Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ГЛАВА 1 СЛОЖНАЯ СИТУАЦИЯ



Из заметок доктора Жербала Аргона,

Психиатрическое общество

1. Артемис Фаул, некогда объявленный подростком с выдающимися криминальными способностями, теперь предпочитает скромно называться «юным гением». Очевидно, он изменился. (Примечание для самого себя: «Хм-м? »)

2. В последние шесть месяцев Артемис проходил недельные сеансы терапии в моей клинике в Хэвен-сити с целью излечения от жестокого комплекса Атлантиды — психологического состояния, появившегося в результате погружения в эльфийскую магию. (Так ему и надо, Гадкому мальчишке. )

3. Не забыть представить подробный отчет в Подземную полицию.

4. В настоящее время Артемис выглядит полностью излечившимся. Так ли это? И возможно ли?

5. Обсудить с Артемисом мою теорию относительности. Она может стать очень интересной главой для моей книги «Побежденный Фаул: Перехитрить хитреца» (издатели любят такие названия и хорошо за них платят).

6. Заказать новые обезболивающие для моего поврежденного бедра.

7. Заполнить свидетельство о психическом здоровье Артемиса. Последний сеанс сегодня.

 

Кабинет доктора Аргона, Хэвен-сити,

Нижние Уровни

 

Артемис Фаул терял терпение. Доктор Аргон опаздывал. Этот последний сеанс был ему нужен не больше, чем предыдущие полдюжины. Артемис, слава небесам, полностью здоров, и был таким еще с восемнадцатой недели лечения. Его удивительный интеллект ускорил процесс, и он больше не собирался попусту тратить время на болтовню с каким-то жалким психиатром.

Вначале Артемис мерил шагами кабинет, не желая, чтобы его успокаивал водопад с пульсирующими огоньками, затем посидел минутку в кислородной камере, которая, как он считал, приводит в состояние душевного равновесия намного лучше.

«Да уж, камера», — подумал он, быстро выскакивая из застекленной кабины.

Наконец дверь зашипела и откатилась на роликах в сторону, впуская доктора Жербаля Аргона в его собственный кабинет. Врач-коротышка сразу же вспрыгнул в свое кресло. Он погрузился в объятия его многочисленных подушечек, шлепая по кнопкам подлокотника, пока гелевая подушечка под его правым бедром не загорелась неярким светом.

— Ох, — вздохнул он. — Мое бедро меня убивает. Ничто не помогает, честное слово. Люди думают, что знают, что такое боль, но они о ней и понятия не имеют.

— Вы опоздали, — холодно заметил Артемис на беглом эльфийском.

Аргон вновь блаженно вздохнул, когда разогревшаяся подушечка начала массировать его бедро.

— Всегда спешишь, а, Гадкий мальчишка? Почему ты не дышишь кислородом или не медитируешь у водопада? Монахи Хей-Хей молятся у таких водопадов.

— Я не эльфийский монах, доктор. Мне мало интересно, что они делают после первого гонга. Мы закончили с моей реабилитацией? Или вы желаете и дальше тратить попусту мое время?

Аргон слегка нахмурился, затем подался вперед, раскрывая лежащую на столе папку.

— Почему чем здоровее ты становишься, тем грубее разговариваешь?

Артемис скрестил ноги и впервые позволил себе слегка расслабиться.

— Подавленный гнев, доктор. Откуда он берется?

— Давай не будем отклоняться в сторону, хорошо, Артемис? — Аргон вытащил из своей папки колоду карт. — Я покажу несколько чернильных пятен, а ты мне скажешь, что они тебе напоминают.

Артемис испустил долгий театральный вздох.

— Чернильные пятна. Нет, пожалуйста! Я проживу на свете намного меньше вашего, док, и у меня нет времени, чтобы тратить его на ваши шарлатанские тесты. С таким же успехом мы можем гадать о будущем на кофейной гуще или по внутренностям индюка.

— Чернильные пятна — надежный показатель умственного здоровья, — обиделся Аргон. — Проверенный и испытанный.

— Проверенный, — пробурчал Артемис. — Психами на психах.

Аргон выложил на стол карту.

— Что ты видишь в этом чернильном пятне?

— Я вижу чернильное пятно, — сказал Артемис.

— Да, но что-то это пятно тебе напоминает?

Артемис раздраженно усмехнулся.

— Карту номер пятьсот тридцать четыре.

— Извини?

— Карта пятьсот тридцать четыре, — повторил Артемис. — Из серии шестисот стандартных карт с чернильными пятнами. Я запомнил их за время наших сеансов. Вы даже не перемешали колоду.

Аргон проверил номер на тыльной стороне карты: так и есть, 534.

— Знание номера — не ответ. Что ты видишь?

Артемис скривил губу.

— Я вижу окровавленный топор. А также раненого ребенка и эльфа, завернутого в кожу тролля.

— В самом деле? — заинтересовался Аргон.

— Нет. Не совсем. Я вижу прочное здание, возможно, семейный дом, с четырьмя окнами. Верный пес провожает меня по мощеной дорожке к двери, которая видна вдали. Я думаю, что, сверившись со своим справочником, вы найдете, что этот ответ попадает в раздел «здоровые параметры психики».

Проверка Аргону не требовалась. Гадкий мальчишка был прав — как всегда. Может быть, он сможет огорошить Артемиса своей новой теорией? Это не входило в программу, но могло принести доктору немного славы.

— Ты слышал о теории относительности?

— Это шутка? — моргнул Артемис. — Я путешествовал сквозь время, доктор. Полагаю, мне кое-что о ней известно.

— Нет. Я не об этой теории. Моя теория относительности предполагает, что все вещи магически связаны между собой, и на них влияют древние заклинания или магические горячие точки.

Артемис потер подбородок.

— Интересно. Только я полагаю, что этот ваш постулат следует назвать скорее теорией соотносительности.

— Итак, — сказал Аргон, стараясь игнорировать насмешливый тон Артемиса, — я провел ряд исследований и выяснил, что Фаулы на протяжении тысячелетий были источником неприятностей для волшебного народца. Десятки твоих предков искали под землей кувшины с золотом, хотя преуспел в этом только ты.

Артемис выпрямился в кресле: это было действительно интересно.

— И я никогда не знал об этом, поскольку вы стирали память у моих предков.

— Точно, — сказал Аргон, довольный тем, что ему удалось завладеть вниманием Артемиса. — Когда твой дед был молодым, твой собственный отец своими руками связал гнома, который забрел к нему в поместье. Думаю, он до сих пор вспоминает тот день.

— Пускай, — тут голову Артемиса внезапно посетила любопытная мысль. — А что, собственно, привлекло того гнома в нашем поместье?

— То, что там сохранилось невероятно большое количество остаточной магической энергии. Некогда в поместье Фаулов произошло нечто грандиозное — в магическом смысле.

— И эта сохранившаяся магическая сила зародила мысли в наших головах и подтолкнула Фаулов к вере в магию, — чуть слышно пробормотал Артемис.

— Разумеется. Это ситуация гоблина и яйца. Что вернее: ты начинаешь думать о магии, а затем находишь ее? Или магия сама подталкивает тебя думать о ней?

Артемис занес несколько пометок в свой смартфон.

— А это колоссальное магическое событие, нельзя ли о нем поподробнее?

— Наши хроники не уходят так глубоко в прошлое, — пожал плечами Аргон. — Я полагаю, мы говорим о том времени, когда эльфы жили на поверхности Земли, а это было более десяти тысяч лет назад.

Артемис встал и склонился над сидящим эльфом. Он вдруг почувствовал себя должником перед доктором, открывшим теорию соотносительности, которую действительно стоит исследовать.

— Доктор Аргон, вы вывихнули ногу в детстве?

Аргон был настолько удивлен, что честно и сразу ответил на этот очень личный вопрос, что, в общем-то, нетипично для психиатра.

— Да, именно так.

— И вас заставили носить ортопедические башмаки со специальными толстыми вкладышами?

Аргон был заинтригован. Он уже сто лет не вспоминал о тех чудовищных башмаках и, по правде, совсем забыл о них — до этой минуты.

— Только один, на правой ноге.

Артемис понимающе кивнул, и Аргону показалось, что они поменялись ролями, и теперь он сам стал пациентом.

— Я предполагаю, что ваша нога была возвращена в правильное положение, однако в ходе лечения слегка была искривлена бедренная кость. Простая скобка решит проблему с вашим бедром, — Артемис вытащил из кармана сложенную салфетку. — Я набросал чертеж, пока вы заставляли меня ожидать нескольких последних сеансов. Фоули сумеет соорудить для вас такую скобку. Впрочем, я мог ошибиться на несколько миллиметров в размерах вашего тела, поэтому лучше перепроверить.

Он оперся всеми десятью пальцами о столешницу.

— Теперь я могу идти? Я выполнил свои обязательства?

Доктор хмуро кивнул, подумав, что ему, пожалуй, придется умолчать о сегодняшнем сеансе в своей книге. Артемис широкими шагами прошел по кабинету и скрылся за дверью.

Аргон изучил чертеж на салфетке и инстинктивно понял, что Артемис прав относительно его бедра.

«Либо этот парень самое нормальное создание на всей Земле, — подумал он, — либо настолько закрыт, что все наши тесты не смогли даже поцарапать его броню».

Аргон взял со стола резиновый штамп и большими красными буквами оттиснул на обложке папки с историей болезни Артемиса: «ЗДОРОВ».

«Надеюсь, что так, — подумал он. — Надеюсь, что так».

 

Телохранитель Артемиса, Батлер, ожидал своего хозяина в большом кресле у двери кабинета доктора Аргона. Это кресло подарил Батлеру кентавр Фоули, технический консультант Подземной полиции.

— Я не могу стоять и смотреть, как ты втискиваешься на этот эльфийский стульчик, — сказал тогда Фоули. — Это утомляет мои глаза. Ты похож на обезьяну, пытающуюся расколоть кокосовый орех.

— Спасибо, — сказал в ответ Батлер своим низким басом. — Я принимаю подарок, хотя бы ради безопасности твоих глаз.

Но, по правде сказать, Батлер при своем двухметровом росте был безумно рад иметь большое кресло в городе, построенном для девяностосантиметровых карликов.

Телохранитель встал и выпрямился, упершись ладонями в потолок, бывший здесь, по счастью, в два раза выше, чем обычно принято у эльфов. Как хорошо, что Аргон питал слабость к помпезности, иначе Батлер не смог бы выпрямиться, находясь в клинике. Своими сводчатыми потолками, усыпанными золотыми блестками гобеленами и скользящими, из искусственной древесины, дверями в стиле ретро здание скорее напоминало не медицинское заведение, а монастырь, монахи которого поклоняются богатству. Только установленные на стенах лазерные санитайзеры для рук и время от времени суетливо пробегающие мимо медсестры-эльфийки намекали на то, что это все же клиника.

«Я так рад, что все это заканчивается». — В последнее время эта мысль посещала Батлера каждые пять минут. Ему не раз доводилось бывать в крутых переделках, но что-то в этом расположенном под землей городе впервые в жизни вызывало у него настоящую клаустрофобию.

Артемис показался из кабинета Аргона с широкой самодовольной ухмылкой на губах. Когда Батлер увидел это выражение на лице своего босса, он понял, что тот успешно достиг своей цели и был признан излеченным от комплекса Атлантиды.

«Конец бесконечным потокам слов. Конец иррациональному страху перед цифрой четыре. Больше никакой паранойи и галлюцинаций. Слава небесам за это».

На всякий случай, чтобы быть уверенным, он спросил:

— Ну, Артемис, как дела?

Тот застегнул куртку своего морского шерстяного костюма.

— Все в порядке, Батлер. Признано, что я, Артемис Фаул Второй, функционален на все сто процентов, то есть примерно в пять раз больше, чем обычный человек. Или, иначе говоря, как пять Моцартов. Или три четверти Да Винчи.

— Всего три четверти? Ты слишком скромен.

— Верно, — улыбнулся Артемис. — Такой уж я.

Батлер слегка расслабил и опустил плечи. Непомерное самомнение, невероятная самоуверенность — да, Артемис, судя по всему, вновь стал прежним.

— Отлично. Тогда прихватываем наш эскорт и поскорее сматываемся отсюда, а? Мне хочется вновь ощутить солнечный свет на своем лице. Настоящий солнечный свет, а не лучи этих ультрафиолетовых ламп, которые здесь повсюду натыканы.

Артемис испытал прилив симпатии к своему телохранителю — чувство, которое все чаще посещало его в последние месяцы. Батлеру было весьма сложно оставаться незамеченным и среди людей, здесь же он не мог бы обратить на себя больше внимания, даже одевшись в клоунский костюм и начав жонглировать горящими шариками.

— Хорошо, — согласился Артемис. — Мы заберем свой эскорт и смоемся. Где Холли?

Батлер ткнул пальцем в направлении холла.

— Там, где обычно. С клоном.

 

Капитан Холли Шорт из Разведывательного отдела Подземной полиции смотрела на лицо своего злейшего врага, но чувствовала при этом только жалость. Конечно, если бы она смотрела на настоящую Опал Кобой, а не на ее клона, жалость бы оказалась если и не на последнем месте в списке ее чувств, то все же гораздо ниже гнева и отвращения, граничащего с ненавистью.

Но это был клон, выращенный заранее, чтобы обеспечить страдающую манией величия пикси двойником тела, в которое ее можно пересадить с целью предупредительного заключения в клинике Ж. Аргона, если Подземная полиция когда-нибудь лишит ее свободы — а об этом ПП мечтала уже давно.

Холли жалела клона, потому что та была жалким бессловесным созданием, которое, собственно, и не просило, чтобы его создавали. Клонирование было объявлено запретной областью медицины — как по религиозным соображениям, так и потому, что без жизненной силы, или души, управляющей их организмом, клоны были обречены на короткую жизнь при низкой активности головного мозга и с вечными сбоями в работе внутренних органов.

В частности, вот этот клон провел большую часть своей жизни в инкубаторе, отчаянно сражаясь за каждый вдох с того момента, как его вынули из кокона, в котором он был выращен.

— Еще немного, малышка, — прошептала Холли, касаясь лба эрзац-пикси стерильными перчатками, вставленными в стенку инкубатора.

Холли и сама не могла точно сказать, почему она начала посещать клона. Возможно, потому, что, как сказал Аргон, никто этого никогда еще не делал.

«Она явилась ниоткуда. У нее нет друзей».

Теперь у нее было, по меньшей мере, двое друзей. Артемис тоже стал приходить вместе с Холли и мог подолгу молча сидеть рядом, что было совершенно необычно для него.

Официально клон назывался Безымянный эксперимент 14, но один из остряков в клинике назвал его Нопаль, что было злой шуткой, сочетанием «не» и «Опал».

Впрочем, жестокая это была шутка или нет, а имя прилепилось к клону, и теперь даже Холли пользовалась им, хотя и произносила его с некоторой нежностью.

Аргон уверил ее, что Безымянный эксперимент 14 абсолютно не обладает мыслительными способностями, но Холли была уверена, что иногда молочные глаза Нопаль реагируют на ее появление. Может ли на самом деле клон распознавать ее?

Холли смотрела на тонкие черты лица Нопаль, отчетливо напоминавшие о чертах лица ее генетического донора.

«Эта пикси ядовита, — горько думала Холли. — Все, к чему она прикасается, увядает и гибнет».

Артемис вошел в комнату, остановился рядом с Холли и легко положил руку на ее плечо.

— Они ошибаются относительно Нопаль, — сказала Холли. — Она чувствует. Она понимает.

— Я знаю, — кивнул Артемис. — На прошлой неделе я ее кое-чему научил. Смотри.

Он положил руку на стекло и стал медленно выбивать ритм.

— Это упражнение, которое разработал кубинский врач Парнассус. Он использует его для выработки ответной реакции у младенцев и даже шимпанзе.

Артемис продолжал медленно стучать по стеклу, и вскоре Нопаль начала отвечать — она с трудом протянула к Артемису свою руку и начала неуклюже повторять его ритм.

— Теперь видишь? — произнес Артемис. — Это проблески разума.

Холли слегка прижалась плечом к плечу Артемиса — этот жест заменял у нее объятие.

— Я знаю, что со временем твой мозг разовьется.

Завибрировал датчик в форме желудя, прикрепленный на груди полицейского комбинезона Холли, и она притронулась к своему наушнику, принимая вызов.

Быстрый взгляд на наручный компьютер сказал ей, что звонок поступил от технического консультанта ПП, Фоули, и что вызов кентавра помечен как «срочный».

— Фоули, что случилось? Я в клинике, присматриваю за Артемисом.

По беспроводной сети Хэвен-сити голос кентавра звучал кристально чисто:

— Возвращайся на Полис-плаза, немедленно. Захвати Гадкого мальчишку.

Кентавр говорил с актерскими интонациями в голосе — пожалуй, он сможет стать звездой театральной сцены, если вдруг оборвется его полицейская карьера.

— Ты не прав, Фоули. Консультант не может отдавать приказы капитанам.

— Мы принимаем со спутника изображение Кобой. Передача идет в прямом эфире, — парировал технический консультант.

— Уже идем, — сказала Холли, прерывая связь.

 

В коридоре они прихватили с собой Батлера. Артемис, Холли и Батлер — три товарища, прошедших огонь и воду, — давно выработали свою манеру разговаривать в кризисных ситуациях короткими репликами.

— Положение? — спросил Батлер, увидев озабоченность на лице Холли.

Та пронеслась вперед, увлекая остальных за собой.

— Опал, — ответила она по-английски.

Лицо Батлера напряглось.

— Изображение?

— Спутниковая связь.

— Источник? — спросил телохранитель.

— Неизвестен.

Они побежали по оформленному в стиле ретро коридору к выходу из клиники. Батлер опередил остальных и придержал старомодную дверь на металлических петлях. На ее стекле был нарисован врач, заботливо утешающий плачущего пациента.

— Едем на «палке»? — спросил телохранитель, и по его тону было ясно, что ему очень не хотелось бы ехать на этой самой «палке».

— Прости, великан, — ответила Холли, проходя в дверь. — Придется.

Артемис никогда не пользовался общественным транспортом, ни человеческим, ни эльфийским, поэтому он спросил:

— Что такое «палка»?

«Палками» прозвали здесь ременные петли, подвешенные к движущимся канатам, разбегавшимся параллельными рядами по всему Хэвен-сити. Это был древний и вполне пригодный вид транспорта, напоминавший чем-то багажные конвейеры в аэропортах. По всему городу были разбросаны посадочные площадки — пассажир должен был сделать шаг вперед, встать на петлю и ухватиться за торчащую из ремня палку из углеродного волокна. Отсюда, собственно, и название — «палка».

Разумеется, и Артемис и Батлер много раз видели «палки», но Артемис не собирался когда-либо пользоваться столь унизительным, на его взгляд, видом транспорта, и потому даже не потрудился узнать, как он называется. Артемис знал, что со своей известной всем плохой координацией он может опозориться, промахнувшись. У Батлера не было проблем с координацией, но он знал, как сложно ему будет уместить свои огромные ноги в узкой ременной петле.

— Ну, да, — сказал Артемис. — «Палка». А в такси не быстрее будет?

— Нет, — ответила Холли, подталкивая Артемиса к краю площадки, а затем легонько ткнула его в почки в самый нужный момент, и Артемис невольно шагнул вперед, на ремень, ухватившись рукой за рукоятку на палке.

— Вау! — воскликнул Артемис, возможно, всего в третий раз в жизни используя это жаргонное словечко. — Я сделал это!

— Твое следующее выступление будет на Олимпийских играх, — прокомментировала Холли, вспрыгивая на следующую петлю, и бросила через плечо Батлеру: — Давай, твой босс направляется к туннелю.

Батлер бросил на эльфийку взгляд, способный испепелить быка. Холли была его близкой подругой, но эти ее шуточки… Батлер втиснул ноги в петлю и сгорбился, чтобы ухватиться за тонкую палочку. Со стороны он стал похож на самую толстую в мире балерину, пытающуюся сорвать цветочек.

Холли, наверное, рассмеялась бы, не будь ее голова забита мыслями об Опал Кобой.

 

Ременная дорога несла своих пассажиров от клиники Аргона вдоль края площади в итальянском стиле к низкому туннелю, вырезанному лазером в толще скалы. При виде проносящейся мимо них троицы завтракавшие в уличных кафе эльфы застывали, не донеся до рта вилку с салатом.

Собственно, видеть на «палке» эльфийку в форме Подземной полиции было делом обычным, но земной парень, одетый как гробовщик, в черное, и скрюченный человек-гора — это нечто…

Высота туннеля была не больше метра, поэтому Батлеру пришлось вытянуться вперед, на длину трех ременных петель, сплющив сразу несколько палок. По пути Батлер, нос которого скользил всего в каком-нибудь метре от стены туннеля, заметил красивые светящиеся пиктограммы, изображавшие сцены из человеческой истории.

«Таким образом, проезжающие здесь юные эльфы каждый раз узнают кое-что о своем собственном прошлом. Круто! » — удивился Батлер, но тут же вернулся мыслями к своим обязанностям телохранителя. Он не имеет права попусту разбрасываться мыслями, пока вместе с боссом находится здесь, под землей.

«Просто нужно запомнить это, — сказал себе Батлер. — Вот вернемся, тогда можно будет спокойно обо всем вспомнить и подумать».

 

Площадь Полиции — Полис-плаза — сверху выглядела как мощеный крест, в центре которого был аккуратно выложен позолоченный желудь — эмблема Подземной полиции. Возможно, такое украшательство являлось даже лишним, поскольку офицерам ПП, как правило, было не до того, чтобы любоваться из окон четвертого этажа на то, как переливается позолоченный желудь в лучах искусственного солнца.

Сегодня все обитатели этого этажа сгрудились, словно пригоршня скатившихся с наклонной доски камешков, в Оперативном зале, к которому примыкал кабинет-лаборатория Фоули.

Холли сразу направилась в самую гущу, пробиваясь своими острыми локотками сквозь странно молчаливую толпу. Батлеру достаточно было всего один раз громко прокашляться, и толпа мгновенно расступилась перед ним, словно утянутая в стороны от гиганта мощными магнитами. Артемис протолкался сквозь Оперативный зал к командору Траблу Келпу и Фоули, которые стояли возле большого, во всю стену, экрана, и неотрывно следили за разворачивающимися на нем событиями.

Фоули услышал ахи, сопровождавшие Батлера, где бы он ни появлялся в Хэвене, и оглянулся.

— Четверок с собой не притащил? — прошептал кентавр Артемису. Это была его обычная шутка на протяжении последних шести месяцев.

— Я вылечился, и тебе это хорошо известно, — ответил Артемис. — Что здесь происходит?

Холли расчистила себе местечко позади Трабла Келпа, который с годами начинал все больше походить на ее бывшего босса, командора Джулиуса Рута. Командор Келп настолько ревностно относился к своим обязанностям, что получил после выпуска из Академии имя Трабл — «Судорога». Известно, что однажды он, например, пытался арестовать какого-то тролля за разбрасывание мусора — задержание закончилось тем, что на кончике носа у Трабла появилась заплатка из искусственной кожи, которая, если взглянуть на нее под определенным углом, отсвечивала желтым.

— У вас новая стрижка, командир, — заметила Холли. — Битрут сделал себе очень похожую.

Командор Келп не оторвал глаз от экрана. Холли подтрунивала потому, что нервничала, и Трабл знал об этом. У нее были причины нервничать. Впрочем, в той ситуации, которая разворачивалась перед ними, более подходящим чувством был бы, пожалуй, смертельный ужас.

— Взгляните на это шоу, капитан, — сурово сказал Келп. — Оно говорит само за себя.

На экране были три фигуры — стоящий на коленях пленник и двое захватчиков. Холли не сразу рассмотрела Опал Кобой, потому что искала пикси среди тех двоих, что стояли на ногах, и только потом поняла, что Опал — это пленница.

— Это трюк, — сказала Холли. — Просто трюк.

— Смотри и увидишь, — пожал плечами командор Келп.

Артемис подступил ближе к экрану, внимательно изучая картинку.

— Вы уверены, что это прямая передача?

— Передача прямая, — ответил Фоули. — Но они могут крутить для нас и запись.

— Откуда идет сигнал?

Фоули взглянул на карту на своем собственном экране. Линия сигнала тянулась от эльфийского спутника вниз к Южной Африке, оттуда на Майами, а затем разбегалась в сотне других направлений, начиная напоминать небрежные каракули ребенка.

— Они захватили спутник и подали сигнал через сеть отражателей. Он может идти откуда угодно.

— Солнце высоко, — стал размышлять вслух Артемис. — По направлению теней я сказал бы, что действие происходит около полудня. Если это действительно прямая передача.

— Превосходно, это сужает район поисков всего до четверти планеты, — саркастически заметил Фоули.

Гул голосов в зале усилился, когда на экране один из коренастых гномов, стоявших позади Опал, поднял человеческий автомат — это хромированное оружие в его тонких пальчиках казалось огромной пушкой.

Показалось, что в Оперативном зале резко похолодало.

— Мне нужна тишина, — сказал Артемис. — Попросите всех выйти.

В другой ситуации Трабл Келп ответил бы, что у Артемиса нет прав здесь командовать, и, наверное, даже позвал бы в зал еще больше сотрудников, но сегодня был не тот день.

— Все вон, — рявкнул он собравшимся в зале офицерам. — Холли, Фоули и Гадкий мальчишка остаются.

— Полагаю, что я тоже останусь, — сказал Батлер, отводя ладонью от своей головы свисающую с потолка лампу.

Никто не возразил.

Обычно, когда им предлагали убираться вон, офицеры ПП делали это враскачку, с чувством собственного достоинства, но сейчас они ринулись бегом из зала к ближайшему монитору, не желая пропустить ни малейшей детали происходящего на экране.

Фоули закрыл за ними дверь своим копытом, а затем затемнил окно, чтобы ничто снаружи не рассеивало внимание. Оставшаяся четверка собралась полукругом перед экраном, наблюдая за тем, что должно было выглядеть как последние минуты жизни Опал Кобой. Во всяком случае, одной из Опал Кобой.

 

На экране были два гнома в закрывающих лица, непроницаемых для ультрафиолетовых лучей масках, которые можно было запрограммировать так, чтобы они напоминали кого угодно. В данный момент маски изображали Пипа и Кипа, двух котят из популярного мультфильма, который часто крутили по ПТВ, однако тела выдавали в них гномов — с крепкими бочкообразными торсами и накачанными предплечьями. Они располагались перед ничем не примечательной серой стеной, склонившись над маленькой пикси, стоявшей на коленях в чем-то вроде залитой грязью колеи — вода касалась ее ног, пачкая изящный спортивный костюм.

Запястья Опал были связаны, рот заклеен лентой, а сама пикси выглядела ужасно испуганной.

Гном с автоматом заговорил сквозь маску голосом котенка Пипа.

— Объясняю популярно, — мультяшно промяукал он, отчего его слова прозвучали еще более зловеще. — Мы захватили одну из Опал, вы держите у себя вторую. Вы отпускаете свою Опал, и тогда мы не убиваем эту. У вас на все было двадцать минут, теперь осталось пятнадцать.

И котенок Пип взвел курок своего автомата.

 

Батлер осторожно прикоснулся к плечу Холли.

— Я правильно понял?..

— Да. Пятнадцать минут, или Опал умрет.

Батлер вставил в ухо наушник переводчика. Было очень важно не пропустить ни одной детали.

Трабл Келп был настроен скептически.

— Что это за сделка? Отдайте нам террористку или мы убьем террористку?

— Мы не можем допустить, чтобы кого-то убили прямо на наших глазах, — сказала Холли.

— Конечно нет, — согласился Фоули. — Мы же не люди.

Артемис прокашлялся.

— Прости, Артемис, — сказал кентавр. — Но вы, люди, ужасно кровожадное племя. Да, иногда среди нас встречаются свихнувшиеся на власти пикси, но в большинстве своем мы народец миролюбивый. Может, именно поэтому мы и живем здесь, под землей.

Трабл Келп сердито рыкнул — один из его излюбленных приемов, который действовал практически безотказно, особенно на созданий ростом меньше метра, включая ботинки на высоких каблуках. Однако и сейчас это прозвучало достаточно убедительно, чтобы прекратить болтовню.

— Внимание, народ, — сказал он. — Принять решение нужно немедленно. При любых обстоятельствах мы не можем отпустить свою Опал Кобой, но мы не можем также стоять в сторонке и смотреть, как убьют ее второе «я».

На краю экрана появилась компьютерная распечатка — досье на Кобой, на тот случай, если кому-то требовалось освежить свою память.

«ОПАЛ КОБОЙ. Дипломированная талантливая пикси, предпринимательница и изобретатель. Организатор переворота гоблинов и мятежа. Клонировала себя с целью бежать из тюрьмы и пыталась привести в Хэвен людей. Замешана в убийстве командора Джулиуса Рута. Имела имплантированный человеческий гипофиз, вырабатывающий гормоны роста (впоследствии был удален). Более ранняя версия Опал прибыла с капитаном Шорт из прошлого и по большей части продолжает оставаться в настоящем времени. Считается, что она будет предпринимать попытки освободить свое плененное „я“ и возвратиться в свой поток времени. Опал занимает беспрецедентное положение — места первое и второе в списке наиболее опасных преступников, составленном ПП. Характеризуется как очень умная, целеустремленная и психически неуравновешенная личность».

«Это смелый ход, Опал, — думал Артемис. — И с потенциально катастрофическими последствиями».

Он скорее почувствовал, чем увидел стоящую у его локтя Холли.

— Что ты думаешь, Артемис?

— Моим первым впечатлением было, что это блеф, — хмуро сказал он. — Но когда Опал строит планы, она всегда принимает во внимание первую реакцию на них.

— Это может быть уловка. Представь, что гномы просто выстрелят в нее холостыми патронами.

— Нет, — покачал головой Артемис. — Это ничего не даст, только заставит нас на время ужаснуться. Опал все спланировала так, чтобы не проиграть в любом случае. Если вы освободите ее, она станет свободна. Если младшая Опал умрет… Что тогда?

— В наши дни с помощью спецэффектов можно симулировать что угодно, — вставил Батлер. — Голову Опал можно заставить разлететься и с помощью компьютерной графики.

Артемис не поддержал эту теорию, он чувствовал, что ее Опал тоже просчитала.

— Нет, Батлер. Подумай. Так она вновь ничего не достигнет.

— По-любому, если они убьют ее, мы вскоре узнаем, взаправду это было или нет, — съязвил Фоули.

— Верно, — усмехнулся Артемис. — Мы действительно будем это знать.

Батлер вздохнул. Артемис и Фоули опять завязали научный спор, предполагая, очевидно, что он должен быть понятен всем присутствующим. Подобные ситуации приводили Холли в бешенство.

— О чем вы толкуете? — вспыхнула она. — О чем мы будем знать? Как мы вообще о чем-то узнаем?

Артемис посмотрел на Холли сверху вниз и тряхнул головой, словно пробуждаясь ото сна.

— Прости, Холли. У вас имеются два дубликата одной и той же личности, занимающих место в одном и том же потоке времени. Ты ничего не знаешь о темпоральных развилках?

Гномы на экране стояли неподвижно, как статуи за спиной дрожащей пикси. Вооруженный гном — Пип — время от времени поглядывал на свои наручные часы, задирая рукав стволом автомата. Если не считать этого, гномы сохраняли полнейшее спокойствие. Опал умоляюще моргала глазами, глядя прямо в объектив камеры, по ее щекам ручьем катились сверкающие на солнце слезы. Волосы пикси казались более тонкими, чем обычно, и немытыми. Ее дорожный спортивный костюм «Джуси Кутюр», купленный, вне всякого сомнения, в детском отделе хорошего бутика, в нескольких местах был порван и запачкан кровью. Картинка была на удивление четкой, создавалось впечатление, что все происходит совсем рядом, прямо за окном. Если это и была ложная угроза, то молодая Опал не знала об этом.

 

Трабл ударил рукой по столу — еще одна привычка, унаследованная им от Джулиуса Рута.

— Что такое темпоральная развилка? Рассказывайте!

— Уточните, — сказал Артемис. — Вы хотите знать, что означает понятие «темпоральная развилка»? Или что это такое на самом деле?

Холли толкнула Артемиса локотком в бедро, желая поторопить его.

— Артемис, время.

— Хорошо, Холли. Тут такая проблема…

— Постой, — перебил Фоули. — Дай я объясню. Это моя епархия, и я все скажу просто и по делу, обещаю.

— Давайте же, — вздохнул Трабл. Он прекрасно знал, что у кентавра означает «просто и по делу».

Холли хихикнула. Всего один раз. Она и сама не поверила бы, что кто-нибудь может вести себя таким образом, когда на кон поставлена чья-то жизнь.

«Мы становимся такими же бесчувственными, как люди», — подумала она.

Что бы Опал ни натворила, она все еще была живым существом. Да, было время, когда Холли мечтала о том, чтобы выследить эту пикси и покончить с нею без церемоний, как это принято у людей, но те дни давно прошли.

Фоули поправил кокетливую челку на лбу.

— Все существа состоят из энергии, — начал он многозначительным лекторским тоном, который приберегал для подобных случаев. — Когда эти существа умирают, их энергия медленно рассеивается и возвращается в землю.

Фоули выдержал театральную паузу и продолжил:

— Но что, если все бытие существа неожиданно прерывается за счет аномальной квантизации?

— Стоп! — вскинул руки Трабл. — Просто и по делу, помните?

— OК, скажу иначе. Если молодая Опал умрет, старшая Опал тоже не сможет существовать дальше.

Трабл на секунду задумался, чтобы переварить услышанное.

— Что это за кино? — спросил он. — Она перестает существовать, мы сначала удивляемся, а затем просто забываем о ней?

— Это одна из теорий, — сказал Фоули и тихонько заржал.

— А другая?

Кентавр вдруг замялся и неожиданно передал слово Артемису.

— Может, ты объяснишь? Я только что понял, что на самом деле может произойти, и решил, что мне нужно срочно сделать пару звонков.

— Хорошо, — вежливо кивнул Артемис. — Вторую теорию первым выдвинул ваш собственный профессор Баджи пять столетий назад. Баджи считал, что если поток времени загрязнен появлением более раннего дубликата существа, и более молодой дубликат умирает, то существующая ныне копия существа спонтанно и бурно выделит всю свою энергию. И не только потому что более молодая Опал также сгорит при этом.

«Бурно» и «сгореть» — эти слова командор Келп понимал очень хорошо.

— Высвободит свою энергию? Насколько бурно?

— Это зависит от объекта или существа, — пожал плечами Артемис. — Материя при этом мгновенно преобразуется в энергию. Может произойти колоссальный взрыв. Наподобие ядерного.

— Ядерный взрыв? — Холли почувствовала, как учащенно забилось ее сердце.

— В общих чертах, — сказал Артемис. — Для живых существ. Неодушевленные предметы пострадают меньше.

— И все, связанное с Опал, тоже взорвется?

— Нет. Только те вещи, к которым она имела отношение за последние пять лет нашего времени, после появления молодой копии, да еще возможны некоторые темпоральные волны по обе стороны.

— Ты имеешь в виду произведенное ее компанией оружие? — спросила Холли.

— И спутники, — добавил Трабл. — И каждый второй экипаж в городе.

— Ну, это только теория, — сказал Артемис. — Есть еще одна, она утверждает, что ровным счетом ничего не случится. Просто это существо умрет, и все. Законы обычной физики окажутся сильнее законов физики квантовой, и все будет нормально.

Лицо Холли вспыхнуло от неожиданного прилива гнева.

— Вы говорите так, словно Опал уже мертва, — произнесла она.

— Мы стоим над бездной, Холли, — осторожно проговорил Артемис. — Вскоре многие из нас могут умереть. Но лично я хотел бы остаться невредимым.

— И как ты рассчитываешь шансы в процентах, Гадкий мальчишка? — спросил Фоули из-за своего компьютера.

— В процентах?

— По теории.

— А, понимаю. Насколько велика возможность взрыва?

— Точно так.

— Если все принять во внимание, то, я сказал бы, процентов девяносто, — немного подумав, ответил Артемис. — Если бы нашелся дурак, который заключит пари, я поставил бы на взрыв все до последней монетки.

Трабл двинулся к выходу.

— Мы должны освободить Опал. Немедленно, — сказал он.

Но теперь засомневалась Холли.

— Хорошенько подумайте об этом, Трабл.

— Ты слышала, что сказал человек? — резко обернулся к ней командор. — Взрыв! У нас может произойти подземный ядерный взрыв!

— Согласна, однако это может оказаться блефом.

— Альтернатива слишком ужасна. Мы выпустим ее, а затем снова схватим. Соедини меня с Атлантидой. Мне нужно поговорить со стражем Глубин. Это по-прежнему Виниайя?

Тут заговорил Артемис — тихо, но приказным тоном, который с десяти лет сделал его признанным лидером.

— Слишком поздно освобождать Опал. Все, что мы можем сделать, это спасти ей жизнь. Она давно это замышляла.

— Спасти ей жизнь? — возразил Трабл. — Но у нас всего… — командор Келп взглянул на часы. — Десять минут.

Артемис погладил Холли по плечу, а затем отступил в сторону.

— Если эльфийская бюрократия похожа на нашу, за такое время вы Опал из тюрьмы не вытащите. Все, что вам остается, это бросить ее в ядерный реактор.

Чтобы понять, Келп начал расспрашивать Артемиса, растрачивая драгоценные секунды.

— В ядерный реактор? Какой ядерный реактор?

— Еще один вопрос, командор, — поводил пальцем Артемис, — и я буду вынужден приказать Батлеру остановить вас.

Келп уже набрал в грудь воздуха, чтобы ответить Артемису, как подобает, но ситуация оставалась критической, и был еще шанс, что этот человек сможет как-то помочь…

Он сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев.

— ОК. Говори.

— Глубины снабжает энергией природный ядерный реактор в слое урановой руды, лежащей на гранитной подушке, нечто похожее имеется в Окло, в Габоне, — сказал Артемис, легко извлекая эти факты из своей памяти. — Народная электрическая компания снимает энергию с помощью погруженных в уран маленьких стержней. Эти стержни сооружены с помощью науки и магии и могут выдержать небольшой ядерный взрыв. Этому учат в местных школах. Каждый эльф в этой комнате знает об этом, верно?

Все кивнули. Технически все было правильно, но что из этого следует?

— Если мы перед гибелью поместим Опал внутрь кокона, то блокируем взрыв, и теоретически, если удастся закачать достаточно антирадиационной пены, Опал может даже сохранить свою физическую целостность. Правда, на это я свои последние деньги не поставил бы. Но Опал, очевидно, готова к тому, чтобы рискнуть.

Траблу захотелось ткнуть Артемиса кулаком в грудь, но он благоразумно воздержался.

— Ты считаешь, что это и есть ее хитроумный план освобождения?

— Разумеется, — ответил Артемис. — И не только хитроумный. Опал вынуждает вас освободить ее из-за решетки. Альтернатива — полное разрушение Атлантиды и всего живого на ней, а это неприемлемо ни для кого, кроме самой Опал.

Фоули уже вывел на экран план тюрьмы.

— Ядро реактора находится менее чем в ста метрах под уровнем камеры Опал. Я сейчас же свяжусь со смотрителем.

Холли знала, что Артемис — гений и как никто в мире способен предугадывать похищение детей, однако у них все еще оставался выбор.

Холли посмотрела на фигуры на экране и поразилась тому, какими ничтожными выглядят гномы перед лицом того, что они собирались сделать. Они сутулились, как подростки, и старались реже смотреть на свою жертву. Гномы пытались казаться крутыми, но не были ни капельки уверены в себе — об этом говорили их нелепые маски, передававшие выражение лиц в карикатурном, преувеличенном виде. Такие маски с лицами известных певцов были популярны среди посетителей караоке-баров, пытавшихся под фонограмму подражать своим идолам.

«Возможно, они и не догадываются о том, каковы на самом деле ставки в этой игре, — неожиданно подумала Холли. — Такие же бестолковые, какой я сама была десять секунд назад».

— Они могут слышать нас? — спросила она у Фоули.

— Они могут, но мы еще не отвечали. Просто нажми кнопку.

Это было сказано просто по традиции — разумеется, никакой кнопки на самом деле не было, только сенсор на экране.

— Погодите, капитан! — приказал Трабл.

— Я опытный переговорщик, сэр, — ответила Холли, надеясь на то, что уверенный тон позволит ей добиться того, чего она хотела. — И я однажды… — она виновато взглянула на Артемиса, извиняясь за то, что ей придется разыграть эту карту. — Однажды я сама была заложницей, поэтому знаю, как это все делается. Позвольте мне поговорить с ними.

Артемис подбадривающе кивнул, давая знать Холли, что понял ее тактику.

— Капитан Шорт права, командор, — сказал он. — Холли переговорщица от природы. Ей даже со мной удалось договориться.

— Действуйте, — рявкнул Трабл. — Фоули, продолжайте налаживать связь с Атлантидой. И соберите Совет, мы должны немедленно начать эвакуацию обоих городов.

 

Хотя это были и не настоящие лица гномов, но теперь даже их маски выглядели уставшими. Усталость читалась в поникших головах, в том, как слегка согнулись колени гномов. Возможно, приключение оказалось не таким увлекательным, как они рассчитывали. Кроме того, они не видели взволнованных зрителей, для которых устраивалось это шоу, и никто до сих пор не откликнулся на их требования. То, что начиналось как сногсшибательная акция, теперь все больше начинало походить на скучную уличную сценку — два гнома наехали на пикси.

Пип качнул автоматом в сторону Кипа, и значение этого жеста было понятно без слов: «Почему бы нам не пристрелить ее прямо сейчас? »

 

Взмахом руки Холли включила микрофон.

— Эй, вы там, привет. Это капитан Холли из ПП. Вы меня слышите?

Гномы немедленно встрепенулись, и Пип даже попытался присвистнуть, но через маску этот звук получился похожим скорее на пуканье.

— Хей, капитан Шорт. Мы слышим тебя. Я видел твои фотографии, ты классная телка, капитан.

Холли заставила себя сдержаться. Никогда не провоцируй террориста.

— Спасибо, Пип. Могу я называть тебя Пип?

— Ты, Холли Шорт, можешь называть меня как угодно, мне наплевать, — промяукал Пип и выбросил в сторону свою свободную руку, чтобы обменяться с партнером легким ударом кулаков.

Холли недоумевала. Эти двое стоят на грани того, чтобы уничтожить весь эльфийский мир, и в то же время гогочут, как два гоблина на лужайке во время фейерверка.

— OK, Пип, — спокойно продолжила она. — Что мы можем для вас сделать?

Пип печально покачал головой Кипу.

— Почему эти милашки всегда настолько тупые? — он повернулся к камере. — Вы знаете, чего мы хотим. Мы уже сказали. Отпустите Опал Кобой, или мы отправим ее молодую копию спать — надолго. Для тупых поясняю — я выстрелю ей в голову.

— Вы должны дать нам немного времени. Еще один час, Пип. Для меня, а?

Пип почесал затылок стволом автомата, изображая, что обдумывает слова Холли.

— Ты хитра, Холли. Но не слишком. Если я дам тебе еще час, ты найдешь какой-нибудь способ замочить нас. Нет уж, спасибо, кэп. У тебя десять минут. На твоем месте я бы поспешил открыть камеру или позвать гробовщика.

— Такие вещи требуют времени, Пип, — продолжала настаивать Холли, все время повторяя это имя, чтобы закрепить возникшую между ней и гномом связь. — Даже на то, чтобы заплатить штраф за неправильную парковку, уходит три дня.

— Не мои проблемы, крошка, — пожал плечами Пип. — Ты можешь называть меня Пипом хоть целый день, но лучшими друзьями нас это не сделает. Тем более это не мое настоящее имя.

— Этот гном не глуп, — произнес Артемис, отключив перед этим микрофон. — Не заигрывай с ним, просто скажи ему правду.

Холли кивнула и вновь включила микрофон.

— ОК, как бы тебя ни звали. Скажу тебе прямо. Есть большой шанс на то, что если вы убьете молодую Опал, у нас здесь, внизу, произойдет серия очень сильных взрывов. Погибнет множество ни в чем не повинного народа.

— Ну, да, законы квантовой физики, — беззаботно взмахнул автоматом Пип. — Об этом нам известно, не так ли, Кип?

— Квантовые законы, — мяукнул Кип. — Как же, как же, знаем мы эти законы.

— И вам нет дела до того, что масса добрых эльфов и гномов, среди которых могут быть ваши родственники, погибнут?

Пип поднял брови так, что они взлетели к верхнему краю маски.

— Ты любишь кого-нибудь в своей семье, Кип?

— У меня нет семьи. Я сирота.

— Правда? Я тоже.

Пока гномы переговаривались, Опал ерзала в грязи, пытаясь что-то промычать с заклеенным ртом. Позднее Фоули изучит это мычание на анализаторе речи — если у них будет это самое «позднее». Но и безо всякого анализатора не нужно быть гением, чтобы понять: она умоляет сохранить ей жизнь.

— Вам что-то требуется? — спросила Холли.

— Только одно, — ответил Пип. — Номер твоего мобильника. Я заглянул бы к тебе вечерком на чашечку кофе, когда все это закончится. Правда, может быть и так, что вскоре от Хэвен-сити останутся одни головешки.

Фоули вывел на экран текстовое сообщение: «Сейчас они переводят Опал».

Холли моргнула, давая знать, что поняла, и продолжила свои переговоры.

— Ситуация такова, Пип. У нас есть девять минут. За это время вывести народ из Атлантиды невозможно. Их нужно собрать, кому-то помочь, нужно выпустить через водоводы в открытое море. Девяти минут для этого мало.

— Тогда им придется поплавать, — жестко ответил Пип. — Взрыв проделает чертовски большую дыру в защитном поле.

— Неужели тебе никого не жалко? — взорвалась Холли. — Ты хотя бы представляешь, сколько будет жертв?

Пип и Кип расхохотались.

— Ужасно чувствовать себя беспомощным, верно? — сказал Пип. — Но есть ощущения и похуже. Когда тонешь, например.

— Или когда на тебя валятся стены, — добавил Кип.

Холли ударила по панели своими маленькими кулачками. Эти двое доводили ее до бешенства.

Пип приблизился к камере, и теперь его маска заняла весь экран.

— Если в ближайшие минуты Опал Кобой не позвонит мне и не скажет, что поднимается в челноке на поверхность, я пристрелю эту пикси. Можешь мне поверить.

Фоули опустил голову на свои руки.

— Раньше я так любил мультик про Пипа и Кипа, — уныло сказал он.

РЕКЛАМА|SEGMENTO



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.