Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





СЛОВАРЬ ИЗ ДНЕВНИКА МАК 4 страница



Это был тот самый парень с мечтательными глазами, которого я видела в музее, когда искала там ОС.

Я стремительно покраснела. Именно в тот день В'лейн практиковал на мне свои штучки из разряда «умри от секса» и я разделась посреди знаменитой Ирландской выставки, перед Богом и людьми…

Вспыхнув, я снова рванула с места, разбрызгивая лужи. День был дождливый – и холодный, – поэтому дублинские тротуары, включая и Темпл Бар Дистрикт, обычно заполненную крайком, [5] были практически пусты. А мне было куда спешить. Я убегала от надвигающейся темноты и парня, который видел, как я устраиваю стриптиз в общественном месте.

Парень пустился в легкий галоп рядом со мной. С его длинными ногами это было совсем несложно. Я ничего не могла поделать с собой и взглянула на него. Высокий, темноволосый, с замечательными глазами, он был как раз в том возрасте, когда балансируют на грани между мальчиком и мужчиной. Бархатная юношеская кожа обтягивала вполне зрелое тело, в котором не было ни капли лишнего жира. Я бы предпочла любителя пива. Большого любителя пива, во всех смыслах большого… И этот парень явно был нужной мне ориентации. Будь у меня возможность, я бы пожертвовала своими клыками за возможность с ним встретиться. Я бы оделась в розовое и золотое, стянула свои длинные светлые волосы в игривый хвостик, сделала бы маникюр и педикюр в стиле «сегодня все свободны»…

– Ладно, значит, я с тобой побегаю, – с легкостью согласился парень. – И куда ты так торопишься?

– Не твое дело.

Убирайся прочь, красавчик. Тебе нет места в моем мире. Как жаль…

– Я боялся, что больше тебя не увижу.

– Ты меня даже не знаешь. К тому же я уверена, что в музее ты видел более чем достаточно, – ядовито огрызнулась я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь.

Он ответил недоумевающим взглядом.

– Я знаю только одно: мне пришлось уйти сразу после того, как я тебя заметил. Я спешил на работу.

Он не видел, как я раздевалась? Что ж, из моей жизни только что исчезла порция грязи.

– А где ты работаешь?

– На кафедре древних языков.

– Где?

Черт, красивый и умный.

– В Тринити.

– Здорово. Студент?

– Ага. А ты?

Я покачала головой.

– Американка?

Я кивнула.

– А ты?

У него не было ирландского акцента.

– Немного того, немного сего. Ничего особенного.

Он улыбнулся и подмигнул. Чудесные глаза, длинные темные ресницы.

Класс. Вовремя. Этот парень был особенным до кончиков пальцев. Мне хотелось познакомиться с ним. Мне хотелось поцеловать его. Мне хотелось, чтобы эти ресницы щекотали мои губы. Но если он будет ошиваться поблизости, велики шансы однажды наткнуться на его труп. Я убиваю монстров, которых не видят другие люди. И я просидела весь сегодняшний день в полицейском участке, отбрыкиваясь от обвинения в убийстве человека, которого я не убивала, вместо того чтобы принять кару за убийство шестнадцати человек, в котором я виновна.

– Оставь меня в покое. Я тебе не подхожу, – грубо сказала я.

– Слишком уж это все необычно, чтобы я так просто отступил. Расскажи мне свою историю, прекрасная незнакомка.

– У меня нет истории. У меня есть жизнь, в которой тебе нет места.

– У тебя есть парень?

– И не один.

– Правда?

– Абсолютная.

– Да ладно, не сбрасывай меня со счетов.

– Считай, что уже сбросила. Отвали, – холодно сказала я.

Красавчик поднял обе руки и остановился.

– Хорошо, понял. Отвалил.

Я затопала по мостовой прочь от него и даже не оглянулась. Мне хотелось заплакать.

– Я буду поблизости, – крикнул он вслед. – Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

Ага. Кафедра древних языков. Тринити-колледж. Я завяжу узелок на память, чтобы никогда там не появляться.

 

– Думаю, они меня узнают, – сказала я, входя в магазин через главную дверь.

За конторкой сидел Бэрронс, а не Фиона. Что было странно. И он действительно пробивал чек, словно и вправду работал. Бэрронс бросил на меня короткий взгляд, давая мне знак – тихо, мисс Лейн, – и кивнул головой в сторону покупателя.

– Переверните табличку, – сказал Бэрронс, когда клиент вышел. Сам он швырнул на конторку кусок картона и начал что-то на нем писать. – Так кто, по-вашему, вас узнает?

– Тени. Они становятся… не знаю… возбужденными, когда я приближаюсь. Словно они узнают меня и я их раздражаю. Думаю, Тени более чувствительны, чем мы раньше считали.

– Думаю, у вас разыгралось воображение, мисс Лейн. Вы еще не перевернули знак?

Я его перевернула. Это же Бэрронс, диктатор от макушки до окованных металлом подошв.

– А что, мы теперь раньше закрываемся?

Он закончил писать, подошел и протянул мне табличку, которую следовало поставить у знака, теперь гласящего: «Закрыто».

Я прочитала.

– И надолго?

Я действительно удивилась. Магазин был нашим прикрытием, а теперь он закрывается?

– Как минимум на несколько недель. Если только вы не возьметесь за обязанности кассира, мисс Лейн.

– А где Фиона?

– Фиона прошлой ночью выключила освещение и оставила окно открытым.

Я пошатнулась и чуть не упала от такого психологического удара. Мне удалось восстановить равновесие у журнального столика, который я все же толкнула, уронив несколько безделушек и разрушив башенку из последних бестселлеров.

– Фиона пыталась меня убить?

Я знала, что она меня недолюбливает, но это уж слишком!

– Она утверждала, что хотела лишь напугать вас. Заставить вас вернуться домой. И я уже начал думать, что ей это удалось. Где вы были весь день?

Я была слишком ошарашена подлостью Фионы, чтобы ответить ему. Оглядываться на всех знакомых, ожидая предательства, – только этого мне и не хватало для полного счастья. Я не сильна в женских хитростях и уловках, так что и представить себе не могла, до какой степени можно опуститься, преследуя свои цели.

– Боже, так это она натворила? – выдохнула я. – Пробралась сюда поздней ночью? Как ей самой удалось выбраться?

– Думаю, точно так же, как и вам. При помощи фонариков. Должен заметить, мисс Лейн, я впечатлен тем, как качественно вы очистили помещение. Тени должны были проникнуть повсюду.

– Они и проникли, и не я их прогнала. Я избавилась только от нескольких. С остальными справился В'лейн, – бесцветным голосом ответила я.

Забавно, я так старалась спасти Фиону от монстров, которых она же на меня и натравила.

На секунду в комнате повисла леденящая тишина, после чего Бэрронс заорал:

– Что?! В'лейн был здесь?! В моем магазине?!

Его пальцы сомкнулись на моем предплечье.

– Черт, Бэрронс, мне больно, – огрызнулась я.

Он тут же отпустил меня.

Бэрронс невероятно силен. Думаю, ему приходилось постоянно контролировать себя, дотрагиваясь до кого-либо, иначе он рисковал сломать этому человеку кости. Я потерла руку. Завтра на ней определенно появятся синяки. Опять.

– Извините, мисс Лейн. Итак?

– Нет, конечно, В'лейн не был в самом магазине, ты же поставил защиту, не так ли? Кстати говоря, почему эта самая защита не удержала Теней снаружи?

– Она защищает лишь от определенных вещей.

– Так почему не сделать так, чтобы она защищала от всего?

– Защита требует… ресурсов. У всякой защиты есть своя цена. Как и у любой силы. Света было вполне достаточно для того, чтобы держать Теней на расстоянии. Кроме того, они глупы.

– В этом я больше не уверена.

И я рассказала ему о той Тени, которая поджидала меня в задней комнате, о том, как я уронила фонарики и осталась лишь с коробком спичек, а Тень чуть не прорвалась сквозь круг света. После чего на аллее появился В'лейн и прогнал эту тварь.

Бэрронс внимательно меня выслушал, засыпал кучей вопросов о том, как именно прошел наш разговор, и наконец спросил:

– Вы с ним трахались?

– Фу! – завопила я. – Нет, конечно же! – Я потерла лицо ладонями, спрятавшись на секунду от его взгляда. Потом подняла глаза: – Разве я не стала бы после этого зависимой?

Бэрронс изучал меня, темные глаза оставались холодными:

– Нет, если бы он защитил вас.

– А они это умеют? Правда?

– Попытайтесь умерить энтузиазм в голосе, мисс Лейн.

– Мне просто интересно, – вскинулась я.

– Хорошо. Вы ведь не доверяете ему?

– Я никому не доверяю. Ни ему. Ни тебе. Никому.

– Тогда у вас есть шанс остаться в живых. Где вы сегодня были?

– А Фиона тебе не сказала?

Я уже знала эти фокусы: отвечать вопросом на вопрос. Это отвлекает. И дает возможность ускользнуть.

– Ее сложно было назвать разговорчивой, когда я… Уволил ее.

Маленькая пауза перед словом «уволил», почти незаметная, но я знала, с кем имею дело.

– А что, если она вернется сюда и снова попробует от меня избавиться?

– Не волнуйтесь. Так где вы были?

Я рассказала ему о Гарде, о том, что провела весь день в участке, поскольку О'Даффи мертв.

– И они считают вас способной перерезать глотку человеку, который в два раза больше вас? – фыркнул Бэрронс. – Это глупо.

Внезапно в моей голове стало тихо-тихо. И очень пусто. Я ведь не сказала ему, как именно погиб О'Даффи.

– Ой, да ладно, – выпалила я, пытаясь избавиться от наваждения, – ты же знаешь этих копов. Кстати, а где ты сам был все это время? За последние двадцать четыре часа мне несколько раз могла бы пригодиться твоя помощь.

– Похоже, вы и без меня неплохо справились. Теперь вам помогает ваш новый друг, В'лейн. – Он произнес это имя так, словно речь шла о маленькой крылатой цветочной фее, а не о смертельно опасном принце Фейри. – Что случилось с моим окном на заднем дворе?

Я не собиралась признаваться человеку, который неведомо откуда знает о том, как погиб О'Даффи, что мне известно о монстрах, которых он держит под гаражом. Поэтому я просто пожала плечами.

– Не знаю. А что?

– Оно разбито. Вы ничего не слышали прошлой ночью?

– Мне было чем заняться, Бэрронс.

– Надеюсь, вы говорите о Тенях, а не о В'лейне.

– Ха.

– Вы ведь не были в гараже, не так ли?

– Нет.

– И не стали бы мне лгать, верно?

– Конечно же.

Я не стану лгать тебе больше, чем ты сам мне лжешь, но об этом я промолчала. Вор у вора дубинку украл, вот и все.

– Что ж, тогда спокойной ночи, мисс Лейн.

Бэрронс коротко кивнул и бесшумно скрылся за дверью, ведущей в жилую часть здания.

Я вздохнула и начала собирать книги и безделушки, которые рассыпала, наткнувшись на журнальный столик. Мой мозг все еще не мог принять тот факт, что Фиона прошлой ночью пробралась сюда и выключила все лампы. Она пыталась подставить меня, петуния. Эта женщина хотела моей смерти. Я не могла представить себе человека, который, хорошо зная Бэрронса, способен испытывать к нему такие сильные чувства. И все же мне было известно, что между этими двумя существовала связь куда более глубокая, чем интим и длительное знакомство.

Из жилых комнат раздался яростный рев. Секунду спустя в дверях нарисовался Бэрронс, волокущий за собой персидский ковер.

– Это что такое? – спросил он.

– Ковер? – Я невинно захлопала ресницами, думая о том, что более глупого вопроса он мне еще не задавал.

– Я знаю, что это ковер. Вот это что? – Он сунул ковер мне под нос и обвиняюще указал на десяток, или около того, подпалин.

Я уставилась на них.

– Подпалины?

– Подпалины от брошенных спичек, мисс Лейн? Спичек, которые могли быть брошены во время вашего кокетничанья с этим пагубным Фейри, мисс Лейн? Вы хоть представляете себе ценность этого ковра?

Я не думала, что ноздри Бэрронса могут так раздуваться. В его глазах плясал темный огонь.

– Пагубным? Жуть какая. Английский – это твой второй язык? Третий? – Использовать такое слово мог лишь человек, учивший английский по словарю.

– Пятый, – проворчал он. – Отвечайте.

– Не дороже моей жизни, Бэрронс. Нет ничего дороже моей жизни.

Он уставился на меня. Я вздернула подбородок и уставилась на него в ответ.

У нас с Бэрронсом уже выработался особый способ общения. Мы вели короткие молчаливые диалоги, и все, что мы не произносили вслух, мы говорили взглядами, прекрасно при этом понимая друг друга.

Я не произнесла: «Ты мерзкий зануда консерватор».

А он не сказал: «Если вы еще раз прожжете мой ковер за четверть миллиона долларов, я сдеру с вас шкуру, не поинтересовавшись: " Милая, зачем же ты? " ».

И он не сказал: «Мисс Лейн, вам пора повзрослеть, поскольку я не сплю с маленькими девочками», а я промолчала в ответ и не заявила, что в его постель я не заберусь даже в том случае, если это будет единственное место во всем Дублине, где до меня не доберется Гроссмейстер.

– Однажды вы можете передумать. – Голос Бэрронса был низким, глубоким, практически гортанным.

Я открыла рот:

– Насчет чего?

Внутренний этикет наших бессловесных перепалок не позволял озвучивать обсуждаемую тему. И это было единственным условием, которое устраивало нас обоих.

Он холодно улыбнулся мне:

– Насчет того, мисс Лейн, что в этом мире нет ничего дороже вашей жизни. Есть кое-что дороже. И не стоит себя переоценивать. Чтобы потом не пришлось сожалеть.

Бэрронс повернулся и зашагал прочь, все еще волоча за собой ковер.

А я пошла спать.

На следующее утро я проснулась, заставила заткнуться свой невыносимо противный будильник, открыла дверь и обнаружила маленький телевизор со встроенным видеомагнитофоном и DVD-проигрывателем, который поджидал меня прямо под дверью.

Манна небесная! Вчера я думала, что раз уж Фиона ушла, то мне удастся стащить ее телевизор, стоящий за конторкой. Теперь не придется мучиться.

В комплекте шла кассета.

Я затащила телевизор в комнату, устроила его у стены, вставила кассету и включила плеер. Оказалось, он уже настроен на нужный режим.

Я взглянула на экран и быстро выключила плеер. После чего с чувством пнула стул.

Каждый раз, стоило мне подумать, будто я поумнела, тут же оказывалось, что я сотворила какую-то глупость. Папа говорит, что в этом мире есть лишь три типа людей: те, кто чего-то не знают и не знают, что они не знают; те, кто не знают, но знают, что они чего-то не знают, и те, кто знают что-то и при этом помнят, сколького они еще не знают.

Это сложно, я понимаю. Думаю, я наконец перешла из категории «не знаю и не знаю» в категорию «знаю, что не знаю».

У Бэрронса в гараже установлены камеры слежения. И он только что дал мне запись моих «гаражных» похождений.

 

 

Я перевернула табличку, на которой бледно-розовым фломастером было написано " " Книги и сувениры Бэрронса". Летние часы работы 11. 00–19. 00, с понедельника по пятницу", – и закрыла входную дверь, весьма довольная собой.

Только что закончился мой первый день на новой работе.

До сих пор я могла похвастаться лишь навыками бармена, но сегодня мои перспективы на рынке труда расширились, и я смело могу добавлять в резюме «работник книжного магазина». Раз уж появилась возможность подзаработать немного денег, то глупо было бы упустить свой шанс. Вчера вечером Бэрронс фактически предложил мне работу. Если только вы не возьметесь за обязанности кассира, мисс Лейн, сказал он.

Но через день я поняла, что эта работа требует куда больших навыков, чем звяканье кассовым аппаратом и отсчитывание сдачи. Нужно было заботиться об уйме вещей – о выполнении специальных заказов, об учете поступления продукции, о том, чтобы покупатели остались довольны, и о впихивании им не только того, что они хотят, но и того, что им вовсе не нужно.

В магазине было полно самых интересных вещей, но кое-что здесь следовало бы изменить. Некоторые журналы нужно исключить из ассортимента: я не собиралась тратить свое драгоценное время на попытки отогнать подростков от стеллажей с журналами для мужчин. А вот что касается журналов для женщин, то эта ниша, к сожалению, практически пустовала, и я собиралась добавить в нее порядочное количество высококачественных модных журналов, да и прочих вещичек, радующих взгляд, поскольку этому магазину не помешал бы более тщательный подбор аксессуаров. Розовый фломастер, которым была написана табличка, принадлежал мне. «Книги и сувениры Бэрронса» предлагал лишь обычные ручки, плюс несколько ханжеских наборов для письма, из тех, которыми это самое письмо практически невозможно написать, не замучившись. Бэрронс обычно не понимал современных сокращений – LMAO, IMHO, GFY – и воспринимал только обычные формулировки, а в мире беспроводной связи и высоких скоростей диал-ап не в чести.

Я взялась за эту работу по двум причинам: у меня практически закончились деньги на счете и рано или поздно там начал бы красоваться ноль, к тому же Гарда, если она продолжит свое расследование, могла принять эту работу как достаточное объяснение того, что я осталась в Дублине. Я могла бы им сказать, что учусь книжному делу и мечтаю открыть собственный магазин в Штатах.

Придуманные Фионой дополнительные часы работы были чепухой: я никоим образом не собиралась работать по одиннадцать часов в сутки. С тех пор как я стала заведовать здесь всеми делами, я приняла решение изменить часы работы – открывать магазин достаточно поздно, чтобы иметь возможность хорошо выспаться утром или же использовать утренние часы для личных дел. А насколько это противоречит нормам труда – это уже не мои проблемы.

Отомстить за мою сестру – единственного кровного родственника, насколько я знаю (но плавать в этой темной воде я хочу не больше, чем звонить сейчас домой), – вот моя главная и единственная цель. Ну и остаться в живых, конечно же.

Сегодня у меня было двадцать семь покупателей, не считая мальчишек, которых я прогнала, и я использовала свободное время для того, чтобы вклеить фотографии Алины, которые я нашла в доме Гроссмейстера, в свой новый дневник. На фотографиях Алина улыбалась мне с улиц Дублина и его окрестностей; для дневника я выбрала одну из оплетенных в тисненую кожу тетрадей, которые продавались в магазине.

Алина.

Господи, почему? Мне хотелось прокричать это в потолок. Почему она? Ведь есть же миллионы гадов в тысячах городов по всему миру, Господи, почему же ты не забрал одного из них? Теперь, когда я узнала, что меня удочерили, я роптала на Бога еще больше. У других людей уйма родственников. У меня была только она.

Прекратится ли когда-нибудь эта боль? Перестану ли я скучать по ней? Будет ли в моей жизни хоть один день без этой рваной раны в душе, без пустоты, которую невозможно ничем заполнить? К сожалению, эта часть души принадлежала Алине и больше никто не мог занять ее место.

Но… может быть, когда я отомщу, края этой раны сгладятся. Возможно, если я уничтожу того ублюдка, который убил мою сестру, эти режущие края станут не такими острыми, не такими зазубренными и перестанут постоянно ранить меня.

Вклеивая фотографии Алины в дневник, я почувствовала, как с новой силой нарастает боль от ее утраты. Учитывая все то, что происходило со мной в последнее время, мне один или два раза удавалось просыпаться без этой, первой, бьющей наотмашь болезненной мысли: Алина мертва, как же мне пережить этот день? Вместо этого я думала нечто вроде: вчера я ограбила гангстера, и теперь он собирается меня прикончить. Или: что за фигня, почему это вампиры существуют? Или: я боюсь, что Бэрронс был любовником моей сестры.

Что-то вроде этого. С неделю последняя мысль больше не возникала, что, кстати, было немалым облегчением.

А теперь странности в моей жизни стали привычными, а злость, тоска и жажда мести не только вернулись, но и усилились до такой степени, что мне было сложно с ними справиться.

Внутри меня жила МакКайла, о которой я раньше и не подозревала. Я не могла заставить ее приодеться. Не могла заставить ее принять душ. Она бы не вписалась ни в одно приличное общество. Я не могла контролировать ее мысли. И я надеялась лишь на то, что у нее не прорежется голос.

Она была примитивной, кровожадной маленькой дикаркой.

И она ненавидела розовый цвет.

 

Я уперлась обеими ногами.

– Ни за что. Я туда не пойду. Хватит с меня разграбления могил, Бэрронс. Я провела под этим жирную финишную черту.

– Это не ваша ручка.

– Что? А чья?

Какая ручка? Я думала, мы говорим о крошащихся надгробиях, о священной земле, грабить которую является преступлением не только перед людьми, но и перед Церковью. А разговор о ручках мы закончили уже давно, причем тогда же завершились полным фиаско мои планы на заказ новых, классных разновидностей. Бэрронс слушал мой лепет с изумлением и в полной тишине. У меня возникло ощущение, что несколько женщин вполне могли заговорить его до смерти.

И сколько же я плачу вам за работу в моем книжном магазине? – Только об этом он у меня и спросил. В последний момент я решила добавить еще немного к той сумме, которую задумывала поначалу. И когда мы пришли к соглашению, я чуть не завопила от радости, вот только Бэрронс выбрал именно этот момент, чтобы остановить «вайпер», и я, к сожалению, увидела, где мы находимся.

Мы были на самой окраине южной части Дублина, на узкой улочке, прямо за которой начиналось очень темное, очень старое кладбище. В последний раз я была на кладбище, когда хоронили Алину.

Я вцепилась руками в холодные прутья главных ворот и задумчиво посмотрела поверх надгробий.

– Ручка была просто метафорой, мисс Лейн. Проводить линии – это не ваша прерогатива. А моя. Вы детектор ОС, а я ваш босс. И вы пойдете на кладбище. Больше всего меня интересуют безымянные могилы за церковью, но вам придется хорошенько осмотреть и само здание, и склепы.

Я вздохнула.

– И что именно я должна искать?

– Не знаю, может быть, и ничего. Эта церковь была построена на месте древнего капища, которым управляла сама Грандмистрис ши-видящих.

– Иначе говоря, – пробормотала я, – мы снова собираемся дразнить гусей.

– Помните браслет, который предлагал вам В'лейн?

– Есть что-нибудь, чего ты не знаешь?

– Легенда гласит, что было несколько браслетов и у каждого были свои, особые свойства. Кроме того, в легенде говорится, что в древние времена ши-видящие собирали все реликвии Фейри, до которых могли добраться, и, если была доказана; их действенность, прятали артефакты там, где человечество никогда не смогло бы их найти. Некоторые утверждают, что, когда христианство пришло в Ирландию, ши-видящие начали строить церкви в особых местах, даже финансировали строительство, видимо, рассчитывая на то, что спрятанные реликвии будут в безопасности на освященной земле. По закону извлечение и перемещение останков строго контролируются и не менее строго преследуются.

Звучало это вполне правдоподобно.

– Эти ши-видящие… они что, создали нечто вроде клуба по интересам?

– Настолько, насколько это было возможно. Времена тогда были совсем другие, мисс Лейн. Процесс обмена информацией между общинами занимал недели, иногда месяцы, но в опасные времена все ши-видящие собирались в заранее оговоренных местах и занимались ритуальной магией. Это – одно из таких мест.

– А куда делись эти ши-видящие? Ты сказал, что нас таких много.

– Когда Фейри ушли из нашей реальности, потребность в ши-видящих отпала. И выгодное ранее положение сошло на нет. То, что придавало им такую значимость, исчезло. И постепенно братство ши-видящих было забыто. Спустя столетия эти таланты практически исчезли. На случай если кто-то подобный остался поблизости: в следующий раз, мисс Лейн, заметив кого-то из Фейри, смотрите не на него, а на окружающих людей. Наблюдайте. Возможно, вы заметите того, кто тоже видит правду. Некоторые знают, кем они являются. Некоторые находятся на лечении от психического расстройства. Некоторые выдают себя при первом же взгляде на Фейри и погибают. Именно так я понял, кем вы являетесь: я видел, как вы смотрели на Тени.

Психическое расстройство? Я попыталась представить, что увидела монстров в детстве, не нашла никакого объяснения увиденному и поняла, что их вижу только я. Я бы сказала маме. Она была бы в ужасе, отвела бы меня на консультацию к психологу. И что было бы, если бы я рассказала психологу правду? Лекарства – много лекарств. Я прекрасно представляла, как это все происходили бы. Как много ши-видящих находятся сейчас под действием препаратов, которые напрочь отбивают любой интерес к миру?

– Всем управляла эта Грандмистрис?

Бэрронс кивнул.

– А сейчас она есть?

– Если в мире сохранилась достаточно древняя родовая линия, в которой на протяжении миллиона лет не угасал талант ши-видящих.

Это был уклончивый ответ, и я не собиралась так просто отцепиться.

– И что это значит? Знаешь ли ты, что Грандмистрис существует, или же не знаешь, а если знаешь – то кто она?

Он пожал плечами.

– Если она и есть, то наверняка ее личность держится в строжайшем секрете.

– Ага, значит, все-таки есть вещи, которых ты не знаешь. Здорово.

Он слабо улыбнулся.

– Займитесь делом, мисс Лейн. Хоть вы и начинающий криминальный элемент, но это никак не влияет на то, что ночь скоро закончится.

Мое «дело» заключалось в том, чтобы быстренько прочесать церковь, затем исследовать аскетичную часовню, а закончив с ними, проверить все могилы, пройдя вдоль кладбищенских рядов, прошерстить склепы внутри и по периметру, настроив свою внутреннюю антенну, неизвестно каким образом мне доставшуюся, на поиск вещей, о существовании которых еще несколько недель назад я даже не догадывалась.

Неизвестные могилы за церковью я оставила «на сладкое». Я вооружилась фонариками до самых зубов, прекрасно понимая, что Теней здесь нет. Там, где шастают Тени, не пиликают ночные цикады, не растет ни травинки, а кроны деревьев желтые и голые, словно старые кости.

Я думала, что моя прогулка по кладбищу будет более чем отвратительной. Чего я никак не ожидала, так это того, что последнее пристанище людей окажется спокойным, умиротворяющим, однако именно таким оно и было, именно это чувство охватило меня здесь. Естественная смерть была частью жизни. Ведь только неестественная – как в случае с Алиной – гибель нарушала порядок вещей и требовала восстановления баланса, поскольку вмешивалась в вещи космического уровня. Я читала надписи на надгробиях, проходя по рядам. Эпитафии, которые еще не уступили напору пыли и времени, были теплыми и очень искренними. Здесь покоилось на удивление много восьмидесятилетних и даже столетних людей. Можно было заключить, что жизнь здесь когда-то была простой, благополучной и невероятно долгой, особенно для мужчин.

Бэрронс ждал возле машины. Я видела его в профиль, он говорил с кем-то по мобильному.

Умение находить ОС, Объекты Силы – это талант, которым обладают далеко не все ши-видящие. По словам Бэрронса, такое вообще редко встречается. У Алины тоже был этот дар, потому-то Гроссмейстер и использовал ее.

Не думайте, будто я не замечаю, как похожи ситуации: моя сестра и Гроссмейстер, Бэрронс и я. Отличие состоит в том, что я не верю, будто Бэрронс собирается уничтожить человечество. Не думаю, что ему вообще есть дело до этого самого человечества, но он точно не стремится увидеть нас всех в гробу в белых тапочках. Еще одно отличие заключается в том, что он не пытался соблазнить меня и я не влюблена в него. Я прекрасно понимаю, что я делаю и почему. И если я когда-нибудь узнаю, что Бэрронс убил О'Даффи за то, что инспектор вынюхивал подробности его жизни, и что Бэрронс действительно злодей… Ну что ж. Этот мост я перейду, если – или когда – я до него доберусь.

Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным. Я никогда раньше не понимала этого выражения, но, думаю, теперь оно до меня дошло. Сейчас я не способна связно соображать, и у меня явно не хватает опыта. Мне нужно побольше узнать о том, кто такие Фейри, и о том, кто такая я сама. Мне нужно стать хладнокровнее, умнее, жестче, сильнее и как следует вооружиться, прежде чем я начну мстить по-настоящему. Мне нужно больше таких ОС, как мое копье. Мне нужен Бэрронс. Он – бесконечный источник информации, и он знает места, которые стоит обыскать. Такие, например, как это кладбище. Я понятия не имела о его существовании или о том, чем оно раньше являлось. Я ничего не знала о своем наследии и еще меньше – об истории Ирландии. Начинающий криминальный элемент – так меня назвал Бэрронс, и с этим не поспоришь. Но я могу измениться.

Я зашла в тень за церковью и направила лучи фонариков вправо-влево. Эта часть кладбища была огорожена низкой, почти осыпавшейся каменной стеной, и видно было, что много лет никто ею не занимался. Даже садовник. Здесь все заросло высокой густой травой, и ни один цветок не нарушал застывшего спокойствия небольших пирамид из камня, расположенных под тяжелой кроной дуба и тонкими ветвями тиса. Сломанная калитка из кованого железа протестующе заскрипела, когда я толкнула ее, но распахнулась практически без сопротивления.

Похоже, я переоценила свои таланты – я брела по колено в траве и споткнулась об эту проклятую штуку прежде, чем смогла ощутить ее присутствие.

В свою защиту могу сказать лишь одно – от этой штуки мало что осталось.

 

– Что это такое? – в ужасе спросила я у Бэрронса.

Споткнувшись об эту дрянь, я издала вопль, способный разбудить всех здешних покойников. Бэрронс тут же примчался.

У наших ног лежала уродливая глыба, неподвижная, но иногда сокращающаяся в жуткой судороге.

– Думаю, это то, что осталось от Носорога, – медленно произнес Бэрронс.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.