Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Вместо пролога 8 страница



Больничный режим все больше изолирует семью от процесса родов. Ограничения в посещениях вносят раскол в семью, вынуждая молодую мать выбирать одного-двух членов семьи, которые могут ее посетить за один раз. Я не знаю лучшего повода для обид, чем выбор между мужем, матерью, свекровью, отцом, свекром, тетями, дядьями и двоюродными братьями и сестрами. Кроме того, в больницы почти никогда не допускаются братья и сестры, а когда допускаются, то только для встречи через стеклянную перегородку. Как это способствует единению семьи!

Педиатры, так же как и акушеры-гинекологи, предназначены для ослабления семейных уз. Они начинают с того, что заставляют мать чувствовать себя совершенно неспособной обеспечивать благополучие своего ребенка. Еще до того, как на сцене появляется педиатр, основные мероприятия для передачи ребенка в его руки проводит целый взвод детских медсестер, которые непрерывно изводят мать ценными указаниями по каждому вопросу ухода за ребенком. Конечно, они всего лишь выполняют распоряжения врача.

Первая благая весть об отношениях между матерью и ребенком, которую педиатр доносит до матери, это его «совет» относительно вскармливания малыша. Молодой матери говорится, что искусственное питание во всех отношениях так же хорошо, как и грудное молоко, будто Бог сделал ошибку, наполнив ее грудь молоком, а не «Симилаком». Когда я начинал свою педиатрическую практику, меня учили, что, если мать спрашивает, какое выбрать вскармливание — грудное или искусственное, надо отвечать: «Как вы сами решите, я помогу вам в любом случае».

Конечно же, этот ответ — полная ложь. Искусственное питание — дедушка всего неполноценного питания (быстрого, вкусного и сытного, но не имеющего нужной питательной ценности) — никогда не было, не является и не будет «так же хорошо», как грудное молоко. Человеческое молоко предназначено для детей, коровье — для телят. Структура и состав каждого из них подходит тому, для кого это молоко создано природой. Замена молока у животных — если, например, дать теленку свиное молоко — приводит к болезни, а часто и к смерти новорожденного.

Человеческий детеныш, вскармливаемый из бутылочки, имеет существенно большую вероятность пострадать от кошмарного набора болезней: диареи, коликов, желудочно-кишечных и респираторных инфекций, менингита, астмы, крапивницы, других аллергических заболеваний, пневмонии, экземы, ожирения, повышенного давления, атеросклероза, дерматита, отставания в росте, гипокальцемической тетании, гипотиреоза новорожденных, некро- тизирующего энтероколита и синдрома внезапной детской смерти. С научной, биологической точки зрения искусственное питание нельзя рассматривать как приемлемую альтернативу грудному молоку — особенно учитывая тот факт, что девяносто девять процентов молодых матерей замечательно могут кормить детей грудью.

Даже недоношенные дети должны получать грудное молоко. Когда более двадцати пяти лет назад я проходил специализацию по педиатрии, на меня, к счастью, сильно повлияла одна из величайших медсестер по уходу за недоношенными детьми Эвелин Лундин (Evelyn Lundeen). Мисс Лундин не просто поощряла, а заставляла матерей передавать молоко своим детям, даже тем, кто весил всего 900 граммов. Я помню, как мужья приносили бутылочки со сцеженным грудным молоком. Я ничуть не сомневаюсь, что недоношенные дети, вскармливаемые грудным молоком, поправляются гораздо лучше, чем недоношенные, вскармливаемые искусственно. В ходе своей собственной практики я выписал из

больницы многих детей, весивших менее пяти фунтов, — все они, конечно, были на грудном вскармливании, — и теперь я не стану лечить ребенка, пока не заставлю мать кормить грудью.

Говорить матерям, что грудное вскармливание значительно лучше искусственного, — вот мой рецепт уничтожения педиатрии. Когда педиатр говорит матери правду, то есть что грудное вскармливание — это хорошо, а искусственное — опасно, это может вызвать чувство вины у матерей, решившихся на искусственное вскармливание. Такая мать сбежит к другому педиатру, который будет рад принести ей облегчение, сказав, что нет никакой разницы между грудным и искусственным вскармливанием. Но, с другой стороны, у женщин, кормящих грудью, дети почти никогда не болеют. Зачем им нужна педиатрия!

Найдется немного педиатров, настаивающих на грудном вскармливании. Наоборот, большинство из них занимается тем, что я называю «педиатрическим раздвоением сознания»: они утверждают, что грудное вскармливание — это отлично, но искусственное — ничуть не хуже. Некоторые педиатры раздают бесплатные упаковки искусственной смеси молодым матерям; другие настаивают на том, чтобы младенцы попусту тратили свои силы и сосательный рефлекс на бутылочку с подслащенной водой; есть педиатры, которые продвигают кормящим матерям бесплатные наборы для «докор- ма»; и есть также педиатры, отговаривающие матерей от грудного вскармливания, если их дети набирают вес не так, как напечатано в руководствах, распространяемых компаниями-изготовителями искусственного питания. Еще педиатры забывают предупредить матерей о том, что искусственная смесь может содержать в десять, а то и в тысячу раз больше свинца, чем грудное молоко. Они также забывают рассказать матерям, что грудное молоко защищает детей от тех инфекционных заболеваний, которыми мать переболела или которые она перенесла «на ногах», и что грудное вскармливание способствует правильному развитию костей и умственному развитию, а кормящую мать защищает от рака груди.

Грудное вскармливание играет важную роль и в укреплении семьи. Связь между матерью и ребенком при грудном вскармливании обеспечивает защиту и здоровье. Гормоны, выделяющиеся в организме матери, когда ребенок сосет грудь, не только предотвращают послеродовое кровотечение и общее недомогание и заставляют матку быстрее сокращаться, но также доставляют матери чувственное удовольствие. Кормление из бутылочки такого удовольствия не доставляет. Зато таким образом узакониваются освященные наукой четырехчасовые интервалы, которые приносят неизмеримый вред всем участникам процесса, и все это во имя «режима».

Покинув больницу и вернувшись домой, женщина, ее новорожденный ребенок и вся семья все еще остаются незащищенными перед сеющими рознь набегами врачей. Традиционный совет педиатров и медсестер, способствующий разрыву семейных уз, звучит примерно так: «Помните, если ребенок закричал, дайте ему прокричаться, потому что крик развивает легкие, и к тому же так вы приучите его не плакать, когда ему что-нибудь нужно». Такой совет — это не просто вызов здравому смыслу, это полное безразличие к инстинктам — как детей, так и всех матерей, которых я когда-либо встречал. Очевидно, Бог сделал еще одну ошибку, научив детей выражать свои потребности плачем!

Чем дальше — тем хуже: врачи злоупотребляют своим авторитетом, чтобы привести семью к разобщению со своими инстинктами и традициями. Вместо того чтобы довериться мудрости накопленного веками опыта, молодая семья теряет уверенность в своих чувствах и убеждениях, пасуя перед «образованностью» врача, перед его «документально подтвержденной мудростью», удостоверенной дипломами и другими сертификатами. Если вы спросите врача, где это написано, что педиатр-мужчина, который, может быть, еще никогда не был отцом и, уж конечно, никогда не станет матерью, может лучше матери или бабушки разбираться в том, что ребенок хочет выразить своим плачем, то он, скорее всего, укажет на висящие на стене дипломы в рамочках.

Даже если женщина встречается с педиатром всего по нескольку минут в месяц, есть еще компания рекомендованных врачом специалистов — таких, как доктора Спок, Солк, Гино и Беттель- хайм, — которые всегда готовы окончательно запутать ее в своих противоречивых книгах и статьях. Молодая мать остается абсолютно беззащитной под шквалом таких советов, поскольку она не уверена в собственных мыслях и чувствах и поскольку врачи учили ее не слушать советов мамы и бабушки, потому что это «бабушкины сказки». Вместо этого она должна слушать «дедушкины сказки» старых докторов, от которых голова идет кругом!

Так как очень немногие американские семьи живут вместе или рядом со своими родственниками, матери физически оторваны от утешения и поддержки, которую могли бы им оказать их матери и бабушки. Мой рецепт, как сделать мать по меньшей мере нервной, а в худшем случае — свести с ума, это оставить ее дома одну, нос к носу с новорожденным ребенком и толпой несогласных друг с другом специалистов — уж они-то проведут ее через кризисы первых месяцев жизни ребенка. Такая ситуация — а она наиболее распространена в нашей стране — может сделать женщину неврастеничкой еще до того, как ребенку исполнится год. Молодой отец в такой ситуации не продержится и месяца. Так как дома женщине некому помочь, она начинает искать помощи вне дома. Во многих случаях напряженность между супругами достигает такого накала, что они начинают видеть друг в друге только причину и, одновременно, решение своих проблем, что приводит семью к разводу. Или, менее радикально, женщина, не теряя времени, начинает искать «творческую» работу вне дома. В любом случае ребенок отправляется в детский сад.

Представление женщин о творческой работе вне дома обычно оказывается иллюзией. Большинство работ, включая те, которые обычно выполняются мужчинами, меньше всего являются творческими. Это преимущественно скучные, рутинные, механические задачи, выполнение которых стоит только одной цели — зарплаты. Очень немногие профессии могут сравниться по приносимому ими удовлетворению с ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей. Женщинам нужно и должно заниматься деятельностью (как дома, так и вне его), которая способствует их самореализации. Но далеко не всякая оплачиваемая работа позволяет делать это. Работающая женщина, даже имея интереснейшую должность, зачастую обнаруживает в себе способность играть много ролей одновременно, но при этом у нее остается мало времени — или его вообще не остается — для самого главного в жизни. Ей приходится не просто

работать. Ей приходится брать на себя типично мужскую роль — целеустремленность в борьбе за успех. А этот подход сам по себе нельзя считать здоровым ни для женщин, ни для мужчин.

Цель работы вне дома может быть иллюзорной, но результат для семьи получается вполне материальный. Несмотря на то что ребенку «положено» покидать дом в шесть лет, теперь, когда детские центры разрослись по всей стране, матери активно способствуют их наполнению. Они отдают туда малышей максимально рано — ребенок «идет в школу», как только ему исполнится год! Говоря о детских центрах, я имею в виду не детские сады старого образца, где дети проводили всего несколько часов в день. И где их даже не кормили, поскольку большую часть дня они проводили дома.

Сегодняшние детские центры совсем другие. В Европе эти заведения зачастую расположены прямо при фабрике, магазине или офисном центре. Или хотя бы неподалеку от места работы матери, чтобы мать могла смягчить стресс, вызванный разлукой, навещая ребенка и обедая вместе с ним. Однако в Соединенных Штатах детские центры находятся слишком далеко для того, чтобы мать в разгар дня могла встречаться с ребенком. На долю детей достается только поспешное прощание, после которого мать мчится через весь город на работу, чтобы вернуться усталой и недовольной после восьми, девяти, а то и десяти часов «творческой» работы.

В детском центре ребенка кормят посторонние люди, а не мать. Природа предусмотрела тончайший механизм, с помощью которого ребенка воспитывает его семья. Мы его «отменили» и теперь имеем ситуацию, когда на ребенка в решающий период его развития оказывают влияние чужие люди. А чтобы придать разлучению ребенка с семьей видимость наукообразия, создали «факультеты подготовки специалистов по дошкольному образованию».

Во многих детских центрах дети получают завтрак, обед и полдник. Я помню, что двадцать лет назад в большинстве начальных школ не было возможности обеспечивать детей питанием, теперь же школьные обеды воспринимаются как должное в большинстве школьных округов. Так как обеды подаются прямо в здании школы, перерывы на обед сокращены настолько, что даже те дети, которые хотят пойти пообедать домой, не могут этого сделать, несмотря на то что их мама в это время находится дома. В результате они проводят все больше и больше времени с людьми, которые, скорее всего, не разделяют ценностей, традиций и этики их семей. Что же получается из ребенка, который отлучен от семьи в тот важный для него период, когда формируется его характер? Он вырастает — к худу или к добру — действительно «самостоятельным». Независимым от всего, что дорого его семье, и от самой семьи.

Все это не стало бы возможным, если бы врачи не одобряли и не поощряли нездоровые идеи о «самостоятельности». Я вспоминаю историю одной молодой нью-йоркской семьи. Молодой человек рассказал мне, что его жена пошла работать, когда он остался без работы. И хотя он быстро нашел себе новую работу, жена решила все-таки продолжить свою карьеру, теперь в роли директора большого семиэтажного детского центра. Я сказал отцу, что, по моему мнению, все сложилось очень удачно, потому что ребенок будет уверен, что мать рядом с ним весь день. «О нет! — воскликнул отец, — я не хочу, чтобы он был так привязан к матери. Я хочу, чтобы он рос самостоятельным». И родители довели воспитание самостоятельности до абсурда: мать и сын ездили в один и тот же детский центр разными маршрутами.

Интересно, не пожалеет ли однажды тот отец о такой независимости своего сына? В конце концов, разве трехлетнему ребенку не положено быть зависимым? Я вижу за спиной этого недалекого молодого отца тень педиатра, поучающего развивать независимость у членов семьи— от наставления «дать ребенку прокричаться» до поощрения зависимости от врача, который вмешивается в зону ответственности семьи. Зависимость между матерью и ребенком — это сердце и образец семейной взаимозависимости, приносящей здоровье. Члены семьи должны зависеть друг от друга! Нам надо бы праздновать День Семейной Зависимости каждый день.

Когда ребенок начинает ходить в школу, Современная Медицина призывает на службу специалистов по образованию, задача которых состоит в том, чтобы держать семью в безвыходном положении. Они не просто узурпируют воспитательную роль родителей, но и вынуждают их участвовать в таких бессмысленных мероприятиях, устраиваемых Объединениями родителей и учителей, как распродажа домашней выпечки и карнавалы. Родителей удаляют с того поля боя, где действительно идет борьба за умы их детей. Хитрая тактика изменения стилей обучения — новая математика для одного поколения, старая для другого — не дает родителям играть существенную роль в образовании детей. Они не в состоянии даже помочь своему ребенку делать уроки! Освещение вопросов половых взаимоотношений, которое дается в школе, обычно не совпадает с семейными ценностями. Заседания Объединений родителей и учителей отнимают у родителей вечера, которые они могли бы провести с детьми; тех же все чаще оставляют на дополнительные занятия. Зона отчуждения между родителями и детьми понемногу расширяется.

Когда приходит время ответственных решений, родители оказываются уже слишком далеки от действительных проблем своих детей, чтобы чем-то помочь. У них украли то доверие, которое, возможно, было в начале. Бегом к психиатру! Современная Медицина содержит в своем штате целую армию психиатров, чтобы они оказывали ее Церкви помощь в психотерапии и других богослужениях.

Эта новая команда экспертов несет семье как раз то, что нужно для решения проблем: специальную лексику. Родителям дается терминология для характеристики ребенка: безответственный, недоразвитый, недружелюбный, обидчивый. А детям вручается набор слов для описания родителей: они на нас давят, во всем препятствуют, чрезмерно опекают, все запрещают. Эти слова летят в членов семьи подобно камням. Вместо того чтобы снабдить семью инструментарием для налаживания взаимоотношений, ей предоставляется терминологический аппарат, замораживающий процесс мышления, и делается все, чтобы люди отделились друг от друга стеной взаимонепонимания.

Психиатрия разрушительна для семьи по своей природе. Психиатры побуждают людей говорить плохие слова о своих родных. Надо признать, что если такое лечение проводится правильно, оно может ослабить напряженность во взаимоотношениях, укрепить душевное равновесие и здоровье. Но лишь немногое из того, что предпринимается в этом направлении, делается правильно, по

тому что я вижу, сколько людей обращается за помощью к психотерапевтам и как немногим она помогает. Да и как это может помочь, если психиатр вешает на вас ярлык, прежде чем вы успеете открыть рот? Если вы опоздали на прием — вы враждебно настроены. Приехали раньше времени — чем-то обеспокоены. А если пришли вовремя — вы обязательный человек! Выиграть в этой игре невозможно! И когда я вижу, что семейная пара идет на консультацию к психиатру, готов держать пари, что муж с женой в конце концов разведутся.

Армия «профессионалов, готовых оказать поддержку», подрывает моральный дух семьи. Она мало что может предложить для сохранения семьи. Напротив, она обкрадывает семью, не оставляя ей нормальных методов и эффективных способов действия. Не приходится удивляться, что к возрасту, когда детям пора поступать в колледж, они в нетерпении, когда же, наконец, наступит день их отъезда из дома. А кто захочет оставаться в доме, где люди были фактически отучены общаться друг с другом иначе, чем механически, как с объектами капризов психиатрии, способом, навязанным журнальными экспертами?

В наши дни обучение в колледже считается как бы неполноценным, если колледж расположен менее чем в сутках езды от дома. В идеале все поступают в учебные заведения на противоположных от дома побережьях страны. Жители Среднего Запада имеют больший выбор. Столь значительное отдаление от семьи стирает признаки ее влияния и делает ребенка совершенно «свободным» для влияния ровесников и преподавателей. Если кто-нибудь сможет мне продемонстрировать, как это положительно отражается на родителях или детях, я оставлю в покое эту проблему. Но по собственному опыту я знаю, что уровень заболеваемости среди первокурсников так высок, как не бывает ни в одной другой социальной группе. Они более подвержены депрессии, гипотиреозу, туберкулезу, ревматизму, инфекционному мононуклеозу и нарушениям менструального цикла. И к тому же — что неудивительно — первокурсники стоят на втором месте по частоте самоубийств, уступая лишь детям американских индейцев, покинувших резервации для поступления в школы.

Все это не было бы возможным без санкции Современной Медицины. С начала и до конца жизни ее Церковь вмешивается в дела семьи и заменяет семейные узы и традиции своими бессмысленными церемониями. Жизнь обесценивается. Стоит вам хоть раз позволить нарушить или «улучшить» какой-нибудь естественный процесс, отнесясь к нему как к болезни, все жизненные процессы организма начнут разлагаться. Когда-то дети делали полезную работу по дому. Теперь все их способности полностью реализуются вне дома. Та же судьба ожидает стариков. К пожилым людям относятся с презрением и выкидывают их в дома «отдыха» или дома престарелых. Да и что им делать дома? Их советы, таланты и жизненный опыт не уважаются. Современной Медицине гораздо удобнее отделить стариков от их семьи, от их талантов и от уважения к ним. Таким образом они обеспечивают медицину большим количеством потенциальных пациентов. Они чаще болеют, потому что благодаря колдовским проклятиям, насылаемым Церковью, обречены на неизбежную слабость в старости, на долгую и мучительную смерть. Не только сам умирающий, связанный и опутанный проводами в отделении интенсивной терапии, разделен со своей семьей в последний миг своей жизни; и родственникам, оплакивающим его во время похорон, семейный врач не дает получить облегчение от слез, раздавая седативные средства и транквилизаторы. Даже там Современная Медицина, всегда стоящая на страже, дабы не допустить срывов в поведении, притупляет чувства участников событий, чтобы лишить их драгоценных моментов жизни.

По мере своего развития Современная Медицина изобретает все более жесткие методы для борьбы с семьей. Вы должны подчиниться Церкви, чтобы попасть в школу. Они вас и в дверь не впустят, пока вы не докажете, что получили все священные прививки. Рано или поздно врачи и некоторые школьные округа станут настолько жесткими, что начнут преследовать людей, отказывающихся от прививок своим детям. Они просто объявят таких детей жертвами жестокого обращения и отберут их у родителей.

Этот вид насилия уже существует. В последнее время меня все чаще и чаще привлекают к помощи в делах, где моя роль врача состоит в том, чтобы освобождать детей из больниц. Обычно это бывает так: у ребенка поднимается температура до 39, 5 или 40°С и иногда обнаруживается инфекция в горле или в ухе. Ребенка привозят в больницу, и врач при осмотре обнаруживает у него на теле несколько синяков. Вызывается социальный работник, и после нескольких вопросов палец указывает на родителей. Ребенка госпитализируют, предположительно для его же защиты. А родители начинают искать кого-нибудь, кто может засвидетельствовать, что в их семье не допускается жестокое обращение с детьми и что синяки имеют иное происхождение.

Когда-то случаи жестокого обращения с детьми были очевидными. Это были дети с множественными переломами костей. Теперь определение этого понятия стало настолько широким, что если у ребенка, приведенного в приемный покой больницы, обнаруживается несколько синяков, родителей немедленно допрашивает социальный работник. При нынешнем запустении в детских отделениях больниц всем, кроме семьи, выгодно попытаться установить ответственность за возможное жестокое обращение с детьми.

Мне довелось вести случай женщины, которая, родив ребенка, решила покинуть больницу, потому что больница ей не нравилась и потому что она хотела кормить ребенка грудью. Через месяц она принесла ребенка на осмотр в поликлиническое отделение этой больницы. Ребенок набрал недостаточно веса. Врач обвинил во всем грудное вскармливание и сказал, что нужно немедленно переходить на искусственную смесь. Но женщина решила этого не делать и продолжила грудное вскармливание. Еще через месяц она опять понесла ребенка на осмотр — уж не знаю, зачем она это сделала! — в этот раз ребенок набрал больше веса, но все же не столько, сколько было нужно врачу. Тогда врач решил, что это, возможно, свидетельствует о халатном обращении с ребенком, и приказал госпитализировать его.

Женщина позвонила своим друзьям из La Leche League1, которые консультировали ее по вопросам грудного вскармливания. Они, в свою очередь, связались со мной, так как я был медицинским консультантом Лиги. Я изучил этот случай и пришел к выво-

1 Молочная лига. — Прим. переводчика.

ду, что женщина проделала отличную работу по грудному вскармливанию. В тот момент она больше всего переживала из-за того, что ей не разрешают находиться в больнице вместе с ребенком. Ребенок находился без матери уже пять-шесть часов. Грудь матери наполнялась молоком. Она начинала плохо себя чувствовать, но врачам не было до этого никакого дела. Они кормили ребенка смесью. Накал страстей был близок к высшей точке, и я принял решение связаться с прокурором штата — в течение часа матери разрешили пройти в детское отделение и покормить ребенка. На следующее утро было проведено экстренное слушание по этому инциденту, и ребенок был освобожден.

И такие случаи не редки. Поскольку Современная Медицина помогает государству, благословляя его нападки на семью, государство дает Современной Медицине широкие полномочия для навязывания ее законов. Теперь я советую родителям быть чрезвычайно осторожными, принося своих детей в приемное отделение больницы, потому что совершенно невозможно предсказать, что случится после того, как врач начнет осматривать ребенка.

Мне кажется, что некоторые элементы американской культуры всегда служили разрушению семьи. Само существование Америки разбило много семей во всем мире, когда наши города начали захлестывать огромные волны эмигрантов. Хотя многие эмигранты зависели от уже переселившихся сюда родственников, которые могли им помочь в первые трудные месяцы в Новом Свете. Первые переселенцы тоже должны были держаться вместе, хотя, опять-таки, первый шаг в неизвестность отдалил родителей и детей от их старших родственников, оставшихся позади. Так как старших родственников — носителей и живых символов традиций Старого Света — не было рядом, чтобы сохранять традиционную культуру, последующие поколения разучились жить «по старинке». Эмиграция не стала плавильной чашей — она стала котлом, из которого начисто выкипели семейные узы и традиции. Эмиграция прекратилась после Первой мировой войны, и освободился плацдарм для того, чтобы всерьез взяться за войну против семьи. Без прилива новых эмигрантов, которые могли бы поддерживать семейные связи и традиции, люди в конце концов начнут не просто игнорировать традиции, но и вообще забудут, что они когда-либо существовали.

Современная Медицина воспользовалась преимуществами этой ситуации для подъема педиатрии — моей собственной специальности. В первые четыре десятилетия двадцатого века вся педиатрия состояла из нескольких тысяч врачей. Но с началом Второй мировой войны заводам страны понадобились женщины, которые заменили мужчин, ушедших на фронт. Женщины не смогли работать и заботиться о детях столь же хорошо, как они это делали до войны. Да, конечно, при заводах можно было организовать ясли, чтобы женщины могли совмещать выполнение своего патриотического и биологического долга. Но вместо этого врачи просто отменили биологический долг. Такие слова, как «няня», «ядро семьи», «заместитель матери», вошли в моду во время войны. Вместо того чтобы говорить, что каждому ребенку нужна мать, врачи говорили, что ребенку нужна мать или ее заместитель. Таким образом, миллионы Рози-Клепалыциц1 смогли броситься на борьбу с врагом, не испытывая мук совести по поводу того, что об их детях заботятся чужие люди.

Поскольку такие матери могли проводить со своими детьми не более нескольких часов в день, грудное вскармливание стало неудобным. Оно не перестало быть биологически необходимым или превосходящим все другие продукты с точки зрения пользы для детей. Но так как оно стало неудобным, врачи объявили, что искусственная смесь является не только практичным решением проблемы и лучшим из двух зол (вторым злом было не кормить ребенка вообще), но и единственной научно обоснованной альтернативой грудному вскармливанию.

Подобно священникам, «благословившим» хот-доги, чтобы спасти прихожан от запрета есть мясо в Страстную пятницу, врачи благословили искусственное вскармливание. Если бы они хотели сказать правду, они сказали бы женщинам, что все исследования доказали: уровень смертности искусственно вскармливаемых детей выше. Они разъяснили бы женщинам преимущества грудного вскармливания. Они могли бы патриотично вскинуть руки и разъ-

1 Имеются в виду миллионы женщин, заменивших мужчин у станков. — Прим. ред.

яснить суть дилеммы, чтобы женщины могли сделать информированный выбор. Но они предпочли разрушить биологию в пользу политики и власти. Они, в действительности, сказали женщинам, что они не отвечают за биологию, за законы природы. По мере роста популярности и мощи педиатрии росла и крепла мощь производителей искусственного питания (а многие из них производят еще и лекарства), которые стали в конце концов гигантскими международными корпорациями.

Современная Медицина объединилась с этими корпорациями, чтобы разнести новую технологию кормления младенцев по всему миру. Что они на самом деле делают, так это занимаются жертвоприношениями младенцев среди громадных групп людей, которые не в силах себя защитить. В 1952 году девяносто пять процентов чилийских матерей вскармливали своих детей грудью в течение первого года жизни. В 1969 году их осталось только шесть процентов, и только двадцать процентов детей вскармливались грудью хотя бы до двух месяцев. Такая тенденция вскармливания младенцев — и она проявляется по всему миру — существует благодаря врачам, которые позволили продавцам от производителей искусственного питания совать свой нос в родильные отделения и обучать матерей «современным» методам вскармливания младенцев. Конечно же, при этом раздаются бесплатные образцы продукции. Доктора вкрадчиво объясняют матерям, что смесь не хуже, а то и лучше, чем их собственное молоко. Ни одна мать не захочет показаться непросвещенной, когда дело касается здоровья ее ребенка, и особенно когда продавец одет в тот же белый халат, что и врач.

Многие из таких «просвещенных» матерей (а в действительности — большинство из них) не могут позволить себе покупку искусственных смесей. К тому же не у всех дома имеются условия для правильного приготовления смеси. В книге по уходу за ребенком компании «Нестле» написано: «Тщательно мойте руки с мылом каждый раз, когда вы собираетесь готовить пищу для ребенка». Кроме того, смесь необходимо разбавлять чистой водой. В наши дни в Соединенных Штатах и в Европе, где в каждом доме есть три-четыре раковины, каждая из которых подключена к водопроводу с водой вполне приемлемого качества, эти требования

не являются проблемой. Но в развивающихся странах, где смеси рекламируются особенно настойчиво, дело обстоит иначе. Одно из исследований в Чили выявило высокую степень загрязнения бактериями восьмидесяти процентов бутылочек со смесью. В столице Малави (республика на юго-востоке Африки) две трети жилых помещений не оборудованы вообще никакими удобствами.

Более того, к моменту, когда бесплатные образцы смеси заканчиваются, мать остается с пустой грудью и пустым карманом. У нее нет денег на покупку смеси, и в конце концов она приходит к тому, что ей приходится кормить ребенка еще более неподходящей пищей. Когда мы хвастаемся, что уровень детской смертности в нашей стране один из самых низких в мире (что, как бы нам ни хотелось, не является правдой), нам стоит остановиться и задуматься о роли Современной Медицины, которую она играет в искусственном поддержании высокого уровня детской смертности в слаборазвитых странах.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.