе.

— Ты убиваешь меня, когда делаешь так, малышка.

У меня нет возможности ответить. Данте притягивает меня к себе, гладкая головка его твердого, как гранит, члена касается моих губ, и я немедленно открываю рот, чтобы попробовать его на вкус.

Он издает протяжное шипение.

— Твоя сексуальная маленькая попка в этом наряде завела меня, малышка. Мне нужно, чтобы ты заставила меня кончить, чтобы я мог успокоиться и, неторопясь, провести время с тобой.

Звучит идеально для меня, и я одобрительно мурлычу, поднимая руки, чтобы погладить его длину.

— Хорошая девочка.

Мне нравится быть его хорошей девочкой. Мои соски твердеют и жаждут его прикосновений. Мне так интересно, что он собирается со мной сделать. Я открываю рот шире, когда Данте пихает свой член мне в глотку так глубоко, что я начинаю задыхаться.

— Соси меня, малышка.

Он сказал, что хочет, чтобы я пососала его, но он занят тем, что держит мою голову, пока выходит и входит в мой рот так, как сам хочет. Мне больше нечего делать, кроме как брать все, что он дает.

И я думаю, ему это нравится больше всего.

— Посмотри на меня, — рявкает Данте.

Его жесткий взгляд смягчается, когда наши взгляды встречаются.

— Черт, Карина, — рычит он так тихо, что я вздрагиваю. Он замедляет толчки, и я начинаю сосать сильнее, хватая и водя руками по члену, как он показывал мне много раз. — Хорошая... хорошая... девочка, — выдыхает Данте, делая последний рывок. Он кончает мне в горло так глубоко, что я почти ничего не чувствую. Я продолжаю сосать и лизать, когда он пытается выйти из моего рта, задыхаясь и смеясь. — Полегче, малышка.

Когда он выскальзывает, я делаю несколько глубоких вдохов и обессиленно сажусь на пол.

— Нет. Мы только начали.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Его член все еще блестит от моей слюны, и моя улыбка становится шире. Он наклоняется, поднимает меня и кладет на край кровати.

— Господи, ты так чертовски красива, что я даже не знаю, с чего начать, — говорит он, окидывая меня взглядом. То, как он смотрит на меня, заставляет все вещи казаться правильными.

— Ты снимешь свою рубашку?

Данте приподнимает уголок рта.

— Хочешь меня увидеть?

— Да, пожалуйста.

Я облизываю нижнюю губу, когда пальцами он хватается за подол рубашки, медленно снимая ее через голову. Я протягиваю руку, но, не достигнув его, останавливаюсь.

— Прикоснись ко мне, малышка.

Он шаркает ближе к кровати, чтобы я могла провести пальцами по твердым выпуклостям и линиям его пресса, вверх по груди, где он хватает мои руки и подносит к своему рту.

— Мне нравится, как ты смотришь на меня.

Я не знаю, что сказать, поэтому жду, пока Данте поцелует мои руки.

— Чего ты хочешь, Карина?

— Я хочу кончить.

— Как?

— Как ты захочешь.

Данте опускает голову и бормочет проклятия.

— Встань на четвереньки.

Я поворачиваюсь и забираюсь на кровать, вставая в ту позицию, которую он просил. Дрожь проходит сквозь меня, когда Данте проводит рукой по моему обнаженному бедру.

— Эта одежда милая, но я собираюсь раздеть тебя.

— Хорошо, — бормочу я в прохладные простыни под своей щекой. Слышу звук, расстегиваемой молнии. Он опускает юбку, и я поднимаю одну ногу, затем другую, чтобы он мог снять ее.

Данте помогает мне встать в прежнее положение, грубыми пальцами щекоча мою кожу, а затем, шлепает ладонью по моей заднице.

— Идеально. Ложись на живот посреди кровати. Я сейчас вернусь.

Предвкушение трепещет в моем животе, когда я позиционирую себя так, как он просил. Я держу глаза закрытыми, но чувствую, как он закрывает жалюзи. Судя по звукам, он на секунду выходит из спальни. Несколько ящиков открываются и закрываются, затем, он рукой скользит по моей заднице.

— Приподними.

Он кладёт под меня полотенце, и я извиваюсь от волнения, гадая, какие скверные вещи он планирует со мной сделать. Я слышу шорох его джинсов, падающих на пол. Кровать прогибается, ногой Данте касается моей чувствительной кожи. Теплая, шелковистая жидкость стекает по моей пояснице и заднице. Руками он вдавливается в мою плоть, растирая масло. С болезненной медлительностью он спускается ниже, разминая мою задницу твердыми, медленными движениями.

— Как ты себя чувствуешь, Карина?

— Возбужденной.

Его низкий смешок отдается по мне рябью.

— Не боишься?

— Нет.

Испугана? Нет. Его восхищение моим задом возбуждает меня. Кажется, я обладаю небольшой властью над Данте. Он не может насытиться мной и хочет владеть каждой частью моего тела. Может, это и неправильно, но мне нравится.

— Я не заботился должным образом о твоей задницей, малышка.

— Я знаю, — зарываюсь лицом в простыню, подавляя смех. Данте шлепает меня по заду — сильно — и мое хихиканье превращается в стоны.

— Грязная маленькая сучка, — бормочет мой мужчина.

Я шевелю задницей в ответ, заставляя его смеяться.

— Тебе нравится, когда я играю с твоей задницей? — он снова шлепает меня по ягодицам, когда я не отвечаю достаточно быстро.

— Да, папочка.

Данте стонет, и мне нравится этот звук. Также я люблю его смех. Данте всегда такой сдержанный и строгий. Знаю, что я пробиваюсь сквозь его жесткую внешность, и это самый лучший комплимент.

 

Он возвращается к поглаживанию моей поясницы и задницы, медленно раздвигая ягодицы и дразня меня пальцем. Сначала едва касаясь. Он похлопывает меня по бедру.

— Выгнись в спине и приподними свой зад.

Между моих ног собирается влага. Хорошо, что он постелил полотенце. Данте стонет и сжимает мою задницу сильнее, шире разводя ягодицы.

— Ох! — я вздрагиваю, когда он языком скользит по моим половым губам. Его хватка становится крепче.

— Не двигайся, — рычит он. Данте покусывает и целует внутреннюю часть моих бедер, затем проводит языком по моей заднице. Я задыхаюсь и почти кончаю от заветных ощущений. Данте скользит одним пальцем в мою киску, а большим проводит по клитору. — Тебе нравится ощущение моих пальцев в твоей тугой маленькой киске, не так ли?

— Боже, да.

Данте вставляет еще один палец, лениво скользя ими внутрь и наружу. Это кажется невероятным, но этого недостаточно, чтобы заставить меня кончить. И я скулю от разочарования.

Я получаю шлепок по киске, от чего подпрыгиваю и стону одновременно.

— Успокойся, маленькая похотливая шлюшка. Я не планировал торопиться с тобой.

— О, черт, Данте. Я так этого хочу. Пожалуйста, — я прижимаюсь бедрами к его руке, умирая от любого давления, которое могло бы вывести меня из себя. Пальцами он продолжает работать внутри меня. В то время как другой рукой скользит вокруг моей талии, поднимая меня на четвереньки.

— Задницу вверх. Это так чертовски красиво.

Его слова и волшебные пальцы доводят меня до крайности. Еще больше смазки капает на мою задницу, и прежде, чем я понимаю, что он делает, Данте скользит пальцем в мой зад.

— О, черт.

Ощущения усиливают оргазм, и я смутно ощущаю, как по моим щекам текут слезы.

— Больно?

— Нет.

— Хорошо, — он вытаскивает пальцы из моей киски, но продолжает растягивать мою задницу. — Тебе это нравится?

— Да. Ты же знаешь, что да.

— Все равно хочу услышать, как ты скажешь это.

— Мне нравится все, что ты делаешь со мной. Даже когда ты хочешь делать странные вещи, я люблю их.

— Блядь, — он наклоняется и целует меня в лоб. — Спасибо, малышка.

Мне чертовски любопытно, и я очень возбуждена. Данте это растягивает уже целую вечность. Все, что он делает со мной, ощущается хорошо, поэтому я не думаю, что это будет по-другому. Он просовывает в мой анус еще один палец, слегка покручивая и растягивая. Через несколько минут я чувствую, как что-то толще и тяжелее давит на меня.

— Это анальная пробка немного больше предыдущей. Она силиконовая, а не металлическая, поэтому она должна быть более удобной.

— Окей.

— Раздвинь для меня своими руками свои ягодицы, малышка.

Я прикусываю губу, чтобы не застонать от его грязной просьбы, и делаю, как он просит.

— Это прекрасно.

Скользкая головка пробки прижимается к моей заднице. Непрерывное давление. Он не останавливается, даже когда я немного визжу от вторжения.

— Дыши глубже, малышка. Ты можешь взять ее. Мой член намного больше.

Боже. Как я собираюсь взять его член, когда от этой пробки больно? Но потом все заканчивается. Пробка внутри, и я выдыхаю. Данте шевелит ею, и нужда пульсирует сквозь мою киску.

— Оставайся в таком положении.

Я чувствую, как он слезает с кровати. Секунду спустя слышу, как в ванной течет вода.

Вернувшись, он несколько секунд стоит и смотрит на меня.

— Ты такая хорошая девочка, Карина.

— Спасибо. Окажешь ли ты честь и трахнешь меня?

 

Данте


Я не могу перестать смеяться над моей девочкой. Задница выставлена вверх. Руки под ней. Маленькая фиолетовая ручка торчит из ее задницы. И чертовски обиженное выражение на ее лице.

— Да, малышка. Я тебя трахну. С этой пробкой ты почувствуешь, будто тебя имеют в две дырки.

Я хватаю ее за лодыжки и тяну к краю кровати, затем переворачиваю на спину. Раздвинув ее ноги, я вонзаю в нее свой член, и она издает короткий, резкий крик.

— А-ай, — выдыхает она.

— Ай? Ты промокла насквозь, детка, — большим пальцем нахожу ее клитор, потирая маленькими кругами, прежде чем начинаю неистово толкаться в нее. — Так лучше?

— Д-да, — выдыхает Карина. — О, черт, Данте, мне нужно кончить.

— Уже?

— Да. Пожалуйста. Можно я кончу?

Черт, это чертовски горячо, когда она спрашивает своим жалобным, умоляющим голосом маленькой девочки. Это заводит меня еще сильнее. Рукой нащупываю ручку от пробки и слегка поворачиваю ее, а затем дергаю. Карина сходит с ума, извивается на моем члене, выкрикивая мое имя.

— Тебе нравится, малышка? Чувствуется так, будто внутри тебя два члена?

— Да-да-да.

— Думаешь, тебе бы понравилось это?

— О Боже, да.

Нечестно задавать ей вопросы прямо сейчас. Я думаю, что в этот момент она скажет «да» почти всему. Я опускаюсь на нее, посасывая ее идеальные вишневые соски. Тихие «ах» и «ох» срываются с ее губ. Я поднимаю глаза и вижу, что она наблюдает за мной.

— Могу я быть сверху?

— Черт, да.

Карина всхлипывает, когда я выхожу из нее. Потому что я садист, ублюдок, когда хочу им быть, я покручиваю пробку еще раз, а потом шлепаю ее по заднице. Она встает на колени и ждет, пока я лягу в центр кровати, прежде чем перелезть через меня.

— Медленно и аккуратно, малышка.

На ее лице появляется еще одно выражение, от которого мне хочется снова положить ее себе на колени. Когда Карина собирается опуститься на мой член, я хватаю ее за бедра.

— По-другому. Я хочу поиграть с твоей задницей, пока ты будешь объезжать меня.

Она секунду смотрит на меня, прежде чем подчиниться. После подпрыгивания на моем члене вверх и вниз несколько раз, она оглядывается через плечо.

— Это не работает.

Это подло, но она грустно надувает губки, и я чертовски люблю, когда она говорит мне, что ей нужно, вместо того, чтобы притворяться.

— Иди сюда.

Как только Карина поворачивается ко мне лицом, я руками обхватываю ее сиськи, большими пальцами скользя по соскам.

— Ты права. Так гораздо лучше.

Но она не обращает внимания. Карина слишком занята, объезжая мой член, чтобы ей была разница до того, что я говорю или делаю с ее заполненной задницей, она туже, чем гребаный ад, и от этого мне требуются все силы, чтобы я не взорвался раньше нужного времени.

Мне чертовски везет, что через несколько секунд моя девочка кричит, киской душа мой член. Огненные разряды удовольствия пронзают мой позвоночник, и я выкрикиваю собственные проклятия.

Она падает на меня, тяжело дыша, облизывая и целуя мою шею.

— Ты скоро меня убьешь, малышка.

Счастливое мурлыканье вырывается из ее горла, когда я отодвигаю ее в сторону. Она прижимается поближе, и наш пот держит нас приклеенными друг к другу. Никогда не думал, что мне это так может понравиться. Счастливая довольная женщина в моих объятиях. Никакого желания вышвырнуть ее из моей постели. Я поворачиваюсь и целую ее в лоб.

— Пойдем, умоемся.

— М-м-м, — бормочет она.

Я слегка сжимаю ее в объятиях.

— Ты все еще жива?

Ее веки трепещут, и она улыбается мне.

— Думаю, что да.

Большую часть времени мои эгоистичные потребности управляют этими отношениями. Но ни одна женщина не объезжала меня так, как Карина. Особенно, когда она скользит рукой вниз по животу, по своей киске и извивается так, как она это делает.

— У меня все еще покалывает там, — изумление в ее голосе заставляет мой член подпрыгнуть.

Черт меня побери.

Каким-то образом, несмотря на все, через что ей пришлось пройти, она остается невинной. Даже когда она говорит такие вещи.

Мне чертовски нравится быть мужчиной, который покажет ей все грязные вещи, на которые способно ее тело. Я хочу сделать с ней все, что только можно вообразить. Но я также хочу отдать ей все, что у меня есть.

Хотя есть еще одно новое чувство, и оно начинает мне нравиться.

Глава 8 Карина

На лице Данте такое суровое выражение лица, когда я, наконец, открываю глаза.

― Я сделала что-то не так?

― Нет, малышка. Почему ты вообще о таком спрашиваешь?

У меня нет ответа, поэтому я прячу лицо, утыкаясь ему в грудь. Его кожа скользкая от пота, и я дразню его языком в течение пары секунд, прежде чем он смеется и отстраняется.

― Давай, грязная девчонка. Давай, приведем тебя в порядок.

И Данте не шутит. Он тщательно моет меня, намыливает, а затем все споласкивает.

― Руки на стенку.

Я поворачиваюсь и виляю перед ним задницей, прежде чем прижаться ладонями к скользкой плитке. С дразнящей медлительностью он вытаскивает игрушку из моего зада, несколько раз останавливаясь, чтобы покрутить ее. Стоны наполняют воздух вокруг нас, и я понимаю, что они исходят от меня.

― Нравится?

― Думаю, что да.

Он хихикает мне в ухо, и я тянусь назад, чтобы притянуть его ближе к себе.

― Чего ты хочешь, малышка?

Прежде чем я успеваю ответить, у меня урчит в животе.

― Предполагаю, это и есть ответ на мой вопрос. Моей девочке нужна еда.

Держа одну руку на моем бедре, он поворачивается и выключает воду.

Вернувшись в спальню, он натягивает мне через голову футболку, а сам надевает свободные спортивные шорты и ведет меня вниз.

Я молча наблюдаю, как он готовит большой омлет и тосты.

― Бриннер? (Примечание переводчика: Здесь героиня употребляет слово, которое сложила из двух: завтрак (на англ. breakfast) и ужин (dinner)) ― спрашиваю я, когда он ставит передо мной тарелку.

Данте вопросительно выгибает бровь, и я чувствую себя глупо.

― Ничего, ― бормочу я. ― Завтрак на ужин? Это что-то глупое, о чем мы с Афиной просили ее маму, когда были маленькими.

От его пристального взгляда я только начинаю сильнее нервничать и не могу есть.

― Вы давно дружите?

― Да.

― Раньше у вас были ссоры?

― Мы сегодня не ссорились. Она просто разозлила меня.

Я вонзаю вилку в яйца. Даже если Данте продолжает смотреть на меня с напряженным выражением лица, еда пахнет слишком хорошо, чтобы ее игнорировать.

― Ты сказала, что это потому, что она обеспокоена.

― Да. Я так думаю.

― Я рад, что эта девчонка приглядывает за тобой.

― Действительно?

― Черт, да, ― он молчит, пока ест, но через некоторое время ловит мой взгляд. ― Ей, действительно, нравится Ромео?

Я фыркаю и чуть не давлюсь соком.

― Кто знает. Я думаю, она просто немного озабоченная и хочет потерять девственность.

Теперь очередь Данте подавиться.

― Черт. Господи, это плохая идея. Дерьмо. Как она... ну, знаешь? Нет, не бери в голову. Меня это не касается.

Его реакция заставляет меня смеяться, потому что, нет, я не могу представить, что Данте хочет узнать такие интимные подробности о моей лучшей подруге.

― Так ты бы сказала, что она тебе как сестра?

― Да, ― слово «сестра» портит нашу беседу, и я кладу вилку. ― Я все еще не могу поверить, что у меня есть сестра, ― я колеблюсь, прежде чем задать вопрос, который мучает меня с тех пор, как я впервые узнала о Кэденс. ― Данте, ты думаешь, у меня есть еще братья и сестры? Я имею в виду, мой отец дальнобойщик. Если он спрятал нас с мамой здесь, возможно, он…

― Господи, малышка. Надеюсь, что нет, ― несколько секунд он изучает мое лицо. ― Ты, действительно, хочешь с ней познакомиться?

Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке.

― Да, конечно. Я всегда хотела сестру. Мы с Афиной близки, но ее родителям никогда не нравилось, что она дружит со мной…


― Это еще почему, черт возьми? ― чуть ли не выкрикивает он, удивляя меня.

Я вздрагиваю, и пытаюсь не встретиться с ним взглядом.

― Понятия не имею. Недостаточно хороша для их маленькой принцессы? Дружба со мной ― единственное, из-за чего она когда-либо боролась со своими родителями.

Данте фыркает.

― Неудивительно, что она хочет трахнуть Ромео. Чтобы разозлить мамочку и папочку.

Я ужасный друг. Вместо того чтобы защищать Афину, я отвечаю:

― Возможно.

Он качает головой и собирает наши тарелки. Закончив, он смотрит на меня через всю комнату. От его взгляда мои соски напрягаются. Естественно, Данте это замечает, и его рот растягивается в грязной ухмылке. Я поворачиваюсь к нему лицом, когда он обходит бар.

― Чувствуешь себя лучше? ― спрашивает он низким скрипучим голосом, от которого меня каждый раз бросает в дрожь.

― Да.

Данте проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

― Мне нравится заботиться о тебе, Карина.

Слезы щиплют глаза, и на секунду слова застревают в горле.

― Мне нравится, что ты заботишься обо мне.

Повернув табурет так, что я прислоняюсь спиной к стойке, он протискивается между моими бедрами. Данте опускает руки на мои колени и затем скользит вверх по ногам под футболку, которая едва прикрывает меня. Но футболку не снимает.

― Я не могу насытиться тобой, ― урчит он мне в ухо.

― Будет ли это всегда вот таким?

Он отстраняется, глядя на меня.

― Что?

― Это, ― я машу рукой в маленьком пространстве, разделяющем нас. ― Это постоянное желание друг друга?

Он улыбается дьявольской улыбкой.

― Всегда ли я буду хотеть трахнуть тебя? Думаю, да.

Он подтягивает меня ближе к краю стула. Одной рукой скользит по внутренней стороне бедра, раздвигая мои ноги шире, в то время как другой сжимает мою шею сзади, притягивая меня ближе. Данте прижимает свои твердые губы к моим, когда гладит мой центр. Большим пальцем он скользит по моему клитору, и я подпрыгиваю. Мужчина сжимает мой затылок, удерживая наши губы вместе. У меня перехватывает дыхание, когда он вводит в меня два пальца. Прервав поцелуй, Данте смотрит вниз, где его рука исчезает под моей рубашкой. Он изгибает пальцы вверх, потирая то местечко, которое заставляет меня дрожать. Руками я обхватываю его предплечье. Либо пытаясь удержать его там, либо вырвать руку.

― Это слишком? ― он спрашивает.

Я бормочу кучу звуков, прежде чем нахожу нужное слово:

― Нет.

Губами он проводит по моей челюсти, покусывает мочку уха.

― Пойдем наверх, ― шепчет Данте.

 

Данте


После нашего душа и обеденного перерыва, я, конечно же, веду свою девушку обратно наверх. Ее щеки вспыхивают ярким румянцем, когда я снимаю с нее футболку.

― Ложись на кровать, малышка.

Она моргает несколько раз, ее грудь вздымается, а дыхание ускоряется. Но потом Карина ложится на спину, выглядя неуверенной и смущенной. Я больной ублюдок, потому что ее дискомфорт согревает кровь, устремляющуюся прямо к моему члену.

― Что ты собираешься делать? ― спрашивает она нетвердым голоском.

― Собираюсь побрить твою хорошенькую киску наголо, ― отвечаю я и иду в ванную за бритвенными принадлежностями.

― Прости, ― кричит она.

― За что?

Она не отвечает, пока я не возвращаюсь в комнату с полотенцем, стаканом воды, кремом для бритья и новенькой бритвой.

― За то, что не проследила за этим. Я знаю, тебе нравится...

― Карина. Не за что извиняться. Я брею твою киску, потому что она моя, и мне это нравится.

― Ох. Хорошо.

― Я хочу быть тем, кто делает с тобой все.

Она смотрит на меня своими большими голубыми глазами и приоткрывает губы.

― И сунуть свое лицо в твою промежность на следующие двадцать минут или около того – не такая уж большая трудность.

Эти грязные слова заставляют ее хихикать, и от этого звука я сам ухмыляюсь. Я никогда не улыбался так много до тех пор, пока она не вошла в мою жизнь.

― Положи ноги на кровать, малышка.

Она быстро подчиняется, и мой член становится только тверже. Сосредоточиться будет непросто.

― Раздвинь их пошире.

На этот раз она медлит. Я понятия не имею, почему, ведь я был в ее киске столько раз, что это даже не смешно. Я не спеша массирую ее кожу, намазывая кремом короткие волосы. В основном, превращая это в прелюдию, а не просто в уход за ней. Она задыхается и извивается, но держит ноги раскрытыми.

― Хорошая девочка, ― шепчу я. ― Не двигайся, ладно?

Она поднимает голову, смотрит на меня и кивает.

Моя рука тверда, и бритва осторожно скользит по ней так нежно, что она начинает хихикать. Самый чистый, самый сладкий звук, который заставляет меня чувствовать себя грязным ублюдком.

И делает меня тверже стали.

― Не двигайся, малышка. Даже не смейся.

― Я пытаюсь, но щекотно, ― вздыхает Карина.

Она тяжело дышит, когда я провожу бритвой у ее девственной задницы.

― Данте? ― она шепчет.

― Да?

― Сможешь ли ты меня, пожалуйста, трахнуть, когда закончишь?

Иисус Христос.

― Да, детка. Я собираюсь трахнуть тебя. Сначала я прикоснусь губами к твоей голой коже, а потом… сначала я трахну тебя медленно и нежно, а затем буду жестко вбиваться, пока ты не выкрикнешь мое имя.

Карина не отвечает, поэтому я поднимаю глаза и вижу, что она играет со своими сосками.

― Нравится мой план? ― спрашиваю я.

― Да, конечно.

Глава 9

Данте


Ромео снова просит меня приехать в клуб на следующее утро. На этот раз, когда я приезжаю, здесь находится отец Карины. Ублюдок. Я хочу врезать ему в морду каждый раз, когда вижу этого тупого ублюдка.

Увидев меня, През отводит меня в сторону.

— Возможно, мы нашли решение. Так что не упоминай о своем предложении выплатить долг.

Я и не знал, что официально предложил заплатить. Взгляд, которым я одариваю Ромео, прежде чем кивнуть, кажется, говорит об этом, потому что он ухмыляется мне, после чего провожает в одну из свободных комнат для совещаний.

Такер встает и протягивает мне руку, которую я игнорирую и сажусь в кресло напротив него. Я не собираюсь сидеть возле него. Не уверен, что смогу сдержаться и не убить его.

— Я просто хочу все исправить, Ромео. У меня есть немного налички...

— Я знаю, что ты на это способен, Такер. У меня есть дело, где ты мне нужен. Я прощу половину долга, если ты сможешь его выполнить.

Такер бросает на Ромео настороженный взгляд, и я не виню его. Все, что нужно Ромео, вероятно, рискованно. Но не похоже, чтобы Такер заботился о своей семье. Если с ним что-то случится, его никто не будет искать.

Как только они оговаривают детали, Ромео наклоняет голову в мою сторону. Надо отдать Презу должное, он знает, что у меня много вопросов к Такеру. Как бы Ромео меня иногда не бесил, я ценю, что он убедился, что я буду на этой встрече.

— Как Карина? — спрашивает Такер.

У ублюдка есть сила воли. Надо отдать ему должное.

— Будто тебе не насрать.

Он снова открывает рот, но я поднимаю руку.

— Не надо. Давай не будем притворяться, что тебе не насрать на нее. Теперь я за нее отвечаю. Если она захочет тебя видеть, я не буду ее останавливать. Но в остальном, оставь ее в покое.

Его глаза расширяются, и он с трудом сглатывает. Сидеть здесь и выслушивать мою позицию — парня, который трахает его дочь — убивает этого мудака. Да, Такер тусовался пару раз в нашем клубе. Он знает все грязное дерьмо, которое происходит внутри этих стен. Чертовски плохо.

— Дай мне контактную информацию ее сестры.


— Данте, я не могу этого сделать...

— Я не спрашиваю, ублюдок. Твоя другая дочь не знает о Карине? Я предлагаю тебе сесть и мило поболтать с ней. И скоро. Карина хочет встретиться со своей сестрой.

Такер дергается и смотрит на Ромео. Он не найдет от него никакой помощи. Ромео не сводит с меня глаз и кивает.

— У тебя есть время до выпускного Карины. Я не хочу, чтобы что-то расстраивало или отвлекало ее от завершения учёбы...

— Как у нее успехи? В школе, я имею в виду? — спрашивает Такер.

Я сверлю его «заткнись, нахрен» взглядом, но отвечаю на вопрос. Не потому, что он заслуживает ответа, а потому, что я горжусь своей девочкой. Горжусь тем, какая она чертовски умная. Тем, что она хорошо учится. Несмотря на то, что этот кусок дерьма, сидящий напротив меня, не делает свою работу.

— Она одна из лучших в классе. Не благодаря тебе.

— Хорошо. Это хорошо.

— Да, ты у него в долгу. Данте собирается отправить твою дочь в колледж, — ухмыляется Ромео. Думаю, это все еще беспокоит его. През слишком сильно сует свой нос в мои дела. То, что происходит между мной и моей женщиной, его не касается.

Однако Такер выглядит отнюдь не благодарным. Нет, выражение на его лице говорит, что он боится, что я попрошу денег у этого бездельника.

К черту это.

— Она все еще хочет стать врачом? — спрашивает Такер.

— Да. Она думает об этом.

— Ее мать всегда говорила ей, что это глупая идея.

Похоже, ее мать была такой же бесполезной, как и Такер, что трагично, но это заставляет меня еще больше гордиться моей девочкой.

— У Карины своя голова на плечах.

Ромео фыркает, и я медленно поворачиваю голову в его сторону.

— Боже. Эта сучка так крепко обхватила твой член, что удивительно, как ты можешь до сих пор ходить.

Я не уверен, сказал ли он это, чтобы позлить меня или Такера. Я сжимаю челюсть и что-то в моем взгляде, направленном на Ромео, заставляет его чувствовать себя неловко, потому что он выпрямляется на сиденье.

— Никакого неуважения к Карине. Она хорошая старуха. Знает свое место. Будет отличным активом для клуба, когда Данте официально заявит на нее права.

Такер чуть не давится. Потому что, да, он знает, как в нашем клубе заявляют права на своих женщин. Ромео ухмыляется. Я не очень хорош во всей этой «знакомство с родителями» херне, которую, мы, кажется, сейчас проходим. Кроме того, я не настолько глуп, чтобы не понимать, насколько хреновая вся эта ситуация.

— Дай мне время до выходных. Я поговорю с Кэденс. Если она согласится встретиться с Кариной, я помогу тебе все организовать.

— Не заставляй меня выслеживать твою вторую дочь в одиночку, Такер.

Он вздрагивает, потому что, видимо, уже планировал, как выбраться из этой ситуации.

— Давай проясним. Карина — моя единственная забота в этой ситуации. Мне плевать, если тебе неудобно объяснять другой дочери, какой ты кусок дерьма. Будь мужиком хоть раз в жизни. Иначе я сделаю это за тебя. Как ты думаешь, что из этого выйдет?

Краска сходит с его лица.

— Не трогай ее.

Что, черт побери, не так с этим парнем?

— Я не намерен никому причинять вреда, придурок. Они обе заслуживают знать правду и иметь отношения, если они этого захотят.

— Может, не будем здесь разводить шоу доктора Фила (Примечание переводчика: Фи́ ллип Кэ́ лвин «Фил» Макгро́ у (англ. Phillip Calvin " Phil" McGraw, род. 1 сентября 1950) — американский психолог, писатель, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил»)? — спрашивает Ромео. — Такер, доставь мой груз вовремя и без осложнений. Это твоя задача первой важности. Затем тебе нужно разобраться с семейнымиделами. Не забудь, у меня прямая связь с Презом «Диких Драконов». Мне понадобится минута, чтобы выследить Кэденс и передать информацию Данте.

— Черт возьми, брат. Ты чуть не довел меня до слез. Какое тебе дело до того, встретится ли Карина со своей сводной сестрой или нет? Похоже, она будет оказывать плохое влияние на твою девушку.

Он издевается надо мной, поэтому я не обращаю внимания на его вопрос.

— Мы закончили здесь, През? — спрашиваю я, вставая.

Ромео встает и направляется прямо к Сэйди, которая стоит у бара в главном зале. Я следую за ним, чтобы поговорить с ней пару секунд.

— Ты видела снаружи Крикета, малышка Сэйди?

Она кивает, несмотря на то, что Ромео, запустив руку ей под рубашку, ласкает ее грудь, как будто не трахался несколько недель. Она бросает на меня странный взгляд, как будто... ждет, что я к ним присоединюсь?

К черту это. Я могу честно признаться, что мне это неинтересно.

Сэйди поворачивается лицом к Ромео, и они оба игнорируют меня.

— Хочешь, чтобы я пошла и поискала Крикета? — спрашивает Мелоди из-за стойки. Она новенькая, и я едва с ней знаком.

— Спасибо, милая.

Пару минут спустя Ромео и Сэйди отходят к дивану в углу, а Крикет появляется за моей спиной.

— Хотел поговорить со мной, Данте?

Я поворачиваюсь и смотрю на парнишку с серьезным видом. В отличие от некоторых наших проспектов, он не вздрагивает, когда я смотрю на него сверху вниз. Даже когда я продолжаю молчать, он стоит, выпрямившись, и ждет указаний.

— Присядь.

Удивленный, он переводит взгляд на Мелоди, потом назад на меня и садится на табурет рядом со мной.

— Слышал, ты вчера присматривал за моей девочкой?

На его лице мелькает облегчение, прежде чем он снова становится серьезным.

— А, ну да. Ничего сложного.

— Разве я просил тебя присматривать за ней?

Сейчас он в замешательстве, но мне интересно, как он отреагирует.

— Не совсем, сэр. Но парень, которого я ударил, обозвал ее шлюхой, и мне не нравится слышать, когда девушку не уважают таким образом. Ну, если только она не увлекается такими вещами, знаете ли, — он ухмыляется мне и подмигивает Мелоди.

Дерзкий маленький засранец.

Но мне нравится его ответ.

— Хорошо. У вас с Кариной есть общие занятия?

— Только одно — бухгалтерия. У нее больше продвинутых уроков.

Очень похоже на мою девочку.

— Как у тебя дела по этому предмету?

— Э-э, это единственный урок, где я преуспеваю, не считая спортзала и автотехники.

— Дай определение слову «преуспеваю».

— Не знаю, наверное, справляюсь хорошо.

— Собираешься дотянуть до выпускного?

— Думаю, да. Есть небольшие проблемы с английской литературой. Много скучного дерьма, которое нужно прочитать и проанализировать.

— Отлично. Карина готова тебя подтянуть, если ты считаешь, что тебе это нужно.

Он, кажется, удивлен.

— Окей.

— Не думаю, что мне нужно объяснять, что будет, если ты ее хоть пальцем тронешь, или надо?

— Нет, Данте. Я бы не... я имею в виду, не то, чтобы она не... м-м-м, никогда. Нет, сэр.

Я стискиваю зубы, чтобы не рассмеяться.

— Хорошо. Возвращайся к работе снаружи.

Он соскальзывает со стула и выходит из клуба.

— Как мило, Данте, — говорит Мелоди. Я и забыл, что она стояла рядом. Девушка подмигивает мне своими янтарными глазами, но я игнорирую приглашение, которое, она, явно, делает.

— Черт, ты подкаблучник, — говорит Ромео, хлопая меня по спине. Оглянувшись, я вижу, что Сэйди уже нет.

— Я думал, ты бережешь себя для подруги Карины, — говорю я, потому что тоже могу быть засранцем.

Он смеется и качает головой.

— Думал, она под запретом.

— Как будто на тебя действуют какие-либо запреты, — здесь я, вероятно, должен сообщить ему о девственном статусе Афины. Но я чувствую, что это лакомый кусочек информации, который он должен узнать самостоятельно. Предпочтительно после того, как он трахнет ее, и она начнет цепляться за него, как водоросли.

Эй, я никогда не притворялся, что буду кем-то другим, кроме придурка.

— Сэйди одинока с тех пор, как ты от нее отмахнулся, — сообщает мне През, застегивая ремень.

— О, пожалуйста. Сэйди не чувствовала себя одинокой с тех пор, как переступила порог этого клуба.

— Нет, но блядь, она хорошо работает ртом.

Я пожимаю плечами, потому что сейчас, все что я могу представить, это рот Карины, обхватывающий мой член.

 

Карина


— Прости меня за вчерашнее, — говорит Афина, как только видит меня в школе.

Я отвечаю не сразу. Не потому, что все еще злюсь, а потому, что не знаю, что сказать.

— Пожалуйста, пожалуйста, не сердись на меня.

— Я не сержусь.

— Хорошо. Ты ведь знаешь, что я просто беспокоюсь о тебе, верно?

Сегодня мы решаем пообедать на свежем воздухе в уголке патио из камня, где любят зависать пожилые люди.

— Почему сегодня такая тихая? — спрашиваю я ее, когда подруга приканчивает свой сэндвич.

На ее лице появляется хмурое и недовольное выражение. Совсем не похоже на Афину.

— Мои родители узнали, что я никуда не подала документы, и они в ярости.

— Ты никуда не подала заявления? Даже в Калифорнии?

— Нет. Я хочу дать этому актерскому делу серьезный шанс, а не заниматься наполовину школой, наполовину актерством.

— Афина, ты должна...

— Нет, — говорит она, перебивая меня. — Клянусь, у меня есть план. Я дам этому два года. Если ничего не получится к тому времени, я пойду в колледж.

— Афина...

— Да ладно тебе, Карина. Колледж может подождать два года.

— Окей. Но на что ты собираешься жить? Твои родители ни за что не будут тебя поддерживать, если ты не пойдешь учиться.

Она кривится.

— Нет. Но я копила годами.

Опять же, я чувствую себя дерьмово из-за того, что не знаю этого о своей лучшей подруге.

— Разве ты не боишься жить одна в новом месте?

Она с любопытством смотрит на меня.

— Нет. Я рада чему-то новому. И я не буду одна. Я общалась онлайн с одной девочкой. Мы собираемся снимать квартиру вместе.

— Ты с ума сошла? Наверняка за ней прячется какой-нибудь жуткий старикан.

То, что она закатывает глаза, говорит мне, насколько серьезно она относится к моей заботе.

— Я буду в порядке.

Мой телефон пиликает и внутри меня проносится волнительный трепет от мысли, что это может быть Данте. Время от времени он посылает мне сладкие сообщения, давая понять, что я в его мыслях.

Но это не Данте.

— Что там? — спрашивает Афина, пока я просматриваю почту.

— О, это из больницы, хотят, чтобы я пришла на собеседование на волонтерскую работу.

Она морщит нос.

— Волонтерство? Зачем они должны проводить с тобой собеседование? Разве они не должны быть благородны всем, кто хочет работать бесплатно?

Вот как работает разум Афины.

— Они, наверное, хотят убедиться, что я не какая-нибудь сумасшедшая. Черт, у меня нет никакой подходящей одежды для собеседования.

— Можешь взять что-нибудь из моего шкафа. Или, мы можем пойти по магазинам после школы.

Я смотрю на ее стройные бедра и решаю, что никакая одежда из ее шкафа не налезет на мою жирную задницу. Нам уже не по двенадцать, и я с того времени набрала больше в весе, чем Афина.

— Не думаю, что смогу влезть в твою одежду.

Она опускает взгляд на свою грудь.

— Отличный способ напомнить мне, что у меня фигура восьмилетнего мальчика.

Мы вместе хихикаем, как тогда, в двенадцать лет. Хотя она стройная и гибкая, и какой-нибудь агент по талантам скоро ей скажет, что в ней нет ничего мальчишеского.

После школы мы идем в торговый центр. Это кажется таким знакомым, и я рада, что сегодня наши отношения гораздо теплее, чем вчера. С помощью Афины мы быстро подбираем мне скромное платье и кардиган.

— Ты не можешь надеть костюм или что-то в этом роде. Одежда должна соответствовать твоему возрасту, — предупреждает подруга.

— Поняла. Спасибо. Может тебе стоить попробоваться в эти «научу, как надо правильно одеваться» реалити-шоу, когда будешь в Голливуде?

Она фыркает в ответ на мой сарказм.

На парковке мы обнимаемся и расстаемся.

— Позвонишь позже? — спрашивает она.

 

***

 

Байк Данте стоит на подъездной дорожке. Я люблю все эти моменты, которые он проводит здесь в последнее время. Приятно все время возвращаться не в пустой дом.

— Привет, малышка. Где ты была? — спрашивает он, когда я вхожу.

— Была в торговом центре, — он выгибает бровь, и я показываю ему пакеты. — В больнице мне назначили собеседование и учебное занятие на завтра, а у меня не было ничего достойного, чтобы надеть.

— Это здорово, — он растягивает губы в искренней улыбке, и мое сердце колотится от его ободряющего голоса.

— Программа рассчитана всего на два дня в неделю, но, по крайней мере, я кое-что узнаю.

— Звучит неплохо. Ты уже записалась на нужные классы?

Поскольку мои родители никогда не беспокоились о моих делах в школе, странно отвечать кому-то на такие вопросы. Но приятно.

— Пока нет. Я хочу привести в порядок свое расписание и снова поговорить со своим консультантом.

— Хорошо, — он жестом приглашает меня сесть рядом и, прежде чем подойти к нему, я ставлю сумки. — Я сегодня говорил с Крикетом. Он официально присматривает за тобой.

Я хихикаю, представив, как Данте терроризирует бедолагу Крикета, заставляя его присматривать за мной в школе.

— У него некоторые проблемы с английским, так что, если ты сможешь помочь ему, я буду тебе очень признателен.

— Конечно. Ты знаешь, что у него за проблемы?

— Понятия не имею.

— Все в порядке. Я поговорю с ним завтра.

Данте кивает, но на его лице появляется более суровое выражение лица.

— Я предупреждал его, что случится, если он попытается прикоснуться к тебе.

Не могу ничего с собой поделать и фыркаю.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Сегодня я разговаривал с твоим отцом, — говорит он, не давая мне вмешаться в разговор.

— Ох. Он спрашивал обо мне? — ненавижу, как жалко это звучит.

Данте не позволяет меня чувствовать себя плохо из-за этого. Его лицо смягчается, и он притягивает меня ближе.

— Да. Спрашивал. Я сказал ему, какая ты умная и как хорошо учишься, — он прикусывает губу, как будто сдерживает менее пикантную часть их разговора.

— И?

— Я сказал ему, что он обязан дать мне номер твоей сестры, чтобы вы могли встретиться.

— Ты это сделал? О, Боже мой. Спасибо. Когда?

Он поднимает руку.

— После окончания школы.

Когда я открываю рот, чтобы возразить, он качает головой.

— Послушай, я знаю, что ты взволнованна тем, что у тебя есть сестра и ты умираешь, как хочешь с ней встретиться. Но я хочу, чтобы ты рассмотрела возможность того, что она не будет чувствовать себя также.

Эта мысль приходила мне в голову раз или два, но я продолжала ее отгонять. Теперь мне нужна минутка, чтобы вообразить картину, как наша семья «воссоединяется» но не так, как мне хотелось бы.

Данте кивает, словно читая мои мысли.

— Отец сказал, что она расстроена?

— Он сказал много глупых, бесполезных слов. Но нет. Такова человеческая природа. Для нее это тоже будет большим шоком, не забывай этого.

Это правда.

— Поэтому я и не хочу, чтобы ты думала об этом пока не окончишь школу, хорошо? Я не хочу, чтобы твои чувства пострадали, и это испортило твои оценки или еще что-то.

Я не могу проглотить застрявший в горле комок. Вместо этого я обнимаю его и прячу лицо у него на груди. Большими сильными руками Данте сжимает меня в ответ.

— Ты не злишься? — спрашивает он.

— Нет. Спасибо, что присматриваешь за мной.

— Всегда, малышка.


Глава 10

Карина


Следующая неделя проходит как-то быстро, но одновременно, кажется, тянется медленно. Школа выдала по пять «официальных» приглашений каждому выпускнику, чтобы мы раздали их друзьям и семье.

— Боже, какие отвратительные, — Афина морщит нос, глядя на яркие красно-зеленые карточки, соответствующие цветам нашей школы. — Они выглядят так, будто Рудольф насрал на них или что-то в этом роде.

Я прыскаю со смеха.

— Ты отвратительна.

— Ничего общего с тем, чтобы ждать до последней минуты, чтобы пригласить кого-то.

— Полагаю, они считают, что все важные люди уже должны знать об этом? Кого это волнует. Я просто хочу побыстрее свалить отсюда.

— Я тоже.

Это неделя экзаменов, так что занятия носят эпизодическую роль. Данте большую часть времени был занят, и я подозреваю, что это больше связано с желанием, чтобы я училась, чем с клубным бизнесом. Удача или Крикет приходили ко мне домой, чтобы проверить меня. Прошлой ночью я оставалась у Афины, к большому огорчению ее матери.

Мне не стыдно признаться, что я сделала вчерашний ужин у них еще более неловким, когда проговорилась, что меня приняли на государственную медицинскую программу. О, а потом, я как бы невзначай упомянула о своей летней работе и волонтерстве в больнице. Не то, чтобы я хотела выставить Афину в плохом свете, но я устала от осуждающего отношения ее родителей ко мне. Они все еще ведут себя так, будто я недостаточно хороша, чтобы тусоваться вместе с их дочерью. Раньше я всегда игнорировала это, но так как в последнее время я чувствую себя немного увереннее, было приятно немного похвастаться.

К счастью, Афина не злится на меня. Она, как и я, считает, что натянутые поздравления в мой адрес от ее матери забавны.

Когда я возвращаюсь домой, меня удивляет стоящий на подъездной дорожке мотоцикл Данте. Он открывает входную дверь, и я влетаю в его объятия.

— Черт, я скучал по тебе, малышка, — говорит он, поднимая меня над землей.

— Я тоже по тебе скучала, — говорю я между поцелуями.

После этого, следует не так уж много слов. Больше горячего секса на диване в гостиной.

Данте


— Данте, я должна пригласить отца на выпускной?

Лежа в постели после того, как хорошенько оттрахал Карину, я нахожусь в последнем месте, где хотел бы обсуждать ее неудачника отца.

— Почему ты спрашиваешь?

— В школе нам выдали официальные приглашения. Для семьи. Должна ли я дать ему один? Думаешь, он придет?

— Не знаю, малышка. Но если ты хочешь, чтобы он был там, пригласи его.

Она слегка грызет ноготь большого пальца — то, чего она обычно не делает. Я хватаю ее за руку, отрывая ее от ее рта.

— Если ты хочешь что-нибудь засунуть в свой рот, могу предложить свой член.

— Я уже сделала это, — отвечает Карина.

— Нет правила запрещающего тебе сделать это снова.

Голым бедром она трется об меня, после чего перекатывается на бок, лицом ко мне.

— Что не так? — спрашиваю я после того, как она смотрит на меня несколько минут.

— Ничего. Я просто рада, что ты дома.

— Я тоже. Что у тебя на завтра?

— Утро проведу в библиотеке, а после обеда у меня экзамен.

— Окей. Я буду в клубе большую часть дня, если понадоблюсь тебе.

— Спасибо, — она снова колеблется. — Ты не знаешь, мой отец дома?

— Не знаю. Хочешь ему позвонить?

— Я думала съездить туда и лично отдать ему приглашение.

Черт побери. Поехать домой к этому придурку это последнее, что я хочу сделать.

— Окей. Одевайся. Я отвезу тебя сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Тебе не нужно...

Она замолкает на полуслове, заметив выражение моего лица.

 

***

 

Естественно, придурка нет дома.

— Что хочешь сделать? — спрашиваю я. Старый ключ Карины больше не подходит. Удивительно, что у этого придурка есть время, чтобы сменить замки, но нет и минуты, чтобы взять телефон и позвонить своей дочери.

Прежде чем ответить, Карина несколько раз постукивает конвертом по руке.

— Наверное, я оставлю его под дверью и позвоню ему, чтобы он знал, что оно здесь?

— Звучит неплохо.

Я не ожидал, что она возьмет телефон и позвонит ему прямо сейчас, но именно это Карина и делает. Она оставляет ему голосовое сообщение со всей информацией по приглашению. Ну, по крайней мере, мудак не имеет оправдания тому, что не появился.

— Думаешь, он злится, что мы вместе? — спрашивает она, когда мы возвращаемся к моему мотоциклу.

— Плевать, даже если и так. Нас никто не разлучит. Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, даже его. Ты моя.

Я не хотел звучать так рьяно, но мысль об этом человеке всегда выводит меня из себя.

— Мне нравится быть твоей, — говорит она.

Хорошо.

— Не возражаешь, если мы заедем в клуб? Я спрошу Ромео, знает ли он, что-нибудь о моем отце.

— Конечно.

Для буднего вечера в клубе довольно оживленно. Черт знает, что Ромео может сказать перед Кариной, поэтому я сажаю ее маленькую попку на стул у бара рядом с Сэйди.

— Присмотришь за ней?

— Не проблема.

Карина, кажется, не в восторге от этого соглашения, но не протестует.

Я отправлюсь на происки своего Преза.

Мне бы не хотелось заставать его в таком компрометирующем положении с Эми, но как только они заканчивают, она уходит.

— Господи, неужели ты и двух минут не можешь продержаться, чтобы не поставить одну из этих сучек на колени?

Он фыркает.

— Ты пришел сюда по какой-то причине или чтобы покомандовать? Не ревнуй, потому что тебе скучно с одной и той же старой киской.

Скука — не то слово, которым я описал бы наши с Кариной отношения. Но это его не касается. Чем меньше он знает, или думает, что знает, о нас, тем лучше.

— Слышно что-нибудь от Такера в последнее время?

— Да. Снова отправил его в рейс.

— Серьезно?

— Я нужен ему, чтобы рассчитаться с тем долгом, а мне нужен кто-то, кто не будет выглядеть связанным с нами, после того, как Хеми облажался. Зачем ты его ищешь?

— Во-первых, ему уже почти пора дать мне этот чертов номер сестры Карины. А во-вторых, она хочет пригласить этого мудака на свой выпускной. Она оставила приглашение у его дома, но я хочу убедиться, что он знает об этом.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы она разочаровалась.

— Он кусок дерьма. Думал, ты хочешь, чтобы он держался как можно дальше от нее.

Я поднимаю плечи. Что, черт побери, я должен знать обо всем этом дерьме?

— Он все еще ее отец. Она должна иметь ту маленькую семью, которая у нее есть.

— Ты становишься мягкотелым, — он усмехается. — Так, когда выпускной?

Это выбивает меня из колеи.

— А что?

— Потому что этот клуб теперь ее семья. Может, кто-то из нас должен быть там.

Это был бы милый жест, если бы я не знал истинной причины, по которой он хочет быть там. Я даже не пытаюсь сдержать смешок.

— Ты серьезно, мать твою?

— Почему бы и нет? Два наших проспекта тоже выпускаются.

— Да, и почти совершеннолетняя цыпочка, в которую ты хочешь засунуть свой член.

— Ну, и это тоже, — он смягчает свою грязную улыбку. — Ты не знаешь, у нее есть парень?

— Будто это имеет значение?

— Не, думаю, что нет.

— Я так не думаю. Со слов Карины, ее подруга довольно защищенная.

Это еще мягко сказано.

Глаза Ромео загораются, как у какого-то грязного извращенца, любителя кисок, которым он и является.

— Черт. Такие всегда самые развратные девчонки.

— Ты бы знал.

 

Карина


Тусоваться с Сэйди не так уж и ужасно. Я имею в виду, я точно знаю, что в прошлом она трахалась с Данте, что немного неудобно, но она всегда была мила со мной. В отличие от другой злобной сучки — Мелоди, которая, я уверена, окончила мою школу в прошлом году.

Как только Сэйди уходит, чтобы что-то проверить, Мелоди набрасывается на меня.

— Ты ведь знаешь, что твой парень изменяет тебе, пока ты в школе, верно?

Она говорит «школа» таким стервозным тоном и морщит лицо. Мне хочется сказать ей, как уродливо она выглядит, делая это, но я сдерживаюсь.

— Очень сомневаюсь, — отвечаю я скучающим голосом. Я с гордостью могу сказать, что не солгала ей. Я доверяю Данте.

— Но не со мной, — поспешно говорит она, как будто внезапно пытается стать моей лучшей подругой. — На днях твоя подруга Сэйди отсосала ему прямо на диване.

Черт, я, действительно, ненавижу девушек, которые начинают все эти драмы и неприятности.

— Ты знаешь, Мелоди, может быть, если бы ты тратила столько усилий на свою собственную жизнь, ты бы не была такой жалкой мандой.

Позади меня раздается смех Сэйди.

— Молодец, Карина. Я собиралась сказать кое-что не такое классное, — она кладет руку мне на плечо и встает рядом. — Хватит пытаться нарваться на нее. Данте вышвырнет твою тощую маленькую задницу за дверь, если ты расстроишь его девочку.

Мелоди показывает мне язык — боже, нам сколько, по пять лет?

— Мелоди, — рявкает Ромео. — Иди, займись чем-нибудь полезным в другом месте.

Я оборачиваюсь и вижу Ромео и Данте в дверях часовни клуба. Данте вздергивает подбородок. Думаю, так он спрашивает, все ли со мной в порядке. Я киваю, и он возвращается к разговору с Ромео.

Сэйди садится на барный стул рядом со мной.

— Повезло тебе. Никогда не бойся постоять за себя рядом с этими сучками. Ты будешь старухой Данте. Все это знают.

— Эм...

— Шлюхи клуба, черт, даже некоторые старухи других членов клуба попытаются проверить тебя, чтобы увидеть, из какого теста ты сделана.

— Почему?

— Так всегда бывало, — она склоняет голову набок. — Думаю, ты справишься.

— Спасибо, — я скорее смущена, чем благодарна, но она принимает мои слова.

— Просто чтобы ты знала, Данте не смотрел ни на одну девушку после встречи с тобой. Даже на меня, а мы регулярно...

Я поднимаю руку, останавливая ее, в паре сантиметров от ее лица.

— Мне не нужны подробности.

Она быстро улыбается извиняющейся улыбкой.

— Извини. Он, действительно, очарован тобой, вот и все.

Очарован. Странное слово, чтобы описать Данте, и я усмехаюсь.

Сэйди делает то же самое.

— Правда? Кто бы мог представить себе большого, плохого Данте, сраженного маленьким котенком? — говорит она, и мы обе начинаем глупо хихикать.

Когда мы, наконец, переводим дыхание, я оглядываю девушку.

— Ты злишься из-за того, что он не хотел, чтобы ты была его старухой?

Это довольно неприятный вопрос для меня, но ничего не могу с собой поделать. Я не могу понять Сэйди.

— О, нет, черт возьми, — она оглядывает клуб. — Эта жизнь не для меня. Кроме того, я трахалась почти со всеми братьями здесь, поэтому этому не бывать.

— Ого. Тогда хорошо.

Сэйди пожимает печами.

— Я люблю секс и не люблю обязательства. Это идеальное место, если ты сводишь свои ожидания к минимуму. Такие девушки, как Мелоди, которые приходят сюда в надежде подцепить мужика, в конце концов, становятся озлобленными сучками.

У меня нет слов, но по какой-то причине я, действительно, ценю прямоту Сэйди.

Толстые, татуированные предплечья обхватывают мою талию. Данте. Я расслабляюсь, и он целует меня в щеку.

— Ты в порядке? — шепчет он мне в ухо.

— Да. Сэйди составила мне компанию.

Он опускает подбородок в благодарность Сэйди, но ничего не говорит. Ромео же, обнимает девушку за талию.

— Как ты относишься к выпускным, Сэйди?

Данте позади меня стонет. Сэйди, кажется, смущенной на минутку.

— Я не была ни на одном с тех пор, как сама окончила школу, — наконец, говорит она.

— Ну, наша девочка Карина оканчивает школу в пятницу, и, поскольку у нее не так уж много родственников, мы с Данте подумали, что кто-то из ее семьи в «Железных Быках» должен быть там.

Звучит как полная чушь, но я сохраняю нейтральное выражение лица.

— Тебе не нужно делать этого, Ромео. Там будет скучно.

— Конечно, — медленно отвечает Сэйди, бросая на меня взгляд, говорящий «ты не против? »

— Отлично, — говорит Ромео, как будто он каким-то образом сделал свое доброе дело для этого дня. Он стаскивает Сэйди со стула, и они вдвоем исчезают в коридоре.

— Что все это значит? — спрашиваю я у Данте, когда он занимает освободившееся место Сэйди.

— Понятия не имею. Я пытался отговорить его. Думаю, он либо пытается встретиться с твоей подругой, либо искренен и пытается загладить свою вину за то, что напакостил мне.

— Тебе?

Данте сжимает рот в тонкую линию, как будто жалеет, что сказал так много.

— Он просто завидует, что у меня есть маленькая горячая малышка.

Удача присоединяется к нам, прежде чем я продолжаю опрашивать Данте. Ромео возвращается без Сэйди и хлопает Удачу по спине.

— Идеально. Ты тоже можешь присоединиться к нам на выпускном Карины.

Он перемещает взгляд на меня на несколько секунд, прежде чем, кажется, принимает решение.

— Ох, конечно, През. Данте, ты не против?

Все это становится слишком странным для меня. Данте правильно толкует мой умоляющий взгляд, направленный на него, и, взяв меня за руку, стаскивает со стула.

— Мы уходим. Если что-нибудь услышишь, дай мне знать, През.

— Так и сделаю.

Наконец-то, странная ночь на территории байкеров заканчивается.


Глава 11

Данте


Ничего удивительного, что Карина не слышит ничего от своего отца. Похоже, первым делом в понедельник я отслежу его и выбью некоторую, нужную мне информацию. Даже нет телефонного звонка в день ее выпускного. Он получит парочку дополнительных ударов только за то, что ранит чувства моей девочки.

Карина отмахивается от всего этого. Она отлично справилась со всеми экзаменами — не то, чтобы я ожидал чего-то другого.

— Не знаю, почему меня это беспокоит. Никто не увидит моего платья, когда оно будет закрыто этими отвратительными мантиями, которые нам нужно надеть, — она ворчит, оглядывая себя в зеркало в ванной.

— Ты прекрасно выглядишь, малышка.

— Спасибо.

— Иди сюда.

Карина подходит ко мне и обнимает меня за талию, осторожно прижимаясь, стараясь не испортить свой макияж о мою футболку.

— Готова идти?

— Да. Я сказала Афине, что встречу ее у входа в школу в одиннадцать.

Мы едем на моем пикапе до школы. Это место сегодня гудит. Обезумевшие подростки и их гордые родители повсюду. Я ощущаю себя здесь жалким ублюдком, который пришел на выпускной своей девушки. Затем она улыбается мне, и я отгоняю прочь эту мысль. Никогда раньше я не волновался о том, что другие обо мне думают. И не начну делать этого сейчас.

Афина визжит и подбегает к нам, почти сбивая Карину с ног своими восторженными объятиями. Они о чем-то разговаривают так быстро, что я не могу разобрать слов. Большинство из них звучит как «не могу поверить, что мы, наконец-то, выбрались отсюда».

— Где твои родители? — спрашивает Карина.

— Внутри. Твой папа придет?

Уголки губ Карины опускаются вниз, и если бы Афина не выглядела такой же разочарованной, как и моя девочка, я бы разозлился на нее за то, что расстроила Карину.

— К черту его, Карина. Ты надрывала задницу для этого целый год.

Черт, иногда мне нравится эта сучка.

Я почти стону, когда замечаю, что Ромео приближается к нам. Поправка, Ромео и Сэйди. Афина щурится, когда следит за моим взглядом.

— Кто это? — спрашивает она, тыкая Карину в бок.

— Ромео. Думаю, ты встречала его, — отвечает она с серьезным лицом, заставляя меня хмыкать.

— Не будь сучкой.

Сэйди подбегает и обнимает Карину — не знал, что они так близки.

— Поздравляю, милая.

— Спасибо.

К нам присоединяется Удача и быстро обнимает Карину, также поздравляя ее. Моя девочка выглядит слегка ошеломленной всем вниманием, направленным на нее.

— Нам с Афиной нужно построиться с классом, — она машет четырьмя приглашениями, которые держит в руке, а затем раздает их нам. — Вам они понадобятся, чтобы войти.

— Тебе, действительно, необязательно идти, — напоминаю я Ромео, как только девчонки уходят.

Он пожимает плечами.

— Наши проспекты тоже тяжело работали для этого. Должен поддержать их.

Что за бред.

— Вульф и его старуха тоже придут, — говорит он, будто зная, что в мыслях я обзываю его лжецом. Но это не удивляет меня, что наш вице-президент появится здесь. Он также тесно работал с проспектами, а его жена та еще заботливая штучка.

Мы, наконец-то, заходим внутрь и находим Вульфа. Кучка каких-то придурков бросает на нас злобные взгляды. Как будто байкеры не должны быть на выпускном в школе.

Первый, кто спросит, являюсь ли я отцом Карины, получит в морду.

 

Карина


Мы с Афиной умоляем парнишку, сидящего между нами, поменяться местами. Наконец, он сдается и соглашается. Подруга сжимает мою руку, когда начинается церемония, и мы на протяжении всех речей хихикаем, как дурочки. Со второго места в классе меня сбили два неотвеченных вопроса на экзамене по истории, поэтому мне не пришлось сегодня произносить речь, что вполне меня устраивает.

Вместо этого, я держу свою лучшую подругу за руку и думаю о том, где мы будем через шесть месяцев... через год, через десять лет. Эта большая поездка, которую она планирует в Калифорнию, все еще пугает меня, хотя Афина обещала звонить и писать мне так много, что я даже не пойму, что она уехала.

Сомневаюсь в этом.

Я нервничаю из-за всего, что запланировала на лето. Расстроена из-за того, что отец не здесь. Взволнована тем, что возможно скоро познакомлюсь с сестрой.

Не успеваю я опомниться, как нас вызывают на сцену, чтобы вручить дипломы. Наш заместитель директора, мистер Хаккет извиняется, когда отходит от меня. Я хихикаю себе под нос. Думаю, он все еще боится Данте.

Данте.

Он сказал, что у него есть кое-что особенное для меня сегодня вечером, и что-то важное, чтобы обсудить со мной завтра. Я умираю от желания узнать, что это.

Должно быть, я мыслями отправилась куда-то еще, потому что внезапно, Афина толкает меня локтем под ребра и кричит мне в ухо:

— Мы свободны! Мы наконец-то свободны!

Мы обнимаемся с парой ребят, с которыми дружим. Я даже нахожу Крикета и обнимаю его. Он выглядит испуганным — словно Данте может выскочить из-за угла и избить его до смерти за то, что он прикоснулся ко мне.

Сначала мы с Афиной натыкаемся на ее родителей. Я сканирую толпу в поисках Данте. Или отца. Данте такой большой, что его легко заметить. Хотя я смотрю совсем не в том направлении, потому что он неожиданно подходит ко мне сзади и, обняв, приподнимает меня и целует.

— Я так горжусь тобой, малышка, — шепчет он мне в губы, прежде чем опустить меня на землю.

Я переплетаю наши пальцы, чтобы не упасть, затем смотрю на потрясенных родителей Афины.

Упс.

Я представляю их Данте и Ромео, что чертовски неловко. Ее родители даже пытаются увести Афину от нас. Уходя, она отворачивается и машет Ромео рукой.

— Неужели я настолько ужасен? — с усмешкой спрашивает Ромео.

Я фыркаю и качаю головой.

— Не принимай это на свой счет. Я им тоже никогда не нравилась.

Ромео неловко похлопывает меня по руке — так, как делают люди, похлопывая симпатичную им чихуахуа.

— Поздравляю, девочка. Твой парень не затыкаясь говорит о том, что ты третья в своем классе.

Он говорит почти искренне, и я смотрю на Данте, который пожимает плечами.

— А куда делись Удача и Сэйди?

Данте указывает на парковку.

— Наш вице-президент со своей старухой тоже были здесь. Думаю, они вернулись в клуб с проспектами.

— Ты можешь присоединиться к нам, Карина, — говорит Ромео. Сделав предложение, он бросает взгляд на Данте. Между ними я вижу какое-то общение без слов. Это не может быть ничем хорошим. Данте крепче сжимает мою руку, и мы вместе выходим из школы.

Еще нет и трех часов дня, но когда мы добираемся до клуба, здесь царит безумие. Выражение отвращения на лице Данте говорит само за себя, когда он помогает мне выйти из пикапа.

— Чертовы проспекты будут думать, здесь вечно так будет, — ворчит он. — Ничего не говори, но Крикет и Баттэнс завтра получат свои нашивки.

— Это отлично. Я знаю, Крикет очень нервничал из-за того, что с ним произойдет после школы.

— Ну, клуб все еще должен проголосовать, но я не думаю, что кто-то проголосует против, — он обхватывает руками мое лицо и прижимает к грузовику. — Теперь. Остаток ночи только для тебя, — бормочет он, покрывая поцелуями мою шею. — И завтра, и послезавтра, — продолжает Данте. — У меня много времени, чтобы наверстать упущенное.

— Спасибо, что позволил мне заниматься на прошлой неделе, — шепчу я, кладя руку ему на промежность. — О, ты скучал по мне.

— Не шути со мной, девочка. Я так возбужден, что сейчас ты отсосешь у меня на этой парковке, чтобы снять это напряжение.

— Я могу это сделать.

Он убирает мою руку со своего члена и втаскивает внутрь.

— Думаю, для начала я перекину тебя через свое колено, — шепчет он мне на ухо.

Дерзкий ответ, что крутиться на кончике моего языка, мгновенно испаряется, когда внутри я вижу отца, зависающего с Мелоди.

 

Глава 12

Данте


Что за черт?

В одну минуту я собираюсь снять с нее платье посреди главной комнаты и дать ей предварительный просмотр того, что значит «заклеймить» в стенах нашего клуба. В следующее мгновение она дрожит, как осиновый лист, из ее больших голубых глаз вот-вот покатятся слезы.

Кто-то собирается умереть.

Я перевожу взгляд на Такера, и ярость затуманивает мое зрение. Этот ублюдок так и не ответил на ее приглашение. Не показался на ее выпускном. А теперь у него хватает наглости тусоваться в моем клубе с девчонкой не на много старше его дочери?

Ну уж нет.

Я бросаюсь к нему, и он виноватыми глазами смотрит на меня в замешательстве. Пьяный. Придурок напился в три часа дня. Мелоди бросает взгляд на мое разъяренное лицо и, пропищав, убегает.

— Папа?

— Привет, Карина. Сегодня был большой день, верно?

— Ты знаешь, что так и есть. Почему тебя там не было? Я пыталась дозвониться до тебя. Я пыталась...

У него хватает наглости указать на меня.

— Он велел мне держаться от тебя подальше.

— Ты, чертов хитрый ублюдок. Не смей перекатывать все на меня.

Он что, с ума сошел? Он знает мою роль в клубе. Знает, что я могу убить его голыми руками.

Стоя рядом со мной, Карина дрожит, как робкий котенок. По крайней мере, мне так кажется, когда я гляжу на нее, мне ясно — она злится.

— Я закончила. Данте, мы можем, пожалуйста, вернуться домой? — она поворачивается спиной к своему отцу и берет меня за руку.

Прежде чем мы уходим, я подхожу вплотную к Такеру и смотрю на него сверху вниз.

— Это еще не конец. Лучше бы мне к утру понедельника иметь телефон и адрес Кэденс, или жизнь для тебя станет не очень привлекательной, — я стараюсь говорить тихо и угрожающе, чтобы сообщение было более ясным.

— Ромео...

— Мне плевать, что тебе сказал Ромео, — огрызаюсь я, прежде чем он успевает додумать какую-нибудь глупость. — Ты думаешь, он вечно будет охранять твою задницу, но ты ошибаешься. Ты не брат.

Похоже, его пьяный мозг начинает что-то соображать.

— Я ее отец. Ты не убьешь меня. Она возненавидит тебя.

— Сомневаюсь.

 

***

 

Снаружи солнце светит нам прямо в глаза, и Карина поднимает руку, чтобы прикрыть лицо.

— Куда, малышка?

— Домой.

Когда мы садимся в мой пикап, я включаю кондиционер, поворачиваюсь к ней, и беру ее за руку.

— Я кое-что приготовил для тебя на сегодняшний вечер. Но теперь я не...

— Все что угодно, лишь бы отвлечься.

Ну, то, что я запланировал, определенно поможет это сделать.

Я должен предупредить ее и посмотреть, готова ли она к этому.

Она тащится вверх по лестнице, когда мы возвращаемся домой, и я понятия не имею, как заставить ее чувствовать себя лучше, не включая того, чтобы оттрахать.

Наверху я слышу, как она набирает ванну, и поднимаюсь наверх, где нахожу ее сидящей в ванной. Голая, красивая, волосы собраны в беспорядочный маленький пучок, который я хочу обхватить рукой и использовать, чтобы направить ее рот к моему члену.

— Ты в порядке?

Она откидывается назад, давая мне прекрасный вид на свою грудь, и мой член моментально реагирует.

— Сейчас я уже чувствую себя лучше, — она открывает глаза. — Данте? — в ее мягком голоске слышится потребность.

— Да, малышка?

— Ты, наконец, трахнешь меня в задницу сегодня?

Иисус Христос. Это было последнее, чего я от нее ожидал. Я взрываюсь смехом, но она совершенно серьезна.

— Да, малышка. Позже вечером. У меня есть еще одна пробка, большего размера и я хочу посмотреть, справишься ли ты.

Она изгибает губы в мечтательной улыбке и садится, затем обхватывает ноги руками и кладет щеку на колени.

— Ты кончишь мне в задницу или на спину?

Еб твою мать, все эти невинно заданные грязные вопросы действуют на мой член. Он кричит, желая выбраться из штанов.

— Понятия не имею. Думаю, я решу в нужный момент, — я позволяю ей сидеть так еще несколько минут. — Давай, ты там сидишь уже целую вечность.

Я помогаю ей вылезти из ванны и вытираю ее, прежде чем взять за руку и отвести в спальню. Не говоря ни слова, она дергает меня за рубашку и снимает ее. Маленькими ручками она тянется к ремню и молнии на моих джинсах. Карина опускается на пол, снимает все с меня и бросает на пол. Терпеливо ожидая того, о чем я собираюсь ее попросить, она смотрит на меня.

Рукой я скольжу по ее волосам, хватаю за пучок, словно за рычаг, и направляю ее к своему члену. Нетерпеливая. Она открывает рот и берет меня глубоко, до самого горла.

— Бляяядь.

Теплым влажным языком она идеально скользит по мне. Карина сосет, заталкивая меня все глубже в свою глотку, и я не могу сформировать ни одной мысли. Я позволяю себе погрузиться в это ощущение, обещая себе, что после этого, целью на протяжении всей ночи будет ублажать ее.

Не проходит и пяти минут, как я взрываюсь у нее во рту. Она хнычет, сосет и вылизывает меня дочиста. Когда я, наконец, открываю глаза, она сидит на корточках с легкой улыбкой на губах. Я провожу рукой по ее щеке.

— Это было прекрасно.

Я сажусь на кровать и похлопываю по месту рядом с собой.

— А теперь иди сюда, чтобы я мог поработать над твоей задницей.

Более нетерпеливая, чем я ожидал после этого приглашения, она ложится на мои колени. Карина вздрагивает, когда я наклоняюсь и открываю ящик тумбочки. Я бросаю бутылку смазки и самую большую анальную пробку, которую она видела прямо перед ее лицом.

— Она все равно не такая большая. Как твой член.

Черт, эта женщина убивает меня.

— Спасибо, малышка.

Она ворчит и складывает руки под грудью. Вся ее мягкая кожа, трущаяся об меня, приятна на ощупь. Она там, где и должна быть. Теперь, когда мой член успокоился, я могу ясно мыслить. Я начинаю медленно массировать и растирать ее, пока она не обмякает.

— Так хорошо?

— М-м-м.

Идеально.

Медленно и уверенно я пробираюсь к ее попке, капая смазкой на ее щель и растирая, широко раздвинув ягодицы. Пальцем я дразню ее вход и это первый раз, когда она не напрягается, когда я касаюсь ее здесь. Медленно я скольжу в нее пальцем, смазка помогает сделать это легко и приятно. Она стонет от удовольствия и ерзает у меня на коленях.

— Все еще хорошо?

— Да, — шепчет Карина.

Я провожу некоторое время, расширяя ее своими пальцами, прежде чем поработать с пробкой. Эта больше, чем все предыдущие, но, черт возьми, если я не трахну ее задницу сегодня вечером. Особенно после того, как она намеренно и грязно попросила меня об этом. Я снова лезу в ящик, достаю вибратор, она использовала его только раз — чтобы устроить для меня шоу — но когда я протягиваю его ей, она сразу понимает, что я хочу. Она сдвигается и пристраивает его туда, где хочет, чтобы он был, прежде чем включить.

— Боже мой!

Да, вибрации настолько сильны, что я начинаю твердеть снова.

— Хорошая девочка. Держи его там. Я хочу, чтобы ты кончила, пока я буду играть с твоей задницей.

— Ох. О, — Карина стонет и дрожит.

— Господи, ты уже?

Она не отвечает, поэтому, пока все еще объезжает его, я начинаю медленно вставлять в нее пробку, пока плоское основание не прижимается к ее ягодицам.

— Идеально.

 

Карина


— Мы едем домой к Удаче. Ты не против, малышка?

Это кажется странным, но мне любопытно, где живет Удача, так как я видела его только в клубе или в нашем доме.

— Конечно.

Поездка туда... интересная с большой игрушкой, что вставил в мою задницу Данте. Клянусь, он просто любит мучить меня и вообще не планирует когда-нибудь трахнуть мой зад.

Дом Удачи небольшой — в испанском стиле с прочным забором вокруг, что дает хорошее уединение от соседей. Я могу только представить, зачем ему это нужно.

В воздухе повисло странное напряжение, и я не могу не задаться вопросом, не упускаю ли я чего-то, когда Удача встречает нас на подъездной дорожке, и мы следуем за ним внутрь.

Он предлагает нам выпить, и мы несколько минут стоит в гостиной. К моему большому смущению, странное ощущение, когда я наедине с этими двумя свирепыми, соблазнительными мужчинами, снова наполняет меня. Прямо сейчас, посреди гостиной Удачи они могли бы схватить меня, снять с меня всю одежду и делать со мной все, что захотят. Я была бы бессильна что-либо сделать, кроме как кричать, плакать и умолять их остановиться.

На этот раз, образы в моей голове намного ярче. Несмотря на то, что я пыталась отрицать это в течение нескольких недель, пришло время признать, что меня немного привлекает Удача.

Что со мной не так? Данте должно быть более чем достаточно для меня.

Это не имеет значения. Я бы никогда ничего с этим не сделала бы.

Я ерзаю, потирая бедра и отчаянно желая, чтобы Данте позволил мне надеть трусики, прежде чем уйти из дома.

Как всегда, он на одной волне с моим настроением. Он приподнимает уголок рта в сексуальной ухмылке.

— Ты в порядке, малышка?

Я не могу вымолвить ни слова, поэтому киваю. Они обмениваются взглядами, и Удача склоняет голову набок.

— Хочешь осмотреть остальную часть дома?

Под остальной частью дома Удача подразумевал свою спальню. Мы втроем оказываемся здесь. Данте закрывает за нами дверь, и мое сердце начинает учащенно биться. Удача наблюдает за мной с напряженным выражением, которое вызывает жар на моей коже.

Позади меня Данте кладет руки мне на плечи и стягивает бретельки моей майки, обнажая лифчик.

— Помнишь, мы говорили о вещах, которые тебя возбудили? — он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо. — Как ты сказала, что хотела бы принять два члена одновременно?

— Я это говорила? — вскрикиваю.

— Да.

Удача до сих пор ничего не говорит. Но он смотрит на меня так, будто хочет съесть заживо. Я напугана, взволнована и испытываю столько других эмоций, что не могу говорить.

— Как тебе нравится, когда я касаюсь твоей задницы?

Я краснею, когда он говорит это при ком-то еще, это звучит глупо. Он, наверное, рассказал Удаче все, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру. Не думаю, что мы оказались здесь случайно.

— Удача эксперт по всевозможным инструментам, которые можно использовать на тебе.

Я поднимаю взгляд на Удачу, ища подтверждения, и он кивает.

— Помнишь, ты говорила, что хочешь быть привязанной к изножью кровать?

Я молча киваю. Моя кожа горячая и натянута. Мне так стыдно, что он раскрывает все мои похотливые фантазии кому-то еще.

Но я безумно возбуждена.

Данте проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— Он также хорош во всех различных способах связывания непослушных маленьких девочек.

Уродливая мысль приходит мне в голову, и я не могу от нее избавиться.

— Подождите, вы, ребята... вы делаете это...

— Нет, малышка. Мы никогда не делали ничего из этого ни с кем, кроме тебя.

— О, хорошо.

Удача хихикает над моей вспышкой ревности.

Данте проводит руками по моему телу в успокаивающем жесте. Только вместо этого он заводит меня еще больше.

— Удача ведет занятия по этому предмету. Вместо того чтобы учиться, наблюдая, как он делает это с кем-то еще, я подумал, что он может продемонстрировать это на тебе.

— О.

Данте хихикает.

— Звучит так, будто ты разочарована.

— Нет. Я просто думала, что вы собираетесь...

— Если дела пойдут хорошо, и ты все еще будешь в деле, мы обязательно трахнем тебя, Карина, — говорит Удача.

— Ох, блядь, — шепчу я, и парни хихикают.

Удача протягивает руку и, получив одобрение от Данте, я беру ее. Он останавливается рядом с кроватью и берет меня за подбородок.

— Посмотри на меня. Захочешь остановиться в любой момент или тебе будет неудобно, скажи «красный», и мы поймем, что ты серьезно. Все прекратится.

— Красный. Окей.

Его хватка на моем подбородке усиливается.

— Я серьезно. Не думай, что ты разозлишь меня или что Данте обидится на тебя. Все для того, чтобы ты насладилась новыми ощущениями, а не терпела для того, чтобы мы были счастливы. Поняла?

Ладно, может быть и хорошо, что на мне нет трусиков, потому что к этому моменту они уже были бы мокрые, и мне все равно нужно было бы их снять.

— Поняла.

Удовлетворенный моим ответом, он поворачивается к Данте.

— Она может закончить раздеваться?

Боже мой. Святое дерьмо, я, действительно, собираюсь обнажиться перед ними двумя?

Данте кивает мне, и я стягиваю майку. Затем я расстегиваю шорты и позволяю им соскользнуть вниз по моим ногам.

— Без нижнего белья. Какая бесстыжая девочка, — дразнит Удача.

— Развернись, Карина.

Мое лицо вспыхивает, когда я поворачиваюсь и слышу, как Удача резко вдыхает.

— Очень мило, — он опускает руку к моей заднице и шевелит конец анальной пробки. Тихий стон срывается с моих губ, ноги начинают дрожать. Удача обхватывает меня за талию, удерживая в вертикальном положении. Его большое, твердое тело впечатывается в мое, и я смотрю в глаза Данте. Он следит за каждым движением. Зная, что он рядом и не допустит, чтобы случилось что-то плохое, я успокаиваюсь. Наши взгляды встречаются, горят интенсивностью даже в тусклом освещении.

Он проверяет меня?

Рассердится ли он, если мне это понравится? Должна ли я чувствовать вину за то, как сильно наслаждаюсь ощущением рук Удачи на своей коже?

Данте, наконец, подходит ближе, и я протягиваю к нему руку. Переплетая наши пальцы, он подходит достаточно близко, чтобы его успокаивающее тепло омыло меня.

Позади меня Удача подходит ближе и сжимает в кулаке мои волосы, перебрасывая их через одно плечо. Он прижимает губы к моей шее.

Это не может быть правдой. Оба этих сексуальных байкера прикасаются ко мне, так полностью сосредоточены на мне одновременно. Они так похожи, но такие разные. Данте — грубый, резкий, с выпирающими мышцами. Удача — более контролирующий свою суровость, более стройный, но такой же крепкий.

— Мы должны объяснить ей основные правила, — говорит Удача. Его горячее дыхание щекочет мою сверхчувствительную кожу, и я сопротивляюсь желанию застонать.

Данте берет меня за подбородок и поднимает его, ожидая, пока я встречусь с ним взглядом, прежде чем заговорить:

— Никаких поцелуев в губы. Никакого проникновения. Все остальное — честная игра.

— Кивни, если поняла, Карина, — говорит Удача.

Я резко открываю глаза, даже не осознавая, что закрыла их. Данте заполняет мое видение. Он опасно сексуален — густые темные волосы, собственнический взгляд и щетинистый подбородок. Мое сердце подпрыгивает. Он весь мой. Если бы это была его фантазия. Если бы он хотел меня и еще одну девушку, я бы ни за что не согласилась.

Или согласилась бы?

Думаю, совершенно очевидно, что я сделаю все, о чем попросит Данте.

Мне трудно сосредоточиться, когда твердое тело Удачи прижимается к моему, а пальцами он обхватывает мои плечи. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы я чувствовала его присутствие. Медленно, он проводит своими руками по моим, слегка касаясь костяшками пальцев моей обнаженной груди.


— Она чертовски идеальна, Данте.

Данте отвечает, не сводя своих глаз с моих:

— Знаю.

— Ты доверяешь нам, Карина? — спрашивает Удача.

Мне даже не нужно думать об ответе.

— Да.

— Почему?

Его вопрос смущает меня. Почему? Не знаю, почему.

— Э-э... — я замолкаю и пытаюсь найти правильные слова, но это трудно сделать, когда Данте следит за каждой моей реакцией и тем, как Удача гладит мою кожу. — Данте не допустит, чтобы со мной случилось что-нибудь плохое. И ты всегда был мил со мной.

Спиной я чувствую, как грудь Удачи вибрирует от одобрительного гудения.

— Хорошо, — говорит он, нежно целуя меня в щеку. Руками он последний раз скользит по всей длине моих рук и обхватывает мои запястья. Он останавливается и немного отодвигается от меня. Любопытствуя, что будет дальше, я опускаю взгляд, когда он отпускает мою левую руку. Когда Удача хватает мое правое запястье обеими своими большими руками, я поражаюсь тому, насколько я хрупкая. «Красный» — станет волшебным словом, если я захочу остановить все это, но что, если я скажу его, а они продолжать делать что делали?

Я стала такой влажной от этой мысли, что сжимаю бедра вместе. Данте замечает это и слегка улыбается, но ничего не говорит.

Рукой Удача держится за мою талию, когда наклоняется в сторону. Звук выдвигающего ящика и шарканья в нем заставляет меня повернуть туда голову.

— Смотри на меня, Карина, — говорит Данте.

Жар пробегает по моей коже, и я перевожу взгляд на него. Он хихикает, и я вздыхаю.

— Сегодня вечером. Поскольку это первый ее сеанс по чему-то такому, я собираюсь показать тебе базовые приемы, — говорит Удача, обращаясь к Данте. Раздается звон. — Безопасные ножницы. Всегда держи их под рукой.

Данте кивает, наблюдая за тем, что Удача делает за моей спиной. Один конец веревки опускается мне на грудь, и Удача медленно проводит им по моей коже.

— Готовлю ее к ощущению веревки на коже, — объясняет Удача. — Чтобы она знала, каково это.

В любой другой ситуации Данте мог бы ухмыльнуться. Но вместо этого он скрещивает руки на груди и наблюдает за каждым движением Удачи.

Веревка щекочет, но я слишком возбуждена, чтобы смеяться. Я вздрагиваю, когда скрученные кончики задевают мои чувствительные соски. Наконец, Удача подносит веревку к моей правой руке.

— Начну с простых манжет и веревки, — Удача поднимает мою руку. Чтобы продемонстрировать. — Я использую трехметровый кусок шестимиллиметровой пеньковой веревки, но ты можешь экспериментировать и выбрать то, что тебе понравится.

Данте задает несколько вопросов, пока Удача обматывает веревку вокруг моего запястья, но я слишком загипнотизирована этим зрелищем, чтобы обращать внимание на их содержание.

— Чем шире ты делаешь кольца вокруг запястий, тем удобнее будет ей, — голос Удачи прорывается сквозь мои мысли, и я нахожу, оба мои запястья связаны между собой. — Особенно, если ты хочешь надолго ее вздернуть и хорошенько ее трахнуть.

Удача скользит рукой вверх по моему телу, между моими грудями и слегка сдавливает ладонью мое горло.

— Этого ты сказала Данте, что хочешь? — спрашивает он у моего уха. Его голос достаточно низкий, чтобы заставить мой живот трепетать, но достаточно громкий, чтобы Данте слышал каждое слово.

Мне требуется пара секунд, чтобы сформировать свой ответ.

— Да, — шепчу я.

— Ты можешь сказать мне, почему?

Нет. Я не могу этого объяснить. Я с трудом сглатываю, ощущая пальцы Удачи на своей шее при каждом движении горла, прежде чем ответить:

— Понятия не имею. Мне нравится... мне нравится ощущение... это ощущается безопасным, — бормочу я.

Низкое и сексуальное рычание вибрирует у моего уха, и Удача обхватывает руками мою грудь, нежно поглаживая и дразня мои уже твердые соски. Мой мозг все больше погружается в мягкую дымку.

— Могу показать тебе, как перевязать ее грудь. Она будет выглядеть потрясающе, перевязанная веревками.

— Мы можем подвесить ее где-нибудь? Связать ее ноги раскрытыми пошире? — спрашивает Данте. Не могу сказать, он говорит серьезно или просто дразнит. Не то, чтобы это имело значение, но если он хочет, чтобы меня вздернули и распластали — я с радостью это сделаю.

Удача тихо смеется.

— Конечно. У меня здесь нет подвесного оборудования, но в том месте, о котором я тебе говорил, есть.

— Отлично.

Данте подходит ближе. От его тела исходит тепло и погружается в мое. Тыльной стороной ладони он гладит меня по щеке, и я льну к нему.

— Ты такая красивая.

— М-м-м, — мои мысли слишком затуманены, чтобы я могла отвечать нормальными предложениями.

— Она легко погружается, — Удача говорит Данте.

Данте склоняет голову набок, предлагая ему объяснить.

— Подпространство...

Мне не нужно слышать объяснений. Он прав. Я полностью теряю над собой какой-либо контроль, как только Данте подходит близко ко мне. То, что он передал меня кому-то другому, столь же способному, пока он стоит и смотрит с огнем в глазах, в значительной степени превратило меня в пушистое желе.

Я хихикаю от мысли, что желе может быть пушистым.

Они оба замолкают.

— Ты в порядке, малышка? — спрашивает Данте.

— М-м-м... — теплое покалывание распространяется от затылка до кончиков ушей.

Удача притягивает меня к себе, на этот раз чуть сильнее. Его эрекция впивается мне в спину, жестко и требовательно. Достаточно жестко, чтобы мои глаза сами открылись.

Мне нравится Удача. Меня определенно влечет к нему. Вся эта ситуация заводит меня, как сумасшедшую. Но что-то кажется таким неправильным по причине, которую я не могу определить. И не что-то хорошее, такое, как я чувствую, когда Данте делает со мной какие-нибудь грязные вещи. Мое сердце трепещет, но я не могу заставить себя сказать ни слова.

Данте берет меня за подбородок, без слов требуя, чтобы я встретилась с ним взглядом. Он явно видит панику в моих глазах.

— Ты хочешь остановиться, Карина?

— Она может быть неспособна ответить, — говорит Удача. Он прав. Мой язык кажется слишком ватным, чтобы говорить.

Данте проводит пальцами по веревкам, все еще связывающим мои запястья.

— Возможно, для первого урока достаточно.

 

Глава 13

Данте

Карина молчит всю дорогу домой. Я начинаю бояться, что сегодня зашел слишком далеко. Признать, что ее возбудила мысль о двух парнях, ласкающих ее, а затем делать это наяву — две разные вещи. Особенно для кого-то ее возраста.

Я упрямый ублюдок, поэтому не хочу признаваться, что хоть было чертовски горячо смотреть, как Удача связывает ее запястья и возбуждает ее, мысль о том, что она встанет на колени перед кем-то, кроме меня, заставила меня хотеть вытащить свой девятимиллиметровый и пробить дыру в груди моего брата.

Как только мы оказываемся в нашей комнате, Карина начинает захлебываться от рыданий.

— Прости, что все испортила.

 

— Тсс. Не о чем сожалеть, малышка. Я же говорил — если тебе не понравится все это, мы не будем продолжать, — я обнимаю ее, и она падает в мои объятия.

— Удача, наверное, ненавидит меня.

Удача заботился только о том, чтобы я отвез ее домой и позаботился о ней.

— Нет, малышка. Он в порядке.

— Я не хочу, чтобы ты злился на меня позже или...

Я сжимаю ладонями ее лицо.

— Эй. Говорил же тебе, детка. Единственное, что меня когда-либо разозлит — это если ты будешь мне лгать. Пока ты говоришь мне правду, у нас все хорошо.

— Окей.

Я опускаю руку ниже, где нахожу ее крошечные шорты полностью промокшими между ног.

— Сегодняшний вечер тебя немного взволновал, — я не пытаюсь даже формулировать свои слова как вопрос.

— Да, — стонет она, когда я сильнее тру ее киску через материал. Я обматываю ее волосы вокруг кулака и оттягиваю голову назад, чтобы прижаться губами к ее губам.

— Ты все еще моя маленькая похотливая шлюшка?

— Черт, да, — тихо с придыханием, говорит она.

— Возбуждена и расстроена?

— Да, — хнычет Карина.

— Тебе необходимо кончить, не так ли?

— Пожалуйста?

Я срываю с нее шорты так быстро, что пуговица отлетает через всю комнату.

— На кровать.

Карина так нуждается и так расстроена, что даже не пытается меня дразнить. Она ложится именно так, как я ее и учил. Мое лицо у ее влагалища, я ласкаю ее языком, сосу клитор, и через несколько минут она кончает. Когда Карина перестает кричать, я переворачиваю ее на живот, вытаскиваю анальную пробку, и приставляю к входу свой член. Я протягиваю руку и хватаю бутылочку смазки, что все еще стоит у кровати и покрываю ею свой член, а затем толкаюсь внутрь ее тугой маленькой задницы. Она вскрикивает, но толкается ко мне, вместо того, чтобы отступать. Я скольжу в нее, кажется целую вечность. Карина ерзает и этот маленький последний толчок именно то, что мне нужно, чтобы войти до конца. Мои яйца упираются в ее киску, и она пульсирует вокруг меня с такой силой, что я останавливаюсь, чтобы отдышаться.

Черт, она чертовски узкая.

Карина поворачивает голову, чтобы я мог видеть ее лицо, глаза. Маленькая нахальная сучка выгибает свою бровь.

— Ты получила его, малышка.

Она смеется и сжимает кулаками покрывало, но не сводит с меня глаз.

Я выхожу из нее и проскальзываю обратно. Ее веки закрываются, и Карина стонет.

— Да, малышке нравится мой член в ее заднице, не так ли?

— Ты такой пошлый.

— Да, черт побери. Ты тоже довольно развращенная девочка.

— Только с тобой. Только для тебя.

Блядь. Она чертовски права.

— Ты, действительно, сейчас очень красива, Карина.

— Спасибо, папочка.

— Твоя маленькая тугая попка выглядит идеально растянутой вокруг моего члена.

Она снова сжимается, и я прерывисто вздыхаю.

— Я чувствую... мне нужно...

— Потрогай себя. Поиграй с клитором, пока я буду драть тебя в задницу.

Она принимается тереть свой нервный комок, дрожа и трясясь подо мной. Я продвигаюсь дальше и наклоняюсь над ней, удерживая свой вес на руках.

— Так хорошо?

— Черт, да. Это плохо, что ощущения такие ошеломительные?

— Нет, детка.

— Сильнее.

Ей не нужно повторять это дважды. Я скольжу внутрь и выхожу из нее немного быстрее и жестче, все еще соблюдая осторожность. Черт возьми, это так приятно, и я так чертовски рад, что ей, кажется, нравится это, потому что нам нужно повторять это снова и снова.

— О, черт. Данте. Я так близко.

— Отпускай это, —говорю я ей, но сам начинаю пульсировать внутри нее, пока она дрожит и кричит подо мной.

Я откидываю ее волосы назад, чтобы видеть ее лицо, и легкая улыбка, которую она мне дарит, посылает меня через край. Я выхожу из нее и кончаю ей на спину и задницу, пока она громко вздыхает в матрас. Повсюду сперма и смазка, но я даю ей минутку, чтобы прийти в себя, прежде чем тяну ее в душ.

— Надо будет попробовать это еще раз, — говорит она, пока я намыливаю ее тело.

— Понравилось, да?

— Это плохо?

— Не для меня.

— Мы можем делать это другим способом? Чтобы я могла тебя лучше видеть.

— Мы сможем это сделать так, как ты захочешь. Наклонись, — я осматриваю ее задницу, удостоверяясь, что ничего не повредил, и потому, что мне просто нравится смотреть на ее зад. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Немного жжет. Но это хорошее чувство жжения.


— Хорошо. Пока что оставлю твою задницу в покое. Скажешь, как будешь чувствовать себя утром. В конце концов, я довольно жестко на тебя набросился.

Она дрожит.

— Я знаю.

 

Глава 14

Данте


— Не могу поверить, что ты позволяешь ей идти с нами, — шепчет Карина, когда мы спускаемся вниз следующим вечером после того, как я изнасиловал ее задницу.

— Она приставала к тебе месяцами по этому поводу. Сегодня ее день рождения, она может прийти.

Между Афиной, ноющей на мою девочку, и Ромео, ворчащим на меня, я готов просто позволить им друг с другом столкнуться, и к черту последствия. Это не моя гребаная забота.

— Я больше злюсь из-за того, что мы не можем взять мой мотоцикл, — говорю я, поворачиваясь и прижимая ее к стене. Сегодня я собираюсь объяснить ей ритуал заявления прав на свою старуху в нашем клубе. Тяга, которую я чувствую к Карине, любовь, которую испытываю к ней — сильнее, чем когда-либо. Сделать ее своей навсегда — ощущается правильным. Может, не сегодня и не завтра, но я хочу, чтобы она сжилась с этой идеей.

Я вжимаюсь в нее своими бедрами, чтобы она точно почувствовала, как мне не хочется покидать нашу спальню и идти в клуб сегодня вечером. Мы провели день порознь. Я в клубе, принимая в члены команды Крикета и других проспектов. А Карина весь день праздновала день рождения Афины. Я думал, что мы проведем ночь наедине. Но Афина последовала за ней к нам и спросила о вечеринке, намечающейся в клубе.

— Я поеду на своей машине, — вызвалась Афина из гостиной.

— Она что, наполовину летучая мышь? — спрашиваю у Карины, которая хихикает и отстраняется от меня. Ее задница покачивается, когда она идет вниз по лестнице, напоминая мне о пробке, которую я только что вставил в нее. По ее просьбе. Я создал любящего анал маленького монстра.

Не могу дождаться, когда останусь с ней наедине в нашей комнате в клубе.

 

***


Ромео обращает на меня свое внимание, как только я вхожу в дверь клуба. Он переводит взгляд на Карину, и я клянусь, что вижу намек на разочарование. Затем, спотыкаясь, входит Афина, и останавливается у меня за спиной, и при виде ее выражение его лица становится хищным. Он смягчает свой нетерпеливый взгляд и неторопливо к нам подходит.

— Как дела, брат? — его тон почти небрежен.

Карина прижимается ко мне ближе. Ромео все еще пугает ее, что меня нисколько не беспокоит. После вчерашней катастрофы мне захотелось запереть ее у себя в спальне.

— Привет, Ромео, — робко говорит она. — Мы с Афиной провели день с ее семьей в честь ее дня рождения, и она спросила, можно ли ей прийти на вечеринку сегодня в клубе. Надеюсь, с этим все в порядке?

Я кашляю, чтобы скрыть смешок, вызванный тем, как Карина подчеркнула, что сегодня у ее подруги день рождения. На случай, если Ромео забыл, что Афина, наконец-то, достигла легального возраста, чтобы трахаться.

Ромео изгибает губы в злобной улыбке, выглядя как придурок, каким он и является.

— Вот как? — он задирает подбородок, глядя на Афину. — Сегодня твой день рождения, милая? — спрашивает он у нее.

Несмотря на то, что весь вечер она трещала, Афина розовеет и уклоняется, как только Ромео сосредотачивает на ней все свое внимание.

— Да.

Боже, помоги мне.

Я делаю глубокий вдох и оттягиваю Ромео в сторону. Карина ведет Афину к бару, оставляя нас наедине.

— Слушай, брат, я не имею права решать, что ты будешь делать со своим членом. Но я чувствую ответственность за нее, потому что она подруга Карины и все такое. Поосторожнее с ней, пожалуйста.

Хоть раз, он перестает ухмыляться и принимает мое предупреждение всерьез.

— Да. Она будет в порядке со мной. Я не выпущу ее из виду.

Он кажется искренним, поэтому я иду к бару, чтобы забрать свою девушку.

— Афина.

Она вскидывает голову на звук моего голоса, и ее глаза расширяются, когда она замечает Ромео позади меня.

— Мы будем наверху. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони моей девочке, — говорю я, кивая на Карину.

— Окей.


Я ждал достаточно долго. Хватаю Карину за руку и практически тащу ее наверх. Она спотыкается и бежит, чтобы догнать меня.

— Данте, мы, действительно, должны оставить ее там одну?

— С ней все будет в порядке, — я открываю замок на нашей двери и запихиваю ее внутрь. — Ромео придурок, но он не позволит, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое.

Она морщит нос, что говорит о ее неуверенности, но она не хочет спорить со мной.

— Ладно.

— Теперь, хватит разговоров о них. Я хочу сосредоточиться на нас.

Она слегка улыбается мне.

— Мне нравится, как это звучит, — она извивается напротив двери, явно чувствуя себя неловко.

— Как твоя задница?

— Наполнена, — отвечает она, надувшись, что выглядит чертовски мило. Нет. Нельзя отвлекаться. Я беру ее за руки и веду к кровати.

— Мне нужно с тобой поговорить.

 

Карина

 

Наш веселый разговор, внезапно сменившийся на серьезный, нервирует меня. Я не забыла, как мы вчера ушли от Удачи. Данте сказал, что он не зол, но я все еще не до конца в этом уверена.

Взрывной, разжигающий огонь секс, безусловно, помог.

Я ерзаю, немного неуютно, но мне нравится маленькое напоминание о событиях прошлой ночи.

Данте, трет мои руки своими. Кажется, он нервничает. Я никогда не видела его никаким другим, кроме как уверенным или смертельно опасным.

— Помнишь, как люди говорили, что ты будешь моей старухой?

— Да. Сэйди сказала, что для вас, ребята, это, действительно, особенная вещь, и не каждая женщина может быть такой.

— Так и есть. Это значит, что мои братья доверяют тебя и будут защищать тебя до последнего вздоха.

— Это делает меня твоей женой?

— В некотором роде. В глазах клуба, да, но дело не только в этом.

— О.

Зачем он говорит мне это?

— В нашем клубе все немного по-другому. Не совсем неслыханно, но немного экстремально.

— Боже. Ты же не собираешься выжечь на мне клеймо раскаленной кочергой или чем-то в этом роде?

Он смеется так сильно, что кровать трясется, и я шлепаю его по руке.

— Перестань надо мной смеяться.

Руками Данте обхватывает мое лицо и тянет вперед, для грубого поцелуя.

— Мне чертовски нравится то безумное дерьмо, которое иногда вылетает из твоего рта.

— Ну, ты сказал экстремально.

— Тогда то, что у нас в правилах покажется тебе банальным.

— Не могу я просто вытатуировать на себе твое имя или что-нибудь в этом роде?

Он так медленно осматривает меня, что моя кожа горит.

— Да. Я хочу, чтобы ты набила «Малышка Данте» прямо здесь, — говорит он, проводя пальцем по моему бедру. — Но это может подождать, пока ты не станешь чуть старше.

Я не жалуюсь. Иглы пугают меня. Хотя, мне уже не терпится сделать это.

— Так что же это?

— Ты знаешь, что тебе не позволено заходить в часовню?

— Да, — стону я.

— Ну, для этого тебе можно будет туда зайти. Чтобы заявить на тебя права перед глазами своих братьев, мне нужно трахнуть тебя на нашем столе в часовне перед всем клубом.

У меня отвисает челюсть, и я просто смотрю на него в течение минуты, переваривая этот сценарий.

— Они присоединятся?

— Нет. Блядь, нет. В этом все и дело. Они смотрят, как я заявляю на тебя права — ты моя и больше ничья.

— Проспекты тоже там будут?

— Нет, черт побери.

Хорошо, теперь, когда я обдумываю это, все звучит довольно горячо. Мне нравится мысль о парнях, которые стоят там и смотрят, как Данте берет то, чего у них никогда не будет.

— Мне обязательно быть голой?

— Черт, нет.

— Хорошо.

Он поднимает бровь.

— Хорошо?

— Я доверяю тебе.

Довольная улыбка расползается по его лицу.

— Спасибо, малышка.

— Подожди секунду. Есть ли еще какие-нибудь сюрпризы, которые «Железные Быки» приготовили для будущей старухи, о которых я должна знать?

Данте хихикает.

— Ничего такого, о чем я мог бы сейчас думать.


Глава 15

Данте


Карина восприняла весь этот разговор о «заявлении на нее прав» гораздо лучше, чем я ожидал. Я все еще не уверен, что это произойдет прямо сейчас, но, по крайней мере, я чувствую себя лучше, двигаясь вперед в этом направлении, и из-за того, что она больше времени проводит в клубе.

На следующее утро мы шокированы, обнаружив Афину на коленях Ромео внизу. Мне нужно выпить больше кофе, чтобы справиться с этой ситуацией. Если Карина и удивлена, то хорошо это скрывает. Она следует за Афиной на кухню, и я могу только представить, в каком направлении пойдет их разговор.

Когда я поворачиваюсь, вижу, как Ромео смотрит на дверь, за которой только что скрылись девочки.

— Значит, все было так, как ты и надеялся? — спрашиваю я, с трудом сохраняя серьезное выражение лица.

Ромео округляет глаза. Он выбит из колеи, и я умираю от желания поиздеваться над ним. Он определенно заслужил это после всех своих дурацких шуточек обо мне и моей девочке.

— Такер в пути сюда, — сообщает През, разрушая мой план расплаты.

— Какого хера он здесь забыл?

Мысль о том, что я снова увижу этого слизняка, портит мне настроение.

— У него есть для тебя информация о Кэденс.

— Неужели этот мудак не знает, как взять телефон в руки и отправить чертово сообщение? Иисус Христос.

Он вздергивает подбородок, и я вижу, что девочки возвращаются из кухни с кофе. Они смотрят в нашу сторону, прежде чем сесть за барную стойку.

Ромео кивает на Карину.

— Просто хотел предупредить тебя на случай, если ты захочешь, чтобы твоя женщина надела на себя больше одежды.

Я смотрю на свою девушку, одетую в носки и одну из моих футболок, которая доходит ей до колен и ничего больше. Она идеальна.

— Нет. Плевать мне на то, что он о нас думает.

Я не отрываю от нее глаз и Карина, должно быть, чувствует тяжесть моего взгляда, потому что поворачивается и одаривает меня мягкой, милой улыбкой.

Я не хочу, чтобы хоть что-либо стерло эту улыбку с ее лица. Когда Ромео встает, чтобы присоединиться к девочкам, я останавливаю его, положив руку ему на плечо.


— Присмотри за Кариной. Я встречусь с ним на улице. Не хочу, чтобы он расстроил ее сегодня.

— Да, хорошо.

— Эй, раньше или позже я заявлю права на ее задницу.

— Вот как? Как прошел разговор?

Трудно сказать, он насмехается надо мной или ему, действительно, интересно.

— Не твое собачье дело.

Он снова смотрит на Афину.

— Ох, может устроим двойную церемонию, През?

В ответ на это я получаю резкий взгляд.

— Отъебись.

После короткого разговора с Кариной, я выхожу на улицу, где жду Такера. Он подъезжает примерно через пятнадцать минут. Мудак не в восторге от того, что я жду его снаружи.

 

Карина


— Не могу поверить, что ты все еще здесь.

Афина не в восторге от моего резкого шепота. Она кривит губы в хитрой усмешке, но у меня не получается расспросить ее дальше.

Большими руками Данте обхватывает меня за плечи, и губами касается моего уха.

— Малышка, мне нужно уладить кое-какие дела на улице. Ты будешь в порядке, оставшись здесь одна на несколько минут?

— Конечно.

Я замечаю, что Ромео присоединяется к нам, и не знаю, как к этому отношусь. Слишком странно думать о моей лучшей подруге и Ромео... фу.

Все мои опасения по поводу того, что, черт возьми, между ними происходит, уносятся прочь, когда я замечаю Удачу, входящего в общую зону.

— Я сейчас вернусь.

Афина так увлечена Ромео, что даже не замечает моего ухода.

— Удача?

Он останавливается и искренне мне улыбается. Я застываю на месте, ослепленная вспышками воспоминаний с прошлой ночи.

Руки Удачи на моей груди.

То, как он умело связывает мои запястья.

Его глубокий теплый голос эхом отдается напротив моего уха.

Жар обжигает мои щеки от воспоминаний. Смогу ли я снова смотреть на него, не краснея?

— Карина? Ты в порядке? — спрашивает он, подходя ближе.

Я втягиваю воздух и поднимаю подбородок.

— Мы можем поговорить?

Он смотрит на меня, потом оглядывает комнату.

— Где Данте?

— На улице.

Он мягко кладет руку мне на плечо и ведет в коридор.

— В чем дело, милая?

Он такой хороший, что делает только все хуже от того, как все закончилось прошлой ночью.

— Мне жаль, — выпаливаю я.

Я рискую взглянуть ему в глаза и вижу в них только беспокойство.

— Тут не о чем сожалеть. Я говорил тебе, что мы не будем делать ничего, что тебе не понравится.

— Я знаю. Я хотела, чтобы ты... сделал... но я просто...

В его глазах вспыхивает жар, останавливая лепет, вырывающийся из моего рта.

— Тебе понравилось?

— Что?

— Веревки?

— О, да. Думаю, да. Это искусно. Разговор о подвешивании звучал круто.

Всего на пару секунд он поднимает руку и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Ты особенная, Карина. Надеюсь, Данте всегда хорошо с тобой обходится.

Я не уверена, это вопрос, беспокойство или утверждение, поэтому отвечаю:

— Так и есть.

— Когда будете готовы, ребята, приходите на следующий урок. Я скажу и ему.

— Окей.

Я смотрю, как он уходит, чувствуя, что у нас будут два совершенно разных разговора.

 

Данте

 

Такер, должно быть, нагнулся и нашел свои яйца с тех пор, как я видел его в последний раз. Он хмурится, как будто помнит, что мы практически семья, и ему не слишком нравится эта идея.

То же дерьмо.

Он бросает в меня лист бумаги.

— Я достал номер Кэденс.

— И? — его пустое выражение лица так и умоляет меня ударить по нему кулаком. — Ты уже говорил с ней об этом?

Нахальный ублюдок сжимает челюсть, прежде чем ответить:

— Да. Это было очень неприятно.

— Жизнь станет намного неприятнее, если ты не прекратишь заставлять меня задавать тебе вопросы. Скажи мне, черт возьми то, что я хочу знать, и уходи.

Наконец, он отбрасывает прочь свое дерьмовое отношение к ситуации.

— Сначала она разозлилась и повесила трубку. Но затем перезвонила и сказала, что очень взволнована и хочет встретиться с Кариной.

— Отлично.

— На данный момент она в Калифорнии и вернется только на следующей неделе. Рассталась со своим парнем или что-то в этом роде. Предупреждаю, вокруг нее всегда есть какая-нибудь драма...

Я качаю головой, и он замолкает.

— Тебя это не касается. Я позабочусь о Карине.

Судя по выражению его лица, он раздосадован тем, что не может повлиять на жизнь своей младшей дочери.

Как плохо. Он дал это право мне давным-давно, как только я заинтересовался ею.

— Ты ведь знаешь, что ее мать была связана с Президентом «Диких Драконов»?

— Меня это не волнует.

В течение минуты мы смотрим друг на друга. Он первый прерывает зрительный контакт и, наконец-то, передает информацию.

— Я дам Карине номер и позволю разобраться со своей сестрой.

Трус вздрагивает, но не возражает. Нет, вместо этого он следует за мной внутрь. Храбрый ублюдок.

Ромео, должно быть, предупредил Карину, потому что ее нигде нет. Сейди останавливает меня, не давая разнести это место.

— Она наверху.

— Спасибо, малышка Сэйди.

Карина улыбается, когда я открываю дверь в нашу комнату. Она сидит, опираясь об изголовье кровати и читает книгу, выглядя так чертовски мило, что я забываю о том, как сильно я хотел выбить дерьмо из ее отца пару секунд назад.

— У меня для тебя кое-что есть, малышка.

Она закрывает книгу и пододвигается ближе.

— Что?

Не могу сказать, что виню ее за осторожность. За последние несколько дней я преподнес ей немало сюрпризов.

Я опускаюсь рядом с ней на кровать.

— Я не хочу, чтобы ты слишком сильно загорелась. Ничего не может произойти до следующей недели.

— Ты меня убиваешь, — она смотрит на бумажку в моей руке и закусывает губу. — Что это?

Свободной рукой я накрываю ее руку.

— Что бы ни случилось, я здесь. Ты и я. То, что есть между нами, никто не посмеет трогать.

— Спасибо, — она встречается со мной взглядом и шепчет. — Ты же знаешь, что я чувствую то же самое, верно?

Ничего не могу с собой поделать. Рукой обхватываю ее затылок и притягиваю ее к себе для одного из самых нежных поцелуев, которые я когда-либо дарил ей.

— Да, малышка. Я знаю, — говорю ей в губы. Я в последний раз целую ее в лоб, прежде чем отстраняюсь.

Предупреждение Такера о дикости Кэденс и связь ее матери с конкурирующим мотоклубом сильно давит на мой ум. Мне нужно убедиться, что сестры проведут свои первые встречи на моей территории, чтобы я мог, в случае чего, защитить Карину.

Ничто из этого дерьма не должно ее беспокоить прямо сейчас. Я протягиваю ей бумажку, она разворачивает ее, читает и затем смотрит на меня сияющими глазами.

— Готова встретиться со своей сестрой, малышка?

 


                                        * Конец третьей части *
Анонс 4 части «Раздражённые», перевод можно найти в группе https: //vk. com/passion. oflove(Passion of love ♔ Перевод книг 18+).

Аннотация:

Влюбленность только делает тебя раздражительным.

Недавняя выпускница средней школы, Афина Вейл, может показаться веселой и легкомысленной, но у нее есть большие планы и еще большие мечты, которыми она делилась только со своей лучшей подругой Кариной. Афина была строго воспитана, и это только сильнее заставляет ее любопытствовать, чтобы хоть раз перейти на дикую сторону. И она точно знает, с кем хочет слететь с катушек.

У Президента мотоклуба «Железные Быки», Рида «Ромео» Крауновера нет недостатка среди женщин, готовых развлечь его. Но в последнее время у него на уме только она девушка — Афина. Когда она появляется в его клубе в день своего восемнадцатилетия, он решает, что пришло время для того, чтобы выбросить ее из своей головы.

Но одна ночь переходит в две, две в три, и вскоре беззаботное веселье превращается в нечто более страстное, чем они ожидали. Интенсивный роман, какого никто из них никогда не испытывал и не знал, что хочет испытать.

Она вдвое моложе его.

Он не вписывается в ее мир.

Через пару дней она уезжает в Лос-Анджелес, чтобы начать новую жизнь.

Их связь была непростой с самого начала.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.