Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ЧЕТЫРНАДЦАТЬ



 

В прошлый раз, когда у Татьяны возникло желание устроить мне разнос, она просто увела меня в одну из своих личных гостиных, как если бы задумала пригласить на чашку чая, хотя обычно за чаем люди не кричат друг на друга. На этот раз я ожидала чего-то в том же духе, но заметила, что Ганс ведет меня к главному административному зданию двора, где было сосредоточено моройское правительство и соответствующие службы. Дерьмо! Дело обстояло серьезнее, чем я думала.

И действительно, на пороге зала я почти окаменела и не сразу смогла войти — Гансу даже пришлось слегка подтолкнуть меня в спину, чтобы заставить сдвинуться с места. Зал был битком набит людьми.

Не знаю точно, что это было за помещение. У мороев для монарха имеется самый настоящий тронный зал, но не думаю, что это был он. Тем не менее зал дышал величием королевской власти — изящные растительные узоры, сияющие золотые канделябры на стенах. Даже настоящие свечи горели, бросая отблески на бесчисленные металлические украшения. Все сверкало так ярко, будто я попала в съемочный павильон.

И возможно, в каком-то смысле так оно и было. Потому что, оглядевшись, я поняла, где нахожусь. В центре возвышался помост, на котором стоял длинный стол, в середине восседала Татьяна, а по бокам от нее морой, с одной стороны шесть, с другой — пять. Остальную часть зала занимали ряды кресел — тоже изящных, с набивными атласными сиденьями, — и практически во всех сидели морой. Так сказать, зрители.

Взглянув на тех, что расположились возле Татьяны, я начала в какой-то степени понимать, что происходит. Это были пожилые морой, но не простые — в них чувствовался королевский дух. Одиннадцать представителей от одиннадцати ныне существующих королевских семей. Место Лиссы оставалось незанятым, поскольку ей еще не исполнилось восемнадцати — впрочем, до этого было ждать недолго. Вместо Присциллы Вода сидел кто-то другой. В целом это был Совет, принцы и принцессы моройского мира. Самые старшие члены королевских семей, потенциальные претенденты на королевский титул, ныне выступающие в роли советников Татьяны. Иногда старейшие уступали свои места другим членам семьи, более способным, по их мнению, но, как правило, не младше сорока пяти. Совет избирал моройского короля или королеву, сохраняющих это положение вплоть до смерти или добровольного отречения. Случаи насильственного свержения монарха были чрезвычайно редки; для этого требовалась поддержка большинства королевских семей.

Каждого принца или принцессу в Совете, в свою очередь, выдвигал совет соответствующей семьи. Окинув взглядом зал, я увидела сидящих вместе членов этих самых советов разных семей: Ивашковы, Лазар, Бадика... В задних рядах расположились просто зрители — к примеру, Таша и рядом с ней Адриан, которые, как я точно знала, не входили в советы своих семей. Тем не менее при виде их я слегка расслабилась.

Оставаясь у входа, я неловко переминалась с ноги на ногу и старалась вычислить, что меня ждет. Очевидно, публичное унижение, причем на глазах самых влиятельных мороев в мире. Замечательно.

Откуда-то сбоку длинного стола вышел долговязый морой с клочковатыми седыми волосами, обошел его и откашлялся. Жужжание голосов мгновенно смолкло, воцарилась тишина.

— Заседание моройского Королевского совета открыто, — провозгласил он. — Председательствует ее королевское величество Татьяна Марина Ивашкова.

Он слегка поклонился в ее сторону и попятился к стене, вдоль которой стояли стражи, неподвижные, как будто тоже принадлежали к убранству зала.

Татьяна всегда прекрасно выглядела, но по случаю столь важного события оделась действительно по-королевски — в темно-синее шелковое платье с длинными рукавами, поверх искусно уложенных волос сверкала корона с голубыми и белыми самоцветами. Ни о каких фальшивых драгоценностях, естественно, в данном случае не было и речи — сплошь подлинные сапфиры и бриллианты.

— Благодарю вас, — сказала она звучным, тоже «королевским» голосом, заполнившим собой весь зал. — Продолжим наш вчерашний разговор.

Постойте... что? Они еще и вчера обсуждали меня? Невольно я обхватила себя руками, словно защищаясь, но тут же опустила их. Не хотелось выглядеть слабой, что бы они в отношении меня ни задумали.

— Сегодня мы заслушаем показания недавно назначенного стража. — Татьяна вперила в меня орлиный взор. — Розмари Хэзевей, будьте любезны выйти вперед.

Я подчинилась, держась уверенно, с высоко поднятой головой. Не зная точно, где остановиться, я заняла место посреди зала, прямо напротив Татьяны. Если меня ждала публичная порка, жаль, что я не знала об этом заранее, а то непременно надела бы черно-белую парадную форму. Плевать. Они не увидят моего страха, пусть даже на мне всего лишь джинсы и тенниска. Я слегка поклонилась и встретилась с ней взглядом, собираясь с духом перед тем, что меня ожидало.

— Будьте любезны, назовите ваше имя.

Она уже сделала это за меня, но тем не менее я сказала:

— Розмари Хэзевей.

— Сколько вам лет?

— Восемнадцать.

— Как давно вам исполнилось восемнадцать?

— Несколько месяцев назад.

Она выждала короткое время, чтобы все усвоили услышанное, как если бы это была очень важная информация.

— Мисс Хэзевей, насколько нам известно, примерно в это время вы оставили Академию Святого Владимира. Правильно?

Так вот в чем дело? Не в поездке в Вегас с Лиссой?

— Да.

Я не стала ничего разъяснять. О господи! Я надеялась, что она не заговорит о Дмитрии. Она не могла ничего знать о наших отношениях, однако... Информация здесь распространяется ужасно быстро.

— Вы отправились в Россию охотиться на стригоев?

— Да.

— Это было что-то вроде личной мести в ответ на нападение на Академию?

— Ну... да.

Никто не произнес ни слова, но в зале возникло движение — люди неловко ерзали на своих местах, поглядывая на соседей. Стригои всегда вызывали страх, и идея того, чтобы идти им навстречу, все еще казалась необычной. Странно, но Татьяна, похоже, осталась довольна моим ответом. Неужели и это можно использовать как оружие против меня?

— В таком случае уместно предположить, что вы относитесь к числу сторонников прямых ударов по стригоям?

— Да.

— Многие реагировали иначе на это ужасное нападение, — продолжала Татьяна. — Однако вы не единственный дампир, желающий активно бороться со стригоями, хотя, безусловно, самый молодой.

Я не знала ни о каких других дампирах, ступивших на тропу войны из личных побуждений, если не считать тех безумцев в России. Если такая версия моей поездки устраивала королеву — ради бога, я ничего против не имела.

— Мы получили отчеты российских алхимиков и стражей, где сообщается о ваших успехах. — Я впервые столкнулась с публичным упоминанием об алхимиках, но в Совете наверняка о них говорили, и не раз. — Можете сказать, сколько стригоев вы убили?

Я удивленно посмотрела на нее.

— Я... Не помню точно, ваше величество. По крайней мере... семерых.

Хотя наверняка больше.

— По сравнению со сведениями из наших источников это весьма скромная оценка, — заявила она. — Но все равно звучит впечатляюще. Вы совершили эти убийства лично?

— Иногда да. Иногда мне помогали. Там были... другие дампиры, совместно с которыми я действовала время от времени.

— Они были примерно вашего возраста?

— Да.

Татьяна молчала; словно поняв намек, заговорила сидящая рядом с ней женщина. По-моему, это была принцесса Конта.

— Когда вы убили своего первого стригоя?

— В прошлом декабре, — ответила я, подумав.

— То есть в возрасте семнадцати лет?

— Да.

— Это убийство вы совершили самостоятельно?

— Ну... в основном. Друзья помогали мне, отвлекая его.

Я надеялась, что копаться в деталях они не станут. Первого стригоя я убила, когда погиб Мейсон, и, не считая всего, связанного с Дмитрием, эта смерть по-прежнему отзывалась в душе сильной болью.

Однако принцессу Конта детали не интересовали. Она и остальные члены Совета, которые вслед за тем тоже стали задавать мне вопросы, хотели знать об убийствах, совершенных мной лично. Если речь заходила о тех случаях, когда мне помогали дампиры, они проявляли хоть какой-то интерес, но остались равнодушны к убийствам, совершенным при содействии мороев. Зачитали записи в моем личном деле о дисциплинарных взысканиях, что меня расстроило. Упомянули о моих академических успехах, в особенности в боевых искусствах. О том, как хорошо я защищала Лиссу всякий раз, когда мы оказывались одни во внешнем мире, в частности на протяжении того года, который мы с ней провели в бегах. О том, как быстро, несмотря на пропущенные занятия, я нагнала свой класс и стала в нем одной из лучших — опять же главным образом по части боевых искусств. И в конце вспомнили об исключительно высокой оценке, полученной мной во время выпускных испытаний.

— Благодарю вас, страж Хэзевей. Можете идти.

И на этом Татьяна меня отпустила! Уговаривать не пришлось: я снова поклонилась и заторопилась вон, по дороге бросив быстрый взгляд на Ташу и Адриана. В ушах зазвенел голос королевы:

— На этом сегодняшнее заседание закрывается. Продолжим завтра.

Несколько минут спустя меня догнал Адриан, чему я вовсе не удивилась. Ганс не говорил, что после заседания я должна вернуться к работе, и я посчитала себя свободной.

— Давай призови на помощь свою королевскую политическую мудрость и просвети меня, — сказала я, когда мы пошли дальше, взявшись за руки. — Что все это значило?

— Понятия не имею. Я последний человек, способный разобраться в этих делах. Я вообще случайно туда попал — Таша потащила меня с собой. Думаю, она заранее знала, что тебя вызовут, но понимала не больше меня.

Тут я заметила, что непроизвольно устремилась в сторону зданий, где располагались рестораны, магазины и тому подобное, и почувствовала, что умираю с голоду.

— Такое впечатление, будто это часть какого-то дела, которое они обсуждают не первый день.

— Вчерашнее заседание проходило в закрытом режиме, и так же будет завтра. Никто не знает, в чем дело.

— Тогда почему сегодняшнее заседание было открытым?

Это казалось нечестным — почему королева и Совет решают, что сообщать остальным, а что нет? Все должно происходить публично.

Он задумался.

— Наверное, потому что вскоре они собираются голосовать, а это всегда происходит публично. Если твои свидетельские показания играют какую-то роль, Совет хочет, чтобы ты давала их в присутствии других мороев — тогда принятое решение будет всем понятно. — Он помолчал. — Но это так, мысли вслух. Я не политик.

— Такое впечатление, будто все уже решено, — проворчала я. — К чему вообще голосование? И какое отношение к правительству имею я?

Он открыл дверь маленького кафе, где можно было перекусить гамбургерами и сэндвичами. Адриан вырос на ресторанной пище и всяких деликатесах; наверное, он и сейчас предпочел бы что-нибудь в этом роде. Но он ведь знал, что я не люблю быть на виду и подчеркивать свою связь с королевским мороем из элитной семьи. Сегодня мне хотелось чего-то самого обычного, и было приятно, что он понимает это.

И все же без перешептываний и любопытных взглядов не обошлось. В Академии, ясное дело, мы вызывали интерес, но при дворе? Репутация здесь очень важна, и обычно привязанность между дампиркой и мороем стараются держать в секрете. Наше открытое появление вместе — в особенности учитывая положение Адриана — всегда выглядело скандалом и шокировало, о чем нам ясно давали понять. Чего я только не наслушалась с тех пор, как вернулась ко двору! Одна женщина назвала меня бесстыдницей, другая высказывалась в том духе, что Татьяне следует просто «разделаться со мной».

По счастью, большинство посетителей сегодня ограничились взглядами, которых можно было просто не замечать. Когда мы уселись за столик, Адриан задумчиво нахмурил лоб.

— Может, они поставят на голосование вопрос о том, сделать тебя в конце концов стражем Лиссы или нет.

На несколько мгновений я буквально утратила дар речи. Тут внезапно появилась официантка. Я, запинаясь, сделала заказ и подняла взгляд на Адриана.

— Ты серьезно? — Отчасти это имело смысл: заседание выглядело как разбор моих умений и навыков. Разве что... — Нет. Назначение какого-то стража — не того уровня вопрос, чтобы ради него созывать Совет у королевы.

Мои надежды угасли.

— Верно. Но это назначение не обычного стража. Лисса — последняя в своем роду, и все, включая тетю, испытывают к ней особый интерес. Доверить ее защиту кому-то столь... — Он запнулся, подбирая подходящее слово, и я бросила на него предостерегающий взгляд. — Непредсказуемому... ну, это многим может не понравиться.

— И поэтому они хотели, чтобы я лично рассказала о своих достижениях. Получила возможность убедить людей в своей компетентности. — Даже произнося эти слова, я сама в них не очень-то верила — слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Нет, все это как-то сомнительно. Особенно если помнить, какие у меня сейчас неприятности.

— Ну, не знаю. Это просто предположение. А вдруг они считают поездку в Лас-Вегас всего лишь безвредной шалостью? Я же говорил, Татьяна изменила свое мнение о тебе. Может, теперь она хочет, чтобы ты стала стражем Лиссы, но нуждается в одобрении общественности.

Потрясающе!

— Но если я поеду к Лиссе в Лихай, что ты тогда будешь делать? Станешь приличным человеком и тоже поступишь в колледж?

— Не знаю, — задумчиво ответил он, потягивая свое питье. — Может быть.

Это было совершенно неожиданно, и мне припомнился разговор с его матерью. Что, если следующие четыре года я проведу с Лиссой в колледже и все это время он будет с нами? По-моему, Даниэлла считала, что к лету мы уже расстанемся. Я и сама так думала... и с удивлением обнаружила, какое облегчение испытываю при мысли о том, что могу остаться с ним. Сердце постоянно болело и томилось при мысли о Дмитрии, но я по-прежнему хотела, чтобы Адриан присутствовал в моей жизни. Улыбнувшись, я накрыла его руку своей.

— Прямо не знаю, как и вести себя с тобой, если ты станешь приличным человеком.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал.

— Что-нибудь придумаем.

От близости его губ дрожь побежала по коже. Только я хотела спросить, что он имеет в виду, как наша интерлюдия была прервана появлением... Ганса.

— Хэзевей, у нас с тобой явно разные представления о том, что такое «наказание», — заявил он, остановившись рядом с нами.

Это точно. По моим представлениям, наказание — это когда тебя порют и морят голодом. Уж конечно, возня с документами этому не соответствует.

— Вы не велели мне возвращаться после встречи с королевой.

— Но и отправляться на свидание не велел. — Он одарил меня сердитым взглядом. — Марш в архив!

— Но мне вот-вот принесут заказ!

— Обеденный перерыв через два часа.

Я постаралась сдержать раздражение. Нельзя сказать, что в последнее время меня держали на черством хлебе и воде, но еда рабочих была не намного лучше. И как назло, вернулась наша официантка с заказом. Не успела она поставить тарелку, как я схватила сэндвич и завернула его в салфетку.

— Можно взять с собой?

— Если успеешь съесть по дороге, — с издевкой ответил он, поскольку архив находился довольно близко. Ясное дело, он недооценил мою способность поглощать еду.

Под осуждающим взглядом Ганса я на прощание поцеловала Адриана и глазами дала понять, что мы продолжим разговор позже. Он улыбнулся мне довольной, понимающей улыбкой, и мы с Гансом ушли. Я, естественно, сумела умять сэндвич до того, как мы вернулись в офис стражей, хотя следующие полчаса меня слегка подташнивало.

Мой законный перерыв на ланч почти совпадал со временем обеда Лиссы в человеческом мире. Вернувшись к своей жалкой работе, я слегка утешилась тем, что снова понаблюдала за подругой. Весь день у нее ушел на прогулку по кампусу Лихая, что ее вполне устраивало. Все здесь ей нравилось — красивые здания, ухоженные угодья, общежития и в особенности лекции. За перечнем здешних предметов стоял целый мир, с которым не могла сравниться даже превосходная учебная программа Академии Святого Владимира. Лисса страстно хотела получить все, что мог предложить здешний колледж.

И, несмотря на грусть из-за моего отсутствия, ее переполняло радостное волнение: это был ее день рождения. Присцилла подарила ей изящное украшение и пообещала устроить вечером прекрасный обед. Вообще-то Лисса надеялась отпраздновать свой день рождения чуточку иначе, но мысль о том, что ей уже восемнадцать, все равно пьянила — и к тому же она находилась в стенах колледжа своей мечты, где вскоре должна была начать обучение.

Каюсь, я ощутила укол ревности. Несмотря на Адрианову версию объяснения моего сегодняшнего вызова к королеве, я знала, как и сама Лисса, что мои шансы присоединиться к ней близки к нулю. И поэтому где-то в глубине души я недоумевала, как она может радоваться тому, в чем я не буду принимать участия. Ребячество с моей стороны, понимаю.

Дулась я недолго. Экскурсия закончилась, Лисса и ее сопровождающие вернулись в отель, а в оставшийся до обеда час моя подруга решила попрактиковаться — и тут моя обида сменилась злостью.

Дальше все пошло еще хуже: Серена рассказала Гранту о желании Лиссы и Кристиана учиться защищать себя. Похоже, ему эта идея тоже понравилась, и чему тут удивляться? Для Лиссы выделили двух лучших, прогрессивно мыслящих стражей. С какой стати к ней приставили бы дряхлого ретрограда, который пришел бы в ужас от одной мысли о том, что морой хотя бы задумывается о сражении со стригоями?

В итоге Лисса с Кристианом заполучили аж двух инструкторов, а я беспомощно сидела в архиве и не имела возможности просто вбить здравый смысл в их тупые головы. А их перспективы были прекрасны: у Серены появился партнер, на котором она могла демонстрировать приемы. Они с Грантом боролись, объясняя свои маневры, а Лисса и Кристиан наблюдали за ними, широко распахнув глаза.

Но вскоре мы обе с Лиссой заметили, что не все так удачно складывается. Стражи не знали истинной причины ее желания учиться сражаться. Они понятия не имели — да и откуда? — что она намерена открыть охоту на стригоя и заколоть его, надеясь таким образом вернуть к жизни, и полагали, что она просто хочет освоить основы самозащиты. Это казалось им вполне разумным — и именно этому они ее учили.

Они также предложили Кристиану и Лиссе попрактиковаться между собой: по их мнению, эти двое, не имея навыков борьбы, не могли всерьез повредить друг другу, а к тому же это просто забавляло наставников.

Но не учеников. Между ними все еще ощущалось такое сильное напряжение, замешанное на любви и обиде, что они всячески избегали непосредственного контакта. Стражи предупредили мороев, что лучше воздержаться от ударов в лицо, но, даже увертываясь, они так или иначе соприкасались друг с другом. Время от времени по указанию стражей один из мороев изображал стригоя, а другой нападал на него. Оба мороя считали это полезным — ведь только так они могли научиться нападать.

Однажды вышло так, что изображающий стригоя Кристиан бросился на Лиссу, с силой толкнул ее к стене и прижал, удерживая за руки. Она ощущала запах Кристиана, его близость и мигом подумала, что он, наверное, хочет поцеловать ее, а борьба — только предлог.

— Думаю, вам стоит вернуться к защите, — заметил Грант.

Вероятно, он хотел сказать, что так им недолго и покалечиться, а потому следует вернуться к изучению защитных приемов. Едва ли он боялся, что их борьба перейдет в страстные объятия, но эти двое были так поглощены друг другом, что до них не сразу дошел смысл сказанного. Когда же это произошло, они разомкнули руки и вернулись на кушетку, глядя в разные стороны. Стражи сами принялись демонстрировать, как увертываться от нападающего. Лисса и Кристиан видели это столько раз, что уже усвоили урок, и наблюдали за происходящим не столько с интересом, сколько с досадой: такие занятия не приближали их к цели.

Лисса была слишком вежлива, чтобы высказаться по этому поводу, но Кристиан, минут пятнадцать понаблюдав, как Серена и Грант уворачиваются друг от друга, не выдержал и спросил:

— Как можно заколоть стригоя?

— Ты сказал «заколоть»? — Серена замерла.

Гранта, наоборот, разобрал смех.

— Думаю, это не то, что должно вас интересовать. Ваша задача — научиться не тому, как приблизиться к стригою, а как держаться от него подальше.

В смущении Лисса и Кристиан переглянулись.

— Мне случалось помогать убивать стригоев, — заметил Кристиан. — Во время нападения на школу я использовал огонь. Ты хочешь сказать, что это плохо? Что мне не следовало делать это?

Теперь Серена и Грант обменялись взглядами.

«Ха! — подумала я. — Эти двое не такие уж продвинутые, как мне казалось. Их прогрессивное мышление допускает лишь простую самозащиту, но не нападение».

— Конечно, ты правильно поступил, — наконец ответил Грант. — И это было потрясающе. Ты считаешь, что такая ситуация может повториться, и тебя не устраивает роль беспомощной жертвы? Но если перед тобой вновь окажутся стригой, тебе следует использовать свои магические способности и власть над огнем для того, чтобы держать их на расстоянии.

— А мне как быть? — спросила Лисса. — Я не владею такого рода магией.

— Ты никогда не окажешься в такой близости к стригою, чтобы возникла угроза твоей безопасности! — взволнованно заявила Серена. — Мы этого не допустим.

— Кроме того, — с улыбкой добавил Грант, — колы пока на дороге не валяются.

Я отдала бы что угодно за возможность увидеть их реакцию, если бы они заглянули в чемодан Лиссы!

Прикусив губу, моя подруга по-прежнему старалась не смотреть на Кристиана, боясь каким-то образом выдать их истинные намерения. Пока их безумный план оставался все таким же нереальным. Кристиан снова перехватил инициативу.

— Ну хотя бы продемонстрировать это вы можете? — спросил он, делая вид, будто изнывает от любопытства. — Разве это трудно? На первый взгляд кажется, что нужно лишь тщательно прицелиться и нанести удар.

— Ну прямо! — Грант фыркнул. — Все гораздо сложнее.

Лисса, сцепив руки, наклонилась вперед и продолжила в том же духе:

— Тогда и не надо учить нас. Просто покажите.

— Да, хотелось бы посмотреть.

Кристиан беспокойно заерзал рядом с Лиссой, задел ее руку своей, и они тут же отпрянули друг от друга.

— Это не игра, — заметил Грант, однако встал и вытащил из своей куртки кол.

— Что ты собираешься делать? — спросила Серена, недоверчиво глядя на него. — Заколоть меня?

— Конечно нет. — Он опять усмехнулся и окинул взглядом комнату. — А, вот это подойдет!

Он подошел к небольшому креслу, где лежала декоративная подушка, туго набитая каким-то плотным материалом. Поднял ее, прикинул толщину, потом вернулся к Лиссе, жестом предложил встать, а потом, к всеобщему изумлению, вручил девушке кол.

Взяв подушку обеими руками, он поднял ее перед собой, держа на расстоянии пары футов от тела.

— Давай! — сказал он. — Нацелься и ударь.

— Ты в своем уме? — воскликнула Серена.

— Не волнуйся, — ответил Грант. — Принцесса Вода отнесет порчу имущества в раздел «мелких расходов». Я хочу продемонстрировать суть. Давай, нанеси удар по подушке, — добавил он, обращаясь к Лиссе.

Взволнованная Лисса колебалась недолго: ее заветное желание близилось к осуществлению. Стиснув зубы, она сделала шаг вперед и неуклюжим движением попыталась проткнуть подушку колом — очень осторожно, поскольку боялась причинить вред Гранту. Однако беспокоиться об этом нужды не было: он даже не пошевелился, а она добилась лишь того, что слегка поцарапала острым концом ткань подушки. Еще несколько попыток не улучшили результат.

— Это все, на что ты способна? — с обычной своей иронией спросил Кристиан.

— Сделай лучше. — Бросив на него сердитый взгляд, она протянула ему кол.

Кристиан встал. Ехидная улыбка исчезла, он критически разглядывал подушку, пытаясь соразмерить удар. Взглянув на стражей, Лисса заметила в их глазах усмешку. Даже Серена расслабилась. Все их действия имели целью показать, как нелегко научиться закалывать противника, и меня это порадовало. Теперь я была о них лучшего мнения.

В конце концов Кристиан сделал выпад; ткань ему проткнуть удалось, но кол увяз в подушке. И снова Грант даже не дрогнул. После нескольких столь же безуспешных попыток Кристиан вернул ему орудие и снова сел. Мне отчасти доставило удовольствие наблюдать, как с Кристиана слегка сбили спесь. Даже Лисса испытала схожие чувства, несмотря на огорчение из-за трудности предстоящей задачи.

— Подушка слишком толстая и плотная, — пожаловался Кристиан.

Гранд вручил кол Серене.

— Неужели ты думаешь, что тело стригоя проткнуть легче? Со всеми мышцами и ребрами?

Грант занял ту же позицию, и Серена без малейших колебаний нанесла удар. Острый кончик кола вышел с другой стороны подушки и остановился точно перед грудью Гранта. Крошечные пушистые кусочки набивки полетели на пол. Серена выдернула кол, будто не сделала ничего особенного.

Зато Кристиан и Лисса были потрясены.

— Дай-ка я еще раз попробую, — сказал он.

К тому времени, когда Присцилла позвала их на обед, в номере не осталось ни одной целой подушки. Черт возьми, она будет удивлена, когда получит счет! Кристиан и Лисса упоенно терзали гостиничное имущество, а стражи с видом превосходства наблюдали за ними, не сомневаясь, что ученики усвоили из урока главное: заколоть стригоя, — дело нелегкое.

По крайней мере, Лисса точно кое-что осознала. Чтобы проткнуть подушку — или стригоя, — мало знать, куда и как бить. Она ведь и раньше слышала от меня, что целиться надо точно в сердце и так, чтобы не наткнуться на ребра. Чтобы сделать это, требовалась физическая сила, которой она не обладала. Серена, внешне миниатюрная, за годы тренировок нарастила крепкие мышцы и могла проткнуть колом практически что угодно. А Лисса? Один час занятий силы не прибавит. О чем она и прошептала Кристиану, когда они отправились на обед.

— Сдаешься? — так же тихо спросил он, в то время как они ехали на заднем сиденье внедорожника.

Грант, Серена и третий страж тоже находились здесь, но были увлечены собственным разговором.

— Нет! — прошептала в ответ Лисса. — Но мне надо долго тренироваться, прежде чем я смогу сделать это.

— Будешь штангу толкать?

— Не знаю. — Опасаясь, что ее могут услышать, Лисса наклонилась к Кристиану, нервничая из-за того, что его близость по-прежнему так волнует ее. — Но у меня просто не хватит сил.

— Ну, значит, сдаешься.

— Тебе тоже не удалось проткнуть ни одну подушку!

Он слегка порозовел.

— Нет, зеленую я почти проткнул.

— Она была почти плоская.

— Мне просто нужно еще попрактиковаться.

— Ты здесь вообще ни при чем! — Лиссе было трудно говорить тихо, когда внутри клокотало возмущение. — Это предстоит сделать мне, а не тебе.

Глаза Кристиана вспыхнули, словно бледно-голубые алмазы.

— Ты не в своем уме, если думаешь, что я позволю тебе рисковать...

Он оборвал себя, с силой прикусив губу, как будто только это могло заставить его замолчать. Не отрываясь, они смотрели друг на друга; он жадно вглядывался в черты ее лица, изо всех сил стараясь скрыть свои чувства, но потом резко отодвинулся как можно дальше.

— Прекрасно. Делай, что хочешь. Меня это не волнует.

Оба надолго смолкли. Поскольку для меня настало время ланча, я вернулась в собственную реальность, радуясь тому, что могу хотя бы ненадолго оторваться от нудной работы. Но, как выяснилось, напрасно: Ганс не позволил мне отдыхать.

— Как? Разве сейчас не время ланча? Вам пора кормить меня! — воскликнула я. — Это переходит все границы. Дайте хоть чего-нибудь пожевать.

— Ты уже поела, помнишь тот сэндвич! Ты сегодня уже сама себе устроила перерыв на ланч, так что давай продолжай работать.

Я стукнула кулаками по кипам бумаг передо мной.

— А нельзя ли мне заняться чем-нибудь другим? Красить дома? Таскать камни?

— Боюсь, что нет. — Улыбка тронула уголки его губ. — У нас очень, очень много канцелярской работы.

— И сколько времени я еще буду этим заниматься?

— Пока я не получу другой приказ насчет тебя. — Ганс пожал плечами.

Он ушел, а я откинулась в кресле, стараясь не опрокинуть стол, это, конечно, доставило бы мне удовольствие, но повлекло бы за собой неприятные последствия — пришлось бы заново переделывать уже сделанную работу. Вздохнув, я вернулась к нудному занятию.

Чуть позже снова проникнув в сознание Лиссы, я застала ее на обеде. Формально он давался в честь ее дня рождения, но фактически в центре внимания королевских мороев находилась Присцилла. Нет, не так нужно отмечать день рождения, решила я. Когда я наконец обрету свободу, надо будет устроить ей настоящий праздник: закатим классную вечеринку, и я преподнесу ей уже заготовленный подарок — отличные кожаные туфельки, которые помог мне купить Адриан.

Очень хотелось заглянуть и в сознание Кристиана, но поскольку это было не в моих силах, я вернулась к своим делам, прокручивая в голове недавний разговор с Адрианом. Когда закончится срок моего наказания? Позволят ли нам с Лиссой быть вместе, несмотря на мое своеволие?

Пытаться получить ответы на эти вопросы было все равно что крутиться в беличьем колесе — сколько ни трудись, никакого прогресса. Но по крайней мере, когда я снова вернулась к Лиссе, обед уже закончился. Она и ее спутники встали и направились к выходу из ресторана. Снаружи стемнело, и Лисса в очередной раз отметила, как странно жить по человеческому расписанию. В Академии и при дворе сейчас была середина вампирского дня, а им предстояло вернуться в отель и лечь спать. Хотя, наверное, не сразу. Можно не сомневаться: если Лисса и Кристиан сумеют справиться с очередной вспышкой взаимного раздражения, то продолжат упражняться в убийстве подушек. Как ни сильно я хотела, чтобы эти двое опять сблизились, меня не покидало ощущение, что порознь они были бы в большей безопасности.

А может, и нет.

Торжественный обед закончился позже обычного, поэтому на пути к машине они почти никого не встретили. Стражи припарковались где-то посредине площадки под уличным фонарем, дающим хорошее освещение.

Вот только сейчас он не горел. Лампу разбили.

Грант и страж Присциллы заметили это сразу же. Нас обучали обращать внимание на все мельчайшие детали и изменения. Они молниеносно выхватили колы и встали по бокам мороев; страж Кристиана и Серена проделали то же самое мгновение спустя. Это тоже входило в наше обучение — всегда быть настороже, молниеносно реагировать, поступать как твои коллеги.

Они действовали быстро, очень быстро, но, увы, это не помогло.

Потому что внезапно буквально везде оказались стригой.

До сих пор не понимаю, откуда они выскочили. Может, прятались за машинами, оставленными на краях парковки. Будучи на месте или хотя бы имея возможность взглянуть на сцену с высоты птичьего полета, я, наверное, поняла бы ситуацию лучше. Однако я видела все лишь глазами Лиссы. Стражи окружили ее, преграждая путь бледным, красноглазым существам, возникшим прямо из воздуха. Перед ее взором все мелькало и расплывалось, стражи толкали ее то туда, то сюда. Страх охватил мою подругу, и все виделось как в тумане.

Обе мы невольно наблюдали, как умирали люди. Быстрая, сильная Серена заколола ударом в сердце мужчину-стригоя. Женщина-стригой набросилась на стража Присциллы и сломала ему шею. Кристиан обхватил Лиссу руками и прижал к внедорожнику, закрывая своим телом. Оставшиеся стражи, как сумели, сформировали вокруг защитное кольцо, но их было слишком мало по сравнению со стригоями — и один за другим они выбывали из строя.

Гранту стригой зубами разорвал горло. Серена получила мощный удар, упала на асфальт лицом вниз и больше не двигалась. И, вот уж кошмар из кошмаров, стригои не щадили даже мороев. Лисса, притиснутая к дверце машины, с ужасом смотрела, как стригой впился клыками в шею Присциллы и начал пить кровь. Присцилла, видимо, не успела даже осознать, что происходит, но, по крайней мере, не страдала. По мере того как кровь и жизнь утекали из нее, эндорфины заглушали боль.

Лисса была в таком шоке, что едва помнила себя: оцепенела, хотя с холодной ясностью отдавала себе отчет в том, что и ее смерть приближается. Нащупав руку Кристиана, она крепко сжала ее и повернулась к нему, находя проблеск утешения в том, что последним увиденным ею в жизни будут его прекрасные светло-голубые глаза. Судя по выражению его лица, он думал о том же. Его взгляд исполнился теплоты, любви и... всепоглощающего изумления.

Широко распахнутыми глазами он смотрел за спину Лиссы. Одновременно чья-то рука схватила ее за плечо и с силой развернула.

«Вот оно, — прошептал голосок в глубине ее сознания. — Сейчас я умру».

В следующее мгновение она поняла, чем вызвано изумление Кристиана.

Перед ней стоял Дмитрий.

Она испытала то же сюрреалистическое ощущение, что и я, — это был Дмитрий и одновременно не он. Те же черты лица... и все же другие. Она попыталась сказать хоть что-то, но язык не слушался.

Внезапно за ее спиной что-то жарко вспыхнуло, и ослепительный свет залил бледное лицо Дмитрия. И Лисса, и я сразу поняли, что это такое — Кристиан создал огненный шар. То ли потрясение при виде Дмитрия, то ли страх за Лиссу пробудил его к действию. Дмитрий слегка прищурился, злобная улыбка изогнула губы, рука соскользнула с плеча девушки на шею.

— Погаси это, — сказал Дмитрий. — Погаси, или она умрет.

Лисса в конце концов обрела голос, хотя ей было трудно дышать.

— Не слушай его, — еле слышно пролепетала она. — Он все равно убьет нас.

Однако жар за ее спиной начал спадать, на лицо Дмитрия снова упала тень. Кристиан не мог рисковать жизнью Лиссы, пусть она и была права. Впрочем, вряд ли это имело какое-то значение.

— На самом деле я предпочитаю оставить вас двоих в живых. — Невзирая на разыгравшуюся вокруг жуткую сцену, голос Дмитрия звучал почти спокойно. — По крайней мере, еще на некоторое время.

Лисса была в недоумении, и, видимо, Кристиан тоже, судя по тому, что язвительного комментария с его стороны не последовало. Вместо этого он задал сам собой напрашивающийся вопрос:

— Почему?

Глаза Дмитрия вспыхнули.

— Потому что вы нужны мне в качестве приманки для Розы.

 



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.