Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Часть третья



ПРАЗДНИК МЕРТВЫХ

 

События в Борисовке едва не испортили все каникулы. Сразу же после моего возвращения из вампирского плена мама спешно покинула дачный поселок, решив больше туда не возвращаться. В городе меня ожидали продолжительные беседы со следователем, который вел дело о похищении людей маньяком‑ «вампиром». Положение спас долгий, почти месячный отдых на море. Посещение курорта позволило хорошо отдохнуть и выбросить из памяти неприятные воспоминания. Правда, это не относилось к Кристиану. О нем я думала каждую ночь, представляя красивое, печальное лицо вампира.

Домой мы вернулись тридцать первого августа. Я с нетерпением ждала начала нового учебного года, потому что соскучилась по своим школьным приятелям. Огорчало лишь то, что первым уроком расписании шла биология, наводившая ужас как на двоечников, так и на отличников.

Начальный день осени выдался теплым, солнечным, но в воздухе уже сквозила легкая грусть, предвестница долгой зимы. Впрочем, предаваться меланхолии было некогда: то и дело встречавшиеся на улице знакомые отвлекали от печальных мыслей. Ребята и девчонки сильно изменились – вытянулись, повзрослели, загорели. Глядя на веселую толпу у дверей школы, становилось понятно, что практически все сумели с толком распорядиться короткими летними месяцами.

До начала урока оставалось еще минут пятнадцать, но в классе собрались почти все ученики. Центром внимания одноклассников была посетившая этим летом Италию Вика Барышева. Гордая Виктория восседала прямо на столе, раздаривая приятелям мелкие сувениры и то и дело сыпя непонятными словечками.

– Буон джёрно, Акулиничева! – Заметив меня, она энергично помахала рукой.

– Привет, синьорита иностранка!

– Осторожно, Сережка идет! – послышалось за спиной.

Появление в классе Сергея Ивойлова всегда сопровождалось мелкими происшествиями. Вот и теперь неуклюжий и рассеянный Ивойлов успел смахнуть на пол чьи‑ то тетрадки и наступить кому‑ то на ногу. Увидев меня, он немедленно сообщил:

– Ты не представляешь, Светка, какие у нас были приключения! Помнишь двоюродную сестру Петьки Толкачева, Зизи?

– Конечно, – я кивнула. Ее трудно забыть. Стоит Зизи приехать из Москвы, как все вокруг оказывается перевернутым вверх ногами.

– Короче, я, Петька и Зизи отдыхали на Черном море и вляпались в такую невероятную историю! …

Но я уже не слушала Ивойлова – стараясь быть незамеченной, в класс тихонько проскользнула Жанна Ханова. Впрочем, в таком виде она вряд ли могла претендовать на роль невидимки – ее роскошные волосы были распущены и выкрашены даже не в рыжий, а в ярко‑ алый цвет! Я не видела Ханову с начала лета и потому сразу заметила, как сильно она изменилась. Жанна побледнела, осунулась, ее взгляд стал рассеян, а движения порывисты и резки. Нелепо‑ вызывающе алые локоны придавали ей и вовсе странный, «потусторонний» вид.

Прозвенел звонок. Мы быстро расселись по местам, напряженно прислушиваясь, когда же раздадутся шаги приближающейся к классу биологички. Но вместо грозной Натальи Александровны в класс вбежала растрепанная и, как всегда, опоздавшая Панкратова.

– Наталья Александровна заболела! – Ее слова перекрыл восторженный рев. Татьяна громко хлопнула ладонью по столу и, когда шум немного утих, добавила: – Ее будет замещать какой‑ то мужчина.

За дверью послышались уверенные шаги, и едва Панкратова успела юркнуть на свое место, в кабинет биологии вошел тот, о ком она говорила.

– Здравствуйте! Я ваш новый преподаватель биологии, Александр Вла…

– О! – раздалась в третьем ряду, и потерявшая сознание Ханова начала медленно сползать со стула.

В бесцветных глазах Кровавого Алекса отразилось изумление. Он зорко осмотрел класс и негромко произнес:

– О, старые знакомые… Какая приятная неожиданность!

Никто, кроме меня и Панкратовой, не обратил внимания на реплику нового учителя. Всех занимала упавшая в обморок Ханова. Через минуту‑ другую она шевельнулась, застонала и открыла глаза.

Я подняла руку:

– Александр Владимирович, можно я провожу Ханову в медпункт?

Он не возражал. Подхватив Ханову под руку, я вывела ее из класса.

– Охотник пришел за мной, – прошептала она.

– Вряд ли, Жанна. Алекс сам удивился, когда увидел нас.

– Нет! Он сожжет меня вместе со школой!

 

Ханова зарыдала. Успокаивая ее, я думала о том, каким ветром занесло в нашу школу охотника на вампиров. Он оказался здесь не случайно, но вряд ли стал бы изображать школьного учителя только ради того, чтобы разделаться с Хановой. Скорее всего, Кровавый Алекс преследовал иные, неизвестные нам цели. Умывшись и припудрив нос, Жанна отважилась подойти к кабинету биологии. Она робко постучала в приоткрытую дверь:

– Можно?

– Входи.

Алекс продолжал объяснения. Я села на свое место и открыла тетрадь…

 

Не отличавшаяся оригинальностью Нина Даниловна начала год с сочинения на тему «Как я провел лето». Сидевший рядом со мной на уроках литературы Ивойлов тут же начал делиться впечатлениями о летних каникулах. Сережка был известным фантазером, ему не слишком доверяли, но слушали с интересом. На этот раз он решил поразить мое воображение совершенно фантастической историей про обитающих в зеркалах призраков. Слушая его рассказ, я думала о том, что события, развернувшиеся в Борисовке, не вызвали бы доверия даже у самого Ивойлова.

– …тогда Зизи вылезает из окна клуба и спускается по пожарной лестнице…

– Ивойлов! – Окрик Нины Даниловны напоминал удар бича. – Еще одно слово – и будешь рассказывать свои сказки за дверью! Ханова!

Жанна побелела и с испугом подняла глаза на учительницу.

– Ханова, встань! На кого ты похожа?! У нас школа, а не публичный дом! Окажись на твоем месте какая‑ нибудь Барышева, я бы не удивилась, но ты… Завтра же приведи волосы в порядок, иначе я буду говорить с твоими родителями!

Сидевшая передо мной Ханова опустилась на место и сжала голову руками. Время приближалось к середине урока, и, перестав обращать внимание на происходящее, я вплотную занялась сочинением. Для того чтобы получить у Нины Даниловны «пятерку», следовало придумать незамысловатый сюжет о конструктивно проведенных летних месяцах. Например, рассказать о том, как я помогала бабушке по хозяйству, пропалывала огород и доила корову. Такая информация абсолютно не соответствовала действительности, но производила хорошее впечатление на нашу учительницу литературы. Строки ровно ложились на бумагу, работа спорилась, но вдруг что‑ то неожиданно впилось мне в запястье. Отмахнувшись, я продолжала писать, но, когда невидимое насекомое вновь атаковало руку, мне не удалось сдержать испуганного восклицания.

– Акулиничева!

– Я уколола палец, Нина Даниловна.

Я перевернула страницу и с удивлением посмотрела в тетрадь – страница была испачкана чем‑ то красным. Алые пятнышки очень напоминали кровь. Три крошечные ранки на запястье припухли и кровоточили. Еще две красовались на указательном пальце. Воспоминания о кровопийцах вызвали у меня неожиданный приступ откровенности. Толкнув Ивойлова локтем, я прошептала:

– Сережа, а знаешь, кто наш новый учитель биологии? Только никому не рассказывай. Он охотник на вампиров. Упыри зовут его Кровавым Алексом и боятся не меньше солнечного света. Он вызволил меня и Панкратову из вампирского плена и едва не сжег на костре Ханову. Поэтому Жанна и упала в обморок при виде его.

– Не может быть! – Глаза Ивойлова буквально вылезли из орбит. – Расскажи поподробней!

– Ивойлов! Акулиничева!

Склонив голову над тетрадью, я задумалась, переписать ли заново испорченную страницу или попробовать стереть красные‑ пятнышки ластиком.

 

У школьных ворот меня окликнула запыхавшаяся Панкратова. Мы не встречались со времени приключений в Борисовке, и чувствовалось, что ей очень хочется поделиться накопившимися за лето новостями. Какое‑ то время мы шли молча, но потом, забежав вперед, Татьяна заискивающе произнесла:

– Светочка, у меня к тебе просьба. Можно сказать, вопрос жизни и смерти.

– Что случилось?

– Ты такая способная, талантливая! Прошу тебя, нарисуй портрет Кристиана, ведь у меня нет ни одной его фотографии.

Мне не надо было объяснять, что означает ее просьба. Когда Панкратова увлекалась очередным киноактером, она собирала все фильмы с его участием, разыскивала журнальные интервью и на вполне сносном английском строчила письма в фан‑ клубы. При этом она говорила, что ее жизнь разбита, вздыхала, переживала, но при этом чувствовала себя вполне счастливой. Теперь на месте актера оказался такой же далекий, недосягаемый вампир, чья недоступность вполне устраивала Татьяну. Я хотела признаться, что сама постоянно набрасываю на каждом клочке бумаги профиль Кристиана, но почему‑ то промолчала.

– Так как же, Светлана? – прервала мои раздумья Таня.

– Знаешь, это не так‑ то просто. Мы виделись мельком, в полутьме, и вообще мне плохо удаются портреты!

– Светочка, миленькая, постарайся. Я должна видеть его, я не могу без него жить!

– Тань, вспомни, о скольких «звездах» ты говорила то же самое.

– Ах, не сравнивай! То были мимолетные увлечения, а это моя первая и последняя любовь!

Разговаривая, мы незаметно дошли до Татьяниного двора. Я присела на скамейку, рассматривая игравшую в песочнице малышню.

– Пойми, Кристиан – вампир, – убеждала я Панкратову. – Знаешь, мне самой его жалко. Во время последней встречи я так хотела ему помочь, как‑ то улучшить жизнь, но… Он – вампир, и этим сказано все!

– Свет, зайди ко мне на минуточку, – неожиданно попросила Татьяна.

Я торопилась домой, но оставлять Панкратову в одиночестве после такого разговора было жестоко. Мы поднялись на четвертый этаж. Таня отперла дверь и проследовала в свою крошечную комнатушку. Ее интерьер мог произвести на слабонервного неизгладимое впечатление. Стол, полки и даже спинка дивана были завалены стопками книг и кассет в ярких обложках, на стенах висели плакаты, с которых на меня смотрели окровавленные, клыкастые физиономии…

– Впечатляет? Теперь я собираю все, что связано с вампирами. Вот здесь список фильмов, еще не попавших в коллекцию. У тебя таких нет?

Я покачала головой:

– Мама не любит американское кино.

– Может быть, ты все же смотрела фильм «Вампиры»?

– Не помню.

– Такое невозможно забыть, я все полтора часа проплакала. Представляешь, охотники устроили облаву на загородный дом, в котором скрывались вампиры. Света, я никогда не видела более жестокого отношения с этими несчастными! В них стреляли специальными гарпунами, а потом при помощи лебедки вытаскивали на солнце! Кошмар!

– Это же вымысел.

– Вымысел! Думаешь, Кровавый Алекс поступил бы иначе? Если Кристиан умрет, я погибну от тоски. Мы должны быть вместе! Ради любви я готова пожертвовать всем, стать такой, как он. – Светлые глаза Панкратовой заблестели, по щеке катилась крупная слеза. – Я хочу разделить его судьбу. Мы уйдем в темноту, будем вечно страдать и вечно любить…

– Скажи об этом нашему новому учителю биологии, он убьет тебя заранее, для профилактики! – разозлилась я.

Упоминание об охотнике позволило сменить тему разговора, и мы стали обсуждать причины появления этого головореза в нашем тихом городке. Прощаясь, Панкратова взяла меня за руку:

– Ты нарисуешь портрет Кристиана?

– Попробую.

Придя домой и отложив в сторону невыученные уроки, я приколола к мольберту чистый лист бумаги и сосредоточилась, воскрешая в памяти образ Кристиана. Но вскоре мне стало не до черноокого вампира – душу охватила знакомая беспричинная тоска, а пальцы с силой сжали карандаш. Чужая воля и раньше овладевала мной, но никогда прежде я не испытывала во время работы такого ужаса, отчаяния и гнетущего ожидания скорой беды… Рисунок появился всего за несколько минут, а когда все закончилось, мне долго не удавалось прийти в себя.

Я сидела неподвижно, закрыв глаза, и заново переживала этот кошмар. Когда‑ то тетя Лара говорила, что мои видения предрекают грядущее. Теперь кошмары стали намного отчетливей, реальней, и это означало только одно – зло подошло совсем близко, и настало время для исполнения какого‑ то страшного пророчества.

– Мертвые хоронят живых, смерть стала жизнью, а жизнь – смертью… – прозвучало в ушах.

Я подошла к мольберту, рассматривая начертанный мною рисунок. На первый взгляд это был обычный пейзаж – вид на город с самой высокой его точки – холма у реки. Только присмотревшись к изображению, можно было заметить, что в нем чудовищно искажена перспектива и все улицы как бы вывернуты наизнанку. Вышедшее из‑ под моей руки творение больше всего напоминало работы Морица Эшера, художника, умевшего изображать на бумаге четвертое измерение пространства. Я долго с удивлением рассматривала рисунок, а потом положила его в тайник – небольшую нишу за настенным ковром.

 

Первая четверть проходила тихо и незаметно. Начало осени не было ознаменовано какими‑ либо значительными событиями, если не считать того, что Жанна Ханова перекрасила волосы в угольно‑ черный цвет, а в классе возник неожиданный интерес к биологии. Кровавый Алекс был безжалостен только по отношению к вампирам, а на уроках – снисходителен и великодушен. К тому же он сообщал много интересной информации, выходившей далеко за рамки школьной программы. Многие в классе даже записались на факультатив по биологии, с удивлением заметив, что это достаточно интересная наука. Занятия в обычной и художественной школах совсем не оставляли свободного времени, меня все реже посещали воспоминания о странных событиях этого лета, и даже непримиримый истребитель вампиров представлялся порой обычным школьным учителем.

 

Я возвращалась из художественной школы. Моросил мелкий дождик, под ногами блестели лужи, а ремень этюдника чувствительно оттягивал плечо. За спиной уже минут пять звучали размеренные шаги. Вообще в этом не было ничего удивительного – я шла по многолюдной, пересекавшей центр города Кутузовской улице. Настораживало лишь то, что шедший позади человек не отставал и не обгонял меня. Я заторопилась вперед – преследователь также ускорил шаг.

Ярко освещенные двери аптеки распахнулись, предлагая войти внутрь. Рассматривая разложенные на прилавке лекарства, я искоса наблюдала за входом. Мужчина в надвинутой на глаза кепке зашел в аптеку и, усевшись на скамейку, начал листать рекламные буклеты. Купив ненужные пастилки от кашля, я вновь вышла на улицу. Для того чтобы попасть домой, необходимо было свернуть в темный переулок и пересечь несколько пустынных дворов. Подозрительный мужчина замешкался в аптеке. Воспользовавшись подходящим моментом, я решила оторваться от преследователя и быстро проскользнуть к дому.

Залитая желтым светом фонарей Кутузовская улица осталась позади, а безлюдный, заваленный опавшими листьями переулок напоминал западню. Бегом миновав несколько пятиэтажек, я только‑ только собралась нырнуть во двор, как оттуда неожиданно вышел преследовавший меня мужчина. То, что началось дальше, очень походило на затянувшийся дурной сон. Куда бы я ни бежала, за спиной раздавалась тяжелая поступь преследователя, а стоило мне вырваться на оживленную улицу, маньяк проворно преграждал дорогу к людям.

Положение казалось совершенно безнадежным. Я металась по темным безлюдным дворикам, все больше уставая и впадая в панику. Злодею, похоже, очень нравилась эта игра в «кошки‑ мышки», и он неутомимо продолжал преследование. Слабая надежда укрыться в каком‑ нибудь подъезде не оправдалась – все двери были надежно заперты. Не знаю, как справлялись с этой проблемой воры и мошенники, но для меня кодовый замок стал непреодолимой преградой.

– Куда торопишься, красотка? – Холодная рука скользнула по щеке и легла на плечо. – Я нагулял аппетит, и нас ждет романтический ужин.

– Пустите!

Я обернулась и увидела перед собой бледное лицо вампира. Он смотрел равнодушными пустыми глазами и все сильнее сжимал пальцы. Из‑ под растянутых в ухмылке губ виднелись кончики клыков. В освещенных окнах мелькали силуэты людей, доносилась музыка, и никто не догадывался, что происходило возле их уютных домов. Я приготовилась закричать, но прежде огляделась по сторонам, высматривая случайных прохожих. Их не было, зато улица, на которой мы находились, показалась мне знакомой…

– Отпустите. Кровавый Алекс вам этого не простит.

– Кровавый Алекс? – В глазах вампира промелькнуло удивление.

– Да. Он мой дядя!

Не дав вурдалаку опомниться, я со всей силой огрела его тяжелым этюдником. Он охнул и разжал пальцы. Для бегства оставалось всего несколько мгновений, а до заветного подъезда было не меньше пятидесяти метров. Мне удалось преодолеть это расстояние с рекордной скоростью. Перед глазами мелькнула железная, исписанная иностранными ругательствами знакомая дверь… Кнопки кодового замка… Восемь, три… Огромными скачками упырь пересекал улицу. Взвизгнули тормоза очень кстати подвернувшейся машины. Палец уперся в кнопку с цифрой «пять»… Еще миг, и в глубине двери что‑ то щелкнуло. Захлопнув тяжелую металлическую створку перед носом вампира, я помчалась по лестнице. Позади послышался грохот и тяжелые шаги – преследователь ворвался в подъезд. Вот площадка третьего этажа, дверь квартиры Вики Барышевой, кнопка звонка…

– Пусти меня, – пробормотала я, когда дверь открылась, и впорхнула в прихожую. Через мгновение раздался негромкий стук.

– Мы проводим социологический опрос, – за дверью послышался приятный баритон, – будьте добры, разрешите войти.

Барышева потянулась к защелке с явным намерением ответить на просьбу согласием. Я потянула ее в сторону и зажала рот рукой:

– Молчи! Без приглашения он не войдет.

Вика смотрела на меня с недоумением и испугом. Стук повторился. Я подошла к двери и крикнула:

– Ты никогда не получишь согласия!

– Передай Алексу: сперва умрешь ты, потом – он. До встречи!

Тяжелые шаги смолкли на лестнице. Выслушав рассказ о случившемся, Барышева с сомнением покачала головой:

– Нон чи крэдо* (Не могу поверить (итал. )), – воскликнула она на итальянском и уже по‑ русски добавила: – Ивойлов рассказывал о твоих похождениях, но я над ним только посмеялась. Инкредибиле! Невероятно!

– Ах, Вика, это чистая правда! Посмотри в окно.

Осторожно выглянув из‑ за шторы, мы увидели стоявшего у подъезда упыря. Видимо, он раздумывал, стоит ли дожидаться моего возвращения или отправляться за новой добычей. Его сомнения разрешил случай – из дома напротив вышла группа подростков. Распрощавшись, они разбежались в разные стороны. Вампир помедлил, а потом последовал за беспечной, ничего не подозревающей парочкой. Я хотела предупредить ребят, но, пока возилась с защелкой форточки, и жертвы, и преследователь скрылись в темной подворотне.

– Пожалуй, Вика, я пойду домой.

– А как же этот?

– Голодные вампиры не умеют ждать. Главное для них утолить жажду. Я постараюсь проскочить домой прежде, чем он насытится и вернется сюда. Если, конечно, вообще вернется…

– Тебя проводить?

– Спасибо, не стоит.

– Стиа аттэнта! – Барышева улыбнулась. – Проще говоря, будь осторожна. Арривэдэрчи!

– Чао!

Помахав Вике рукой, я сбежала по лестнице. Признаюсь, возможная встреча с вампиром пугала, но не хотелось впутывать в наши дела Барышеву. Набравшись храбрости, я вышла из подъезда.

 

Кровавый Алекс сидел в лаборантской, перелистывая наваленные грудой тетради. За его спиной скалился жутковатой ухмылкой скелет, который Наталья Александровна обычно использовала вместо вешалки.

– Александр Владимирович!

– Да, – он поднял свои широко расставленные иконописные глаза. – Ты хочешь записаться на факультатив?

– Нет, Александр Владимирович, дело совсем в другом… В городе появились вампиры.

И я рассказала о событиях минувшего вечера.

– Да, сюда набежало много нечисти, – задумчиво произнес он и захлопнул тетрадь. – И ты поможешь мне справиться с ними. Где твой черноволосый приятель?

– Не понимаю, о ком вы.

– Не делай удивленное лицо. С самого начала было ясно, что вы с Панкратовой связаны с этим… – он помедлил, подыскивая определение помягче. – Скажем так, субъектом. Поверь, устроиться в школу было не так‑ то легко, даже несмотря на то, что у нас повсюду есть тайные помощники. Знаешь, почему я вколачиваю в ваши тупые мозги эту идиотскую биологию?! Из‑ за вас, милые подружки. Тот, кто при жизни носил имя Кристиан Орсини, сумел ускользнуть из‑ под наблюдения, и теперь выйти на него я смогу только через вас.

– Но…

– Успокойся, я пришел не за его головой. Между нами говоря, Орсини никудышный вампир. Не умеет пользоваться выгодой своего положения, не хочет принимать действительность такой, как она есть, и потому постоянно оказывается в дураках. Он вампир, а пытается жить как человек. Мне хорошо известен этот тип вурдалаков‑ неудачников. Как правило, они долго не живут и добровольно отравляют свое короткое существование нескончаемыми муками совести. Таких я убиваю в последнюю очередь, от них немного вреда. Я иду по его следу только потому, что Кристиан приведет меня в логово настоящих, матерых вампиров. Их главарю больше шести веков – такие древние экземпляры встречаются крайне редко и чертовски опасны. Оркус…

– Оркус?

– Древние вампиры кичатся своим происхождением и выдумывают себе невероятные клички. Этот мертвяк‑ кровопийца выбрал в качестве прозвища имя древнеримского владыки подземного мира. А недавно я прикончил одного упыря, которого величали Люцифером. Мания величия и старческий маразм… Но мы отвлеклись от темы. Итак, Оркус в городе, и вчера ты встретилась с одним из членов его банды. У вас небольшой городишко, но для того, чтобы обшарить его вдоль и поперек, требуется время. Старые вурдалаки очень осторожны, их надо выслеживать месяцами. Вампир легче разыщет вампира, поэтому я рассчитываю на Кристиана. Дело в том, что Оркус убил его подружку, и наш герой поклялся отомстить. Он рьяно взялся за дело, разыскал банду, уничтожил парочку упырей, но потом сам попался к ним в лапы. Уцелел Кристиан благодаря вашему с Панкратовой вмешательству. Впрочем, об этом ты знаешь лучше меня. Ради того, чтобы выйти на Оркуса, я позволил этому неудачнику спасти испорченную ведьмой девчонку и отпустил его живым… – Алекс перехватил мой удивленный взгляд. – Именно так. Ни один вампир в одиночку не справился бы с тремя охотниками. Пойми, мне нужен Оркус, а Кристиана ведет месть. Это хороший проводник, и наш мститель достанет своих врагов даже в преисподней. А я пойду следом.

– Тогда пусть он их и убьет.

– Этому парню не справиться с Оркусом. С такими матерыми особями проблемы могут возникнуть даже у меня. Я мог бы отыскать Кристиана и без твоей помощи, но каждый новый день приносит новые жертвы. Оркуса надо остановить любой ценой. Скажи, где твой друг, и я не причиню ему вреда.

– Александр Владимирович, я правда не знаю, где Кристиан. Мы расстались еще в начале лета, и он не сказал, куда идет.

– Кристиан Орсини в городе. Может быть, твоя подруга лучше осведомлена, где именно?

Звонок на урок и испуганные голоса на лестнице слились в один тревожный звук. Алекс ловко перемахнул через стол и бросился в гущу событий. Я побежала за ним. Народ толпился у кабинета труда. Охотник вклинился в толпу, пробиваясь к месту происшествия. В кабинете у открытого окна лежала Ханова, а над ней хлопотала встревоженная медсестра. Тут же суетилась Степашка – наша учительница труда.

– Вика, что случилось?

Стоявшая в первых рядах любопытствующих Барышева не замедлила поделиться впечатлениями:

– Только‑ только мы расселись по местам, как с Жанной начало происходить нечто странное. Она вскочила, закричала как безумная и начала рвать на себе волосы. Какое‑ то время Ханова металась по кабинету, а потом увидела на Степашкином столе громадные ножницы для раскроя ткани и схватила их. Мы просто оцепенели от ужаса, решив, что сейчас начнется самое страшное… Но Ханова никого не тронула и начала яростно кромсать собственную косу, а потом упала, как мертвая.

– Где волосы? – перебил Вику охотник.

– В углу, возле батареи.

Алекс подошел к указанному месту, присел на корточки, пошарил рукой вдоль плинтуса:

– Точно здесь?

– Да.

Ничего не обнаружив, он поднялся и направился к выходу. Проходя мимо меня, негромко произнес:

– Опасайся темных закоулков, – и добавил: – Ее надо было сжечь еще летом.

За завтраком мама предупредила, что вернется домой поздно, и впервые за много дней у меня появилось несколько часов свободного времени. Поплотнее прикрыв дверь своей комнаты, я прямо на полу разложила сделанные за последние дни наброски и задумалась. У Кристиана было очень привлекательное, запоминающееся лицо, но стоило перенести эти черты на бумагу, как оно утрачивало свое обаяние. Тем не менее, упорно отвергая вариант за вариантом, я продолжала работать над его портретом. Так было и сегодня. Время у мольберта летело незаметно, и только когда часы в гостиной отсчитали семь ударов, мне стало понятно, что пора заканчивать работу… Все предыдущие наброски хранились в тайнике, и я решила дополнить коллекцию рисунками, сделанными за последнее время. Рука скользнула в щель за ковром, но ничего не нащупала. Тайник был пуст!

– Так вот чем ты занята, Светлана! – В комнату вошла мама. Она не сняла сапоги, что предвещало ужасную катастрофу. В руках она держала знакомую папку. – Когда это началось?

– Что началось?

– Я обнаружила безобразные рисунки еще вчера вечером и сегодня ходила к психологу. Они свидетельствуют о твоем ужасном психическом состоянии. Сперва мне представилось, что такова реакция на похищение, но потом я обратила внимание на даты – все началось почти год назад!.

– Мам, но это не мои рисунки, – испуганно соврала я. – Посмотри внимательней, разве твоя дочь способна продемонстрировать такой класс? Так рисуют только профессионалы, очень талантливые, с безукоризненной техникой.

Аргумент произвел сильное впечатление. Мама задумалась, еще раз внимательно рассматривая рисунки:

– Откуда они у тебя?

– Откуда? … – Вопрос застал меня врасплох. – Дело в том… Помнишь Зизи Логинову, девочку с разноцветными волосами, которая приезжала из Москвы к своему двоюродному брату Пете Толкачеву? Она отдала их мне на хранение.

– Ах, эта будущая террористка… Ты не должна была ничего у нее брать. Но даже если сии апокалиптические фантасмагории не имеют к тебе отношения, объясни, кто здесь изображен. – Мама подошла к мольберту, указывая на портрет Кристиана.

– Мы с Таней пытались представить, как должен выглядеть идеальный молодой человек, и решили…

– Не лги мне! Последнее время, возвращаясь с работы, я не раз видела этого типа в сквере на углу Пионерской. Света, он явный психопат и асоциальная личность. Что может вас связывать?

Разговор получился весьма неприятным. Как только мама покинула комнату, я потянулась к телефону, желая сообщить Панкратовой о местонахождении Кристиана, а заодно пересказать наш разговор с Кровавым Алексом. Получив столь важную информацию, Таня не стала долго болтать и обещала перезвоните позже. Пришлось сесть за уроки, но алгебраические уравнения проскальзывали мимо сознания, а мысли упорно возвращались к упомянутому мамой скверу на перекрестке Кутузовской и Пионерской улиц.

Это было весьма необычное место. Однажды случившиеся в тех краях события послужили причиной одной очень серьезной ссоры с мамой. В то время вместо сквера на перекрестке возвышался поставленный на капитальный ремонт громадный «сталинский» дом. Вика Барышева где‑ то вычитала, что над этим домом витает страшное проклятие. Ее рассказ был так убедителен, что в него поверили все: и я, и Панкратова с Ивойловым, и даже Петр Толкачев, который принципиально не верил в чудеса. Когда же в город приехала его двоюродная сестра Зизи, славившаяся дикими выходками и необузданным нравом, ситуация и вовсе вышла из‑ под контроля. Мы самоотверженно боролись со всевозможными монстрами, рискуя жизнью и совершенно игнорируя распорядок дня. История завершилась грандиозным пожаром. Барышева уверяла, что проклятый дом загорелся от молнии, но поскольку события происходили в середине зимы, а Виктория поднялась на чердак с бутылью бензина, можно было предположить и ее деятельное участие в этом происшествии. Для меня решающее сражение со злом кончилось довольно плачевно: маму так возмутил ночной побег из дома, что она не разговаривала со мной больше месяца.

Вскоре после пожара мэрия взялась за реконструкцию этого района города, решив разбить на месте пепелища парк с городком аттракционов. За дело взялись с размахом. Снесли соседние постройки, засадили пустырь взрослыми деревьями, завезли остовы каруселей… На этом строительство завершилось – у городских властей кончились деньги. Вика Барышева, конечно же, не преминула отметить, что «для геопатогенной зоны такой поворот событий в порядке вещей». Впрочем, горожан появление недоделанного сквера вполне устраивало. Теперь можно было срезать угол и идти напрямую, существенно экономя время. К примеру, моя мама стала возвращаться с работы минут на двадцать раньше обычного.

И вот в сквере объявился Кристиан. Что привело его в это странное место? Возможно, вампир просто охотился на его территории, а может быть, догадки Вики Барышевой оказались близки к истине и проклятая земля не случайно притянула к себе вурдалака?

Звонок прозвучал так неожиданно, что я уронила на пол учебник по алгебре. Это была Панкратова.

– Сразу после разговора с тобой я побежала в сквер, – сообщила она. – Пробыла там минут сорок, бродила по дорожкам, всматриваясь в лица прохожих, и совсем продрогла. Потом мне пришла в голову мысль расспросить владельцев собак, но никто из них не обратил внимания на длинноволосого парня с уверенной походкой. В общем, Света, ничего интересного, только…

– Что?

– Было ощущение, будто за мной кто‑ то следит. Скорее всего, померещилось. Кому придет в голову меня выслеживать?

– Что будешь делать дальше?

– Буду ходить в сквер до тех пор, пока не встречу Кристиана. Мне столько надо ему сказать!

Мама позвала меня ужинать, и, простившись с Панкратовой, я повесила трубку.

 

В девичьей раздевалке было шумно. Заканчивался урок физкультуры, и мы торопливо переодевались, стараясь как можно скорее попасть в буфет. Вволю набегавшись, все проголодались как волки. Я как раз поправляла ворот водолазки, когда из дальнего угла раздевалки послышался испуганный вскрик:

– Ой, я укололась!

Если не ошибаюсь, голос принадлежал Юле Никитиной. Ее подружка Рита Савина задержалась на выходе и вернулась к нерасторопной Юле. Не придавая значения пустячному происшествию, я занялась собственной прической, закалывая выбившиеся из пучка прядки. Внезапный жуткий вопль огласил раздевалку, и мимо меня пронеслись две девочки. Руку будто обожгло крапивой, но, проигнорировав болезненное покалывание, я вместе с остальными побежала к спортивному залу. Вопя, будто их преследует целый выводок ос, Рита и Юля бросились к гонявшим мяч мальчишкам.

Это было жуткое зрелище – визжавшие нечеловеческими голосами подружки катались по полу, пытаясь оторвать опутывавшую их головы странную паклю. Волокнистая дрянь на глазах изменяла свой цвет, краснея и приобретая все более яркий оттенок. Окружившие Савину и Никитину испуганные ребята медлили, не зная, что делать. Громко вскрикнув, отскочил стоявший ближе всех к несчастным Ивойлов, попятился Денис Подбельский… Перестав обращать внимание на происходящее, они стали отрывать внезапно прилипшую к их телам пакость.

Боль в руке усилилась настолько, что ее уже нельзя было не замечать. На запястье извивался длинный, впившийся одним концом в кожу волос. Он краснел на глазах, как будто набираясь крови. Стиснув зубы, я вырвала омерзительного паразита, непроизвольно отшвырнув его как можно дальше.

– Я позову Александра Владимировича! – крикнула сообразительная Панкратова и бросилась вон из зала.

А девчонкам было плохо по‑ настоящему. Они перестали сопротивляться, неподвижно лежали на дощатом полу и тихо стонали. Все попытки освободить их от страшной пакли оканчивались провалом. Всякий, оказавшийся вблизи от паразитов, подвергался их атаке и отскакивал прочь; отдирая от рук извивающиеся волоски. Кровавый Алекс, как всегда, появился вовремя. Вместо оружия он принес охапку газет и большое, прихваченное из каморки уборщицы оцинкованное ведро.

Толпа расступилась. Алекс подошел к девочкам и решительно сорвал кровососущих паразитов. Волосы попытались обвить его руку, но, отяжелев от выпитой крови, они потеряли проворство и, прежде чем успели причинить вред охотнику, оказались на дне ведра. Швырнув поверх газеты, Алекс щелкнул зажигалкой. Бумаги заполыхали жарким пламенем. Охотник наклонился над неподвижно лежавшими подругами, рассматривая их распухшие, покрытые множеством ранок лица.

– Жить будут, – произнес он, пощупав пульс. – Небольшая потеря крови и шок от испуга. Кто‑ нибудь, позовите врача.

– Александр Владимирович, что это было? – поинтересовался подошедший с новой порцией бумаг Толкачев.

– Кровососущий паразит. Возможно, его завезли из Африки. В наших краях такие твари, к счастью, не водятся. Должно быть, это… – он произнес длинное латинское название и подвинул в огонь бумагу.

Потом мы всем классом ползали по спортзалу, собирая разрозненные волоски и бросая эти страшные шевелящиеся нити в огонь. Ребята потихоньку успокаивались и начали обсуждать проблемы, не связанные с нападением хищных паразитов.

– Вы Ханову не видели? – поинтересовалась Катя Бартеньева – страстная нелюбительница физкультуры, всякий раз непостижимым образом получавшая освобождение от занятий. – Жанна дала мне на время урока конспект, хочу вернуть ей тетрадь.

– И правда, где Ханова? На построении она была, а потом будто растворилась, – удивленно заметила Барышева. – В раздевалке ее вещей тоже не видно.

– Ладно, отдам на уроке. – Перекинув через плечо сумку, Бартеньева заторопилась покинуть спортзал.

Но и на начавшемся с десятиминутным опозданием уроке литературы Ханова так и не появилась…

Дело было не в африканских паразитах – это я знала совершенно точно. Забрызганная кровью тетрадь, необыкновенная прическа Хановой, несостоявшееся сожжение в Борисовке оказались звеньями одной цепи, и только ведьма, называвшая себя тетей Ларой, могла сказать, чем закончится эта страшная история. Едва дождавшись перемены, я устремилась на поиски Хановой. Раньше Жанна любила посещать школьную библиотеку – тихое безлюдное место, куда обычно не ступала нога учащегося. Библиотекарша не ответила на мое приветствие, она мирно дремала над неразгаданным кроссвордом. Я прислушалась – тихое всхлипывание, доносившееся из‑ за стеллажей, подтвердило правильность моих догадок. Ханова сидела на подоконнике, закрыв лицо руками, и плакала.

– Жанна!

Она подняла зареванное, обрамленное коротко остриженными волосами лицо:

– Уходи, Акулиничева.

– Я хочу тебе помочь.

– Мне никто не поможет.

– Это твои волосы напали на девчонок?

– Да! Да! Да! И я ничуть этого не стыжусь. За ними надо было ухаживать, подкармливать их. Знаешь, Светочка, сперва они обрели чувствительность, потом подвижность, а чуть позже – аппетит. Если они голодны, все внутри холодеет. Это так забавно – заходишь в переполненный автобус, и вскоре все вокруг начинают дергаться и чесаться! Эти волосы ненасытны. Однажды я не выдержала и отрезала их. Но стало только хуже. Мои силы забирает служительница, а волосы восполняли эту потерю. Теперь Лара будет недовольна…

– Забудь о ведьме. Наверняка найдутся люди, которые избавят тебя от ее чар. Надо что‑ то делать, не сидеть же сложа руки!

– Это страшно, потому что непривычно, но по сути – прекрасно. Ради великого предназначения не жалко и жизнь отдать.

– И стать монстром?

– Тебе этого не понять, девочка, – раздалось за спиной. – Таков удел избранных.

Знакомый голос заставил меня трепетать от испуга, но я все же нашла в себе силы обернуться. В проходе между стеллажами стояла молодая, ослепительно красивая женщина:

– Я пришла за тобой, Жанна, – произнесла изменившаяся до неузнаваемости тетя Лара.

– Вы лгунья, живущая за счет обманутых! – крикнула я.

– Светлана, ты знала, что имеешь дело с ведьмой, а умолчание некоторых фактов еще не есть обман. Я дала Жанне все, о чем она мечтала, и даже чуть больше. – Ведьма улыбнулась. – Она добровольно сделала свой выбор. Идем, Жанна, я отведу тебя к твоим сестрам, в городе нам не место.

Лара обняла Ханову за плечи и подтолкнула к выходу.

Я осталась одна. Вдали прозвенел звонок. Надо было возвращаться к обычной жизни, но случившееся выбило меня из колеи, лишило покоя. Мне казалось, что Ханова еще не совершила поступков, за которые полагалась такая чудовищная расплата, и обрушившаяся на нее кара слишком жестока и несправедлива.

– Ты этого хотела? – спросил бесшумно вошедший в библиотеку охотник.

– Неужели ей нельзя помочь?

– Нет. Ведьма права, она сделала выбор. Жанна отдала свою душу силам тьмы. Я понял это, посмотрев ей в глаза. Тогда, перед сожжением… Внешне Жанна не отличается от других людей, но она больше не принадлежит человеческому роду.

– И что с ней будет?

– Она будет бродить по лесу, постепенно покрываясь корой и утрачивая человеческие черты, а ведьма получит несколько десятилетий молодости. Жанна уверена, что отдала жизнь во имя высоких целей, а не ради блага Лары. Бессмертие необходимо друиду для того, чтобы вечно защищать и оберегать божественные деревья. На безмолвных богов может посягнуть любой придурок с топором, и долг служителя оградить их от этого. Но, между нами говоря, твою подружку сгубило любопытство. Увы, она не первая. Юнцов так и тянет к запретному плоду. – Охотник щелкнул зажигалкой, собираясь закурить, но вспомнив, что находится в школе, погасил огонек. – Хорошо, что удалось быстро изловить волосы. Они могли покалечить многих.

– Неужели за любопытство надо так дорого платить? Жанна никому не причинила вреда, не сделала ничего плохого, только пыталась разузнать, как устроен наш мир… По‑ моему, – это слишком жестоко.

– Жизнь – горький коктейль из боли и жестокости.

Я наугад выдернула со стеллажа книгу и начала перелистывать ее, не глядя на страницы.

– Почему вы дали им уйти?

– Лара никогда не оставит священную рощу. Пока ведьма не опасна, а я всегда успею прийти за ней. Другое дело Оркус. Его необходимо остановить в ближайшее время. – Алекс посмотрел в окно, потом на часы. – Теперь, голубушка, быстро на урок, школьную дисциплину не отменят и после конца света.

– А он близко? – спросила я, в упор глядя на Алекса.

Охотник только криво усмехнулся и вышел из библиотеки.

– Тебя к телефону, – мама протянула трубку. – Таня Панкратова.

Родители Панкратовой имели своеобразный взгляд на воспитание дочери, и им ничего не стоило, уехав на несколько дней, оставить дом на ее попечение. Неожиданный отъезд родителей был первой новостью, которую мне сообщила возбужденная Татьяна. Вторая произвела значительно большее впечатление, и я решила как можно скорее отправиться к Тане в гости.

– Мам, Панкратова обещала объяснить мне новую тему по физике. Хорошо бы к ней зайти, по телефону многое непонятно.

Маме нравилась Панкратова, она поощряла нашу дружбу и потому охотно согласилась отпустить меня в гости.

Погода не располагала к прогулкам, моросил дождик, то и дело налетали порывы холодного ветра. Я так торопилась, что едва не налетела на группу шедших по переулку людей. Отделившись от остальных, один из подозрительных типов преградил мне дорогу:

– Ну, здравствуй, племянница. Как поживает твой дядюшка?

Я попятилась, – это был тот самый чуть не убивший меня несколько дней назад вампир. По переулку спешили редкие прохожие, но никто из них не испытывал желания связываться с молчаливой, зловещего вида компанией.

Упырь положил мне на плечо тяжелую ладонь:

– Теперь не уйдешь.

– Извините… простите, пожалуйста… это недоразумение, случайность…

– И ящиком тоже случайно заехала?

Я попыталась кричать, но голос пропал. Все происходило, как в кошмарном сне. Острые клыки приблизились к горлу.

– Пифон, ты выбрал неудачное время для трапезы. – Из толпы вампиров вышел невысокий субъект, лицо которого скрывали шляпа и поднятый воротник плаща. – Сытый желудок замедляет ход мысли, исчезает стремление к цели и страсть. Оставь ее!

– Послушай, Оркус. – Сжимавший мое плечо упырь повернулся к говорившему. – Эта тварь сопротивлялась! Ее следует убить за то, что она перечила воле вампира! Мне не нужна ее кровь – это вопрос послушания.

– На нас смотрят. Отпусти девчонку!

В самом деле, стоявшие на противоположном тротуаре парни с грозным питбулем на поводке внимательно наблюдали за нами и о чем‑ то переговаривались.

– Мы встретимся после часа перемен!

Пифон толкнул меня в кучу прелых листьев и пошел вслед за остальными вампирами. Еще не веря своему счастью, я вскочила на ноги и опрометью побежала к дому Панкратовой.

– На тебе лица нет! – вместо приветствия воскликнула открывшая дверь Татьяна.

– Встретила знакомого. Немного поболтали. Он здесь?

– Еле уговорила зайти, – шепотом сообщила Таня. – Пришлось проявить чудеса красноречия. Идем в гостиную.

Кристиан сидел в кресле у старинного торшера, и золотистый свет скрадывал неестественную бледность его лица.

– Привет. Очень рада увидеть тебя вновь.

– Привет, – Кристиан улыбнулся одними губами. – Могу сказать то же самое.

Странный гость так и не притронулся к угощению – распакованная Таней коробка шоколадных конфет осталась нетронута, чай остыл, а с апельсинами безжалостно расправлялась взволнованная и смущенная хозяйка дома.

– Кристиан, что происходит? Грядет какое‑ то событие? Сознайся, ты приехал в город не для встречи с нами?

– Должен признаться, да. Появление в сквере Татьяны стало для меня неожиданностью.

– Приятной? – уточнила она.

Вампир вежливо улыбнулся.

– Знаете, какой сегодня день?

– До каникул вроде бы далеко, и никаких праздников на горизонте. – рассуждала Панкратова. – Может, родился кто‑ то знаменитый?

– Его еще называют Хэллоуин, то есть День Всех Святых. Впрочем, по сути, он имеет к христианским традициям очень поверхностное отношение. Католическая церковь не смогла искоренить древний языческий обычай и превратила день празднования Нового года в день прославления мучеников и святых.

– Подожди, подожди, мы об этом денечке хорошо наслышаны, даже фильмы смотрели, – перебила Кристиана Панкратова, – и знаем, что его выдумали американцы, а к нам он не имеет никакого отношения.

– Американцы сделали из Хэллоуина развеселый праздник и зарабатывают на нем неплохие деньги, но приверженцы языческой веры помнят истинное его значение. В ночь, когда новый год сменяет старый, Самхэйн начинает свою жатву…

– Самхэйн?

– Кельтский бог смерти. Его урожай – души всех, кто умер в течение года. В эту ночь почти исчезает граница между миром живых и миром мертвых, и тени усопших навещают землю. Они могут вселиться в живые тела, и потому от духов пытались откупиться обильными подношениями…

– Да ты осведомлен в вопросах кельтской мифологии не хуже тети Лары, – вновь перебила его Татьяна. – Но какое отношение к этим чудесам имеет наш скромный провинциальный городок?

– Самое прямое. Когда граница между мирами становится зыбкой, не только дух, но и существо из плоти может пересечь этот рубеж, войти и вернуться из царства мертвых. Прошедший сквозь врата станет властелином обоих миров и получит возможность перекраивать реальность на свой вкус. Однако такое путешествие возможно только при определенных условиях. Надо знать, где находятся врата, и иметь отворяющий их ключ. Помните принадлежавший мне старинный кулон? Если соединить камень с шестью другими осколками кристалла, он обретет былую силу и сможет открыть проход между мирами. Что же касается вашего города… – вампир помедлил, раздумывая, как сообщить то, о чем я и так уже догадывалась. – Милые девушки, вы и не представляете, возле какой бездны живете. Кто‑ то называет это место пересечением особых энергетических потоков, опоясывающих Землю, кто‑ то – перекрестком миров, а некоторые считают, что здесь слишком истончилась реальность. Иными словами, проход в неведомое находится совсем рядом, на том месте, где сейчас разбит сквер…

– Мы знаем. Однажды мы посмотрели в глаза бездне.

– Вот как?

– Точнее, проход нашла одна наша подруга, – пояснила я, – а у нас из‑ за этого случилось множество неприятностей.

– Тогда вы представляете, о чем идет речь. Я здесь, потому что хочу помешать тому, кто попытается обрести абсолютную власть над миром.

– А если он все же добьется своего? – в голосе Тани звучала тревога.

– Однажды такая попытка почти удалась. Врата оставались открытыми только несколько мгновений, но мироздание пошатнулось, и бездна породила нас, вампиров. Несостоявшийся властелин мира задумал подчинить своей воле мертвецов, наделил их тела подобием жизни и обрек души на вечное проклятие. «Первые ласточки нового мира» – так называли нас в незапамятные времена. Каждая попытка открыть врата оставляет неизгладимые шрамы, искажает реальность.

– У кого бы ни были все части камня, Кровавый Алекс не отдаст ему последний осколок, а следовательно, ключ не собрать.

– Кристаллом завладел Оркус. Он надеется, что даже разбитый камень позволит открыть врата.

Я хотела задать Кристиану какой‑ то вопрос, но внезапно почувствовала, что слабею и погружаюсь во тьму. На самом дне сознания вспыхнула светящаяся точка. Она росла, превращаясь в сверкающую, подвижную, как ртуть, каплю. Ослепительное сияние притягивало, завораживало, заставляло забыть обо всем…

 

– Я сумасшедшая! Сумасшедшая! – В воздухе пахло нашатырным спиртом, а холодные руки Кристиана поддерживали мою голову.

– Ты не безумна, – мягко проговорил он.

– Ошибаешься. Меня мучают кошмары, руки рисуют помимо воли, а средь бела дня преследуют видения. Разве это нормально? Мама говорит, что это переходный возраст и реакция на похищение, но я понимаю, что просто сошла с ума.

– О чем твои кошмары?

– О вампирах, не боящихся солнца, о вылезающих из могил мертвецах, о вывернутом наизнанку городе. Только что мне померещилась похожая на сгусток жидкого огня капля. По‑ твоему, это нормально, Кристиан?

– Вполне. Ты видишь будущее. То, что грядет за часом перемен.

– Все только и говорят о таинственном часе перемен и новом времени, а разъяснить, что это такое, не желают.

– Новое время наступит, когда распахнутся врата между мирами.

– Значит, беды не избежать?

– Увы. Такие видения не лгут, но я сделаю все, чтобы властелином мира не стал Оркус. Пусть этот жребий выпадет другому.

– Оркус – самый плохой?

– Просто я поклялся его убить.

– Но почему?! – воскликнула заинтригованная Панкратова, ничего не знавшая о пережитой Кристианом трагедии. – Вампиры не должны убивать себе подобных.

Наш собеседник сразу помрачнел и уперся взглядом в серую осеннюю мглу за окном:

– Я не так молод, как выгляжу, но и не так стар, как вы можете полагать. Останься я жив, сейчас мне было бы сорок с небольшим. Незадолго до смерти я встретил девушку, преобразившую всю мою жизнь. Мы любили друг друга, как безумцы наслаждались счастьем, не думая о грядущей расплате. Обращение в вампира стало для меня настоящей катастрофой. Рухнул привычный мир, пришлось отказаться от всего, что было дорого, отказаться от любви. Ваша страна представлялась краем Земли, от остального мира ее отделял железный занавес, и казалось, что, находясь здесь, я никогда больше не увижу любимую, не нарушу ее покой. Но времена меняются, и однажды, почти двадцать лет спустя, мы встретились в Петербурге. Она приехала посмотреть красоты Северной Венеции, а я оказался там случайно, бродяжничая в поисках пропитания. Ей показалось, что она встретила моего сына…

– Ты остался таким же молодым, как в годы ее юности. Какая, должно быть, получилась романтически‑ возвышенная сцена!

– Можно сказать и так, Таня. Она узнала правду и приняла меня таким, как я есть. Эти полгода были очень сложными, но по‑ своему счастливыми. Мы вернулись в Европу и, казалось, воскресили прошлое. – Кристиан смахнул блестевшую на ресницах слезу. – Во всем виноват проклятый камень, он притягивает несчастья. Моя возлюбленная любила старинные украшения, и однажды, зайдя в антикварную лавку, я увидел необыкновенную, поражавшую своей древностью вещицу. Вампиры кожей чувствуют истинный возраст вещей, и интуиция подсказала мне, что этот кулон хранит тайны тысячелетий. Достойный подарок для любимой женщины… В тот же вечер мы пошли в театр. Старинный кулон мерцал на вечернем платье… Взгляд незнакомца обжег как огнем, но я не понял, что участь моей возлюбленной уже предрешена. Мы расстались под утро, и она забыла камень у меня. На следующую ночь я узнал, что кто‑ то вломился в ее дом и убил всех, кто там находился… Оркус искал осколок кристалла.

Слезы блестели в глазах вампира, вытирала рукавом нос растроганная Татьяна, да и мне явно хотелось всплакнуть. Следовало срочно сменить тему.

– Представь, Кристиан, Кровавый Алекс теперь работает учителем в нашей школе. Правда, странно?

Он спрашивал о тебе, но я промолчала, не поддалась на провокацию.

– Охотник здесь? – Вампир поднял взволнованное лицо. – Ты могла бы сообщить об этом в начале разговора.

– Подумала, что информация не столь существенна, ведь Алекс считает тебя неплохим парнем.

– Для охотника хороший вампир – мертвый вампир. Пожалуй, девушки, мне не стоило так долго злоупотреблять вашим вниманием.

Он торопливо поднялся и тут же замер, встревоженный трелью дверного звонка. Метнувшись к окну, он распахнул заклеенную бумагой створку. Панкратова вздрогнула и выронила из рук очередной апельсин:

– Кристиан, мы живем на четвертом этаже!

Не отреагировав на Танино замечание, он перекинул ноги через подоконник.

– Постойте! – Я опрометью бросилась в прихожую и посмотрела в глазок. – Это свои.

– Привет, Акулиничева, – в квартиру вошел Петя Толкачев. Не дожидаясь приглашения, снял куртку, достал из кармана тетрадь. – Я, собственно, к Татьяне… Отдать конспект по химии. У меня к ней пара вопросов по теме. А почему так дует? Вы что, окно разбили?

Заглянув в гостиную, Толкачев невольно попятился – сидевший на подоконнике Кристиан очень напоминал собиравшегося свести счеты с жизнью самоубийцу.

– Все нормально, – заулыбалась Панкратова. – Петя, это Кристиан. Кристиан, это Петя.

– Очень приятно. – Вампир спрыгнул с подоконника и захлопнул окно. – Пожалуй, я покину вас более традиционным способом.

Отстранив Толкачева, он направился в прихожую…

Все произошло так быстро и неожиданно, что, только оказавшись в руках помощника Кровавого Алекса, я сообразила, в какую скверную историю мы попали. Побледневшую Панкратову и недоумевающего Толкачева держал за плечи Стилет, у двери в гостиную стоял напряженно следивший за охотниками Кристиан, а Кровавый Алекс с беспечным видом рассматривал висевшие на стенах прихожей литографии. Поскрипывала на сквозняке взломанная входная дверь…

– Ты волен уйти или остаться, – соизволил прервать затянувшееся молчание Алекс. – В первом случае пострадают ребятишки, во втором – тебе придется действовать по моей воле.

– Александр Владимирович, миленький, вы же обещали не причинять зла Кристиану! – попыталась вмешаться я.

– Голубушка, смерть для вампира не зло, а избавление И потом я говорил, что убиваю таких, как он, в последнюю очередь. Следовательно, вашему приятелю придется пропустить вперед Оркуса и прочих, только и всего. До чего же вы глупы, милые отличницы!

– Что ты хочешь, Алекс?

– Повидаться с Оркусом. Проведи меня к вратам. Я знаю, они близко, но нет времени на их поиски.

– Вампир никогда не будет помогать охотнику!

– Не делай непродуманных заявлений, Кристиан. Посмотри на этих девчонок…

– Алекс, ты не причинишь вред детям.

– Детям?! Шустрые детишки помогают ведьме избежать сожжения, спасают вампира, продолжают с ним встречаться… Знаешь, как называется такое поведение? Это пособничество силам тьмы! В такой ситуации возраст преступников не имеет особого значения. Итак, милостивый государь, какое ваше мнение?

– Я согласен. – Кристиан сделал шаг навстречу охотнику. – Оставь детей в покое, они не ведают, что творят.

– Можно было не сомневаться. Стань на колени. Медленно. Руки за голову.

Кристиан повиновался. Ятаган отшвырнул меня в сторону и подошел к вампиру. Достал наручники, заломил назад руки, щелкнул замком и, грубо толкнув в спину, повел к выходу.

– Ох и перегулял ты на этом свете, голубчик! – усмехнулся Кровавый Алекс и посмотрел на Татьяну. – Эта ясноглазая красавица составит нам компанию, дабы ты, дорогой Кристиан, остался столь же сговорчивым и покладистым. Веселого Хэллоуина, детки!

Они спустились по лестнице и сели в стоявшую у подъезда машину. Толкачев удивленно смотрел им вслед.

– Я что‑ то не понял. Александр Владимирович бандит или агент спецслужб?

– Ни то ни другое. Он – охотник за вампирами, а твой новый знакомый Кристиан – самый настоящий вампир.

– Но это противоречит здравому смыслу! Может быть, они просто психически нездоровые люди? – попытался найти разумное объяснение происходящему отличавшийся чрезмерным здравомыслием Толкачев.

– Думай что хочешь, но поверь: Кристиану грозит смертельная опасность.

– В этом‑ то я как раз и не сомневаюсь.

– Он пострадал по нашей вине, надо его выручать.

– Может, позвоним в милицию?

– Милиция не поможет… – Сев на подзеркальную тумбочку, я обхватила голову руками и попыталась сосредоточиться. – Петя, а как бы ты поступил в подобной ситуации?

– Для начала предупредил бы родителей, что задержусь. Иначе нас самих могут начать разыскивать с милицией.

Это была хорошая идея. Я набрала номер и, стараясь говорить как можно уверенней, попросила маму позволить мне переночевать у Панкратовой. К счастью, она не знала, что родители Тани в отъезде, и потому, подумав, дала свое согласие. Обрадованная, я начала торопливо зашнуровывать ботинки.

– Что теперь? – спросил Толкачев.

– Кристиан говорил, что все соберутся в сквере на углу Пионерской и Кутузовской. Пойду туда.

– А потом?

– Не знаю. – Взвизгнула «молния», щелкнули кнопки на манжетах. – Решу на месте.

– Я с тобой. Вы, девчонки, обязательно что‑ нибудь напутаете. Тебя надо подстраховать. Подожди, я только предупрежу дедушку, чтобы меня не искали.

– Спасибо. Вместе у нас все получится.

Толкачев кое‑ как закрыл пострадавшую от отмычки охотника дверь, и мы спустились на улицу.

Было около половины седьмого вечера. Обычно в это время сквер пересекал поток возвращавшихся с работы людей, но сегодня он напоминал зловещий уголок необитаемого острова. Мимо нас, весело взбрыкивая лапами, промчались две здоровенные овчарки. На некотором расстоянии от них шествовала дородная женщина, сопровождавшая своих питомцев на вечернюю прогулку. Добежав до границы сквера, собаки остановились, шерсть на загривках стала дыбом. Поджав хвосты и глухо рыча, они попятились назад.

– Невероятно! – пробормотал Толкачев. – Акулиничева, ты когда‑ нибудь видела напуганных до полусмерти немецких овчарок? Они же не знают страха…

– Ларсик! Сенатор! Ко мне!

Женщина взяла псов на поводок и, как трактор, поволокла к скверу. Сделав несколько шагов, она остановилась под фонарем. Ее лицо исказила гримаса ужаса. Потом все трое развернулись и опрометью бросились прочь, причем толстуха неслась впереди, обгоняя своих овчарок. Зрелище впечатляло…

– Вот почему в сквере не видно людей! – воскликнул Петька. – Какая‑ то сила не пускает их туда. Возможно, она не пропустит и нас.

– Мы должны попытаться.

Похолодало. Моросил мелкий, похожий на туман дождик. Холод пробирал до костей, растворяя остатки тепла. Вздохнув, Толкачев двинулся в сторону мокнущих под дождем деревьев. Остановившись, поманил меня рукой. Я сделала несколько шагов. С каждым движением необъяснимая тревога все сильнее овладевала сознанием, парализуя волю. За невидимой границей нас ожидали паника и безумие. И все же, преодолевая ужас, я шагнула под тень облетевших лип.

Наваждение исчезло. Блестел, отражая свет фонарей, мокрый асфальт, тихо падали на землю последние, отяжелевшие от влаги листья. Было тихо, холодно и спокойно. Рядом со мной стоял Толкачев. Немного освоившись и стряхнув остатки пережитого ужаса, я осмотрелась, прикидывая, в какую сторону нам лучше идти.

– Петь, ты хорошо помнишь, как был расположен сгоревший дом? – Он кивнул. – Тогда отведи меня на то место, где раньше возвышалась башенка.

По словам Вики Барышевой, именно там, под небольшой украшавшей строение башенкой, и находилась точка соприкосновения миров. Проход, ведущий в бездну. Если это утверждение соответствовало действительности, то Оркус непременно пришел бы туда для проведения ритуала. Пока Толкачев оглядывался по сторонам, намечая маршрут, кусты зашелестели, и на дорожку вышла худая, затянутая в блестевшую от дождя черную кожу женщина. В ее облике было что‑ то неуловимо знакомое.

– Эй, ребятки, вы тоже собрались на вечеринку?

– Мы знакомы? – удивилась я.

– На клеточном уровне. Я хорошо знаю твой анализ крови.

– Ирэн?

– Точно. – Она протянула узкую, с холеными ногтями ладонь. – Ушла с работы и чувствую себя намного лучше.

Я заулыбалась, сжала ее холодные пальцы, лихорадочно соображая, что задумала эта неуравновешенная, вспыльчивая особа. Почувствовав мою тревогу, она усмехнулась:

– Расслабься. Сегодня у меня другая охота. Я ищу маленького гаденыша, пытавшегося меня убить. В новогоднюю ночь для него найдется хороший сюрприз!

– Вы о Павлике?

– Там, на ферме, я едва не сгорела живьем. Но дело даже не в этом. Малыш слишком рьяно взялся за дело. Когда он вырастет, станет хуже Кровавого Алекса. Хочу заранее избавиться от головной боли.

– Откуда вы знаете, что Павлик в сквере?

– Сегодня здесь будет крутая вечеринка. Ставки очень высоки, но мне на них плевать. У меня своя игра.

– Охотник взял в заложники Таню Панкратову и Кристиана. Это высокий, красивый вампир с черными волнистыми волосами. Может быть, вы его знаете?

– Знаю ли я Кристиана?! – Ирэн посмотрела на меня с удивлением, а потом истерично расхохоталась. – Знаю ли я Кристиана Орсини? Да я его десять лет опекала, учила уму‑ разуму, но, видно, впустую.

– Так это вы сделали его таким?

– Каким? – Глаза Ирэн сверкнули нечеловеческим, желтоватым огнем. – Вечно молодым, сильным, не знающим усталости и болезней, обладающим немеркнущей красотой?

– Мертвым.

– За все надо платить, детка. Теперь он бы потерял большую часть своей привлекательности, а еще лет через двадцать превратился бы в уродливого старика, никому не нужную развалину. Сознайся, вы с подружкой мечтаете о нем? Влюблены? Я выбрала Кристиана среди многих, ибо знала, он достоин вечной молодости. Он сведет с ума не одно поколение глупых девчонок.

– Боюсь, этого может не произойти. Кровавый Алекс собирается расправиться с ним в ближайшие часы.

– Черт! Почему ты раньше молчала?

– Вообще‑ то я с самого начала говорила, что Кристиана захватил охотник.

Ирэн не слушала моих объяснений. Известие настолько потрясло и возмутило ее, что она окончательно утратила душевное равновесие и готова была сокрушать все на своем пути.

– Я убью их голыми руками! Всех! Алекса – в первую очередь! Он посмел обидеть моего Кристиана! – Ирэн решительно пошла по дорожке, но остановилась, обернувшись: – Не стой на моем пути и не ходи следом. Это не дело смертных.

– Кто она? – поинтересовался удивленный Толкачев, когда женщина с грациозными движениями пантеры скрылась в темноте.

– Еще один вампир. Мы познакомились летом на ферме. Ирэн работала там медсестрой. Как ты думаешь, стоит идти за ней?

– Не вижу особого смысла. Она идет наугад, а мы знаем место, где соберется вся компания, в том числе и Александр Владимирович со своими заложниками.

С Толкачевым нельзя было не согласиться, но мне казалось, что чувства Ирэн быстрее привели бы нас к Кристиану…

 

Похоже, скромный городской сквер и в самом деле оказался заколдованным местом. Обычно он занимал территорию одного квартала, был пересечен множеством заасфальтированных и протоптанных дорожек, а в его центре находилась большая площадка с недостроенным городком аттракционов. Я говорю «обычно», потому что в эту ночь сквер преобразился, стал совсем иным – бесконечным, неузнаваемым, загадочным. Столь любимые Петром Толкачевым логика и здравый смысл утратили свою силу – по тропинкам заколдованного места можно было бродить часами, всякий раз оказываясь не там, где рассчитывал.

Заветная поляна встретилась нам случайно, когда мы почти отчаялись ее разыскать. Под мелким, непрекращающимся дождем вовсю кипела работа – вампиры подготавливали к ритуалу небольшую площадку. Четверо нежитей выкорчевывали мелкие кустики и разгребали листья, а еще один вурдалак возился с колышками и веревочками., по‑ видимому собираясь вычерчивать на земле магический круг. Размытая дождями земля в центре поляны немного осела, и возле углубления неподвижно стоял сам Оркус. Наконец‑ то я получила возможность получше рассмотреть страшного упыря – невысокий, чуть сутуловатый, с бледным невыразительным лицом, он мог легко затеряться в толпе, если бы не тяжелый гипнотический взгляд. Хотя Оркус не смотрел в нашу сторону, мне стало не по себе. Казалось, этот вампир знает обо всем и от него невозможно скрыться.

– Тебе не кажется, что для этого времени суток здесь неестественно светло? – шепнул Толкачев.

Действительно, хотя поблизости не было ни одного фонаря, лица вампиров озарял довольно яркий свет. Присмотревшись, я заметила, как от земли поднимается легкая светящаяся дымка.

– Как ты думаешь, чем это вызвано? – удивлялся привыкший находить научное объяснение каждому факту Петька. – Преломление света или…

– Тс‑ с‑ с… Ты не на уроке.

Он умолк, и какое‑ то время мы безмолвно наблюдали за трудами вампиров. Расчистив площадку и очертив вокруг углубления магический круг, они установили над ямой треножник.

Оркус вошел в круг и произнес:

– Я призываю вас, духи стихий! На востоке да пребудет дух Воздуха! – и начертил на земле некий знак. – На юге да пребудет дух Огня…

Возможно, на небольшой, залитой дождем поляне происходило важнейшее в истории человечества событие, но меня почему‑ то значительно больше тревожила судьба черноглазого вампира.

– Петь, продолжай следить за нежитями, а я все же попробую разыскать Кристиана. Боюсь, что охотник убьет его вне очереди.

– Очереди? Теперь жертвы убийц выстраиваются в очередь? Один вопрос, Акулиничева, ты случайно не Зена – королева воинов? Прорубая путь ударами меча, ты прорвешься в стан врага и освободишь несчастных пленников?

– Не могу я просто стоять и ждать, когда все кончится!

Толкачев явно не одобрял моего решения, но и спорить не стал, продолжая наблюдать за происходящим. Я незаметно проскользнула за кустарник. В заколдованном сквере не приходилось рассчитывать на здравый смысл – к цели могли привести только желание и интуиция. Воспользовавшись уроками тети Лары, я призвала на помощь все свое воображение, собрала волю и смело двинулась сквозь мокрые кусты и заросли бурьяна… Поход в неизвестность прервали тихие голоса. Я напрягла слух и крадучись пошла в сторону невидимых в темноте собеседников.

– Они смеются над тобой! – сообщил негромкий девчоночий голос.

– Нет, нуждаются! – ответил мальчишка.

– Такие крутые парни не могут нуждаться в каком‑ то малолетке!

– Не нарывайся. Молодость – мой главный козырь. Ни вампиры, ни люди не догадываются, с кем имеют дело.

Я осторожно выглянула из‑ за ствола липы. Под фонарем стояла мокрая скамейка, на которой увлеченно спорили между собой Павлик и Таня. Ни охотников, ни Кристиана поблизости не было. Только я собралась выдать свое присутствие, как почувствовала прикосновение холодных пальцев, зажимающих мне рот. Легкий запах духов подсказал имя нападавшего.

– Никогда не думала, что смертные могут передвигаться с такой скоростью, – прошептала Ирэн, убирая руку. – Пяти минут не прошло, как мы расстались, а ты уже здесь! Или… Неужели началось?

Подумав, что у Ирэн не все в порядке с головой, я попыталась рассказать, как не меньше часа бродила по скверу, прежде чем вновь увидела ее.

– Не считай меня чокнутой, детка, – зло оскалилась вампирша. – Просто здесь время идет неравномерно, по‑ своему в каждом углу. Такое случается, когда задействованы очень серьезные силы и грядут большие перемены.

– Это связано с тем, чем занимается Оркус? Мы видели его. Он и другие вампиры нашли в земле какую‑ то ложбинку, очертив ее магическим кругом Когда я уходила, Оркус призывал стихии Воздуха, Огня, Воды и Земли.

– Обычный колдовской ритуал, доступный новичкам на первых ступенях посвящения. Магический круг позволяет сконцентрировать энергию, а вот что касается ямы в земле… В древние времена считали, что все провалы, колодцы, трясины и иные отверстия в земле представляют собой проходы в мир духов. Похоже, Оркус знает, что делает, и час перемен может наступить скорее, чем мы ожидали. Кстати, как поживает наш юный охотничек?

Вслед за Ирэн я посмотрела на сидевшую под фонарем парочку. Павлик продолжал делиться с Панкратовой впечатлениями о своей необычной работе.

– Думаешь, легко изображать из себя наживку? Риск велик, но игра стоит свеч. Глупые вампиры видят во мне легкую добычу и получают по полной программе! Знаешь, Танька, ведь это я выследил вашего со Светкой дружка. Пришлось следить за вами целую неделю, а вы, глупые девчонки, так ничего и не заметили!

– Не двигайся и не смей мне мешать, – приказала Ирэн и бесшумно выпрыгнула на дорожку. Спустя миг она уже сидела на скамейке, обняв Павлика за плечи. – Ты высоко ценишь свою молодость, мой красавчик? Ах, как, должно быть, чудесно чувствовать себя мальчиком‑ подростком!

– Я убью тебя, тварь, – без особого энтузиазма произнес Павлик.

– Попробуй, – Ирэн усмехнулась, обнажая клыки. – Ты убивал вампиров, малыш? Или взрослые дяденьки не доверяют тебе грязную работу?

– Алекс отомстит за меня.

– Ошибаешься. Алекс – профессионал, он не метит, а просто уничтожает всех подряд. Его врагам не позавидуешь. Охотник не знает жалости, он неутомим и бесстрашен. Бедные, бедные вампиры, Кровавый Алекс убивает их, как тараканов. Впрочем, разве такой доблестный герой, как ты, может понять, что испытывает перед смертью таракан? Хорошо играть на стороне сильного… – вкрадчиво ворковала Ирэн, все сильнее сжимая в объятиях испуганного Павлика. – Знаешь, малыш, я многих одарила вечной молодостью, что же касается вечного детства… Надо же когда‑ то начинать!

С этими словами упыриха впилась в горло Павлика. Тот попытался вырваться, но у Ирэн была железная хватка. Вскоре она отбросила на скамью бездыханное тело мальчика. По ее подбородку стекала струйка крови, безумный взгляд остановился на Панкратовой.

– Не бойся, детка. Он скоро восстанет к новой жизни. Хорошая месть, правда? Малыш превратится в того, кого ненавидел. – Ирэн с силой провела ногтем по запястью и поднесла пораненную руку к приоткрытым губам Павлика. Потом вновь обернулась к Татьяне: – Хочешь вкусить вечной молодости?

Ирэн совсем обезумела от выпитой крови, и стало понятно, что жизнь Тани Панкратовой повисла на очень тоненьком волоске. Стремясь отвлечь вампиршу от навязчивой идеи, я вышла на свет:

– Не хотелось бы вас прерывать, Ирэн, но не исключено, что Кровавый Алекс именно сейчас расправляется с Кристианом.

– Черт! Процесс так затягивает… – Она схватила Панкратову за плечи и с силой тряхнула. – Скажи, где охотники? Ну же, не медли!

– Пока мы ехали к скверу, Алекс упоминал о городке аттракционов. Не исключено, что они направились именно туда. И еще, по дороге я сумела вытащить из кармана охотника вот это… – Таня разжала ладонь, демонстрируя маленький ключик. – Кажется, он от наручников Кристиана.

– Блестяще! В день совершеннолетия я подарю тебе вечную молодость. Ты это заслужила.

– Спасибо, – скромно потупилась Таня, – я этого недостойна.

Забрав ключ, Ирэн торопливо пошла по дорожке. Мы отправились следом. В заколдованном сквере трудно было отыскать верную дорогу, и оставалось надеяться только на обостренные чувства вампирши.

 

Городок аттракционов встретил нас ослепительным светом прожекторов. Миновав недостроенное кафе, мы подкрались к площадке, на которой ржавели остовы всевозможных каруселей. Велев не высовываться, Ирэн, пригнувшись, двинулась вперед. Однако бездействие и неопределенность заставили меня, а потом и Панкратову последовать за ней. Укрывшись за грудой бетонных блоков, я осмотрелась.

Кровавый Алекс стоял, прислонившись к одной из каруселей, и с сосредоточенным видом затачивал и без того острый колышек. Кристиан был прикован к остову соседнего аттракциона, возле него, насвистывая, прогуливался Стилет.

На освещенную площадку вышел Ятаган.

– Шеф, он не лгал. Я видел это место. Упыри готовятся по всем правилам и даже раздобыли жертву. Их шестеро, и все матерые, каждому не меньше ста пятидесяти – двухсот лет, не говоря об Оркусе.

– Света, – прошептала сидевшая рядом Панкратова, – ты уверена, что Ирэн придет на помощь?

– Да, она любит Кристиана.

– Хорошо иметь дело с честными людьми! – Алекс подбросил колышек на ладони. – Теперь, когда между нами не осталось секретов, пора избавить тебя от тяжкого бремени существования.

Панкратова затрепетала, а мне пришла в голову тревожная мысль – что, если сумасбродная Ирэн, увлекшись очередной жертвой, позабыла о собственных планах?

Кровавый Алекс подошел к вампиру и, попробовав пальцем острие, заговорил вновь:

– Вы называете меня убийцей, но это не так – я судья и палач. Данной мне властью я приговариваю к смерти нежить, носившую при жизни имя Кристиана Орсини.

– Если это суд, то мне нужен адвокат, – усмехнулся вампир.

– Зачем тратить время на пустые формальности? Вина доказана, ибо ты – вампир, а все вампиры – безжалостные убийцы, которым нет места среди людей. Если ты готов поклясться, что никогда не пил человеческую кровь, не забирал жизни невинных, я дарую тебе свободу. Ну, клянись, Кристиан. Молчишь? Правильно. Я бы все равно не поверил. Можешь произнести последнее слово, но будь краток, у меня много дел.

– Нам не о чем разговаривать.

– Тем лучше. – Охотник перебросил колышек стоявшему поблизости Стилету. – Приводи приговор в исполнение, приятель.

Бледное лицо вампира было непроницаемо. Казалось, он равнодушно принимал выпавший ему жребий. Стилет замахнулся, готовясь нанести решающий удар, но над его головой промелькнула чья‑ то стремительная тень. Спрыгнув с карусели прямо на плечи палачу, Ирэн вцепилась в него разъяренной кошкой. Стилет попытался сбросить упыриху, но внезапно пошатнулся и, как подкошенный, рухнул на землю. Все произошло так быстро, что отошедшие в сторону Алекс и Ятаган ничем не смогли помочь своему товарищу. Ирэн тем временем освободила Кристиана, и они побежали прочь. Опомнившись, Ятаган бросился им наперерез и обвил Ирэн железным кольцом.

– Беги, любимый, мы еще встретимся!

Вместо того чтобы скрыться в спасительной темноте сквера, вампир бросился на помощь своей подруге, с ходу нанеся несколько сокрушительных ударов Ятагану. Выскользнув из ослабевших рук охотника, Ирэн устремилась к подоспевшему на помощь товарищу Алексу. Тот даже не шелохнулся и только скривил губы в зловещей усмешке. Ирэн прыгнула прямо на него. Послышался негромкий хлопок, и вампирша подбитой птицей упала в ворох опавшей листвы. Алекс спрятал пистолет, наклонился над распростертым телом и, чуть помедлив, с размаху вонзил в грудь осиновый колышек. Ирэн слабо вскрикнула. Заметив неладное, Кристиан с нечеловеческой силой отбросил вцепившегося в него охотника и подбежал к лежавшей на земле женщине. Ятаган попытался напасть на него со спины, но был остановлен Кровавым Алексом.

– Достаточно, – негромко произнес он и отошел в сторону, наблюдая.

Кристиан опустился на колени над лежавшим на земле телом.

– Не верь Алексу, беги, – прошептала Ирэн из последних сил. – Спасайся. Живи вечно. Я всегда любила тебя.

– Ирэн… – По лицу Кристиана текли то ли слезы, то ли потоки усиливающегося дождя. – Ирэн…

Умирающая вампирша попыталась приподняться на локте:

– Прости меня, иногда я думала, что ошиблась и неправильно распорядилась твоей судьбой…

– В моем сердце нет зла, Ирэн. – Кристиан откинул со лба растрепавшиеся мокрые волосы. – Прощай, любимая.

Распростертое тело вспыхнуло жарким пламенем, а спустя несколько мгновений на этом месте не осталось ничего, кроме тлеющих листьев. Вскоре их загасили потоки дождя.

– Сентиментальная сцена. Ты любишь дамские романы, Кристиан? – Кровавый Алекс предостерегающе поднял руку. – Только не демонстрируй свою ненависть. Поверь, она взаимна. Как бы там ни было, счет один – один, и настало время поговорить как джентльменам.

– И это после того, что ты сделал?! – Вампир вплотную подошел к охотнику, его глаза метали молнии.

– А ты в обиде? Я всего лишь выполняю свою работу. Предлагаю вместе закончить одно дело. Твоя подружка убила моего помощника, это скверно само по себе, но главное – мы остались вдвоем против шестерых матерых упырей. Я не настолько самоуверен, чтобы утверждать, будто на пару с Ятаганом смогу справиться с этими тварями. Ты тоже горишь желанием уничтожить Оркуса, но в одиночку не имеешь ни одного шанса на успех. Логика войны подсказывает, что мы должны заключить временный союз и действовать сообща.

– Мне противно иметь с тобой дело.

– Вероятность того, что можно открыть врата, не обладая всеми осколками кристалла, очень высока. Если это случится, никто не помешает Оркусу править нашим убогим мирком. А может быть, ты, как и любой вампир, готов на все, лишь бы приблизить час перемен? Зачем тебе сражаться со злом, если ты сам – зло?

– Довольно. Трое против шести – это судьба. Приятно брать в напарники приговоренного к смерти человека?

– Иногда надо подходить к закону творчески, – усмехнулся Кровавый Алекс.

Они ушли в темноту, оставив позади ярко освещенный городок аттракционов. Выждав минуту, мы с Панкратовой отправились следом, желая своими глазами увидеть развязку страшных и трагических событий этой ночи.

 

– Куда торопитесь, красотки?

Узнав в вышедшем на дорожку вампире Пифона, я попятилась, отступая за спину Панкратовой. Упырь заулыбался и распростер руки как будто для объятий:

– Удачная ночка! Рад тебя видеть вновь, маленькая дрянь! Третья встреча – последняя встреча. – Не успев сделать и шага, мы оказались в цепких руках вампира. – Я чувствовал, что поблизости прячутся невинные ягнятки. Поверьте, красотки, вам достанется очень важная роль.

Дождь прекратился. Возможно, он просто не смел касаться залитой таинственным, выходившим из земли светом поляны. Стоявший в магическом круге Оркус поднял на нас ледяные глаза, в которых проскользнула тень удовлетворения.

– Ты хорошо поработал, Пифон. Трех жертв вполне достаточно.

Подошедшие сзади вампиры накинули на меня тяжелую сеть, и за дальнейшими событиями я была вынуждена наблюдать, болтаясь на ветке раскидистой липы. В соседних «авоськах» висели Панкратова и Толкачев. Петра поймали почти сразу после того, как я отправилась на поиски Кристиана.

– Для успешного проведения ритуала им непременно нужны человеческие жертвы, – сообщил подслушавший разговоры вампиров Толкачев.

Планы упырей не вдохновляли, и нам оставалось рассчитывать только на своевременное появление Кристиана и Кровавого Алекса. Я опустила глаза, рассматривая происходящее на поляне.

Оркус извлек из складок одежды кусочек кристалла и положил его на треножник:

– Время приближается. Начнем.

Нежити по очереди подходили к треножнику, укладывая на него свои осколки волшебного камня.

– Пусть части станут единым, и отворятся врата, и вступит на землю Самхэйн!

Призвав кельтского бога смерти, Оркус заговорил на непонятном языке, произнося заклинание. Нараспев повторяя непонятные слова, вампиры вошли в круг и закружились в странном медленном хороводе. Жуткая заунывная песня навевала тоску, и я почувствовала, что пора начинать прощание с жизнью. Темп танца ускорился, а над очерченным на земле магическим кругом начала мерцать прозрачная, сотканная из света полусфера. Оркус умолк и сосредоточенно возился с лежавшими на треножнике кристаллами. Однако собрать головоломку оказалось не так‑ то просто – осколки не только не желали складываться в единое целое, но, напротив, отскакивали один от другого.

– Я пришел за тобой, Оркус, – раздался знакомый голос. – Ты готов?

Через границу магического круга перешагнул Кристиан. Светящаяся полусфера разрушилась, а стоявший у треножника вурдалак вздрогнул, словно от удара.

– Ты?! – на лице Оркуса промелькнуло презрительно‑ удивленное выражение. – А я‑ то думал, солнце давно испепелило кости самоуверенного безумца.

– Месть дала мне силы жить. Сразись со мной, если не трусишь.

– При других обстоятельствах – с удовольствием. Но сейчас, извини, занят. – Оркус развел руками, а потом неожиданно скомандовал: – Взять его!

Пифон и еще один стоявший поблизости упырь вытолкнули Кристиана из магического круга и потащили к краю поляны. Остальные нежити вновь начали кружение, распевая древние заклинания и восстанавливая светящуюся полусферу. Признаюсь, ритуальные действия вампиров занимали меня значительно меньше, чем положение Кристиана. А оно было очень и очень тяжелым. Подручные Оркуса хорошо знали свое дело, и вряд ли Кристиан мог продержаться против них хотя бы несколько минут. Тем не менее он отчаянно сопротивлялся, доставляя своим противникам весьма неприятные мгновения. Наблюдая за схваткой разъяренных вампиров, я упустила из виду магический круг. Внимание к происходящим там событиям привлек Толкачев.

– Смотрите, девчонки, – прошептал он. Колдовавший над осколками Оркус резко пригнулся, а находившийся рядом вампир охнул и медленно завалился на бок. Из его груди торчал конец толстой деревянной стрелы. Пока упыри оценивали ситуацию, Алекс в два прыжка пересек поляну и почти вплотную приблизился к Оркусу.

– Экая досада, прожить на свете сотни лет и не научиться складывать простенькие головоломки! Ты забыл о седьмом камешке, он скрепит все остальные.

– Даже разбитый ключ может отворить врата. Еще немного, и безграничная сила войдет в меня…

– Ты думаешь, я буду дожидаться?

С этими словами охотник резко ударил Оркуса по ноге и занес кол над потерявшим равновесие вампиром. Матерый вурдалак обладал отменной реакцией и, кубарем перекатившись под рукой Алекса, в какую‑ то долю секунды оказался у него за спиной и нанес ему сильный удар. Двое нежитей атаковали Ятагана, а Кристиан яростно отбивался от своих противников… Сражение между охотниками и вампирами развивалось так стремительно, что сложно было уследить за происходящим. Мы с Панкратовой и Толкачевым раскачивались на ветке, как спелые плоды, пытаясь угадать, кому достанется победа в яростной схватке.

Вскоре это стало понятно. Несмотря на то, что Ятаган заколол еще одного вампира, преимущество было на стороне Оркуса. Люди устали, а нежити становились все сильнее и сильнее. Я вновь приготовилась подводить итоги своей бестолковой жизни, но от горьких дум меня отвлекало ритмичное покачивание ветвей липы. Осмотревшись, я заметила, что висевший ближе к стволу Толкачев пытается повернуться в своей сетке и изменить положение тела.

– Что ты делаешь?

– У меня в заднем кармане лежит перочинный нож, хочу его достать.

Нож с десятками лезвий был предметом особой гордости Толкачева. Петька никогда не расставался с подарком своего дедушки, и теперь ножичек мог помочь спасти наши жизни. Спасти, если, конечно, Толкачев сумеет проникнуть в закрытый курткой задний карман брюк, прежде чем Оркус начнет обряд жертвоприношения.

– Эй, Кристиан! – раздался испуганный возглас Панкратовой. – Осторожно!

Отброшенный мощным ударом, Кристиан едва не напоролся на обломанный сук лиственницы и ударился головой о ее ствол. Он медленно поднялся, вытирая сочившуюся из носа кровь, и снова устремился в самое пекло. А потом я увидела Кровавого Алекса. Выбравшись из клубка дерущихся, он крадучись направился к стоявшему в центре магического круга треножнику. В его руке блеснул знакомый кулон на серебряной цепочке. Вынув кристалл из оправы, охотник положил его к остальным.

 

Осколки завибрировали, потянулись друг к другу, а потом, расплавившись, превратились в большую, сияющую изнутри каплю – жидкий сгусток света, который являлся мне в последнем видении. Вскоре капля застыла, превратившись в небольшой, размером с яблоко шар. Странное оцепенение охватило всех присутствовавших на поляне. Позабыв о драке, люди и вампиры, как завороженные, смотрели на мерцающую звезду. Все изменилось – запахи, звуки, даже сам воздух стали восприниматься по‑ иному, И в душу начал просачиваться отвратительный липкий страх. Окровавленная рука охотника легла на кристалл:

– Свершилось. Я шел к этому долгие годы.

Он поднял его на ладони. Сияние усилилось, и вырвавшийся из кристалла голубоватый луч срезал макушку соседнего дерева. Опираясь на одно колено, Оркус попытался подняться, но смертоносный луч коснулся его груди, и вампир, даже не вскрикнув, обратился в горстку пепла. Алекс быстро уничтожил своих противников, а когда на поляне не осталось ни одного вампира, кроме Кристиана, опустил мерцающий шар. Похоже, Кровавый Алекс нуждался в слушателях.

– Вот и закончилась отсрочка приговора. Готов ли ты последовать за Оркусом? Признайся, Кристиан, ты не ожидал такого поворота событий?

– Догадывался, но не хотел верить. Ты был врагом вампиров, тебя боялись, ненавидели, но все знали – Кровавый Алекс никогда не осквернит себя колдовством, не свяжется с темными силами… – Кристиан попытался подняться, но, казалось, невидимая рука прижимает его к земле. – Зачем тебе власть над миром мрака? Ты же всю жизнь боролся с ним!

– Зло можно обратить во благо. Кристалл дает власть, и я употреблю ее должным образом. Я очищу мир от скверны!

– Каковы бы ни были мотивы, ритуал невозможно завершить без человеческих жертв. Их кровь и души должны укрепить проход между мирами. Неужели ты пойдешь на это?

– Увы. Жаль, нельзя принести в жертву вампира, придется воспользоваться заготовками Оркуса.

– Но… – Кристиан беспомощно развел руками. – Это же дети…

– Довольно, не изображай из себя святого. При ином стечении обстоятельств девчонки вполне могли бы оказаться твоим ужином. Что же касается меня… Цель оправдывает средства, только и всего, голубчик.

Алекс вновь поднял мерцающий шар, собираясь разделаться с вампиром, но Кристиан сумел увернуться от смертоносного луча и отскочить в сторону. Еще один голубой луч также не нашел своей цели и лишь покалечил кроны нескольких деревьев.

– Теряешь хватку, Алекс.

Ослабевший от драки охотник утратил былую ловкость и быстроту движений. Понимая, что не сможет уничтожить вампира с помощью кристалла, он прибег к своему привычному, испытанному оружию. Осторожно положив мерцающий шар на треножник, Алекс взялся за пистолет, и несколько выстрелов нарушили тишину осенней ночи. На этот раз охотник не промахнулся, пули настигли вампира, и он, как подкошенный, упал неподалеку от лежавшего без сознания Ятагана. Вскрикнула испуганная Панкратова, и все стихло.

Отложив оружие, Алекс приступил к магическому ритуалу. Опустив руки на кристалл, он начал читать заклинание, которое прежде произносил Оркус. Свечение, озарявшее магический круг, усиливалось и вскоре поглотило стоявшего у треножника охотника.

Резкое дуновение ветра освежило лицо, свет померк, и на наши головы упали капли дождя. «Неужели ритуал не состоялся? » – подумала я и попыталась шевельнуться. Однако отвратительная сетка больно врезалась в тело, не позволяя двигаться, и мне оставалось только дожидаться помощи со стороны.

– Посмотри на небо, – шепнула Таня.

Я подняла глаза. Из ниоткуда, из влажного осеннего воздуха выступали безликие призраки, прежде преследовавшие меня в ночных кошмарах. Мир постепенно изменялся. Из него уходили жизнь, солнце, доброта и любовь. Кровь превращалась в пыль, а души рассыпались горсткой серого пепла… Алекс запрокинул голову к черной, очистившейся от облаков беззвездной бездне. Его лицо сияло странным светом:

– Врата открыты, прими мою жертву, Самхэйн!

Он заговорил на непонятном языке, выкрикивая в темноту слова заклинания.

Я поняла, что пришла наша очередь, но страха не было – искаженная, изуродованная реальность была страшнее смерти.

Вдруг ветка липы содрогнулась, и перерезавший сетку Толкачев тяжело плюхнулся в ворох опавшей листвы. Неуклюже, припадая на одну ногу, Петька заковылял по мокрой земле. Он двигался к магическому кругу, а уверенный в абсолютной безопасности Алекс продолжал произносить заклинание, скрепляющее связь между мирами. Подкравшись со спины к переставшему контролировать ситуацию охотнику, Петька толкнул треножник. Мерцающий голубоватым светом камень упал на землю и откатился в сторону. Едва не ставший властителем тьмы Кровавый Алекс, мигом утратив величие, метнулся за бесценным кристаллом. Но не успел. Собрав остатки последних сил, Кристиан подхватил ключ от мира мертвых и с силой ударил его о валявшийся под ногами осколок кирпича. Воздух вздрогнул, и реальность вернула утраченные черты…

С трудом разминая затекшие конечности, я вдыхала полной грудью холодный влажный воздух и наслаждалась свободой. Освободив меня и Татьяну из воздушной тюрьмы, Кристиан приблизился к лежавшему в магическом круге Алексу, не подававшему признаков жизни. Вампир наклонился к охотнику, дотронулся до шеи, прощупывая пульс.

– Он умер? – спросил Толкачев.

– Нет, – печально ответил Кристиан. – Такие, как Алекс, цепляются за жизнь обеими руками. Его напарник о нем позаботится.

Обернувшись, я увидела, как Ятаган, пошатываясь, неуверенным шагом бредет к своему шефу. Оставив обоих охотников на поляне, мы направились к центральной аллее сквера. Было около полуночи. Сквер перестал казаться бесконечным лабиринтом ведущих в никуда дорожек, вновь приобретя знакомые черты. Землю укрыла пелена мягкого тумана…

– Я так испугалась, когда он выстрелил в тебя, – сетовала шедшая рядом с Кристианом Панкратова. – Я думала, что ты умер.

– Вампира не убить ни пулей, ни ножом. Можно только потерять сознание от шока и…

– Так, значит, вампиры чувствуют боль? – вмешался в разговор бесцеремонный Толкачев. – Но как это объяснить с научной точки зрения? С одной стороны, вампир – обретший подвижность мертвец, но с другой – он испытывает чувство голода, боль, холод? …

– Помолчи! – прошипела я, возмущенная его бестактностью, и сильно дернула Петю за рукав.

Тем временем мы подошли к выходу из сквера. Кристиан остановился.

– Здесь мы расстанемся, – он грустно улыбнулся. – Расстанемся навсегда.

– Но, Кристиан… – всхлипнула Панкратова.

– Я знаю о твоих чувствах, Татьяна. Женщины, которые любили меня, – мертвы. Рядом со мной ходит смерть и губит всех, кто оказывается слишком близко. Да и сам я далеко не идеальный герой, поверьте. Сознание вампира наполнено чудовищными видениями, и они в любой миг могут овладеть им. Темная сторона несет смерть и боль. Избегайте ее. У вас есть возможность видеть солнце. Не меняйте добровольно свет на тьму. Живите, как должны жить люди.

Кристиан собрался уходить, но, несмотря на драматичность момента, я все же задала давно мучивший меня вопрос:

– Если все кончено и врата закрыты, то как объяснить мои видения, предрекавшие скорый конец света? Они уже не актуальны?

– Не совсем, Светлана. Мы можем только отсрочить приговор, но не изменить его. Ты видела конец, потому что он подошел слишком близко. Теперь финал отодвинут. Зло умеет ждать, и в его владениях нет времени. Я рассею осколки кристалла по миру, но их непременно соберут в единое целое. Это может случиться через тысячу лет, а может быть и на твоем веку. Пока существует человечество, всегда найдутся люди, желающие получить дарованную вечным злом безграничную власть. Однажды их попытка увенчается успехом… И еще. Света, врата между мирами были открыты несколько минут, и кто знает, какие монстры проникли в нашу реальность этой ночью? … Будьте готовы к новой встрече со злом, оно еще напомнит о себе. Но пока вы – победители, и пусть это наполнит ваши сердца радостью.

Вампир шагнул в клубившуюся голубоватую стену тумана. Я чувствовала, что должна сказать нечто очень важное, но не могла найти нужных слов.

– Кристиан…

Он не обернулся, медленно ступая в туманное марево. Какое‑ то время еще удавалось различать его темный силуэт, а потом все исчезло… Надо было торопиться домой.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.