Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ



 

Если отвлечься от неослабевающей враждебности леса к прохожим, нужно заметить, что он был потрясающим местом. Леса в другом мире, такие, как Фасна Визель, не шли с ним ни в какое сравнение. Не разделяясь по видам и семействам, в этом владении зелени все цвело на равных правах. Вечнозеленые росли бок о бок с тропическими баобабами, а жесткие карликовые кусты тундры уютно прижимались к мангровым деревьям, кипарисам и другим влаголюбивым тропическим растениям. В тени пальм цвели дикие розы, а гинкои обвивали свои лианообразные ветки вокруг шелушащегося ствола эвкалипта. Места хватало всем, без разбора названий, титулов, климата и почвы. Если бы не естественная борьба за солнечный свет и питание, это было бы поистине волшебное место, думал Оскар с восторгом.

Если бы только лес не старался так упорно убить их.

– Я не понимаю. – Оскар и его товарищи ждали, пока Сэм пройдет вперед и вырубит злокозненные заросли. Он отшвырнул в сторону какой-то неизвестный орех средних размеров. – Неужели лес не чувствует, что мы не собирались причинять ему вред?

Белый клен попытался объяснить, заслоняя при этом Оскара своим стволом от нападок окружающей растительности:

– Большинство деревьев в лесном царстве считают все нерастующее угрозой для себя. В отличие от меня и моих друзей, почти все они широколистые, но очень узколобые. Подвижные выкапывают наши корни, поедают наши семена, обгрызают нашу кору или пролезают сквозь нее и откладывают в нашей сердцевине яйца. Разумные существа, вроде вас, срубают нас и строят жилища или сжигают нас, чтобы получить тепло, которое не дает ваше тело. – Ветви клена склонились к идущему платану.

– Опин еще побегом имел близкого друга по рощице. Они делили вместе землю и солнечный свет.

Однажды тому приснился сон, будто пришли двуногие, вооруженные такими штуками, которые называются пилой. Он проснулся и так закричал, что перебудил пол-леса. Бедняга так и не оправился от потрясения. У него опала вся листва, кора заразилась какими-то паразитами, и в конце концов он засох.

– Мне очень жаль, – сказал Оскар. – Но это еще не значит, что вы должны бояться меня и моих друзей.

– Ну, может, не тебя. А вот твои спутники – совсем другие.

– Мы все разные. На самом деле, мы не совсем двуногие.

– А, волшебство. У меня были подозрения с того момента, как ты сдвинул нас с насиженного места. Но это не имеет значения. Сейчас-то вы двуногие, и лес продолжает видеть их в вас.

– Не важно. – Цезарь двинулся дальше сразу же, как только Сэм дал знак, что путь снова свободен. – Наш змеиный друг расчистит дорогу, и мы быстро выберемся отсюда.

– Его деятельность, несомненно, впечатляет. – Подойдя на своих корнях, волшебным образом ставших ногами, клен внимательно осмотрел поваленный ствол бузуна. – Он уже больше не будет расти и кидать смертельно опасные орехи в проходящих Путников. С каждым днем они нападают все реже и реже.

Макитти шаркала ногами по густому лиственному ковру, устилавшему землю. Она жалела, что не Может порезвиться на этом шуршащем и хрустящем покрове на всех четырех лапах.

– Надеюсь, те деревья, которые попадутся нам дальше на пути, уже узнали, что происходит. И дадут нам спокойно пройти. – Она кивнула в сторону их огромного товарища. – А то боюсь, наш великан может устать.

Сэм услышал ее слова.

– Вовсе нет, – громко возразил он. Его топор лежал на плече, лезвие было заляпано зеленым соком. – Мне нравится рубить деревья.

Оскару показалось, что слева от дороги вздрогнули сахарные сосны. Что ж тут удивительного? Слухи о разрушениях, чинимых Сэмом от лица приближающихся путников, наверняка уже достигли этой части леса. Оскару не давало покоя ощущение трепета деревьев. Какой бы густой ни была паутина их корней, она не могла передать сильную дрожь по земле. Но под ногами уже второй раз что-то вздрогнуло, он не мог ошибиться. А третий толчок был еще сильнее.

– Что ты думаешь об этом землетрясении? – В оливковом свете поразительные зеленые глаза Какао казались почти черными.

– Ты тоже это чувствуешь? – Оскар внимательно посмотрел на платан. Тот перебрался поближе к иве и клену. Дуб продолжал держаться особняком, разглядывая не дорогу впереди, и не деревья вокруг, а почву под ногами.

– Мне и спрашивать не надо, что происходит. – Подозрительный и бдительный Цезарь резко остановился. Хотя его меч оставался на месте, в ножнах, он сам напряженно всматривался в лес. – Сюда что-то идет.

– Что-то большое. – Сэм отвязал свой незаменимый топор.

– Смотрите! – испуганный Тай свистнул изо всех сил.

Оно ломилось сквозь лесную чащу, массивная крона подминала окружающие растения. Даже зеленый свет не мог скрыть того, что его ствол был странного серого оттенка, а кора походила на чешую. Ветки росли скорее вверх, чем в стороны, и были сами по себе толще стволов некоторых деревьев. Это была самая огромная из самых крупных и подвижных вещей, которые доводилось видеть Оскару и его друзьям.

И оно шло прямо к ним на своих коротких, но чрезвычайно сильных корнях.

– Это величайшее из всех деревьев – каури! – Ива буквально ринулась вперед, волоча ветки по земле. Оскар никогда бы не подумал, что она способна развить такую скорость. Ее три обезумевших приятеля в панике помчались за ней.

Увидев, как Оскар освободил четырех бунтарей, деревья в лесу сговорились отправить в путь самого древнего и ужасного представителя хвойного семейства. Топор Сэма был бессилен против такого движущегося колосса. У великана ушло бы несколько недель, а не мгновений, чтобы оставить зарубину на гигантском стволе. Истинные намерения гигантского дерева не были понятны, да уже и не оставалось времени, чтобы это выяснить.

– Бежим! – закричал Оскар. Предупреждение было лишним, так как все уже пустились наутек от громыхающего лесного массива. Он был огромный, но двигался очень медленно и корона из листьев покачивалась взад-вперед при каждом неуверенном шаге. Хотя Оскару очень не хватало его способности быстро бегать на четырех лапах, вскоре он понял, что оторваться от надвигающегося колосса возможно.

Он обернулся через плечо, только когда закричала Какао. Увиденное зрелище заставило его сердце подпрыгнуть и горло сжаться.

Каури падал. Он жертвовал собой, опускался как во сне, но все быстрее и быстрее, и от него уже нельзя было убежать. Его ствол был таким широким, что никто не мог спрятаться, и таким длинным, что Цезарь и Макитти, бежавшие впереди, не успевали выскочить из-под него. Величественное дерево окончательно рухнуло через пару секунд, врезавшись в землю с громоподобным ревом, слышным по всему Зеленому королевству. Он подмял под себя зрелые деревья, десятки молодых побегов и целые заросли кустов. От удара пыль и земля взметнулись на пятьдесят футов в воздух, а щепки с убийственной скоростью полетели во всех направлениях.

Затем все снова стихло. Несколько лесных обитателей выползли из своих укрытий, чтобы поглазеть на упавшего исполина. От двуногих путешественников и их четверых разговорчивых деревьев не осталось и следа, кроме нескольких поломанных веток и огромного топора, который в отсутствие своего хозяина лежал забытый и бесполезный среди оседающих обломков.

Через некоторое время Оскар понял, что он не умер. Последнее, что он помнил, был падающий ствол каури, который заслонил весь свет, а потом – тишина.

Открыв глаза, он ничего не увидел. В тот момент он бы обрадовался даже зеленой темноте, но тут было еще мрачнее. Все было черным и твердым, как стена. Оно давило ему на мозг и на глаза. Он попробовал пошевелить рукой. Ничего не двигалось, даже пальцы. Он едва мог моргать. Но он мог спокойно двигать языком во рту, а после больших усилий смог пошевелить губами. Но руки и ноги оказались обездвижены. В этой тюрьме невозможно было даже почесаться.

Остальные его чувства дали ему лишь отрывочную информацию. Он ничего не слышал, но зато чувствовал несколько острых отчетливых запахов. Больше всего пахло листвой, соком и пылью, а еще плесенью и усердными насекомыми. Он изловчился и укусил то, что держало его в плену. Ну, точно, дерево.

Потом он услышал резкий знакомый голос. Макитти говорила гораздо радостнее, чем для этого были основания:

– Я думаю, мы внутри дерева, которое упало на нас.

– Что-то здесь не так, правда? – Цезарь задыхался во всеобъемлющей темноте и был подавлен, но говорил по-прежнему дерзко. – Если эта мать всех заноз упала на нас, а это последнее, что я помню, то нас должно было расплющить, как тот резиновый мячик, с которым мы часто играли у крыльца хозяина.

– Но не расплющило, – сказала Какао. – Я не могу шевельнуть рукой и дотронуться до себя, и я абсолютно ничего не вижу, но не чувствую себя раздавленной. И уж точно чувствую, что не умерла.

– Да и по голосу твоему не скажешь, – заметила Макитти. – Сэм, ты можешь дотянуться до своего топора?

Медленный, ровный голос великана был, как всегда, успокаивающим, при том, что он не сказал ничего утешительного: – Я даже не знаю, где он. Когда дерево падало, я попытался отскочить в сторону от ствола и обронил топор. Но если бы он оказался погребен вместе со мной, это ничего не изменило бы. Я все равно не могу пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Итак, мы застряли внутри упавшего дерева, – заключила Какао. – Мы живы, но не можем двигаться. Мы дышим, но выбраться не сможем. Уж лучше бы нас раздавило. По крайней мере, это было бы быстро.

– Опять магия Хозяина Эвинда, – сказала Макитти со знанием дела. – Своего рода защита, несколько оригинальная, правда, так как мы вряд ли сможем освободиться от этих деревянных пут. Сэм?

– Извини, Макитти. Даже если бы я мог каким-то образом вернуть свое прежнее тело, я не вижу ни одной дырочки, куда бы мог пролезть червяк. А ведь удавом я был намного крупнее. Вырваться силой тоже не получится, я даже пальцем шевельнуть не могу. Нас держит не хрупкая клетка из прутьев, а толстое дерево. Мы не сможем прогрызть его зубами.

Голос Какао погрустнел:

– Значит, мы здесь всерьез застряли и проживем лишь до тех пор, пока не умрем от жажды и голода.

– Может быть, нашим деревянным друзьям повезло больше. – Напрягшись, Оскар почувствовал, что его глаза могут приспособиться к темноте. – Вы заметили, что с того момента, как упало дерево, никто из них не произнес ни слова.

– Может, им удалось убежать, – в голосе Тая звучала надежда, но радости в нем не было.

– Только я не вижу как, – мягко прошипел Сэм. – Самый быстрый из них все равно не обогнал бы меня или тебя. – Он задумчиво вздохнул, от чего по темному дереву прошла дрожь. – Боюсь, они нам больше не смогут помочь. Из щепок выходит никудышный провожатый.

– Какая разница? – ворчал Цезарь. – Для того чтобы освободиться, нужна гигантская дрель. Если бы я мог дотянуться до своего плеча, я бы, по крайней мере, начал выколупывать нас отсюда. Но, как верно заметил Сэм, двинуть руками совершенно невозможно. Мы можем только разговаривать. А разговорами лишь разбередили старые раны, но не эту темницу.

Особенно если до самой смерти слушать твое бесконечное нытье и стенания, думал Оскар про себя. Если ругаться друг с другом, то и без того неприятное положение станет вообще невыносимым.

Когда в мыслях погребенных заживо утвердилось чувство полной безнадежности, в темнице из упавшего дерева наступила тишина. «Мы подвели тебя, Хозяин Эвинд», – угрюмо думал Оскар. Теперь им уже не пригодятся ни удлиняющийся меч Цезаря, ни способность кошек сражаться с тенями, ни огромная сила Сэма, ни его собственный уникальный талант оживлять деревья. Они, как мумии, останутся внутри каури и исчезнут из всего остального мира.

Никто их не найдет, никто не узнает, что с ними случилось, да никому до этого и дела нет. А с какой стати? В конце концов, эти искатели приключений всего лишь домашние питомцы, ненадолго превращенные в людей.

На некоторое время это превращение придало им чувство собственного достоинства и необъяснимые способности. Теперь стало ясно, что все напрасно.

Он не мог точно сказать, когда Тай начал насвистывать, что приятно нарушало повисшую мертвую тишину и уж, конечно, больше бодрило, чем рыдания Цезаря. Оскар был благодарен за то, что кенар попытался скрасить их мучения. Маленькая задорная песенка хотя бы поднимет настроение. Он бы поблагодарил Тая, но ему не хотелось прерывать мелодичные трели. Видимо, остальные думали точно так же.

Время шло, и Оскар почувствовал слабые вибрации в ушах. Он подумал, что это наступает неизбежная потеря сознания и сопутствующее умственное расстройство. Однако звук усилился, и он пришел к выводу, что это реальный шум, а не плод его больного одинокого воображения.

– Макитти?

– Я тоже это слышу. – Ее ответ был осторожным и сдержанным, но он утешил его. – Я не знаю, что это такое.

– Какое-то дикое кудахтанье, – вступила в разговор Какао.

Но Цезаря не так-то легко было взбодрить.

– Ну, конечно! Нас сейчас как раз спасает огромный цыпленок, который любит сосновые шишки.

– Помолчи, – упрекнула его Макитти, – и послушай. Или ты не заметил, что Тай продолжает петь?

Точно, понял Оскар. Не обращая внимания на все более жаркие споры своих друзей, кенар продолжал заливаться трелями. Оскар попытался расслышать в них что-нибудь кроме приятной мелодии. Он ведь не был знатоком музыки, если не считать редкие подвывания во время полнолуния, в которых было больше энтузиазма, нежели настоящей гармонии.

Потрескивание стало громче, и заключенные в темнице упавшего дерева преисполнились тревожных предчувствий. Что это могло предвещать? Какую роль в этом играла бесконечная песня Тая? Оскару казалось, что он вот-вот сойдет с ума посреди постоянного треска и непрерывного пения. Он бы все отдал, лишь бы закрыть уши руками, но те словно приросли к его бокам.

Что-то ударило его в глаз с такой силой, что он даже закричал. В тот же момент у него в ушах зазвенел хор взволнованных голосов.

– Оскар! Что это, что случилось? Что тебя ударило?

Он сглотнул. По крайней мере, это он мог сделать.

– Свет! Я вижу свет!

– Это невозможно! – прорычал Цезарь. – Внутри этого проклятого дерева нет света.

– Я вижу еще кое-что, – добавил пес.

– Что? – взволнованная Макитти требовала ответа.

Оскар замешкался лишь на мгновение.

– Я не знаю, но оно видит меня.

Маленькая фигурка, которая пристально смотрела на него, склонила головку набок. Затем, видимо, удовлетворившись осмотром, продолжила свою работу. И то же самое сделали с десяток ее подруг. Теперь было ясно, откуда доносились это странное громкое кудахтанье и вибрации. Это было постукиванье дятла, выискивающего насекомых под корой дерева.

Только в этом случае стучал не один, а сотни дятлов. Работали они дружно и слаженно, с единой целью, которая им была неизвестна. Они собрались сюда по призыву определенной песни, сочиненной и красиво пропетой бывшим крылатым певцом по имени Тай.

– Не знаю, как я это сделал.

Кенар сидел на краю дупла, которое дятлы и их разнообразные пернатые трудолюбивые родственники проклевали в стволе поваленного каури. Оскар сидел, расслабившись, неподалеку и был занят тем, что вытаскивал из кожи, волос и одежды, казалось, бесконечные занозы, щепки и древесную труху.

Макитти помогала Какао сделать то же. Чуть пониже сотни остроклювых птиц продолжали трудиться. Уже видны были тела Цезаря и Сэма, оставшиеся пока заключенными в дереве.

– Но у тебя же должны быть какие-то соображения. – Оскар извлек из-под правой руки щепку векового каури.

Кенар сидел сцепив руки под коленями, наблюдал, как трудятся его пернатые братья и просто улыбался.

– Я, правда, не знаю. Как ты помнишь, Хозяину всегда нравилось, как я пою. Он все пытался обучить меня своим любимым песням, но я предпочитал свои. Я очень любил выводить трели, одну звонче другой. Когда мы застряли внутри, я стал думать, что бы могло нас вызволить. Человек бы подумал о дрели или пиле. Собака, наверное, решила бы сделать подкоп, а змея найти трещину или дыру. – Он скромно потупился. – А я подумал о том, что можно продолбить дерево. Но у канареек не очень-то подходящий для этого клюв, а уж у человека тем более. Итак, я стал думать у кого это могло бы хорошо получиться, и какая песня призовет их на помощь. – Он махнул в сторону дупла, в котором дятлы копошились как муравьи, вгрызаясь своими клювами в древесину каури. – И вот они здесь. У Оскара поднялись брови:

– Но как они услышали твое пение изнутри дерева?

И опять кенар мог только пожать плечами.

– Чтобы узнать, надо спросить у Хозяина Эвинда. Но каждому из нас дано немного магии, которая присуща нашей природе. Вполне естественно, что мое пение было во много раз усилено.

– Жаль, что Эвинд не объяснил все попонятнее, а просто представил нам самим выяснять такие вещи.

Тай отряхнул древесную труху со своих ботинок.

– Может быть, он думал, что такие способности напугают нас, пока мы не привыкнем к своим человеческим телам. Может быть, он думал, что, неуклюжие и неопытные, мы бы натворили больших бед, если бы сразу знали об этой магии. Спросить можно только у него.

– Я бы хотел это сделать. – Поднявшись, Оскар отряхнул штаны и заглянул в дупло. Цезарь уже почти освободился, а вот чтобы отколупать огромную фигуру Сэма, усилия старательных птиц еще были необходимы. – Я бы хотел, чтобы он был сейчас с нами, направлял нас и помогал, а он вместо этого бросил нас спотыкаться и набивать шишки.

– Я думаю, что страдания – это необходимая часть учения, – задумчиво произнес Тай.

Оскар фыркнул.

– Так мог бы сказать волшебник. Не вздумай произнести такое при Цезаре. Наш легко возбудимый мечник, кажется, другого мнения.

– Ему сейчас не до этого. – Тай глядел вниз и ритмично постукивал по стволу каблуками своих ботинок. Он не мог сдержать улыбки. – У него полный рот опилок.

Все вместе они смотрели и ждали, когда армия дятлов освободит двух их товарищей. Когда работа была закончена, дятлы всех мастей: каштановые и черные, трехцветные и пестрые, с длинными хвостами и с короткими, по отдельности и стайками – исчезли в дебрях леса. Недружелюбные деревья молчали. Может быть, думал Оскар, их злобная натура была все еще потрясена освобождением путников из могильных глубин пожертвовавшего собой каури. Если так, то сейчас был самый благоприятный момент вновь отправиться в путь, пока жители Зеленого королевства не пришли в себя и не устроили еще одну дьявольскую ловушку на их пути.

Цезарь казался очень подавленным. Несомненно, решил Оскар, длительное заточение дало Цезарю, против его воли, достаточно времени для размышлений. Он со всеми соглашался, ни с кем не спорил, говорил почти совсем без суматошных и ставших привычными бранных слов. А Сэм был все таким же бесстрастным и флегматичным. Поскольку он и раньше подолгу лежал без движения, это происшествие задело его меньше остальных. Отряхнувшись от щепок и опилок, которыми его усыпали дрозды, он отошел в сторону и подобрал оброненный топор.

Освобожденные из этой загадочной тюрьмы друзья снова были вместе. Остаток дня они искали своих пропавших проводников. От полной надежд ивы, стойкого дуба, бойкого платана и нераскаявшегося клена не осталось и следа, кроме миллиона щепок, ковром устилавших землю под огромным стволом упавшего каури. По молчаливому согласию никто не ползал на коленках и не рассматривал близко отдельные кусочки, чтобы, не дай бог, не обнаружить части своих лесных друзей.

Теперь некому было указывать дорогу, и они вынуждены были сами пробираться на восток, полагаясь на врожденное чувство ориентации. В подтверждение мыслей Оскара на них никто не нападал все то время, что они шли на восток. Никакие орехи не падали камнем им на головы, никакие летающие шипы не впивались в тело, и лианы не оплетали руки. Не вырастала внезапно изгородь из неизвестно откуда вылезших побегов, и корни перестали вдруг вылезать из земли и хватать за ноги. Если лес и не был потрясен их неожиданным избавлением, то он и не делал ничего, чтобы задержать их продвижение. А может быть, он просто боялся огромного острого топора, который Сэм нес на плече.

Наконец наступил день, когда деревья поредели. Бледный зеленый свет впереди немного сгустился и превратился в восхитительный аквамариновый оттенок. Путники отчетливо видели, как солнце садилось за яркое синее море. Над морем по лазурному небу проплывали голубые облака. После того как путники несколько дней прошагали вдоль давящих стен зеленых деревьев, в любой момент готовых рухнуть или устроить засаду, они были рады выйти из угнетающего окружения.

Конечно, море могло оказаться абсолютно новой и, может быть, более серьезной преградой на их пути. Оскару было все равно. Это было, в любом случае, лучше, чем идти в окружении враждебных деревьев и их злобных отпрысков.

– Да здравствует Синее королевство! – величественно провозгласил Цезарь, широко раскинув руки. – А это наверняка оно. Видите, цвет меняется на границе между королевствами?

Раньше было трудно определить, где кончалось одно королевство цвета и начиналось другое. Но здесь никакой путаницы не было. Граница была четко очерчена полосой песчаного берега от опушки леса до кромки воды. Она проходила там, где море встречалось с землей. И никого не волновало, что она постоянно, хоть и спокойно, двигалась вместе с волнами, набегавшими на берег и потом откатывавшимися назад. Деревья, которые властвовали в Зеленом королевстве, не возражали. Да и жители Синего королевства, очевидно, не считали нужным высказываться по этому поводу.

– Нам понадобится что-нибудь вроде лодки или плота. – Проходя вперед, Макитти оттолкнула молодой безропотный черешок.

Споткнувшись о вылезший корень, Тай недовольно посмотрел на нее.

– Я согласен, только не ждите, что я буду рубить для этого деревья.

– Мы прошли мимо множества мертвых деревьев. – Сэм подкинул в руке топор. – Если связать их вместе лианами, я уверен, можно сделать плот, который выдержит нас всех.

– Ф-с-с-ст, да – но куда плыть? – вслух поинтересовался Цезарь. – Не знаю, как вы, а я лично вовсе не моряк. Мне, по правде, и озерная вода не очень-то нравится, не говоря об океане. – Он кивнул в сторону спокойного моря. – Теперь, когда я увидел, какой он на самом деле, мне еще меньше хочется плыть куда-либо.

– И мне. – Такая реакция Макитти была вовсе не неожиданностью для Оскара. Чуть позже и Какао высказала свое неудовольствие.

– Нравится вам это или нет, но нам все равно придется плыть. – Прикрыв рукой глаза от солнца, Оскар попытался разглядеть другой берег, но ничего не увидел. В отличие от кошачьего племени, его не пугало морское путешествие. Как любая собака, он любил воду. Сэм был с ними единодушен в этом вопросе. Что же до Тая, то ему было безразлично. Для него путешествовать по морю будет новым ощущением.

Когда Оскар размышлял, выйдет ли подходящий челнок из поваленной ели, из-под песка выползли первые бледные кольца и обвились вокруг его ног. Удивленные и встревоженные крики остальных друзей говорили о том, что и они подверглись нападению из-под земли.

Оскар потянулся к своему мечу. Как зачарованный, он в ужасе наблюдал, как пара бледных деревянных щупалец быстро протянулась от ствола и замкнулась на его запястьях прежде, чем он успел вытащить оружие.

Это могли быть щупальца какого-нибудь фантастического морского чудовища, жившего, видимо, за пределами Синего королевства, так как его конечности были твердыми, как дерево.

Корни, подумал он, но они гладкие, и на них нет мелких волосков и ресничек для высасывания воды и питания из почвы. А если не корни, тогда что? Пока он думал, быстро расползающиеся щупальца плотно обмотали его. Ни освободиться, ни разрубить их острым клинком стало невозможно. Опасения, что лес Зеленого королевства еще не отстал от них, подтвердились.

– Душащая смоковница! – удалось прохрипеть Макитти.

Так вот что ошеломило и застало их врасплох. На них напали деревья, которые даже в нормальном, естественном, бессознательном состоянии способны совершать убийства. Обычно их смертельные объятия были предназначены другим деревьям. Смоковницы обвивались вокруг них, выворачивали из земли и в конце концов душили до смерти. Теперь нескольким членам этого клана молчаливых убийц поручили сделать с чужаками то, что они обычно делали с собратьями-деревьями. Чрезвычайно быстрое разрастание смоковницы на опушке леса, видимо, готовилось уже несколько дней, пока путники подходили все ближе и ближе к границе.

Оскар чувствовал, как многочисленные древесные отростки обвиваются вокруг него. Вытягиваясь, они все крепче и крепче сжимали его тело. Давление на ребра становилось сильнее. Он видел, как сбоку от него Какао пытается перерезать путы ножом. Хотя обе ее руки были еще свободны, и она могла орудовать лезвием, но ее продвижение к свободе было слишком медленным. Смоковница, которая оплела ее, вытягивала новые побеги быстрее, чем Какао успевала обрезать их.

– Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! – это кричал Тай. Кенару было уже очень больно.

Каких еще обитателей неба он может высвистеть на помощь, размышлял Оскар. Понадобятся тысячи орлов, чтобы они могли угнаться за непостижимой скоростью роста душителей.

Один оттопыренный стебель особенно сильно сдавил правый бок пса. Когда он попытался отпихнуть его, ему показалось, что он толкает стену. Где-то за его спиной даже всегда сдержанная Макитти начала стонать.

Мог ли он повлиять на эти деревья, как он уже один раз сделал? Оскар отчаянно попытался повторить прежние действия. К сожалению, организм ничем не мог ему помочь.

Где же, думал он отчаянно, где же это недержание, когда оно так нужно?

Что-то громко треснуло. Оскар с трудом сглотнул. Если это хрустнули чьи-то ребра, наверняка бы он вскрикнул перед смертью?

А если не кости, то что еще могло издать такой звук?

Он услышал еще один треск и хруст и попробовал повернуть голову, насколько позволяли тиски его быстро сжимавшейся клетки. То, что он увидел, вселяло надежду.

Огромная смоковница обвилась вокруг самого крупного члена их отряда. Но когда она стала сжиматься, Сэм, не сопротивляясь давлению, расслабил мышцы. С гибкостью, достойной лучших цирковых акробатов, он обвил свободными руками и ногами ствол смоковницы. Потом напряг мышцы и начал бороться со своим противником по его правилам.

Это была борьба двух величайших и безжалостных душителей в мире – животного и растения. Оба убивали тем, что беспощадно давили и сжимали свои жертвы.

Резкие звуки, которые слышал Оскар, были треском ломаемого дерева.

Все магические возможности, которыми наделил его товарищей предвидевший все Хозяин Эвинд, брали начало в природных умениях: песня Тая, призвавшая целый эскадрон дятлов, способность кошек обращаться в тени и побеждать их, особая наследственная связь Оскара с деревьями.

Теперь была очередь Сэма. Не Сэма-великана, а Сэма – огромного удава. И он давил дерево. Его товарищи, положение которых становилось все более угрожающим, подбадривали его.

Великан сломал одну ветку, потом другую, и еще одну, пока, наконец, у его ног не образовалась куча обломков. Освободившись, он вызволил своих друзей, обламывая по одному стебли-щупальца душащей смоковницы.

Он успел почти в последний момент. Когда он добрался до Макитти, она была на последней стадии удушья, а Тай вообще потерял сознание. Какао, непрерывно мяукая, массировала горло (а Оскар знал, что массаж – еще одна специальность кошек). Цезарь вслух страдал по поводу того, что ему самому не дали потерять сознание.

– Топором было бы быстрее, – извинился Сэм, когда последний был освобожден из древесных объятий, – но опаснее. – Он махнул в сторону устрашающего оружия. – Для ювелирной работы не годится.

– Ну, значит, все в порядке? – говоря это, Макитти потирала руку там, где смоковница-душительница прихватила ее особенно крепко. Когда все согласно кивнули, она продолжила: – Что ж, отлично. Хватит с нас Зеленого королевства. Пора строить лодку! И пока мы работаем, не забывайте, что нам осталось пересечь только эту страну. А там, глядишь, и Фиолетовое королевство, где, я надеюсь, мы найдем белый свет, в котором есть все остальные цвета, и вернем его в Годланд!

Попытки вдохновить их друзья встретили вялыми криками приветствия. Не то чтобы ее словам не хватало воодушевления и решительности, просто все еще страдали от болезненных объятий смоковницы-душительницы, и более энергичные проявления восторга причинили бы сильную боль их ребрам и легким.

Цезарь первым вернулся в лес, поэтому первым испуганно закричал.

– Здесь было большое бревно. – Ему даже не нужно было показывать, где точно лежало то дерево, о котором он говорил. На земле остался четкий длинный отпечаток. – А теперь оно пропало!

– Мы видим. – Макитти была больше удивлена, чем встревожена. – Не волнуйся, Цезарь, мы найдем другое.

Но они ничего не нашли. Рискнув снова подвергнуться обстрелу шипами или нападению хлещущих веток, они обследовали лес в стороне от своего прежнего пути, но не нашли ничего подходящего, чтобы сделать каноэ или хотя бы плот. Каждое валяющееся дерево было убрано или спрятано лесом. Так как деревья не смогли остановить их, то они решили хотя бы помешать им воспользоваться своими останками.

– Что теперь? – Тай хотел присесть на бревнышко, но не было ни одного. Пришлось сесть прямо на песок. – Попробуем сделать из живых деревьев, раз нет мертвых? – Он вопросительно взглянул на топор Сэма.

– Похоже, у нас нет выбора. – Макитти с надеждой взглянула на великана. – Сэм, как ты думаешь, ты сможешь? Чтобы срубить достаточно большое дерево для каноэ, потребуется много времени, и враги смогут напасть на тебя с разных сторон. Придется воспользоваться деревьями поменьше и соорудить из них плот.

Сэм пожал своими широкими мощными плечами.

– Мне не терпится попробовать. Но если уж лес так решительно защищает своих мертвых, то для защиты живых приложит еще больше сил. И все же, – он поднялся и стряхнул с ног песок, – я уже срубил много шипастных деревьев и метателей орехов. Думаю, мне вполне по силам срубить еще несколько. – Его мягкая улыбка была столь же непроизвольно гипнотизирующей, как и его немигающий взгляд. – А пару порезов и синяков я переживу.

– Может, тебе и не придется этого делать, – прозвучал знакомый голос. Они оторвались от созерцания зловещей чащи леса и, обернувшись, увидели Какао. Она стояла в воде довольно далеко от берега и одной рукой радостно махала друзьям.

– Идите сюда, – кричала она им. – Вода очень теплая, и здесь всего по колено!

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.