Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Борис Громов 19 страница



– Да тут такое дело, Толя… Он для этого просто не предназначен. В нем не ходят, и уж тем более не бегают. В 'лешем' только лежат, в крайнем случае – ползают. А насчет штанов… Есть и такие костюмы, типа комбинезонов, но накидки все же лучше. Вот представь, лежишь ты, за врагом издалека наблюдаешь, а тут вдруг – раз, мимо 'бородатый' топает. Ну, я не знаю, часовой обход делает, или просто до ветру отошел. Ты, понятное дело – замер. Лежишь, не шевелишься. Только если на тебе эти самые куртка и брюки, то со стороны ты сильно похож на холмик, который своими очертаниями напоминает фигуру лежащего человека. В темноте – может и прокатит. А если светло? А под накидкой ты просто похож на большую бесформенную кочку. Помнишь, что я тебе про главную цель маскировки говорил?

– Размыть очертания, исказить их до неузнаваемости, – четко отвечает Толя.

– Пять баллов! Толковый ученик мне попался, – гордо подбоченясь заявляю я. – Главное, чтобы не зазнался, а то отвинтят ему башку, он и 'мяу' вякнуть не успеет.

Напарник только улыбается в ответ и демонстрирует мне внушительных размеров кукиш.

– Не дождешься!

– Ню‑ ню, – хмыкаю я и трагическим голосом, с тоскливыми подвываниями затягиваю:

А не спешите нас хоронить,

А у нас еще здесь дела!

У нас дома – детей мал‑ мала,

Да и просто хотелось пожить!

– Да ну тебя, на фиг! – делает вид, что обиделся, Толик. – Все б ему каркать, да настроение людям портить.

– Ой, да ладно, тоже мне, цаца какая. Настроение ему испортили. Сейчас как поставлю в упор лежа, и будешь мне тут 'землю толкать', пока оно назад не поднимется.

– Командир, спокойно! – Толя примиряющим жестом выставляет перед собой раскрытые ладони. – Виноват, был не прав, уже осознал и готов искупить кровью!

– То‑ то же… А то ишь, моду взяли, на начальство дуться. Здесь тебе не тут! Я из тебя, Курсант, еще сделаю настоящего бойца Рабочее‑ Крестьянской Красной Армии и быстро научу чистить сапоги с вечера, а утром одевать их на свежую голову!

– Ладно, пойду я, – вытирает выступившие от хохота слезы Толик. – Надо еще свою 'сбрую' проверить.

– Это, правильно. Да, вот еще что, держи – я протягиваю ему один из 'казенных' подствольников. – Он получше и поновее твоего трофейного будет. Так что, принимай и владей! Только почистить хорошенько не забудь. Там, если внутри хоть немного этого чертова 'серидола' останется – запросто может не выстрелить.

– Сделаем, командир, – кивает Толя. – А сам чем заниматься будешь?

– За карту сяду, буду думать, как наши с тобой задницы в проблемы не втравить.

– А как же?.. – Толя изображает в воздухе этакий неопределенный жест, состроив при этом игривую физиономию.

– Настя сегодня на ночном дежурстве, так что романтика отменяется. Так, все, вали отсель, любопытная твоя рожа! Не буди в командире зверя.

Толя выпучивает глаза в притворном испуге и пытается пулей выскочить за дверь, но запинается о порог и с грохотом растягивается на полу в коридоре, оглашая окрестности громким матом. Ой, балбес!!!

Когда, от души наматерившись и подобрав с пола ГП и 'лешего', Толя, слегка прихрамывая на ушибленную при падении ногу, все‑ таки уходит, я расстилаю на столе полученную в Ханкале карту. Хорошенько обдумав ситуацию, я решаю на выход ее с собой не брать. На память, вроде, не жалуюсь, да и края тамошние мне хорошо знакомы. Как ни крути, всего два месяца назад я там немало кругов по лесам‑ горам намотал во время спецопераций. Хотя, какие на фиг 'два месяца'?! Тридцать лет почти не хочешь?! Нет, надо завязывать с этими абстрактными размышлениями, а то точно с ума сойду. Лучше делом займись, милейший. Делом!

Над картой просидел до глубокой ночи, даже на ужин не пошел. Так бы и остался голодным, если бы Толик, добрая душа, не притащил мне тарелку тушеной картошки с мясом, пару больших ломтей хлеба и кружку пива. Зато в голове начал вырисовываться какой‑ никакой план действий. А значит – не зря сидел.

Поутру, после завтрака я отправил Курсанта на рынок за маленьким зеркалом. Сначала сам собирался идти с ним вместе, но передумал, вдруг вспомнив о том, что к свежеотремонтированной машине у меня нет ни домкрата, ни даже набора гаечных ключей, не говоря уже о кувалде, без которой вообще к ремонту отечественной техники приступать – и думать не стоит. На мое счастье, проснувшаяся 'жаба' быстро напомнила мне, бестолковому, что вовсе необязательно платить деньги за то, что можно с наглой физиономией вытребовать у непосредственного начальства. Опять же, в Комендатуру мне в любом случае нужно было зайти и забрать давно обещанный комплект 'хендс фри' для Толиной 'Дэу'. Гарнитуру к станции мне Игорь выдал практически сразу, только связистам по внутреннему телефону позвонил, и уже через пару минут ее принес молодой парнишка, весь какой‑ то растрепанный, мятый, с неопрятной шевелюрой, но в форме и с сержантскими погонами.

– А, – только отмахнулся на мой вопрошающий взгляд Костылев, когда парень удалился. – Техперсонал, чего ты хотел? Пытался их к порядку приучить – да все без толку. А на 'губу' каждый раз сажать – хлопотно, да и работать вместо них некому.

Припомнив многочисленных известных мне представителей этого 'племени', всевозможных сисадминов и прочих технических гениев, я понимающе кивнул.

А вот из‑ за инструментов мы чуть не поругались, причем хорошо так, можно сказать самозабвенно. После примерно десяти минут ора и взаимных упреков в скупердяйстве, Костылев сдался и, черкнув несколько строк на вырванном из блокнота листе, велел мне проваливать в гараж Комендатуры и передать там записку старшему технику.

– И если ты, рожа наглая, думаешь, что я еще и заправлять твой тарантас буду – то хрен ты угадал! Понял?! – неслось мне вслед, когда я уже закрывал дверь в кабинет Коменданта снаружи.

Любопытство, как известно – не порок и забравшись на водительское сиденье УАЗа я достал из кармана блокнотный листок и прочел:

'Семеныч, выдай ему из резерва малый ЗИП для УАЗа и набор инструментов. Домкрат, набор ключей, насос, ну, короче, что положено. Только, будь другом, выдай новое'. Ниже следовали дата и подпись.

Ну, вот, и не нужно денег тратить. А то, что поорали немного друг на друга, так это ничего, у друзей и не такое бывает. Вот притащу я ему данные по Ца‑ Ведено – враз успокоится. А пока надо в это самое автохозяйство ехать. Как говаривал один комедийный киношный негодяй: 'Куй железо, не отходя от кассы! '

Старший техник Семеныч, оказавшийся пожилым сухоньким и подвижным мужичком с серьезной проседью в некогда черных волосах и внимательными серыми глазами, прочел записку и поглядел на меня с нескрываемым уважением.

– Долго выклянчивал?

– Какое там! – я только рукой махнул. – Орали друг на друга, как полоумные, чуть не подрались. Так что, можно сказать – зубами выгрыз.

– Силен! – покачав головой протянул в ответ тот, причем уважения ко мне у него явно прибавилось. – Ну, если такой пробивной, айда за мной.

'Малый ЗИП' оказался неожиданно большим: кроме винтового домкрата, ножного насоса, небольшой кувалды, монтировки и ящика с инструментом (рожковыми, накидными и торцевыми ключами, отвертками, пассатижами и трещоткой), мне вручили еще комплект свечей, ремень генератора, бензошланг и еще целую кучу каких‑ то прокладок, болтов, гаек, хомутов и прочей мелочевки в небольшом мешке. Переносить все это богатство в 'собачник' УАЗа мне пришлось в два захода. Помимо всего этого я еще вытребовал небольшую катушку медной проволоки и канистру моторного масла. Уж раз назвали пробивным – надо, блин, соответствовать!

Из гаража я поехал на рынок за продуктами. Можно, конечно, было и Толе наказ дать, но лучше самому. Надежнее. Там закупился хорошо прокопченным говяжьим балыком, почти таким же, что взял в свое время как трофей с убитых 'волчат' и тонким пресным лавашем. Взял на двоих, причем с запасом. Кто знает, возможно, что за сутки‑ двое не управимся, а сидеть в засаде да пустым брюхом урчать – удовольствие, мягко говоря, ниже среднего. Уже совсем было собрался ехать назад, как вдруг вспомнил, что забыл выпросить на складе толстой лески для растяжек. И кладовщик Витя с Игорем не напомнили. А ведь может пригодиться. Леску беру у того же мужика, у которого покупал в свое время изоленту и спички. Среди всего прочего вдруг замечаю на прилавке довольно аккуратно сработанный мультитул[95]. Не 'Лезерман', конечно, но, судя по всему – вполне приличная штука, уж всяко лучше того китайского барахла, которым в мое время все магазины завалены были. Взять что ли? На секунду просыпается 'жаба' и напоминает, что и нож и плоскогубцы у меня есть. Но здравый смысл, подсказывающий, что возможность иметь под рукой компактный и многофункциональный инструмент дорогого стоит, одерживает верх. В конце концов, на бинокль я тоже потратился, но, поглядев, что могли выдать мне на складе, понял, что не прогадал.

– Заинтересовался? – ловит мой, сфокусировавшийся на прилавке взгляд продавец. – Хорошая штука! Харьковский машиностроительный завод!

Он со значением поднимает палец. Видимо, этот факт должен мне указать на хорошее качество. Пусть так. Я киваю и понимающе чмокаю губами, ну, да, мол, как же как же, знаем.

– Смотри, – продолжает продавец, беря мультитул в руки и поочередно демонстрируя мне все, что включает в себя изделие харьковских мастеров. – Нож есть, кусачки, пассатижи, плоскогубцы, две отвертки – крестовая и обычная, открывалка для консервных банок и эта хрень, блин, забыл как называется, кончики проводов зачищать… И всего‑ то восемь рублей серебром.

Ну, насчет 'всего‑ то' он конечно погорячился, после непродолжительного, но эмоционального торга сошлись на шести и я стал счастливым обладателем весьма полезного в быту инструмента, который, кстати, при установке тех же мин или растяжек очень даже пригодиться может.

Вернувшись в 'Псарню' я отыскал Толю, который уже давно справился с важной и ответственной миссией по приобретению зеркальца и сидел у себя в комнате, неизвестно по какому кругу вычищая автомат и ГП. Спустившись в трактир, мы с ним плотно пообедали, и я объявил отбой до семи часов вечера, попросив Кузьму стукнуть в назначенное время мне в дверь, на всякий случай, если я сам не проснусь. Выспаться надо как следует, потому, как ночью нам спать не придется.

Разбудил меня Четверть. М‑ да, что‑ то сбиваться начал мой 'биологический будильник'. Надо будет на рынке механический покупать. А то неудобно каждый раз Кузьму такими просьбами напрягать. Быстренько ополоснув лицо, я начинаю собираться. Новую, казенную, 'горку' и уже забитую запасными магазинами, ВОГами и гранатами РПС – на себя. 'Лешего', свитер, бинокль, коробку с 'Туманом', сухой паек и флягу с водой – в РД. Туда же убираю небольшой планшет из толстой кожи с несколькими листами бумаги и свинцовым карандашом, в Ца‑ Ведено пригодится – схему укреплений рисовать и пометки разные делать. Память, оно, конечно, хорошо, но записать и зарисовать как‑ то надежнее.. Немного посомневался насчет мин, но, поразмыслив решил обе МОНки взять с собой. Вес невеликий, да и тащить не мне. Но уж лучше их с собой туда и назад балластом протаскать, чем понадобятся они – а нету.

Собравшись сам, иду к Толе. Он тоже уже собран и готов к выдвижению. Протягиваю ему сумку с двумя минами.

– На, Курсант, держи, с собой возьмем на всякий случай. А то вдруг война – а мы уставшие… В смысле, ни одной мины с собою… Непорядок!

Тот с улыбкой принимает у меня сумку, взвешивает ее на руке, кивает и перекидывает широкий брезентовый ремень через плечо.

– Не вопрос, командир. Весят они немного, а вот шухера ими при случае можно наделать – мама дорогая. Ну, что, присядем на дорожку?

Присев буквально на несколько секунд: Толя на свою кровать, я – на табурет у стола, поднимаемся и идем во двор к машине.

На Аргунском КПП нет ни Аслана, ни кого‑ то из знакомых нам ребят – не их смена, выходные у парней. Вместо Умарова – серьезный, можно даже сказать угрюмый, парняга лет двадцати пяти. Представился Сергеем, позывной – Кондрат. Объяснять ему, к счастью, ничего не нужно – ему и Аслан о нас рассказывал, и из дежурной части Комендатуры сегодня звонили, предупреждали.

– Что, парни, прямо сейчас пойдете, или подождете часок, пока стемнеет?

– Знаешь Сергей, да мы, собственно, у тебя помощи попросить хотели, – отвечаю я.

– Что нужно? – интересуется он.

– Ты вот что скажи: вы как, вообще патрулирование вдоль периметра проводите?

– Разумеется.

– Часто?

– Три‑ четыре раза за день.

– В одно и то же время?

– За идиотов нас не держи, наемник! – ухмыляется он. – Конечно же нет, на кой ляд нам так подставляться?!

– Вот это хорошо, – продолжаю развивать свою мысль я. – Тут, понимаешь, какое дело. Если мы все время будем через ворота туда‑ сюда шастать, то можем и примелькаться. А оно нам никуда не впилось, понимаешь? Вот я и подумал: а что если ты во время патрулирования где‑ нибудь в укромном местечке притормозишь и нас быстренько скинешь, а потом, по моему сигналу, через пару дней там же и подберешь?

– А что, – почесав в затылке соглашается Сергей. – Мысль толковая. Можно даже и не останавливаться, просто скорость сбросить, а вы соскочите. В потемках, да издалека, даже если кто наблюдать будет, и то, скорее всего, не заметит.

– Или так, – одобрительно киваю я.

– Ну, значит, так и порешили. Забирайтесь в 'буханку', минут через десять выдвигаемся.

Из машины, того самого УАЗа‑ 'буханки' с большим самодельным люком для пулеметчика в крыше, мы вывалились на ходу неподалеку от густо заросших кустарником развалин Цоцин‑ Юрта. Микроавтобус и пылившая по проселку метрах в тридцати перед ним инкассаторская 'Нива', прибавили скорости и укатили дальше вдоль периметра, а мы с Толей короткими перебежками добрались до руин ближайшего дома и укрылись среди выкрошившихся кирпичных стен и рухнувших стропил крыши. В свете последних лучей уходящего за горы солнца я раскрасил 'Туманом' сначала напарника, а потом и себя, а когда солнце окончательно зашло, повел Курсанта в сторону Герменчука. Один раз я тут уже гулял, дорогу знаю, так чего ж велосипед изобретать? По уже проложенному маршруту можно дойти до Серженя, а там просто еще выше в горы поднимемся и по ним на Ца‑ Ведено вдоль хребта выйдем.

Бог на свете все‑ таки есть, и он точно на нашей стороне! Ночь выдалась – будто на заказ: идеально круглая, сияющая, словно галогеновый фонарь Луна заливала ярким, но каким‑ то мертвым светом окрестности. Тени – резкие и бездонные, словно их черной тушью нарисовали. Слышал или читал когда‑ то такой эпитет – 'волчье солнышко'. Очень точно сказано. Как раз про такую луну. Если бы такая луна светила в ту ночь, когда мы с Толей вырезали блок‑ пост у моста, я бы никогда не решился на нападение. Это было бы все равно, что посреди бела дня в атаку идти. Но мы с Толей сегодня ни на кого нападать не собираемся. А вот по развалинам при таком освещении пробираться – одно удовольствие. Нет, конечно, об осторожности забывать и внаглую маршировать по дороге или обочине не стоит, но зато и ногу поломать, в какую‑ нибудь яму провалившись или о груду кирпичей запнувшись, тоже риска нет. Так и крадемся с напарником, скрытые густой тенью, и быстро перебегая освещенные участки. До Сержень‑ Юрта добирались всего на час дольше, чем я в прошлый раз, а ведь тогда день на дворе был! На южной окраине Серженя я объявил почти часовой привал – передохнуть перед восхождением не помешает, и, резко взяв вправо, не спеша потопали в гору: хребет хоть и невысокий, метров триста, но зато весьма крутой. Идти сразу стало куда труднее. Кроны деревьев, с сильно пожелтевшей и покрасневшей, но так и не облетевшей до конца листвой, закрыли от нас луну. В почти полной темноте даже по хорошо утоптанной тропинке ходить надо осторожно, а про крутой горный склон с торчащими из земли валунами и корнями деревьев и говорить нечего. Но, нам снова повезло, на хребет поднялись без происшествий, а уже почти на самом его гребне наткнулись на старую кабанью тропу, ведущую в нужном нам направлении. И даже несмотря на это, оставшиеся восемь‑ десять километров дались нам едва ли не тяжелее, чем весь предыдущий путь. Приметный, с двумя минаретами силуэт мечети, стоящей на северной окраине Ца‑ Ведено, я разглядел уже в серой утренней хмари, сквозь густые клубы сползающего с хребта в ущелье тумана.

– Все, Толян, приехали, – шепчу я на ухо замершего по моему сигналу напарника. – Мечеть видишь?

Тот согласно кивает.

– Это Ца‑ Ведено и есть. Так что, раскатываем 'лохматки', подновляем друг другу разводы на физиономиях, и начинаем себе толковые позиции искать, чтоб нам было видно все, а вот нас никто не видел.

Устроившую меня 'лежку' отыскали примерно через час, когда над Эртен‑ Кортом уже зарозовело от первых лучей встающего солнца небо. Накрывшись 'лешими' мы с напарником залегли в небольшой, заросшей чахлым кустарником, ложбинке между двух каменных россыпей почти на самом краю обрыва. Идеальной, конечно, позицию не назвать – возле того же моста было куда удобнее, а тут – и до позиций противника намного дальше, метров четыреста пятьдесят‑ пятьсот, и растущие чуть ниже по склону деревья немного обзор перекрывают. Но есть и положительные стороны: во‑ первых, обрыв, на котором мы с Толей залегли, метров на триста выше расположившегося в ущелье под нами Ца‑ Ведено, и если не все селение, то уж, по крайней мере, его северную половину мы видим почти как на ладони. Во‑ вторых, те самые деревья, что частично закрывают нам обзор, точно так же скрывают нашу позицию от глаз часовых. И, наконец, в‑ третьих, я сразу присмотрел от нашей позиции как минимум три пути отхода, так, чисто на всякий случай.

Расположились с максимально возможными в таких условиях удобствами… Хотя, какие уж тут удобства? Острый камень в брюхо не давит – и то счастье. Слегка перекусили и я, как более опытный и подготовленный, объявив для Толи 'отбой', расчехлил бинокль, достал фотоаппарат, сразу отключив вспышку (еще не хватало ею на всю округу сверкануть, выдав позицию всем желающим) и приступил к наблюдению.

Вопреки убеждениям большинства, служба у разведчика, по большей части ни фига не захватывающая и не интересная. Нет, бывают, конечно, и короткие кровавые сшибки, когда группа неожиданно сталкивается с противником во время движения. Бывают и лихие отрывы от погони, когда разведчик, будто матерый заяц, петляя и запутывая след, уходит от своры 'гончих'‑ преследователей. Бывают бесшабашные походы за 'языками', когда разведчик похож уже не на зайца, а на какого‑ нибудь хищника кошачьей породы, бесшумно крадущегося в темноте, а потом наносящего один‑ единственный, но точный, выверенный до миллиметра удар, и, словно тень, растворяющегося со своей добычей в ночи. Бывают и засады, когда в один миг мирная, безмятежно шуршащая листьями на легком ветерке 'зеленка' вдруг обрушивает на врага настоящий шквал огня и свинца. Да, все это бывает, но очень редко – либо когда без этого просто не обойтись, либо если группа совершила ошибку. Все остальное время разведчик, невидимый и неслышимый, лежит и смотрит, смотрит и запоминает. Такая у него работа, нудная, тяжелая и внешне совсем не героическая. А все остальное – это так, бесплатно прилагающийся к ней приятный бонус.

И вот уже почти четыре часа я 'глядю внимательно – в оба глаза, слухаю внимательно – в оба уха'. Общую схему оборонительных сооружений северной окраины селения я уже зарисовал, теперь прикидываю примерный численный состав гарнизона, маршруты патрулей, график смены караулов и общий морально‑ психологический настрой в банде. Пока результат неутешительный: это вам не кучка раззвиздяев на блок‑ посту у моста. Тут у ребят все серьезно: высокая, метра три, стена из дикого камня с бойницами для стрелков, пара огневых точек с ПК, в которых постоянно дежурят часовые. Справа от ворот, похожих на те, что были в Червленной или Петропавловской, но раза этак в три меньше, под арку едва‑ едва грузовик типа армейского 'Урала' или 'Камаза' втиснется – аккуратный капонир, сейчас, правда, пустующий. Судя по габаритам – под БМП или БТР, для танка явно маловат будет. За время наблюдения видел две смены караульных, каждые два часа, точно, хоть будильник по ним сверяй. На посту не спят, шмаль не курят и даже насваем не закидываются. Прямо не банда, а регулярное воинское подразделение. Да уж, вот если б я таких потревожить попытался – давно бы в яме гнил. Но, к счастью, у меня сейчас задача совершенно другая. В очередной раз бросив взгляд на циферблат своих 'Командирских', расталкиваю Толю, вручаю ему бинокль и планшет с набросками и записями. Все, Курсант, теперь твоя очередь, а командир – баиньки, но ежели вдруг что экстренное, то буди не раздумывая. Ну, ЦэУ[96] отданы, теперь можно свернуться клубочком под 'лохматкой' и слегка вздремнуть.

Ничего экстраординарного за время моего сна не приключилось. Уже вполне компетентный в вопросе Толя точно успел вычислить график и маршрут двух караульных групп, заметил в момент пересменки очень неплохо замаскированный снайперский 'секрет', расположенный буквально на сто метров ниже нас и, к счастью, здорово левее. Еще вот такого соседства нам только и не хватало для полного счастья и душевного спокойствия. И то, и другое он аккуратно зарисовал на начатой мною схеме. Еще к КПП со стороны большого Ведено подъезжал какой‑ то тип, на автомобиле. Толя смог сфотографировать и самого типа, и его автотранспортное средство. Забрав у него фотоаппарат я решил взглянуть на гостя и его 'стального коня' Машине место явно было на съемочной площадке очередной части 'Безумного Макса' – кустарный, и явно кое‑ как сляпанный на базе 'Жигулей'‑ 'классики' двухместный багги, серьезный человек на такой рухляди точно ездить не будет. Да и внешность приезжавшего была достаточно красноречива – нет никто, звать никак. Но, сам факт наличия у него хоть и убогого, но все ж таки автотранспорта и то, что обращались с ним местные довольно уважительно, говорил об одном: хоть и 'шестерка', но на серьезных людей мечущаяся. Скорее всего – посыльный, причем со срочным донесением, обычное мог бы и конный привезти. Эх, вот бы заглянуть в ту сумку, которую он, по словам Толи, здешнему командиру, или какому‑ то начальнику передал. Кстати, сам момент передачи Курсант тоже заснять умудрился. Качество, правда, никакое, на такой дистанции уже никакой зум не спасает, но кое‑ что разглядеть можно.

В общем, пролежали мы на том обрыве до самой темноты. Окончательно определились с количеством Непримиримых в селе – человек тридцать‑ тридцать пять, или по‑ простому – пехотный взвод. Три автомашины – две полумертвые 'Нивы' и один относительно неплохо сохранившийся УАЗ. Кстати, искалеченные останки угробленного мною 'Ровера' – тут же, в небольшом закутке рядом с проржавевшим ангаром. А вот в ангаре, судя по отпечаткам траков в засохшей грязи и часовому у ворот – та самая неопределенная, но точно гусеничная, единица бронетехники, для которой капонир сложен. Есть у меня подозрение, что большего мы уже не узнаем. Ну, тогда пора и честь знать!

И снова с погодой нам повезло. На этот раз к вечеру стянуло плотные тучи, а из ущелья вверх полез густой грязно‑ серый туман. Видимость – метров на десять вперед, от силы. Да только нам, назад по уже знакомому маршруту возвращающимся, больше и не надо. А вот часовые у ворот и 'духовский' снайпер в своем 'секрете' могут до посинения в эту непроницаемую пелену свою буркалы пялить, один черт дальше своего носа ничего не увидят.

– Все, Толян, мы молодцы, – прошептал я в самое ухо напарнику, когда мы, сначала ползком, а потом крадучись, согнувшись в три погибели, отошли метров на двести от нашей 'лежки'. – Сворачиваем 'леших', и – дай бог ноги!

– Погоди, командир, – трагическим шепотом взмолился тот. – Мне по‑ большому приперло – сил нет! И так уже часа три терплю.

– Нет, Курсант, вот умеешь же ты любимому начальнику свинью подложить, а. Лучше, пока забей там себе небольшой чопик, не боись, не надолго и дуй за мной, буду учить тебя оправляться на вражеской территории, не оставляя при этом следов.

Спускаться вниз сразу я не рискнул. Видимость, конечно, никакая, но вот зато со слышимостью в тумане – все в порядке. Еще не хватало выдать свое присутствие треском неудачно попавшейся под ногу ветки или грохотом не вовремя скатившегося камня. По той же звериной тропе мы в быстром темпе ушли на пару километров назад и когда Толя, догнав меня, изобразил глазами уж совсем нечеловеческие страдания, начали по моей команде спускаться вниз, к дороге и ущелью, по самому краю которого она проходила. А на дне ущелья, не такого уж и обрывистого, со вполне проходимыми склонами поросшими акацией, гремела камешками моя старая знакомая – речушка со странным названием Хулхулау.

– Значит так, Толя, заходишь в реку примерно по середину голени, разворачиваешься лицом к течению, присаживаешься, и делаешь свое грязное дело, – напутствую я уже поскуливающего от нетерпения напарника.

– Миш, ну вот на хрена опять всякие умности придумывать? Почему именно лицом к течению? – пыхтит влезающий в воду Анатолий.

– А сам прикинь! – глумливо ухмыляюсь я.

Повертевшись и так, и этак, Толя убеждается, что при любом другом способе посадки он просто рискует изгваздаться в собственном… в собственных отходах жизнедеятельности. С тяжким вздохом он садится так, как я и сказал.

– Запомни навсегда главное правило из двух пунктов, Курсант. Во‑ первых, командир прав всегда. Во‑ вторых, если командир не прав, то подчиненный должен глядеть пункт первый. Ладно, пойду, отойду немного. И тебя смущать не буду, и покараулю заодно.

Слегка поразмыслив, я решил, что выбираться назад, на горный склон нам не обязательно и дальше можно совершенно спокойно идти по ущелью вдоль реки, вниз по течению. Прижмемся поближе к левой стороне, там растительность погуще, уже даже не кусты, а вполне себе деревья, да так и дотопаем до самого Сержень‑ Юрта. Ну, может, не до самого, но уж до развалин пионерлагеря – точно. Сказано – сделано. Путь продолжаем по ущелью, вдоль русла реки, которая своим плеском и перестуком камней на дне, полностью скрывает звуки наших шагов. И ведь наверняка, так бы и ушли назад, тихо и спокойно, да только в Беное понесла меня нелегкая из ущелья наверх. Захотелось понимаешь, еще раз на нашу базу поглядеть. Поглядел, мля…

С окаменевшей рожей и стиснутыми кулаками я замер над разоренной могилой.. Нет, эти уроды не выкопали кости и не раскидали их вокруг, может – нечем копать было, может – просто лень. Но на то, чтобы своротить разломать на часть крест, и наложить сверху на холм несколько вонючих куч у боевиков хватило и силенок, и больной фантазии. Толя стоит чуть позади молчаливой тенью. Мне кажется, он уже по контексту догадался, что это за место и как я себя сейчас чувствую. А когда я, немного успокоившись и взяв себя в руки, поворачиваюсь к нему, напарник задает только один вопрос:

– Домой мы, похоже, пойдем чуть‑ чуть позже?

Я только молча киваю в ответ, подбираю кусок доски и начинаю очищать могилу. Толик же, отходит к развалинам бани и начинает выбирать там относительно крепкие и длинные деревяшки. Вдвоем справились быстро: сколоченный ржавыми скобами новый крест выглядит ничуть не хуже, чем старый.

– Жаль, ненадолго, – вздыхает Анатолий.

– А мы им 'слегка намекнем', что трогать тут ничего не стоит.

– Думаешь, поймут?

– Ну, это будет зависеть от того, насколько убедительно намекнем. Все, спускаемся в ущелье и предельно осторожно выдвигаемся назад.

– Да ты никак Ца‑ Ведено громить собрался? – смотрит на меня квадратными глазами напарник.

– Не, Толя, – усмехаюсь я. – Помирать нам с тобою еще рано, я тут кое‑ что другое замыслил. Как думаешь, тот черт, что сумку с донесением привез, когда назад поедет?

– Не, командир, чем больше я с тебя узнаю, тем больше убеждаюсь, что ты псих! – восхищенно заявляет Толик, когда я объясняю ему смысл своей задумки.

А план, и впрямь, больше похож на безумную авантюру. Устроить засаду на вражеского курьера на четырехкилометровом отрезке дороги от Ведено до Ца‑ Ведено – это не просто риск, это черт знает что! Но именно поэтому может проскочить. Думаю, подобной наглости от нас просто не ждут. Правда, от трофеев придется отказаться, на их сбор у нас не будет ни секунды времени – успеть бы ноги унести. Но, это не очень‑ то и страшно. Мы сейчас на 'государевой службе', так что, с голоду не помрем. Опять же, для начала надо отсюда живыми слинять.

Выбранное мною для засады место могло бы быть просто идеальным: мост через узенькое, но глубокое ущелье, зажатое с двух сторон горными кручами. Все как на ладони, противнику просто некуда деваться. Но, как в том глупом анекдоте: 'Есть нюансы'… Совсем рядом, чуть ли не в пределах видимости сразу два населенных пункта, в которых стоят вражеские гарнизоны. Вариант действий только один – куснуть побольнее, и бежать со всех ног. Вот подготовкой этого самого 'укуса' мы с Толей сейчас и занимаемся. Обе МОН‑ 50 настроены на управляемый взрыв и уже прикручены струбцинками к чахлым деревцам на обочине так, чтобы при подрыве крест‑ накрест выкосить осколками небольшой 'пятачок' перед мостом, на котором все действие и развернется. Кроме того, по обеим сторонам дороги я еще и десяток растяжек поставил (хорошо гранат мы с запасом набрали), в тех самых местах, которые бы сам попытался использовать как укрытия, если бы напали тут на меня. Об одном я сейчас жалею – что не взял с собой помимо МОНок еще и тротила килограммов этак пять. Мостик‑ то – хлипенький совсем, ему пятикилограммового фугаса хватило бы за глаза. И тогда со стороны большого Ведено до нас никто уже не добрался бы. Да и МОНок можно было не две, а штучки четыре прихватить, такая мясорубка б получилась – загляденье. Но, Толя все ж таки не верблюд, да и невозможно все заранее предусмотреть. Так что, как говорила моя бабушка: 'Имаемо, що имаемо'…



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.