Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





14 сентября. 16 сентября



14 сентября

Сегодня приехал дядя Вася. Увидела я его и подумала: что с ним такое? Он стал меньше ростом и совсем уже не таким выглядит, как полгода назад. Я не удержалась и сказала:

— А знаете, дядя Вася, вы как будто поменьше ростом стали.

Он засмеялся.

— Это ты выросла, а я всё тот же. Честное слово, не обманываю. Но ты-то, ты-то какая длинная! Так вымахала за лето, что и не узнать даже.

Я разговаривала с ним целый час. Между прочим, он спросил, как подвигается моя книга о школе.

— Ты говорила как-то зимою, что пишешь книгу. Ну, и как? Хоть показала бы своё творчество. Как знать, может, живу я рядом с будущей знаменитостью, с классиком советской литературы и не подозреваю даже об этом.

— А вы смеяться не будете?

— Это почему же я должен смеяться?

— Ну… Дело в том, что там написаны разные глупости. Очень всё детское! Не настоящее!

— А ты торопишься стать взрослой? Напрасно! Разве детство людей — самое грустное в их жизни? Нет, Галочка, детство человека — это и есть, может быть, его самое настоящее, самое радостное, самое светлое, самое важное. Взрослой ты будешь, но детство твоё никогда уже не повторится. Поэтому и в детстве надо жить по-настоящему.

— А что такое жить по-настоящему?

— Готовиться серьёзно к большой жизни, запасаться знаниями, выбирать большие дороги, по которым шагать придётся. В твои годы уже пора подумать о том: а что же ты будешь делать, когда станешь взрослой, чему посвятишь свою жизнь.

— Хорошо! — сказала я. — Свои записки я дам вам почитать. Но вы непременно должны сказать мне честно своё мнение.

16 сентября

Сегодня дядя Вася вернул мне тетрадки. Вместе с большим письмом. И вот что написал он:

«Недостаточно быть лысым, чтобы походить на Юлия Цезаря.

Недостаточно одного желания писать, чтобы стать писателем и написать книгу. Твои записки — ещё не книга, а только попытка, проба пера. Но ты не огорчайся. Если у человека нет голоса, зачем ему тужить, что он не может быть оперным певцом? Я хотел бы рисовать, да вот не получается у меня с рисованием. Так что же, я должен волосы рвать на голове? Книга у тебя не получилась. Стиль ужасный. Словарь бедный. Ты чересчур злоупотребляешь такими словами, как „вообще“, „ужасно“, „конечно“. Да и других пустых слов, ничего не говорящих ни уму, ни сердцу, у тебя более чем достаточно. Есть выражения просто неграмотные. Ты пишешь: „лично я“!? Но если „лично“, — то это и есть „я“! А если ты ставишь слово „я“, тогда зачем же писать ещё и „лично“?

Книги у тебя не вышло, но начатую работу не бросай! И вот почему: ты живёшь в самое интересное время. Наша страна уже стоит перед входом в коммунизм, и тебе предстоит войти в новое общество вместе с твоим поколением первыми. Но сегодня ты живёшь в мире, который будущим поколениям будет во многом непонятен, и тебе придётся рассказывать, как человеку, который сам видел деньги и многое такое, чего уже не будет в новом обществе.

Новые люди нового мира будут расспрашивать тебя, как поднималось твоё поколение, как росло оно, чем жило и чем дышало. Что волновало вас? О чём мечтали вы? Всего тебе, пожалуй, не упомнить! Многое забудется к тому времени. Ну, а ты вот вытащишь свои записки и почитаешь новым ребятам о сегодняшней жизни. Да и самой тебе интересно будет посмотреть на себя с высоты собственного роста и сказать: „Вот ведь какими мы были когда-то! “ Человеку очень полезно оглядываться время от времени, чтобы сравнить себя с тем человеком, каким он был много лет назад. Но, может быть, записки твои попадут в руки историка, и он, возможно, найдёт в них то, что безуспешно ищет в серьёзных книгах. Какое-нибудь слово, которое выйдет к тому времени из употребления. Или какую-нибудь фразу, которая поможет ему лучше понять наших отцов, матерей и нас с тобою. Только не пиши розовой краской. А то будущие поколения могут подумать, что шли мы к новому обществу по накатанной дороге, с песнями и приплясывая. Надо писать обо всём. И о том, как мы боролись за новое, и о том, какими нелёгкими были дороги в светлое будущее».

Дядя Вася прав! Вот теперь я сама уже знаю, о чём надо писать. И в самом деле: а вдруг какому-нибудь будущему историку понадобятся мои записки?

Всё! Буду писать для истории. И уж, конечно, скрывать ничего не стану. Пусть потом краснеют разные фифочки и все несознательные ребята.

А если уже писать ничего не скрывая, так мне придётся сказать здесь о безобразных причёсках.

Дело в том, что после летних каникул некоторые девочки вдруг появились в классе с причёсками «конский хвост» и «мамы дома нет», а Дюймовочка смастерила из своих волос на голове немыслимый папуасский кок. Она сказала, что сделала такую причёску, чтобы казаться повыше ростом. Но я думаю, что Дюймовочка не для роста обзавелась коком, а чтобы пофорсить, чтобы все обратили на неё внимание.

Когда Раиса Ивановна пришла в класс и увидела модные причёски, она покраснела даже от негодования.

 

 

— Это ещё что за салон парижских модниц? — спросила она и заставила всех заплести косы. — Как вам не стыдно! — сказала она. — Чтоб я больше не видела этого!

И думаете, наши модницы послушались её? Устыдились?

А ни-ни! В школу приходят с косами, а как из школы выбежали, так сразу же распускают свои хвосты и гривы и идут гулять в парк, будто им ничего не говорила Раиса Ивановна.

Но это ещё что! Лийку Бегичеву мы встретили в парке с подкрашенными губами. Я стала стыдить её, а она выпятила губы и сказала презрительно:

— В Америке девочки красят губы с одиннадцати и двенадцати лет, а мне уже тринадцать. В Америке родители даже губную помаду покупают девочкам.

— Но мы же не в Америке живём!

 

 

— Ну и что? А разве взрослые не красят губы? Моя мама всегда освежает губы. Почему я не могу освежиться?

— Ладно, — сказала я, — завтра спрошу у Раисы Ивановны, можно нам красить губы или нельзя. Скажу, что ты ходишь подкрашенная и учишь нас краситься.

Лийка испугалась.

— Я не учу вас… Когда я вас учила?

— Ну, подаёшь пример!

— Ничего не подаю! — затрещала Лийка.

— Ладно, — сказала я, — ещё раз увижу тебя подмазанной — обязательно попрошу у Раисы Ивановны разрешения краситься.

После этого разговора я уже не встречала Лийку крашеной. Но вместо того, чтобы сказать мне спасибо, Лийка просто возненавидела меня. Ну и пусть! Я не очень нуждаюсь в её дружбе.

Стала другой после летних каникул и моя старая подружка Валя Павликова. В прошлом году она ходила, словно заряжённая разными секретами и тайнами; стоило ей только открыть рот, как из него сыпались самые загадочные и самые таинственные тайны и секреты. Если же я делала вид, что не интересуюсь её секретами, — она обижалась даже. А сколько раз звонила мне по телефону, приглашая к себе, чтобы поделиться своими глупыми выдумками. Однажды я даже бросила решать задачки и побежала к ней на дом. И что же? Оказывается, вся загадочная тайна её была обыкновенной чепухой. Какой-то мальчишка сказал ей, что у неё красивые глаза, а когда она сказала: «Неправда! » — он обещал ей написать письмо и рассказать в этом письме кое-что такое, о чём он давно уже собирается сказать.

Я в тот же день отыскала этого мальчишку (он живёт во дворе того же дома, где квартира Вали) и сказала ему:

— Валя говорит, что ты хочешь послать ей письмо. А её папа сказал, что он вместо ответа на письмо выпорет тебя при твоих родителях.

Мальчишка покраснел и забормотал:

— Я же ничего… Честное слово, ничего… Я же так… Пошутил.

Валя так и не узнала, почему не получила письма о своих глазах.

Но после летних каникул я просто не узнаю Валю. Она стала такая молчаливая, что я думаю: вот теперь-то у неё действительно появилась какая-то тайна. Дня два назад я спросила:

— Почему ты ходишь такая, будто ежа проглотила?

Она стала уверять меня, что с ней ничего не случилось, а потом вдруг расплакалась и сказала, что давно хочет поделиться одной тайной, но говорить ей об этом стыдно.

Я не стала расспрашивать. Всё равно она скажет. Я же знаю Валю с первого класса. Не утерпит она. Поделится непременно своими секретами.

Впрочем, опять какая-нибудь глупость. А меня это уже не интересует теперь. Я всё чаще и чаще думаю над словами дяди Васи о будущем. Он прав, конечно! Будущее надо выбирать в детстве. Но кем быть — вот вопрос, который потруднее самой трудной задачки. Мне хочется выбрать что-нибудь необыкновенное и чтобы оно было самым полезным для всех. И чтобы не нужно было хорошо знать математику. Мне, например, хотелось бы строить машины, электростанции, сооружать плотины, но для этого надо очень хорошо знать математику. А с математикой у меня неважные отношения. Просто я её не люблю почему-то. Неплохо бы выучиться на врача, но я боюсь больных. Однажды я увидела человека, который попал под трамвай, и не спала всю ночь. Лечить его я не могла бы. Ужасно боюсь крови. Сегодня читала журнал «Наука и техника» и там нашла интересную статью про айсберги. И мне показалось, что айсбергами стоило бы заняться. Дело в том, что айсберги Антарктиды достигают 180 километров в длину и столько же в ширину. Над водою они возвышаются на 40 метров, да ещё под воду опускаются на 300 метров. Учёные подсчитали, что, если растопить такой айсберг, из него можно получить воды в два — три раза больше, чем даёт Волга. Вот я и подумала: если такой айсберг прицепить на буксир к большому кораблю и перевезти по океану в такое место, где нет воды и редко бывают дожди, он, айсберг этот, будет постепенно таять и орошать засушливые места. Но такие айсберги перевозить можно по морям и океанам только к берегам Индии, Африки и Азии, а к нашим засушливым местам его не подтянешь.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.