Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





ГЛАВА XXXVIII,




содержащая отчет о том, что произошло между супругами
Бамбл и мистером Монксом во время их вечернего свидания

Был хмурый, душный, облачный летний вечер. Тучи, которые ползли по небу весь день, собрались густой, грязноватой пеленой и уже роняли крупные капли дождя и, казалось, предвещали жестокую грозу, когда мистер и миссис Бамбл, свернув с главной улицы, направили свои стопы к кучке беспорядочно разбросанных, полуразрушенных домов, находящихся примерно на расстоянии полутора миль от центра города, в гнилой, болотистой низине у реки.
Старая, поношенная верхняя одежда, которая была на них, могла послужить двум целям: защищать от дождя и не привлекать к ним внимания. Супруг нес фонарь, пока еще не излучавший никакого света, и трусил в нескольких шагах впереди, словно для того, чтобы его жена могла ступать по тяжелым его следам: дорога была грязная. Они шли в глубоком молчании; время от времени мистер Бамбл замедлял шаги и оглядывался, как бы желая удостовериться, что подруга жизни от него не отстала; затем, видя, что она идет за ним по пятам, он ускорял шаги и еще быстрее устремлялся к цели их путешествия.
Репутация этого места отнюдь не вызывала сомнений: давно уже оно было известно как обиталище отъявленных негодяев, которые, всячески притворяясь, будто живут честным трудом, поддерживали свое существование главным образом грабежом и преступлениями. Здесь были только лачуги: одни - наспех построенные из завалявшихся кирпичей, другие - из старого, подточенного червями корабельного леса; они были сбиты в кучу с полным пренебрежением к порядку и благоустройству и находились на расстоянии нескольких футов от реки. Продырявленные лодки, вытащенные на грязный берег и привязанные к окаймляющей его низенькой стене, а также лежавшие кое-где весла и сложенные в бухту канаты сначала наводили на мысль, что обитатели этих жалких хижин зарабатывают себе пропитание на реке. Но одного взгляда на эту старую и ни на что не годную заваль, разбросанную здесь, было достаточно, чтобы прохожий без особого труда пришел к заключению, что она выставлена скорее для виду и вряд ли кто пользуется ею.
В центре этой кучки лачуг, у самой реки, так что верхние этажи нависали над ней, возвышалось большое строение, бывшее прежде фабрикой. В былые времена оно, верно, доставляло заработок обитателям соседних домишек, но с тех пор давно пришло в ветхость. От крыс, червей и сырости расшатались и подгнили сваи, на которых оно держалось, - значительная часть здания уже погрузилась в воду, тогда как еще уцелевшая, шаткая и накренившаяся над темным потоком, казалось, ждала удобного случая, чтобы последовать за старым своим приятелем и подвергнуться той же участи.
Перед этим-то ветхим домом и остановилась достойная пара, когда в воздухе пронеслись первые раскаты отдаленного грома и полил сильный дождь.
- Должно быть, это где-то здесь, - сказал Бамбл, разглядывая клочок бумаги, который держал в руке.
- Эй, вы, там! - раздался сверху чей-то голос.
Мистер Бамбл поднял голову и увидел человека, наполовину высунувшегося из двери во втором этаже.
- Постойте минутку, - продолжал голос, - я сейчас к вам выйду. С этими словами голова исчезла и дверь захлопнулась.
- Это и есть тот самый человек? - спросила любезная супруга мистера Бамбла.
Мистер Бамбл утвердительно шепнул.
- Так помни же, что я тебе наказывала, - сказала надзирательница, - и старайся говорить как можно меньше, а не то ты нас сразу выдашь.
Мистер Бамбл, с удрученным видом созерцавший дом, казалось, собирался высказать некоторое сомнение, уместно ли будет сейчас приводить в исполнение их план, но ему помешало появление Монкса - тот открыл маленькую дверь, у которой они стояли, и поманил их в дом.
- Входите! - нетерпеливо крикнул он, топнув ногой. - Не задерживайте меня здесь!
Женщина, колебавшаяся поначалу, смело вошла, не дожидаясь новых приглашений. Мистер Бамбл, который не то стыдился, не то боялся мешкать позади, последовал за ней, чувствуя себя весьма неважно и почти утратив ту исключительную величавость, которая являлась его характеристической чертой.
- Какого черта вы там топтались, под дождем? - заперев за ними дверь, спросил Монкс, оглядываясь и обращаясь к Бамблу.
- Мы... мы только хотели немного прохладиться, - заикаясь, выговорил Бамбл, с опаской осматриваясь вокруг.
- Прохладиться! - повторил Монкс. - Все дожди, какие когда-либо выпали или выпадут, не могут угасить того адского пламени, которое иной человек носит в себе. Не так-то легко вам прохладиться, не надейтесь на это!
После такой любезной речи Монкс круто повернулся к надзирательнице и посмотрел на нее так пристально, что даже она, особа отнюдь не из пугливых, отвела взгляд и потупилась.
- Это та самая женщина? - спросил Монкс.
- Гм... Это та самая женщина, - ответил Бамбл, помня предостережения жены.
- Вы, верно, думаете, что женщины не умеют хранить тайну? - вмешалась надзирательница, отвечая при этом на испытующий взгляд Монкса.
- Одну тайну они всегда хранят, пока она не обнаружится, - сказал Монкс.
- Какую же? - спросила надзирательница.
- Потерю доброго имени, - ответил Монкс. - А стало быть, если женщина посвящена в тайну, которая может привести ее к виселице или каторге, я не боюсь, что она ее кому-нибудь выдаст, о нет! Вы меня понимаете, сударыня?
- Нет, - промолвила надзирательница и при этом слегка покраснела.
- Ну, разумеется, - сказал Монкс. - Разве вы можете это понять?
Посмотрев на обоих своих собеседников не то насмешливо, не то мрачно и снова поманив их за собой, он быстро пересек комнату, довольно большую, но с низким потолком. Он уже начал - подниматься по крутой лестнице, которая походила на приставную и вела в верхний этаж, где когда-то были склады, как вдруг яркая вспышка молнии осветила отверстие наверху, а последовавший за ней удар грома потряс до самого основания полуразрушенный дом.
- Вы слышите? - крикнул он, попятившись. - Слышите? Гремит и грохочет, как будто раскатывается по тысяче пещер, где прячутся от него дьяволы. Ненавижу гром!
Несколько секунд он молчал, потом внезапно отнял руки от лица, и мистер Бамбл, к невыразимому своему смятению, увидел, что оно исказилось и побелело.
- Со мной бывают такие припадки, - сказал Монкс, заметив его испуг, - и частенько их вызывает гром. Не обращайте на меня внимания, уже все прошло.
С этими словами он стал подниматься по лестнице и, быстро закрыв ставни в комнате, куда вошел, спустил фонарь, висевший на конце веревки с блоком; веревка была пропущена через тяжелую балку потолка, и фонарь бросал тусклый свет на стоявший под ним старый стол и три стула.
- А теперь, - сказал Монкс, когда все трое уселись, - чем скорее мы приступим к делу, тем лучше для всех... Женщина знает, о чем идет речь?
Вопрос был обращен к Бамблу, но его супруга предупредила ответ, объявив, что суть дела ей хорошо известна.
- Он правду сказал, что вы находились с той ведьмой в ночь, когда она умерла, и она сообщила вам что-то?..
- О матери того мальчика, про которого вы говорили? - перебила его надзирательница. - Да.
- Первый вопрос заключается в том, какого характера было ее сообщение, - сказал Монкс.
- Это второй вопрос, - очень рассудительно заметила женщина. - Первый заключается в том, сколько стоит это сообщение.
- А кто, черт возьми, на это ответит, не узнав, каково оно? - спросил Монкс.
- Лучше вас - никто, я в этом уверена, - заявила миссис Бамбл, у которой не было недостатка в храбрости, что с полным правом мог засвидетельствовать спутник ее жизни.
- Гм!.. - многозначительно произнес Монкс тоном, выражавшим живейшее любопытство. - Значит, из него можно извлечь деньги?
- Все может быть, - последовал сдержанный ответ.
- У нее что-то взяли, - сказал Монкс. - Какую-то вещь, которая была на ней. Какую-то вещь...
- Вы бы лучше назначили цену, - перебила миссис Бамбл. - Я уже слышала достаточно и убедилась, что вы как раз тот, с кем мне нужно потолковать.
Мистер Бамбл, которому лучшая его половина до сих пор еще не открыла больше того, что он когда-то узнал, прислушивался к этому диалогу, вытянув шею и выпучив глаза, переводя взгляд с жены на Монкса и не скрывая изумления, пожалуй еще усилившегося, когда сей последний сердито спросил, сколько они потребуют у него за раскрытие тайны.
- Какую цену она имеет для вас? - спросила женщина так же спокойно, как и раньше.
- Быть может, никакой, а может быть, двадцать фунтов, - ответил Монкс. - Говорите и предоставьте мне решать.
- Прибавьте еще пять фунтов к названной вами сумме. Дайте мне двадцать пять фунтов золотом, - сказала женщина, - и я расскажу вам все, что знаю. Только тогда и расскажу.
- Двадцать пять фунтов! - воскликнул Монкс, откинувшись на спинку стула.
- Я вам ясно сказала, - ответила миссис Бамбл. - Сумма небольшая.
- Вполне достаточно за жалкую тайну, которая может оказаться ничего не стоящей, - нетерпеливо крикнул Монкс. - И погребена она уже двенадцать лет, если не больше.
- Такие вещи хорошо сохраняются, а пройдет время - стоимость их часто удваивается, как это бывает с добрым вином, - ответила надзирательница, по-прежнему сохраняя рассудительный и равнодушный вид. - Что до погребения, то, кто знает, бывают такие вещи, которые могут пролежать двенадцать тысяч или двенадцать миллионов лет и в конце концов порассказать странные истории.
- А если я зря отдам деньги? - колеблясь, спросил Монкс.
- Вы можете легко их отобрать: я только женщина, я здесь одна и без защиты.
- Не одна, дорогая моя, и не без защиты, - почтительно вставил мистер Бамбл голосам, прерывающимся от страха. - Здесь я, дорогая моя. А кроме того, - продолжал мистер Бамбл, щелкая при этом зубами, - мистер Монкс - джентльмен и не станет совершать насилие над приходскими чиновниками. Мистеру Монксу известно, дорогая моя, что я уже не молод и, если можно так выразиться, немножко отцвел, но он слыхал - я не сомневаюсь, дорогая моя, мистер Монкс слыхал, что я особа очень решительная и отличаюсь незаурядной силой, если меня расшевелить. Меня нужно только немножко расшевелить, вот и все.
С этими словами мистер Бамбл попытался с грозной решимостью схватить фонарь, но по его испуганной физиономии было ясно видно, что его и в самом деле надо расшевелить, и расшевелить хорошенько, прежде чем он приступит к каким-либо воинственным действиям; конечно, если они не направлены против бедняков или особ, выдрессированных для этой цели.
- Ты - дурак, - сказала миссис Бамбл, - и лучше бы ты держал язык за зубами!
- Лучше бы он его отрезал, прежде чем идти сюда, если не умеет говорить потише! - мрачно сказал Монкс. - Так, значит, он ваш муж?
- Он - мой муж, - хихикнув, подтвердила надзирательница.
- Я так и подумал, когда вы вошли, - отозвался Монкс, отметив злобный взгляд, который леди метнула при этих словах на своего супруга. - Тем лучше. Я охотнее веду дела с мужем и женой, когда вижу, что они действуют заодно. Я говорю серьезно. Смотрите!
Он сунул руку в боковой карман и, достав парусиновый мешочек, отсчитал на стол двадцать пять соверенов и подвинул их к женщине.
- А теперь, - сказал он, - берите их. И когда утихнут эти проклятые удары грома, которые, я чувствую, вот-вот прокатятся над крышей, послушаем ваш рассказ.
Когда затих гром, грохотавший, казалось, где-то еще ближе, почти совсем над ними, Монкс, приподняв голову, наклонился вперед, готовясь выслушать рассказ женщины. Лица всех троих почти соприкасались, когда двое мужчин в нетерпении переглянулись через маленький столик, а женщина тоже наклонилась вперед, чтобы они слышали ее шепот. Тусклые лучи фонаря, падавшие прямо на них, еще усиливали тревожную бледность лиц, и, окруженные густым сумраком и тьмою, они казались призрачными.
- Когда умирала эта женщина, которую мы звали старой Салли, - начала надзирательница, - мы с ней были вдвоем.
- Больше никого при этом не было? - таким же глухим шепотом спросил Монкс. - Ни одной больной старухи или идиотки на соседней кровати? Никого, кто мог бы услышать, а может быть, и понять, о чем идет речь?
- Ни души, - ответила женщина, - мы были одни. Я одна была возле нее, когда пришла смерть.
- Хорошо, - сказал Монкс, пристально в нее всматриваясь. - Дальше.
- Она говорила об одной молодой женщине, - продолжала надзирательница, - которая родила когда-то ребенка не только в той самой комнате, но даже на той самой кровати, на которой она теперь умирала.
- Неужто? - дрожащими губами проговорил Монкс, оглянувшись через плечо. - Проклятье! Какие бывают совпадения!
- Это был тот самый ребенок, о котором он говорил вам вчера вечером, - продолжала надзирательница, небрежно кивнув в сторону своего супруга. - Сиделка обокрала его мать.
- Живую? - спросил Монкс.
- Мертвую, - слегка вздрогнув, ответила женщина. - Она сняла с еще не остывшего тела ту вещь, которую женщина, умирая, просила сберечь для младенца.
- Она продала ее? - воскликнул Монкс вне себя от волнения. - Она ее продала? Где? Когда? Кому? Давно ли?
- С великим трудом рассказав мне, что она сделала, - продолжала надзирательница, - она откинулась на спину и умерла.
- И ни слова больше не сказала? - воскликнул Монкс голосом, казавшимся еще более злобным благодаря тому, что он был приглушен. - Ложь! Со мной шутки плохи. Она еще что-то сказала. Я вас обоих прикончу, но узнаю, что именно.
- Она не вымолвила больше ни словечка, - сказала женщина, по-видимому ничуть не испуганная (чего отнюдь нельзя было сказать о мистере Бамбле) яростью этого странного человека. - Она изо всех сил уцепилась за мое платье, а когда я увидела, что она умерла, я разжала ее руку и нашла в ней грязный клочок бумаги.
- И в нем было... - прервал Монкс, наклоняясь вперед.
- Ничего в нем не было, - ответила женщина. - Это была закладная квитанция.
- На какую вещь? - спросил Монкс.
- Скоро узнаете, - ответила женщина. - Сначала она хранила драгоценную безделушку, надеясь, наверно, как-нибудь получше ее пристроить, а потом заложила и наскребывала деньги, из года в год выплачивая проценты ростовщику, чтобы она не ушла из ее рук. Значит, если бы что-нибудь подвернулось, ее всегда можно было выкупить. Но ничего не подвертывалось, и, как я вам уже сказала, она умерла, сжимая в руке клочок пожелтевшей бумаги. Срок истекал через два дня. Я тоже подумала, что, может быть, со временем что-нибудь подвернется, и выкупила заклад.
- Где он сейчас? - быстро спросил Монкс.
- З_д_е_с_ь, - ответила женщина.
И, словно радуясь возможности избавиться от него, она торопливо бросила на стол маленький кошелек из лайки, где едва могли бы поместиться французские часики. Монкс схватил его и раскрыл трясущимися руками - в кошельке лежал маленький золотой медальон, а в медальоне две пряди волос и золотое обручальное кольцо.
- С внутренней стороны на нем выгравировано имя " Агнес", - сказала женщина. - Потом оставлено место для фамилии, а дальше следует дата примерно за год до рождения ребенка, как я выяснила.
- И это все? - спросил Монкс, жадно и пристально осмотрев содержимое маленького кошелька.
- Все, - ответила женщина.
Мистер Бамбл перевел дух, будто радуясь, что рассказ окончен и ни слова не сказано о том, чтобы отобрать двадцать пять фунтов; теперь он набрался храбрости и вытер капли пота, обильно стекавшие по его носу во время всего диалога.
- Я ничего не знаю об этой истории, кроме того, о чем могу догадываться, - после короткого молчания сказала его жена, обращаясь к Монксу, - да и знать ничего не хочу, так будет безопаснее. Но не могу ли я задать вам два вопроса?
- Можете, задавайте, - не без удивления сказал Монкс, - впрочем, отвечу ли я на них, или нет - это уж другой вопрос.
- Итого будет три, - заметил мистер Бамбл, пытаясь сострить.
- Вы получили от меня то, на что рассчитывали? - спросила надзирательница.
- Да, - ответил Монкс. - Второй вопрос?
- Что вы намерены с этим делать? Не обернется ли это против меня?
- Никогда, - сказал Монкс, - ни против вас, ни против меня. Смотрите сюда. Но ни шагу вперед, а не то за вашу жизнь и соломинки не дашь.
С этими словами он неожиданно отодвинул стол и, дернув за железное кольцо в полу, откинул крышку большого люка, оказавшегося у самых ног мистера Бамбла, с величайшей поспешностью отступившего на несколько шагов.
- Загляните вниз, - сказал Монкс, опуская фонарь в отверстие. - Не бойтесь. Будь это в моих интересах, я преспокойно отправил бы вас туда, когда вы сидели над люком.
Ободренная этими словами, надзирательница подошла к краю люка, и даже сам мистер Бамбл, снедаемый любопытством, осмелился сделать то же самое. Бурлящая река, вздувшаяся после ливня, быстро катила внизу свои воды, и все другие звуки тонули в том грохоте, с каким они набегали и разбивались о зеленые сваи, покрытые тиной. Когда-то здесь была водяная мельница: поток, ленясь и крутясь вокруг подгнивших столбов и уцелевших обломков машин, казалось, с новой силой устремлялся вперед, когда избавлялся от препятствий, тщетно пытавшихся остановить его бешеное течение.
- Если бросить туда труп человека, где очутится он завтра утром? - спросил Монкс, раскачивая фонарь в темном колодце.
- За двенадцать миль отсюда вниз по течению, и вдобавок он будет растерзан в клочья, - ответил мистер Бамбл, съежившись при этой мысли.
Монкс вынул маленький кошелек из-за пазухи, куда второпях засунул его, и, привязав кошелек к свинцовому грузу, когда-то служившему частью какого-то блока и валявшемуся на полу, бросил его в поток. Кошелек упал тяжело, как игральная кость, с едва уловимым плеском рассек воду и исчез.
Трое, посмотрев друг на друга, казалось, облегченно вздохнули.
- Готово, - сказал Монкс, опуская крышку люка, которая со стуком упала на прежнее место. - Если море и отдаст когда-нибудь своих мертвецов, как говорится в книгах, то золото свое и серебро, а также и эту дребедень оно оставит себе. Говорить нам больше не о чем, можно положить конец этому приятному свиданию.
- Совершенно верно, - быстро отозвался мистер Бамбл.
- Язык держите за зубами, слышите? - с угрожающим видом сказал Монкс. - За вашу жену я не боюсь.
- Можете положиться и на меня, молодой человек, - весьма учтиво ответил мистер Бамбл, с поклоном пятясь к лестнице. - Ради всех нас, молодой человек, и ради меня самого, понимаете ли, мистер Монкс?
- Слышу и рад за вас, - сказал Монкс. - Уберите свой фонарь и убирайтесь как можно скорее!
Хорошо, что разговор оборвался на этом месте, иначе мистер Бамбл, который, продолжая отвешивать поклоны, находился в шести дюймах от лестницы, неизбежно полетел бы в комнату нижнего этажа. Он зажег свой фонарь от того фонаря, который Монкс отвязал от веревки я держал в руке, и, не делая никаких попыток продолжать беседу, стал молча спускаться по лестнице, а за ним его жена. Монкс замыкал шествие, предварительно задержавшись на ступеньке и удостоверившись, что не слышно никаких других звуков, кроме шума дождя и стремительно несущегося потока.
Они миновали комнату нижнего этажа медленно и осторожно, потому что Монкс вздрагивал при виде каждой тени, а мистер Бамбл, держа свой фонарь на фут от пола, шел не только с исключительной осмотрительностью, но и удивительно легкой поступью для такого дородного джентльмена, нервически осматриваясь вокруг, нет ли где потайных люков. Монкс бесшумно отпер и распахнул дверь, и супруги, обменявшись кивком со своим таинственным знакомым, очутились под дождем во мраке.
Как только они ушли, Монкс, казалось, питавший непреодолимое отвращение к одиночеству, позвал мальчика, который был спрятан где-то внизу. Приказав ему идти впереди и светить, он вернулся в комнату, откуда только что вышел.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.