Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Annotation 4 страница



 Шариссар вышел из арки и кивнул стражам. Те опустили оружие, прижали к груди ладони. Острог накрыла ночь, Звезда Мрака была полностью раскрыта, освещая фиолетовым светом покрытый инеем пейзаж. Паладин глубоко вдохнул морозный воздух, наблюдая, как дыхание вырывается облачком пара. За его спиной проводник убирал в ритуальный мешок пространственные камни, запечатывая силу заклинаниями. Паладин пошел через двор, вспоминая подробности сегодняшнего совета. Он был доволен и спокоен. И лишь одно заставляло Шариссара хмуриться — запрет королевы на посещение Вместилища тысячи Душ. Ее формулировка и обоснование не обманули паладина, он знал, что это был отказ. Она не хотела, чтобы Шариссар задал свой вопрос. Интересно, почему? Впрочем, паладин догадывался. Он скривил губы в улыбке. А вместилище он посетит. Даже без разрешения темнейшей. Его кровяная нить вновь связывала его с сердцем Оххарона, и паладин ощущал, как тело наполняется черной силой. Густой и притягательной, дарующей магию и жизнь. Он скинул тяжелый камзол, отороченный меховыми хвостами, оставшись в одной светлой рубашке. Взмахом руки отпустил стражей. И когда остался один, открыл потайную дверь в своих покоях и прошел через короткий проход, входя в небольшое помещение. Девочка спала, подтянув коленки к груди. Совсем, как ее старшая сестра. — Мой господин, — лекарь вскочил, протирая сонные глаза, и склонился. Шариссар остановился в нескольких шагах от кровати, не приближаясь. Незабудка во сне что-то сказала и перевернулась. Ему было не так-то просто обмануть Лероя. Все же на обычную иллюзию магистр не купился бы. Но это и не была обычная иллюзия. С замковой стены действительно упало тело, одетое в наряд Незабудки. Слегка подправленное черной магией. И давно мертвое. Это был один из поднятых Бездушных, карлик. Бесчувственная груда мышц, костей и черной крови, сгодившаяся для создания обманки. — Ей лучше? — Шариссар окинул взглядом девочку, отмечая, что бледность ушла с ее личика. — Да, мой господин. Девочка поправится. Ее тело на удивление быстро исцеляется. Да и болезнь была не страшной, она всего лишь замерзла, просидев ночь в яме. От того и кашляет. Я натер ей спинку согревающей мазью и дал теплое питье… — Хорошо, — паладин оборвал его. — Присматривайте. Отвечаете жизнью, Эрхо. — Да, мой господин. Шариссар отвернулся и ушел к себе. Разделся, аккуратно сложив одежду. Прошел в купальню и опустил ладони в хрустальный пузырь. Вода в нем была холодной, но паладина это не остановило. Он зашел в воду, быстро помылся и вернулся в спальню. Уставился на кровать. Но постель была пуста, и Шариссар разозлился на себя за то, что испытал разочарование. Леи не было. Он лег на меховое покрывало, не чувствуя холода. В комнате было сыро — его не ждали, и камин остался незажженным. Но укрываться Шариссар не стал, намеренно заставляя свое влажное тело остыть. Закрыл глаза, ощущая на животе металл зазубренных лезвий. Он привык спать с оружием и не собирался менять своих привычек. Они не раз спасали ему жизнь. Сна не было, хотя паладин устал. Или он не позволял себе уснуть, слишком настойчиво прислушиваясь к тишине комнаты? Вновь разозлившись, Шариссар приказал своему сознанию спать. * * *

 Реальность сместилась почти на рассвете. Теплое дыхание коснулось лица паладина, и он мгновенно открыл глаза, сдержав замах руки с оружием. Медленно повернул голову. Лея спала на боку. Темный завиток волос упал на плечо Шариссара. Он не стал трогать его, хотя коже стало щекотно. Этой ночью девушка не плакала. И спала в ночной сорочке. Тонкая ткань облегала ее изгибы, те, что он так хорошо помнил. Его ладони сжались на рукоятках клинков до белизны в костяшках. Губы тут же пересохли, а телу стало жарко. И его мужской орган моментально отреагировал, налился кровью и увеличился. Шариссар облизал губы, жадно втягивая запах Леи. Его тело хотело перевернуться, прижать девушку к кровати, накрыть собой. Сжать одной рукой ее ладони, пока она не успела проснуться. Другой задрать ее сорочку. Или лучше разодрать ее совсем, чтобы не мешала видеть ее тело. А потом… Потом опустить голову и накрыть горячим ртом ее грудь. Да именно так. Сначала втянуть в рот ее сосок. Дождаться изумленно-испуганного вскрика, когда Лея проснется и распахнет глаза. И тогда уже впиться в ее губы, выпивая этот крик вместе с дыханием. А после этого подмять ее под себя и войти в ее тесное лоно, вбиться на всю длину, умирая от наслаждения… Он знал, что это будет так. Почти до потери разума, до невероятного чистого экстаза, до рычания и полной темноты в глазах! Он хотел этого. Как же он этого хотел! Его плоть уже прижалась к животу и увлажнилась от этих мыслей, а тело напряглось, готовясь перевернуться… Лея исчезла. Первый клинок вспорол обивку кресла и воткнулся в щель над камином. Второй с размаха вошел в мех покрывала. А сам Шариссар зарычал так, что стражи, караулившие снаружи, ворвались в покои. — Пошли вон! — рявкнул паладин. Переглянувшись, стражи поклонились и ушли. Шариссар вскочил, выдернул из стены свой клинок и заметался по комнате, шипя сквозь зубы и проклиная это смещение граней. И свою метку, которая притягивает Лею. Он остановился, заставив себя замереть посреди комнаты. А потом решительно прошел в купальню, залез в почти ледяную воду. Вышел, встряхнувшись, как зверь, и стал одеваться, натягивая вещи на мокрое тело. * * *

 Лиария Темнейшая королева кружилась по комнате, не в силах остановиться. В этом огромном зале уже не осталось ни одного целого предмета, какое там! Даже стены были испещрены рытвинами ударов, а пол усыпала хрустальная крошка, резавшая ступни Арамира острыми гранями. Над королевским дворцом бушевала буря, алые молнии разрезали бесконечную темноту неба с периодичностью меньшей, чем пульсация огненного сердца на самой высокой башне Оххарона. Ледяной ливень колол случайных путников острыми иглами, пробивая кожаные плащи и впиваясь в кожу несчастных. Лиария злилась. Она взмахнула рукой, приказывая острым осколкам слиться в огромное зеркало, и скинула золотое платье. Замерла, закусывая губу почти до крови. — Разве я не прекрасна? — спросила она, рассматривая себя в серебряной поверхности. — Разве я не самая красивая женщина во всем Оххароне? Скажи мне, мой слуга, разве я не желанна? — Вы само совершенство, моя королева, — безжизненно ответил Арамир. — Так почему он не желает меня?! — с яростью выкрикнула Лиария, и зеркало треснуло, осыпалось неровными гранями. — Почему так равнодушен? Объясни мне, слуга! — Я не знаю, моя королева. Она откинула голову, наблюдая кружащиеся под высоким потолком белые вихри снега и хрустальных осколков, не в силах сдержать собственный гнев. Перевела потемневшие, без белков, глаза на Арамира. — Почему его зверь сделал выбор? Почему? Мне подвластен целый мир, мое тело и лицо совершенны, моя магия способна погубить или возвеличить, так почему он никогда не выбирает меня?! — тонкие руки Лиарии обвила сеть красных прожилок, поднимаясь все выше, но темнейшая этого не замечала. — Лишь раз… — прошептала она. — Только лишь раз он был со мной… Моим… Так давно. Бесконечно давно. Когда мы были совсем другими. Я — живая. А он… — Она закрыла глаза и обхватила себя руками, гибко покачиваясь, словно змея. — Я знаю, какой он может быть, мой холодный паладин… — ее шепот почти не был слышен. — Я знаю, сколько в нем было огня… Я знаю, каково засыпать в его объятиях, измученной его страстью, обласканной его поцелуями! Никто не может стереть их с моего тела, никто не может заменить в моей памяти. В моей власти — бесконечность, целая бездна времени и всего одно воспоминание. Разве это не жестоко? Разве справедливо? Зачем мне эта проклятая вечность?! Последние слова она вдруг резко выкрикнула, и тысячи хрустальных осколков вновь со звоном взвились в воздух. Лиария подняла руки, и хрустальная крошка осыпала ее тело, сливаясь в мерцающий наряд, прозрачный и колючий, с острыми гранями и зеркальным блеском. — Я совершенна! — выкрикнула королева. — Я прекраснее всех! Так почему он не любит меня? — Нельзя заставить любить, — бесцветно сказал Арамир. Его глаза с кружеве белой изморози казались застывшим голубым льдом. — Нельзя заставить не любить. — Нельзя?! — Лиария в ярости взмахнула рукой, и парень отлетел, ударился о стену. — Ты ошибаешься, глупец! Любовь всего лишь сочетание физического желания и нелепой потребности в чужом тепле! — Она замера, и хрустальное платье тоненько звякнуло, соприкоснувшись гранями. — Его зверь выбрал другую… Ну что ж. Она пожалеет об этом. Сильно пожалеет. Лиария коварно улыбнулась. — Вы жестоки, моя королева, — Арамир поднялся, отряхнул с ладоней осколки. — Я выше жестокости, выше добра или зла! — высокомерно прошипела Лиария. — Я — совершенство. А добро или зло — лишь мера познания мира, ничего в нем не меняющая! — Она вскинула голову. — Ничего, Арамир… Его тело захотело другую, но его сердце принадлежит мне! — темнейшая расхохоталась. — Самое огненное сердце Оххарона навеки мое! Я опутала его паутиной тысячи жизней, и лишь я могу прикоснуться к нему, оно стучит, потому что я этого желаю! Моя магия заставляет его биться, понимаешь, Арамир? — Нет, моя королева. — Ты дурак, слуга, — пренебрежительно бросила Лиария. — Сила Оххарона в его сердце, огненном сердце, до краев наполненном ненавистью! Сердце того, кто живет в боли целую вечность, и ничто не способно этого изменить! И это сердце я могу тронуть, могу прикоснуться к нему, сжать в своих ладонях! Только я! Лишь я способна на это! Только я! — Только вы, моя королева, — послушно повторил Арамир. В его снежных глазах на миг возникло злое торжество, но пропало слишком быстро, чтобы Лиария успела его заметить. Впрочем, она и не смотрела на парня, поглощенная своими мыслями и яростным кружением по залу. Она повернулась к нему лишь тогда, когда поняла, что ее гневу требуется другой выход. И поманила к себе Арамира. Тот послушно подошел, прижал к себе королеву, ощущая, как впились в тело острые грани ее платья. — Доставь мне удовольствие, слуга, — с насмешкой протянула Лиария, сильнее прижимаясь к телу Светлого. — Заставь меня кричать от наслаждения, и я, возможно, подарю тебе еще несколько дней жизни. — Вы бесконечно добры, моя королева. Арамир дернул хрустальное платье, не обращая внимания на кровь, стекающую по ладоням, обнажил белое тело и впился в губы королевы. Он точно знал, как заставить темнейшую кричать. * * *

 Элея Я вновь проснулась, задыхаясь, с колотящимся сердцем. Что со мной происходит? Мне снился сон. Странный, маетный, волнующий… Мне снился пряный запах, что заставлял меня жадно хватать воздух губами. Снилось хриплое дыхание, обжигающее щеку. Мне снился Шариссар. Я ощущала его присутствие всем телом, всеми органами чувств, даже с закрытыми глазами. Что со мной? Неужели сны бывают… такими? Я потерла виски и встала, потянулась к своей одежде. Все тело ныло после вчерашних занятий, маги всерьез решили заняться подготовкой учеников к сражению. А еще в Хадраш похолодало. Так неожиданно, что мы, привыкшие к теплу и вечному лету Рифа, застыли в изумлении на тренировочном поле, когда короткая трава начала покрываться инеем. Мы даже не сразу поняли, что произошло, и почему изо рта вырывается при дыхании пар. — Это что, снег? — изумилась Ринка, опуская арбалет. И как маленькая протянула ладони, ловя медленно кружащиеся снежинки. Они парили белыми бабочками, опускаясь на ярко-зеленую траву Хандраш, на цветущие вишни и дорожку, выложенную красным камнем. И все застыли, изумленные, поднимая ладони, чтобы поймать сверкающие снежинки. — А в Низинках уже зима, — задумчиво протянула Полина и высунула язык, — а теперь вот… и здесь. — Чего застыли? — окрикнул нас «надсмотрщик», то есть тот самый боевой маг, приставленный к нам. Называли его Шип, у этих черномантиевых было принято давать второе имя уже в Академии, и большинство пользовались им, а не данным при рождении. Наш Шип свое имя оправдывал, мы его за глаза именовали «колючкой в одном месте». Правда, при нем боялись даже дышать, одна Тисса дерзила. Но ей это позволялось: девушка стреляла, дралась и метала всевозможные режущие предметы с ловкостью, которой мог позавидовать сам Шип. Мы отмерли и послушно потрусили дальше. Это называлось «пробежка со стрельбой». Сначала мы бежали, потом падали за какие-то ограждения и стреляли, потом снова бежали. Ужас. Кстати, я ни разу не видела на поле Ника, хотя пару раз встречала его ползающим в саду с мешком. Но торопилась сбежать раньше, чем лохматый меня увидит, понимая, что иначе буду нюхать его листочки и травинки до слез и чихания! И хоть у меня болели кисти после вчерашнего упражнения с плетью, но после поля я решительно двинулась в сторону здания в глубине сада, намереваясь продолжить. И вздрогнула, когда в темноте увидела высокую фигуру. — Магистр! Вы меня напугали, — он молча зажег лампы, освещая помещение, и повернулся ко мне. Слегка нахмурился. — Лея, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, вполне, — удивилась я вопросу. — А вы? Он криво улыбнулся. Я заметила, что последнее время магистр улыбается именно так — не широко, как тогда, на корабле, а лишь одним уголком рта, невесело. Хотя, вероятно, у него было мало поводов для радости. — Лея, я хочу кое-что сделать… — начал он, в упор глядя на меня. — Что? — напряглась я. — Хочу попытаться узнать, осталась ли в тебе хоть малейшая доля Искры. Но для этого мне нужно твое добровольное согласие. И желание мне помогать. — И я после этого останусь жива? — он кивнул, снова усмехнувшись. Я нахмурилась, задумавшись. — Я дам вам свое согласие при одном условии, магистр Райден. — Торгуешься? — он приподнял бровь. — Вынуждена, — я твердо встретила насмешливый взгляд мага. — Я сделаю все, что от меня требуется, если поможете найти Незабудку. Магистр молчал, и я в отчаянии шагнула ближе, заглядывая в зеленые глаза. Их выражение я понять не могла, как ни старалась. — Пожалуйста! Магистр Райден! Я согласна на что угодно, только помогите мне ее найти! Умоляю вас! Я подошла еще ближе, уже почти готовая до него дотронуться. Но маг отодвинулся, чуть прикрыв глаза, его лицо исказилось на миг, как от боли. — Лея, — он тряхнул головой. — Я хочу помочь тебе. Очень хочу. Я просто не могу этого обещать. Но там, куда мы сейчас пойдем, ты сможешь задать вопрос и получить ответ. — Я смогу узнать, где сестра? — встрепенулась я. — Ты сможешь попытаться, — кивнул он. — Так ты согласна? — Конечно! Согласна? Да пусть в меня хоть ножи втыкают, лишь бы узнать, что Сиера жива! — Хорошо, — он протянул мне руку и улыбнулся. — В моем кабинете нет дверей, так что придется потратить немного Света на портал. Я не успела удивиться, как он сжал мою ладонь, окутывая силой, и уже через миг мы оказались в просторном помещении. Здесь было несколько окон, и, что удивительно, располагаясь на одной стене, они все открывали вид на разные части Рифа. Огромная карта Пятиземелья на столе была живой, на ней виднелись не только леса и озера, но и города с домами, дворцами, мостами и лавочками, и, присмотревшись, можно было увидеть движущиеся фигурки людей, зверей и даже птиц. Я ахнула, заметив черного кота, что умывался на крыльце большого дома в Низинках. — Боги, да это же Брысь! Кот портнихи, у которой я работала! Глазам своим не верю! Неужели здесь можно увидеть всех? — Нет, не всех, но многих, — магистр Райден отошел к стене и принялся раскладывать возле нее серебристые бусины. — Можно увидеть тех, кто никак не защищен магией. Здесь нельзя увидеть правителей или членов королевского двора, да и других влиятельных людей. У них у всех есть защита от такого… подглядывания. — А меня здесь можно увидеть? — заинтересовалась я. — Хандраш тоже здесь не просматривается, как видишь. Лишь общие контуры. Я наклонилась, всматриваясь в очертания Рифа. Вокруг него бушевало море и высились скалы. Те пики, что чуть не погубили Грозу, тоже были здесь, и я ахнула, увидев, что скалы окружают Риф плотным кольцом. — Да, рельеф морского дна изменился, — кивнул Райден, увидев мой взгляд. — И то, что раньше казалось достоинством, стало ловушкой. Мы на Рифе словно в капкане, Лея… Его глаза снова стали злыми от безнадежности их положения, и маг отвернулся. — Но ведь Гроза смогла вырваться! — воскликнула я. — И капитан Дрозд приведет другие корабли! — Все не так просто, — Райден осторожно установил на серебряную подставку прозрачный шарик. — Посмотри на карту Пятиземелья, Лея. Наши территории довольно велики. И все основные силы армии сосредоточены на границах с Зоной Сумрака. Правителям придется снять оттуда часть сил и перебросить к Хандраш. А на это надо время. Ситуация парадоксальная, но Риф практически беззащитен. Ведь тысячелетия это было самое магическое место Пятиземелья, здесь не нужна была армия, нас защищала Искра. А теперь… Он покачал головой. — Подождите, — я попыталась осознать его слова. — Вы хотите сказать, что мы остались без поддержки Пятиземелья? Но как же… Правители обязаны нам помочь! Он закончил устанавливать шарики и повернулся ко мне. Глаза мага были злыми, и я сглотнула, ощущая желание попятиться. — Правители даже не знают, что Искра угасла, Лея. И я не уверен, что капитан Дрозд сможет найти хоть кого-то, кто к нему прислушается и поверит. Я отправил птиц с посланием, но ответа пока не получил. И у меня не получается поставить портал за пределы Хандраш. Искажение реальностей не выпускает. — Что? — до меня постепенно доходил весь ужас нашего положения. — Но ведь придворные маги почувствуют уменьшение Света! — Да, но не сразу. Время, Лея… Оно уходит. И думаю, Темный Двор просто выжидает, пока Хандраш ослабнет достаточно для прорыва. — Боги… Но как же так? Ведь когда в мир пришло Отражение, правители должны были подготовиться… Должны были принять меры… Собрать армию… — я увидела взгляд Райдена и осеклась. — Магистр, только не говорите мне, что правители не знали об Отражении! — Это не входит в их полномочия, — любезно, словно на великосветском приеме, пояснил маг, и мне захотелось его ударить чем-нибудь тяжелым. — Дела Хандраш всегда были… секретны. И тайной Отражения и Искры владели лишь посвященные маги ковена. — Я сейчас закричу, — хмуро призналась я. — То есть правители Пятиземелья даже не в курсе, что наш мир на пороге завоевания другим миром? Маги это скрывали? Как это называется? — Политика, — хмыкнул Райден и ударил ладонями по стене. Все установленные им шарики разом вспыхнули, и на каменной кладке образовался проход. Внутри было темно и тянуло сыростью, так что я поежилась. — Поэтому нам надо сделать все, чтобы вернуть Искру, Лея. Или хотя бы часть силы. Я надеюсь, что это возможно. Прошу, — магистр протянул мне руку. — Выглядит мерзко, — я заглянула в черное нутро и ахнула, когда магистр легко приподнял меня и перенес через край пролома. — Внизу будет светлее, — сказал он, сжимая мне ладонь. — Осторожно, тут ступеньки. — Я ничего не вижу! Я на ощупь поставила ногу, опираясь на твердую руку мага. Мы спускались по довольно узкой лестнице, на расстоянии меньше вытянутой руки были каменные стены, влажные от плесени. — Терпеть не могу подземелья, — буркнула я. — Надеюсь, вы ведете меня не в местный склеп? Предупреждаю, я боюсь скелетов! — Зачем их бояться? — зловеще отозвался Райден. — Они мирные, погремят костями и успокоятся. — Магистр! Он тихо рассмеялся. — Я пошутил, Лея. Нет здесь скелетов, не переживай. Здесь даже крыс нет. — Это тоже как-то подозрительно, — он вел меня в полной темноте, все ниже и ниже. Лестница спирально закручивалась, и порой стены сужались настолько, что приходилось идти друг за другом. Через какое-то время мне уже начало казаться, что мы идем так бесконечно долго, а спуск все не заканчивался. И в этом мире темноты моим ориентиром была лишь теплая и сухая ладонь, что держала меня, и спокойное дыхание идущего рядом магистра. — И куда ведет эта лестница? — не выдержала я. — Скоро узнаешь. Потерпи немного. Я прикусила язык, хотя хотелось расспросить. Мы сделали еще один поворот, и мне показалось… нет, не показалось! Определенно, стало светлее! Я даже могла рассмотреть гладкие стены и лицо мага. Свет шел откуда-то снизу, и чем ближе мы подходили, тем ярче он становился. Но это был не желтый свет сгорающего масла или факелов, и не бледное мерцание лунницы, это сияние было ровным и белым. И меня все сильнее охватывало волнение и радостное ожидание. А когда лестница закончилась, и мы вошли в круглый подземный грот, я прижала ладони к груди. В центре лежал плоский камень, и именно от него исходило белое сияние. — Это… Это же Оракул! Магистр Райден, это действительно, он? Глазам своим не верю! К нему можно прикоснуться? — И даже больше. Тебе надо на него лечь. — Надеюсь, раздеваться не придется? — ляпнула я, и Райден насмешливо изогнул бровь. А я, кажется, покраснела. Тогда, в Обители Искры, мои чувства словно занемели из-за произошедшего, и мне даже стыдно не было. Тогда мне вообще было на все наплевать. А сейчас воспоминание о том, что магистр видел меня без одежды, заставляло меня испытывать мучительный стыд. Боги, как представлю, какая я там стояла… Обнаженная, с распущенными волосами и наверняка безумием во взгляде. Ужасно стыдно. И больно. Я скрипнула зубами и отвернулась, не желая видеть его лицо. Райден же неожиданно поднял меня на руки и посадил на камень. — Достаточно будет снять обувь, — сказал он и стянул с меня правый ботинок. — Я сама… Но магистр уже снял и левый, чуть задержав ладонь на моей стопе. — И чулки тоже, Лея. Он отошел, а я прижала босые ступни к камню. — Он теплый, — растерянно пробормотала я. — Неужели это правда легендарный Оракул? — Да, — Я услышала в голосе мага улыбку. Он повернулся, когда я закончила с чулками и подошел. — Ложись на спину, Лея. Я подчинилась. Потолок тоже слабо светился, словно отражал свет камня. — Магистр, — вдруг спросила. — А откуда взялась первая Искра? Действительно упала с неба в воды моря? И ее вытащил в своем неводе рыбак? Он ходил вокруг камня, расставляя какие-то предметы, и я повернула голову, наблюдая. — Я не знаю, Лея, — и улыбнулся, увидев мое недоверчивое изумление. — Мне, конечно, льстит твоя вера в то, что я знаю все на свете. Но все же я не настолько… древний. Я насмешливо фыркнула и выразительно посмотрела на мага. — Но, думаю, это лишь легенда. На самом деле никто не знает, откуда взялась первая Искра. Не поднимайся, — осадил он, увидев, что я привстала. — Искра появилась три тысячи лет назад, по нашим подсчетам. И до наших дней сведения о ее появлении дошли лишь в виде легенд. Древние свитки повествуют о квинтэссенции любви, которой она является, — я снова фыркнула, вспомнив призрачную девушку в Белой Башне. Нашли любовь! — Полупрозрачный призрак с тоской во взгляде как-то мало похож на эту самую… квинтэссенцию, знаете ли! Райден улыбнулся и продолжил: — Пожалуй. Но она действительно возникла на этом Рифе. Возможно, благодаря Оракулу. Этот камень способен усиливать и накапливать Свет. Поэтому частицы его мы используем в магических жезлах. — То-то я и смотрю, что камушек с одной стороны словно мыши погрызли! Вы ведь отламываете по кусочку на эти усилители? На жезлы? — хмыкнула я, а маг негромко рассмеялся. — Оракулу это не вредит. Он восстанавливается, словно живой организм, наращивает частицы, что мы забираем. Хотя, возможно, для него мы действительно всего лишь надоедливые мыши. Я раньше об этом не задумывался, знаешь ли! Я поерзала. Камень был теплым и гладким, лежать на нем было довольно удобно, но как-то не слишком приятно думать, что Оракул — живой. — Но главная его особенность — Оракул видит Свет в людях. Ты ведь знаешь, что с его помощью наставники отбирают будущих магов? — И вы хотите узнать, осталась ли во мне Искра? — заключила я. — Оракул это увидит, да? — Я на это надеюсь. — Что я должна делать? Райден закончил свои приготовления и склонился надо мной. Зеленые глаза сияли каким-то магическим светом, словно внутри них горел огонь. — Прижми ладони и ступни к Оракулу, Лея. И не двигайся. — Будет больно? — тихо спросила я. — Нет. Не бойся. Но ты должна быть спокойна и не волноваться, что бы ни происходило. Оракул — это артефакт. Он способен приоткрыть тайны событий и явлений, дать ответ на вопрос. Он даже может показать грядущее. Но при этом усиливает истинные эмоции до высочайшей точки, поэтому постарайся не нервничать. Думай о том, что действительно для тебя важно, Лея. Я снова легла, прикрыла глаза. — Вы поэтому дали мне плеть, магистр? — ладони и ступни, прижатые к камню, стали немного нагреваться. — Чтобы я… выплеснула свой гнев перед тем, как идти к Оракулу? — Я дал тебе плеть, чтобы ты могла себя защитить. И не бояться, — он вновь склонился надо мной. Камзол маг снял, закатал рукава светлой рубашки до локтей и распустил волосы. Красная волна падала ему на плечи, и мне захотелось потрогать пряди. Просто из любопытства, все же никогда не видела такого удивительного цвета волос! — Даже вас? — Прежде всего — меня, — сказал Райден, не отрывая от меня взгляда. Его взгляд стал напряженным, он потянулся ко мне и закрепил правую руку кожаной петлей на поверхности камня. Потом тоже проделал с левой. — Не могу сказать, что мне все это нравится, — нахмурилась я. Подвигала руками, ладони свободно ходили внутри петель, и я смогла бы вытащить их при желании. Это слегка меня успокоило. Магистр переместился, закрепляя мне ноги. — Петли удержат тебя в одном положении. Не пугайся, пожалуйста. Я заставила себя лежать спокойно, ощущая его руки на своих лодыжках. Правда, прикосновение было совсем мимолетным, магистр просто проверил крепеж и отошел. — Что теперь? — Ничего. Закрой глаза. Дыши. Слушай. Я послушалась. Камень подо мной определенно нагрелся, и я даже успела испугаться, не поджарит ли он меня. Маг сказал слушать, но в гроте было тихо, и никаких звуков я не слышала. Чуть приподняла ресницы, желая узнать, что делает магистр. Он стоял, оперевшись ладонями в камень и опустив голову. — Не подсматривай. Глаза закрой, — негромко велел он. — Вы же не видите, что я подсматриваю! — удивилась я. — Нетрудно догадаться, — хмыкнул он и улыбнулся, не открывая глаз. — К тому же, все подсматривают. Я замолчала и смежила веки. Конечно, подсматривают! А кто же удержится? Как-то не слишком приятно лежать на нагревающемся камне и гадать, что будет дальше! Впрочем, тепло Оракула успокаивало, и в какой-то момент я начала впадать в странное состояние полудремы. Меня словно покачивало на волнах в лодочке, туда — сюда… Ощущения были приятные вплоть до того момента, как я вспомнила… Шариссара. И сразу перед глазами все заволокло тьмой, и я начала задыхаться. В уши ударил звук — низкий, вибрирующий, мощный, словно рев надвигающегося шторма. В один миг на меня обрушились боль, обида и гнев, желая разорвать на части, уничтожить, искалечить мне душу! — Дыши, Лея, — голос магистра пробился сквозь рокот в ушах, и я почувствовала теплые ладони на своих висках. — Вспомни о сестре. Думай о Незабудке… Незабудка, конечно! Она — самое главное! Мой свет, мой лучик, родное и любимое сердечко. Я так тосковала по ней! Боги! Как же мне нужно хоть на минуточку увидеть малышку, узнать, что она жива и здорова, что ее не обидели. Хоть на миг прикоснуться к ее темным кудряшкам, заглянуть в глаза… Тьма рассеялась, и я увидела… Я действительно ее увидела! Незабудка спала в незнакомой мне комнате, ее укрывало теплое меховое покрывало. Я увидела камин и кресло, в котором сидел сухонький бородатый мужчина. Он дремал, опустив голову на бархатную спинку и уронив из рук толстую книгу. В комнате пахло лекарственными травами, запах шел от глиняного кувшина, что стоял у кровати малышки. Большего рассмотреть не удалось, сознание вернулось в тело, и я распахнула глаза. Выдернула руки из кожаных петель и резко села. — Магистр, я видела ее! Я видела Незабудку! Магистр Райден, что с вами? Маг стоял, опираясь побелевшими кулаками на камень, и когда поднял голову, я отпрянула. Лицо мага застыло напряженной маской, зрачки сузились в крошечную, почти невидимую точку. — Магистр Райден? Вам плохо? Я потихоньку сползла с Оракула, не приближаясь к магу. Его взгляд тяжело остановился на мне и стал более осмысленным. — Все в порядке, — глухо выдавил он. — Я просто… кое-что увидел. Грядущее. — Грядущее Пятиземелья? — осторожно поинтересовалась я. Если так, что дела у нашего мира плохи. Потому что радостным от увиденного Райден точно не выглядел. — Нет, — он криво усмехнулся. — Всего лишь свое собственное, — он вновь опустил голову, рассматривая свои ладони, лежащие на светящемся камне. — Лея, иди наверх. Прошу тебя. Я хотела спросить, увидел ли он во мне Искру, но не стала. Слишком странно маг выглядел, да и к беседе был явно не расположен. Он выпрямился и повернулся ко мне, его тело было напряженным, я видела, как натягиваются мышцы и сухожилия на его руках, что он сжимает в кулаки, как выступают вены. Черты лица заострились, а в глазах появилось то голодное выражение, которое я видела в лице магистра на корабле. Между нами было несколько шагов, но мне казалось, что я чувствую жар его тела и хриплое дыхание. Даже сам воздух накалился, и дышать стало почти нечем. — Иди, — не спуская с меня тяжелого взгляда, велел магистр. Так как он стоял между мной и лестницей, пришлось пройти мимо, по возможности обходя Райдена по широкой дуге. Магистр наблюдал за моими осторожными перемещениями так внимательно и неотрывно, что стало не по себе. А я в очередной раз вспомнила, что не стоит доверять магам. Неизвестно, что у них на уме. Вот сейчас, например, Светлый смотрел на меня так, словно раздумывал, каким способом меня лучше убить. По крайней мере, мне казалось, что он думает об этом, хотя ручаться я, понятно, не могла. Обойдя Райдена, я торопливо бросилась на лестницу, радуясь, что теперь хожу в штанах, а не путаюсь в подоле юбки. Только вот мои ботинки остались возле Оракула: я так торопилась сбежать, что не стала их подбирать. И теперь я прыгала по камням лестницы босиком, и чем выше, тем холоднее они становились. И тем меньше было света. Он догнал меня уже в темноте, дернул, разворачивая, и тяжелое тело впечатало меня в стену, а горячие губы накрыли мой рот. Я лишь хотела сделать вдох или возмутиться, но не успела ни того, ни другого. Райден целовал сильно, страстно, языком раскрывая мне губы и удерживая голову руками. И сразу — нежно, почти невесомо, лаская мои губы, словно умоляя меня ответить, раскрыться, довериться… Но длилось это лишь мгновение, он отпрянул почти сразу, отстранился. — Прости меня, — голос магистра прозвучал глухо и хрипло. Я же лишь хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя после этой неожиданной атаки. И радуясь, что на этой лестнице достаточно темно, и моего ошарашенного лица он не видит. — Прости. Этого больше никогда не повторится. Я тебе обещаю. Это… побочный… эффект. Он отошел к противоположной стене узкой лестницы и привалился к стене. Постоял так, откинув голову. Я тоже замерла, не зная, что сказать. Вернее, говорить не хотелось вовсе. — Я могу идти, магистр Райден? — по возможности без эмоций поинтересовалась у мага. — Или мне стоит подождать продолжения… побочных эффектов? — Обуйся, — резко приказал он, не глядя на меня. И только тут я заметила, что магистр принес мои чулки и ботинки. — Если бы мне так не хотелось вас ударить, я бы сказала спасибо, — негромко бросила я, подхватила со ступеньки свою обувь и побежала наверх. Обуться я смогу и потом, мне не хотелось оставаться с магом наедине в полумраке этой лестницы. Но уже на самом верху я все-таки обернулась и снова вздрогнула. Оказывается, он шел следом, хотя шагов Райдена я не слышала. Маг замер, когда я резко повернулась, а я набрала побольше воздуха, как перед прыжком в воду. — Магистр Райден, — резко бросила я, — скажите, зачем вы пришли в Обитель? Вы были ранены, почти умирали, но шли пешком всю дорогу… Зачем? Искрой я стала бы и без вашего участия… Или умерла, если бы не стала… Зачем вы туда шли? Он не отвечал, лишь смотрел на меня снизу — вверх. И я отвернулась. — Не отвечайте. Я… не должна спрашивать. Не знаю, что на меня нашло! Я выскочила в пролом и оглянулась, запоздало вспомнив, что дверей в этом помещении нет. Магистр шагнул следом и открыл портал, сосредоточенно не глядя в мою сторону. Я также отворачивалась, не желая встречаться со взглядом зеленых глаз мага. * * *



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.