Хелпикс

Главная

Контакты

Случайная статья





Симона де Бовуар 33 страница



 

Тем не менее благодаря чтению, беседам, зрелищам, случайно услышанным словам девушка понимает, что означают ощущения, волнующие ее плоть, она призывает и желает их. Лихорадочное состояние, трепет, испарина, кчкое-то томление придают ее телу новое, тревожное значение. Молодой человек не стесняется говорить о своих эротических порывах, потому что он с радостью осознает себя мужчиной. У него сексуальное желание носит агрессивный, захватнический характер, он видит в нем утверждение собственного «я», своего превосходства, хвастается им перед товарищами. Для него сексуальные ощущения — это предмет гордости. К противоположному полу его влечет сила, сходная с той, которая подталкивает его к борьбе с миром, и он не ощущает ее как нечто абсолютно новое. Девочка, напротив, всегда скрывает свою сексуальную жизнь. Когда ее эротизм принимает новую форму и подчиняет себе все ее тело, он превращается в мучительную тайну и девочка воспринимает сексуальное томление как постыдную болезнь. Ее желание пассивно, и она даже в мыслях не может избавиться от этого состояния с помощью какого-либо самостоятельно принятого решения. Она не мечтает о том, чтобы хватать, мять или насиловать, она лишь ждет и призывает, чувствует свою зависимость и страшится опасности, угрожающей ей из-за ее собственного тела, ставшего ей чужим.

 

Дело в том, что неопределенность ее надежд и мечты о пассивном счастье свидетельствуют о том, что ее тело станет предметом, которым будет обладать другой человек. Она хочет пережить сексуальные ощущения в их имманентности и призывает не прикосновение рук, губ, тела какого-либо определенного человека, а просто прикосновение рук, губ, какого-нибудь тела. Образ партнера остается в тени или затянут дымкой идеала, но время от времени она со страхом думает о нем. Ее девичьи страхи, отвращение к мужчинам приобрели более двусмысленный характер, чем в недавнем прошлом, но стали и более мучительными. Раньше их причиной был глубокий разрыв между ее детским организмом и будущим взрослой женщины, теперь они возникают из тех противоречий, которые она в себе ощущает. Она понимает, что ею неизбежно кто-то будет обладать, ведь она сама этого хочет, но в то же время ее душа восстает против этого желания. Она одновременно стремится к позорной пассивности послушной жертвы и страшится ее. При мысли о том, что ей придется раздеться донага в присутствии мужчины, ее охватывает сладостная дрожь,

 

К оглавлению

 

 

 

но она также понимает, что в этом случае ничто не помешает мужчине разглядывать ее. Еще большей властью наделены руки: они могут прикасаться, мять и поэтому внушают еще больший страх. Но самый яркий и в то же время самый отвратительный символ физического обладания — это проникновение мужского полового члена в тело женщины. Девушке, которая всегда отождествляла свое тело с самой собой, ненавистна мысль о том, что его могут проткнуть, как протыкают кожу, или разорвать, как разрывают материю. Причем отвергает она не столько рану или боль, причиняемую этим актом, сколько тот факт, что и рану и боль ей навязывают извне. «Ужасно думать... что тебя пронзит мужчина», — сказала мне как-то одна девушка. Отвращение к мужчине возникает не от страха перед мужским половым органом, но этот страх подтверждает существование такого отвращения и символизирует его. Проникновение мужского полового органа в тело женщины рассматривается как непристойность и унижение лишь в пределах более широкой схемы их взаимоотношений, но не следует забывать, что оно в этой схеме является основным элементом.

 

Тревога девочки выражается в кошмарах и преследующих ее видениях. Как раз тогда, когда девушки уже готовы примириться со своей женской участью, многих из них начинает мучить мысль о насилии. Прямые и косвенные доказательства этого можно найти в снах девушек и в их поведении. Перед сном они с замирающим сердцем осматривают свою комнату, ожидая обнаружить притаившегося злоумышленника, забравшегося к ним с недобрыми намерениями, им кажется, что в дом проникают взломщики или в окно лезет бандит, готовый броситься с ножом на свою жертву. Все они в той или иной степени боятся мужчин. Порой у них появляется отвращение к отцу, они не выносят запаха его табака, им неприятно входить после него в ванную комнату. Даже те девушки, которые по-прежнему хорошо относятся к отцу, часто испытывают к нему физическое отвращение. Общение с отцом раздражает их так, как если бы они с детства относились к нему враждебно, что случается чаще всего с младшими девочками в семье. По словам психиатров, их юные пациентки часто видят один сон; их насилует мужчина на глазах у уже немолодой женщины и с ее согласия. Ясно, что таким образом они бессознательно просят у матери разрешения отдаться своим желаниям. Дело в том, что они живут под тягостным гнетом лицемерия. Именно в тот момент, когда девушка открывает в себе и вокруг себя таинственные волнения жизни и половых отношений, от нее особенно строго требуют «чистоты» и невинности. Она должна быть белее снега и прозрачнее воды, ее одевают в воздушную кисею, ее комнату отделывают в нежные тона, при ее появлении понижают голос, ей не разрешают читать непристойные книги. Но даже самые чистые и наивные девушки порой предаются «порочным» видениям и желаниям. Они стараются скрыть это даже от своих лучших

 

 

 

 

 

подруг, не хотят сознаваться в этом самим себе, стремятся жить и думать так, как велят правила хорошего тона. В результате они теряют веру в себя и начинают казаться неискренними, несчастными и болезненными. Позже самой трудной задачей их жизни будет преодоление всех этих запретов. Несмотря на то что они стремятся подавить свои естественные желания, их угнетает сознание совершаемых ими немыслимых грехов. Можно сказать, что, для того чтобы стать женщиной, девушка должна пережить не только стыд, но и угрызения совести.

 

Нет ничего удивительного в том, что для девочки переходный возраст — это время болезненной растерянности. Ей уже не хочется быть ребенком. Но и мир взрослых пугает и отталкивает ее.

 

Итак, мне хотелось стать большой, но совсем не хотелось жить той же жизнью, которой живут взрослые, — говорит Колетт Одри... — Так во мне укреплялось желание стать взрослой, но быть свободной от ответственности и обязанностей взрослого человека. Мне не хотелось переходить на сторону родителей, хозяек дома, домохозяек и глав семей.

 

Девочке хочется освободиться от опеки матери, но в то же время она ощущает острую потребность в материнской защите. Она нужна ей потому, что из-за нехороших поступков, таких, как онанизм, сомнительные отношения со сверстниками, чтение недозволенных книг, у нее тяжело на душе. Приведем в качестве примера типичное письмо, написанное пятнадцатилетней девочкой своей подруге: Мама хочет, чтобы на большой бал, который дают X, я надела в первый раз в жизни длинное платье. Ее удивляет, что мне этого не хочется. Я умоляла ее позволить мне в последний раз надеть розовое платьице. Мне так страшно. Мне кажется, что, если я надену длинное платье, мама надолго уедет в путешествие и неизвестно когда вернется. Глупо, правда? А иногда она смотрит на меня так, как будто я еще совсем маленькая. Ах! Если бы она знала! Она бы связывала мне руки на ночь и презирала бы меня!1

 

В книге Штекеля «Фригидная женщина» имеется замечательный рассказ женщины о ее детстве. Некая Сюссе Мэдель, жительница Вены, в возрасте двадцати одного года откровенно и подробно рассказала о своем детстве. В этой истории мы видим конкретные примеры всех тех явлений, которые мы последовательно изучали, «Когда мне было пять лет, у меня появился первый товарищ по играм, мальчик по имени Ричард, ему было шесть или семь лет. Мне всегда хотелось знать, как отличают девочку от мальчика. Мне говорили, что это делают по волосам, по носу... Я не спорила, но все же мне ка-

 

1 Цит. по указанной работе X. Дейч.

 

 

 

 

 

залось, что от меня что-то скрывают. Однажды Ричард захотел писать. Я предложила ему свой горшок. Когда я увидела его половой орган, а для меня это было нечто совершенно изумительное, я с восторгом закричала: «Что это у тебя? Какой хорошенький! Боже, как мне хочется тоже иметь такой!» И недолго думая, я смело прикоснулась к нему...» Одна из тетушек застала их, и после этого за ними бдительно следили. В девять лет она играла в свадьбу и во врача с двумя другими мальчиками, восьми- и десятилетнего возраста. Мальчики трогали ее половые органы, а однажды один из них прикоснулся к ним своим пенисом и сказал, что так делали ее родители после свадьбы. «Я очень разозлилась. О нет, они не занимались такими гадостями!» Она еще долго играла в эти игры и испытывала к обоим мальчикам дружеские чувства, смешанные с влюбленностью и сексуальным влечением. Однажды об этом узнала ее тетушка, разразился ужасный скандал, и ей пригрозили, что отправят ее в исправительный дом. Она больше не виделась с Артуром, которого предпочитала другому мальчику, и очень от этого страдала. Она стала плохо учиться, у нее испортился почерк, она начала косить. Потом у нее завязалась новая дружба с Вальтером и Франсуа. «Вальтер занимал все мои чувства и мысли. Я позволяла ему гладить себя под юбкой. Для этого я становилась перед ним или садилась и делала письменные задания... Если мама открывала дверь, он отдергивал руку, а я писала. В конце концов у нас установились отношения, которые обычно бывают между мужчиной и женщиной, но я не позволяла ему далеко заходить. Когда ему казалось, что он проник во влагалище, я вырывалась и говорила, что кто-то идет... Я и представить себе не могла, что это грех».

 

Дружба с мальчиками прекращается, она дружит только с девочками. «Я привязалась к Эмми, хорошо воспитанной и образованной девочке. Однажды, когда нам было двенадцать лет, мы обменялись на Рождество золотыми сердечками, внутри которых были выгравированы наши имена. Нам казалось, что это что-то вроде помолвки, мы поклялись друг другу в «вечной верности». Отчасти я обязана своим образованием Эмми. Она же посвятила меня в проблемы секса. В пятом классе я уже не очень верила, что детей приносит аист. Я полагала, что дети появляются из живота и для того, чтобы они могли оттуда выбраться, его нужно вскрыть. Особенно большой страх Эмми на меня нагоняла, говоря о мастурбации. Читая в школе Евангелие, мы начали кое-что понимать в половых отношениях. Например, когда святая Мария приходит к святой Елизавете. «В это время взыграл младенец во чреве Елизаветы». Есть в Библии и другие любопытные в этом отношении места. Мы их подчеркивали, и, когда это было обнаружено, весь класс чуть не получил плохую отметку по поведению. Эмми обратила мое внимание и на «девятимесячное воспоминание», о котором говорится в «Разбойниках» Шиллера. Отца Эмми перевели на другое место службы, и я опять осталась одна. Мы переписывались, используя секретную систему письма, которую сами придумали, но мне было одиноко, и я привязалась к девочке-еврейке по имени Хедл. Однажды Эмми увидела, как я выходила из школы с Хедл. Она устроила мне сцену ревности. Я дружила с Хедл до нашего общего поступления в коммерческую школу, где мы также оставались лучшими подругами и мечтали породниться в будущем, так как мне очень нравился один из ее братьев, который был студентом. Когда он обращался ко мне, я так смущалась, что говорила ему в ответ нелепости. В сумерки мы с Хедл нередко сидели, прижав-

 

 

 

 

 

шись друг к другу, на маленьком диване, и я, сама не понимая почему, горько плакала, слушая его игру на рояле.

 

Еще до моей дружбы с Хедл я в течение нескольких недель дружила с некоей Эллой, которая была из бедной семьи. Однажды она, проснувшись ночью от скрипа кровати, увидела, что делают ее родители «наедине». Она мне рассказала, что отец лег на мать, а та ужасно кричала. Затем отец сказал: «Пойди скорее подмойся, чтобы ничего не было». Поведение отца меня напугало, и я старалась не встречаться с ним на улице, а мать мне было очень жаль (должно быть, ей было очень больно, раз она так кричала). Я спросила другую свою подружку о том, какой длины бывает пенис, кто-то говорил мне, что он бывает от двенадцати до пятнадцати сантиметров в длину. На уроке шитья мы брали сантиметр и под юбкой отмеряли это расстояние от того самого места. Оно, естественно, доходило по крайней мере до пупка, и мы со страхом думали, что после свадьбы нас в буквальном смысле посадят на кол».

 

Она смотрит, как совокупляются собаки. «Когда я видела на улице, как мочится лошадь, я не могла отвести глаз, кажется, мой взор приковывала длина пениса». Она наблюдает за мухами, за животными в деревне.

 

«Когда мне было двенадцать лет, я заболела тяжелой ангиной, и одного знакомого врача попросили осмотреть меня. Он сидел рядом с кроватью и вдруг сунул руку под одеяло и чуть не дотронулся до «того самого места». Я вздрогнула и закричала: «Как вам не стыдно!» Подбежала мать, доктор был ужасно смущен, он заявил, что я маленькая нахалка и что он хотел просто ущипнуть меня за ногу. Меня заставили просить у него прощения... Наконец, когда у меня начались менструации и отец однажды увидел мои запачканные кровью салфетки, произошла ужасная сцена. Почему он, чистый мужчина, «должен жить в окружении стольких грязных женщин». Мне казалось, что менструация — это большая провинность». В пятнадцать лет она подружилась с еще одной девочкой, с которой они переписываются «с помощью стенографии» — «чтобы дома никто не смог прочитать наши письма. Нам столько нужно было рассказать друг другу о наших победах. От нее я узнала немало стихов, которые она читала на стенах уборной. Один из них я помню до сих пор, потому что в нем любовь, которая была так высоко вознесена в моем воображении, смешивалась с грязью: «В чем высший смысл любви? Две пары ягодиц, свешивающихся с одного стебля». Я решила, что со мной такого никогда не будет. Мужчина, который любит девушку, не может требовать от нее подобных вещей. Когда мне исполнилось пятнадцать с половиной лет, у меня родился брат, и я очень ревновала, так как до этого я была единственным ребенком в семье. Подруга постоянно приставала ко мне, чтобы я посмотрела, как устроен мой брат, но я была абсолютно неспособна рассказать ей то, что ей так хотелось знать. В это время еще одна подруга рассказала мне о первой брачной ночи, и я решила выйти замуж из любопытства, хотя слова «пыхтят как паровоз» из ее рассказа оскорбляли мое эстетическое чувство... И не было среди нас ни одной, которая не испытывала бы желания выйти замуж для того, чтобы любимый муж раздел ее и отнес на кровать: это было так заманчиво...»

 

Прочтя эту историю, в которой рассказывается о вполне нормальном, а вовсе не патологическом случае, кто-нибудь, возмож-

 

 

 

 

 

но, скажет, что эта девочка ужасно «испорчена». На самом же деле за ней просто меньше следили, чем за другими. Хотя любопытство и желания «хорошо воспитанных» девушек не выливаются в действия, они тем не менее присутствуют в играх и видениях. Когда-то у меня была знакомая девушка, очень набожная и поразительно невинная, позже она стала образцовой женщиной, полностью погруженной в материнство и религию. Однажды вечером она сказала своей старшей сестре, дрожа от возбуждения: «Какое это должно быть чудо — раздеваться в присутствии мужчины! Давай поиграем: как будто ты — мой муж». И она начала раздеваться, вздрагивая от волнения. Никакое воспитание не может помешать девочке осознавать назначение своего тела и мечтать о будущем. Самое большее, чего можно добиться, — это заставить ее безжалостно подавлять свои чувства и ощущения. Но это неизбежно оставит след на всей ее сексуальной жизни. А было бы желательно, чтобы ее учили другому: принимать себя такой, какая она есть, без самолюбования, но и без стыда.

 

Теперь нам понятно, какая драма разыгрывается в душе девочки-подростка в период полового созревания. Она не может стать «большой», не смирившись со своей женской участью. Она и раньше знала, что из-за принадлежности к слабому полу ей придется вести неполноценное и замкнутое существование. Теперь к этому добавляется еще отвратительное болезненное состояние и чувство какой-то непонятной вины. Поначалу она объясняла себе свое низшее положение в обществе тем, что ей чего-то недостает. Теперь же отсутствие пениса оборачивается грязью и чувством греховности. На пути в будущее она встречает оскорбления, стыд, тревогу и чувство вины.

 

 

 

 

 

Глава 2 ДЕВУШКА

 

В течение всего детства девочку подавляют и уродуют, но тем не менее она ощущает себя независимым индивидом. В отношениях с родителями, друзьями, в учебе и играх она ведет себя как существо, способное к трансценденции, ее будущая пассивность ей только мерещится. После наступления половой зрелости это будущее не просто приближается, оно становится частью ее тела, превращается в самую что ни на есть конкретную реальность. Это фатальное, раз и навсегда предрешенное будущее: в то время как мальчик активно прокладывает себе путь к взрослой жизни, девочка ждет начала этого нового периода. И хотя он ей неведом, контуры его уже намечены, ее к нему несет ход времени. Детство осталось в прошлом, настоящее для нее — это только переход из одного состояния в другое, хлопоты, в которых нет никакой значительной цели. Она транжирит свою молодость на ожидание, скрытое или откровенное. Она ждет Мужчину.

 

Конечно, юноша тоже мечтает о женщине, желает ее, но она станет лишь частью его жизни и не будет определять его судьбу. Девочка же, желает ли она осуществиться как женщина или преодолеть женский удел, всегда ждет мужчину, который помог бы ей вырваться из плена и достичь намеченных целей. Поэтому мужчина видится ей в сияющем облике Персея или святого Георгия, он — освободитель, он богат и могуществен, он владеет секретом счастья, он — Прекрасный Принц. Она предчувствует, что ласки мужчины вовлекут ее в великий жизненный поток, в котором она будет покоиться, как когда-то покоилась в чреве матери. Подчинившись нежной мужской власти, она вновь обретет ту же защищенность, какую ощущала в объятиях отца. Магия поцелуев и взглядов опять превратит ее в кумира. Она всегда была убеждена в превосходстве мужчины над женщиной, и эта убежденность не является плодом детского воображения. Она вытекает из экономической и социальной жизни общества. Мужчины действительно хозяева мира. Девочка-подросток хорошо видит, что служить мужчине в ее интересах. Этому ее учат родители: отец гордится ее победами над мужчинами, а мать видит в них

 

 

 

 

 

залог ее благополучной жизни в будущем. Среди подружек зависть и восхищение вызывает та, на которую чаще всего обращают внимание мужчины. В американских колледжах авторитет студентки определяется количеством имеющихся у нее поклонников. Брак — это не только самая почетная и наименее изнурительная карьера, которую способна сделать женщина; он один позволяет ей добиться полного социального признания и реализовать себя в качестве любовницы и матери. Именно такого будущего желают ей окружающие, к такому будущему стремится и она сама. Все единодушны в том, что главное дело ее жизни — это завоевание мужа или по крайней мере покровителя. Мужчина для нее, как, впрочем, и она для мужчины, есть воплощение Другого. Этот Другой представляется ей существенным, рядом с которым она воспринимает себя как несущественное. Она уйдет из-под родительского крова, выйдет из-под материнской опеки и откроет себе дорогу в будущее. Но оно не станет ее собственным завоеванием, поскольку она покорно и смиренно отдаст себя в руки нового повелителя.

 

Часто приходится слышать, что девочка покоряется этому выбору только потому, что физически и морально она уступает мальчику и не может соперничать с ним. Отказываясь от бесполезного соперничества, она передает члену высшей касты заботу о своем счастье. На деле эта ее покорность объясняется вовсе не природной неполноценностью, напротив, отказ от борьбы можно объяснить только покорностью, причины которой кроются в жизни девочки-подростка, в окружающем ее обществе и, наконец, в том будущем, что ей предлагают.

 

 

Разумеется, во время полового созревания тело девушки подвергается изменениям. Оно становится более хрупким, чем прежде, женские органы чувствительны, их функционирование деликатно. Грудь непривычна, тягостна, мешает. При резких движениях она напоминает о себе, вздрагивает, причиняет боль. После полового созревания женщина становится менее сильной, выносливой и ловкой, чем мужчина. Расстройство гормональной секреции вызывает нервную и вазомоторную неустойчивость. Болезненно проходят менструации, из-за сопровождающих их головных болей, слабости, болей в животе затрудняется нормальная деятельность. К этим недомоганиям добавляется психическая нестабильность. В период менструации женщина нередко бывает настолько нервна и раздражительна, что приближается к состоянию, близкому к безумию. И это повторяется каждый месяц. Контроль за Центральной и вегетативной нервной системой ослабляется. Нарушение кровообращения, некоторые формы самоинтоксикации приводят к тому, что тело превращается в некую ширму между самой женщиной и миром, в горячечный туман, подавляющий, душащий и отгораживающий ее от реальности. Из-за физических страданий и пассивности жизнь кажется женщине тяжелым бременем. Угнетенная и задыхающаяся, отгороженная от мира, она

 

 

 

 

 

становится чужой и сама себе. Разрушаются целостные представления, теряется чувство времени, другой человек воспринимается лишь как некая абстрактная фигура. И хотя способность к логическому рассуждению и сохраняется, как это бывает при меланхолических формах бреда, она служит лишь лежащим на поверхности страстям, вспыхивающим на фоне органического расстройства. Перечисленные факты имеют огромное значение, но женщина считает их важными лишь настолько, насколько она их

 

осознает.

 

Приближаясь к тринадцатилетнему возрасту, мальчики учатся

 

по-настоящему применять силу, у них наблюдаются всплеск агрессивности, стремление к могуществу, они бросают вызов всему и всем. В том же возрасте девочки перестают играть в игры, где необходимо применять силу. Конечно, они могут заниматься спортом, но спорт предполагает специализацию, подчинение искусственным правилам и не имеет ничего общего с произвольным и привычным применением силы. Он не занимает центрального места в жизни и не так наглядно знакомит с ее законами, как драка без определенных правил или какое-либо приключение, требующее силы и ловкости. Ни одна спортсменка не может испытать гордости победителя, которую испытывает мальчик, положивший на лопатки своего товарища. Кроме того, во многих странах девушки обычно не занимаются спортом, им не дозволено не только драться, но и просто каким-либо образом применять физическую силу. Они — лишь пассивные обладательницы своего тела, во всяком случае, они не могут распоряжаться им так же активно, как делали это в раннем детстве. Их вынуждают даже и не думать о том, чтобы чем-то выделиться в этой жизни, возвыситься над другими людьми, не их дело открывать что-то новое, дерзать, раздвигать границы возможного. Отметим также, что девушкам почти несвойственна позиция вызова, столь распространенная среди юношей. Конечно, женщины сравнивают себя друг с другом, но это пассивное соперничество, оно не имеет ничего общего с тем вызовом, когда состязаются два свободных существа, два авторитета, вес которых надлежит укрепить. Залезая выше, чем товарищ, побеждая его в борьбе, юноша утверждает свое господство на земле. Девушкам такая наступательная позиция запрещена, им не разрешается применять силу. Разумеется, в нормальной жизни взрослых людей грубая сила не играет значительной роли, но мужчины никогда о ней не забывают, и часто их поведение напоминает о возможности ее применения. Между ними завязываются бесчисленные ссоры, которые, правда, обычно не доходят до драки, но стоит только мужчине сжать кулаки для того, чтобы обстоять свое достоинство, как в нем укрепляется ощущение своей суверенности. В ответ на оскорбление или попытку обращаться с ним как с объектом мужчина может ударить или подвергнуться ударам, он не отдает на откуп другому свою трансцендентность,

 

 

 

которая является основой его существования. Насилие — это объективное испытание на пути каждого к самому себе, к своим страстям и своей воле. Полностью отказаться от него — значит отказаться от всякой объективной истины и замкнуться в некоей абстрактной субъективности. Когда гнев или возмущение не находят своего выражения в мускульных усилиях, они остаются лишь игрой воображения. Невозможность превратить движения души в реальные действия порождает чувство глубокой неудовлетворенности. На Юге Соединенных Штатов чернокожий ни под каким видом не может помериться силами с белым. Именно в этом заключается причина возникновения загадочной «черной души». Самочувствие чернокожего в мире белых, способы, с помощью которых он к нему приспосабливается, компенсации, к которым стремится, все его чувства и действия можно объяснить, только учитывая тот факт, что он обречен на пассивность. Во время оккупации французы, принявшие решение не прибегать к насильственным действиям против оккупантов даже в случае провокации (а такое решение могло быть продиктовано как эгоистической осторожностью, так и сознанием своего высокого долга), чувствовали, что их положение в мире стало совершенно иным. Теперь по прихоти других людей с любым из них могли обращаться как с вещью, они лишились возможности действовать в соответствии с особенностями своей личности, она стала чем-то второстепенным. Поэтому ясно, что юноша, который может заявлять о себе решительными поступками, и девушка, чувства которой не могут выражаться в конкретных действиях, не могут одинаково воспринимать мир. Юноша постоянно подвергает его сомнению, он в любой момент готов восстать против реальности. В связи в этим, когда он принимает ее такой, какая она есть, у него создается впечатление, что он ее активно утверждает. Девушка лишь испытывает влияние мира, он не зависит от ее воли и поступков, и поэтому она воспринимает его как нечто неизменное. Ее физическая слабость влечет за собой безотчетную робость. Она не верит в свою силу, поскольку никогда ею не пользовалась, не решается что-либо предпринимать, изобретать, против чего-либо восставать. Она обречена на послушание и смирение и может лишь принять то место, которое ей приготовило общество. Она воспринимает порядок вещей как данность. Одна женщина рассказывала мне, что в молодости она яростно отрицала свою физическую слабость, хотя в глубине души и осознавала ее. Ей казалось, что если она смирится с ней, то потеряет желание и решимость чем-либо заниматься даже в таких областях, как умственная деятельность и политика. У меня была одна знакомая девушка, которую воспитывали как мальчика. Она была очень крепкой и полагала, что может сравниться по силе с мужчиной. Она была хороша собой, каждый месяц у нее бывала болезненно протекавшая менструация, и, несмотря на это, она совершенно не

 

 

 

 

 

осознавала, что она — женщина. Она была так же резва, полна жизненных сил, предприимчива и храбра, как мальчик. Она без колебаний могла ввязаться в драку на улице, если видела, что обижают ребенка или женщину. Однако после нескольких подобных случаев, окончившихся неудачей, она поняла, что грубая сила — это достояние мужчин. Осознав свою физическую слабость, она утратила значительную часть уверенности в себе. И постепенно шаг за шагом она превратилась в женщину, заняла пассивную позицию в жизни, смирилась со своим зависимым положением, Теряя доверие к своему телу, человек теряет доверие к себе. Посмотрите, какое значение придают своим мускулам юноши, и вы поймете, что тело субъекта представляет собой форму его существования в объективном мире.

 

Эротические импульсы только подтверждают желание юноши гордиться своим телом: в них он видит знак своей трансцендентности и могущества. Девушка в принципе способна осознать и принять свои эротические желания, но чаще всего она воспринимает их как нечто постыдное. Она стесняется всего своего тела. Из-за недоверия, которое она с раннего детства питала к тому, что у нее внутри, менструальный цикл воспринимается ею как нечто подозрительное и даже отвратительное. Именно этот душевный настрой превращает менструацию в серьезную жизненную помеху. Девушке настолько невыносима мысль о том, что окружающие узнают, в каком состоянии она находится, что она предпочитает отказаться от многих прогулок и развлечений. В свою очередь отвращение, связанное с подобным состоянием, отражается на организме, усугубляя недомогание и боли. Как известно, одной из характерных особенностей женской физиологии является тесная связь, взаимодействие эндокринной секреции и функционирования нервной системы. Тело женщины и особенно девушки — это «истерическое» тело в том смысле, что в нем, можно сказать, психические процессы неотделимы от физиологических проявлений. Потрясение, которое переживает девушка в связи с болезненной перестройкой организма во время полового созревания, усиливает болезненность этой перестройки. Она питает недоверие к собственному телу и с тревогой следит за собой, ей начинает казаться, что она нездорова, и она действительно заболевает. Как мы уже говорили, женское тело и в самом деле хрупко, оно подвержено и чисто органическим расстройствам, но все гинекологи в один голос утверждают, что девять десятых их пациенток — это мнимые больные. Врачи хотят этим сказать, что в одних случаях недомогания вообще не имеют отношения к физиологии, а в других — органические нарушения являются результатом психических травм. Здоровье женщины подтачивается главным образом ее страхом перед женской участью.



  

© helpiks.su При использовании или копировании материалов прямая ссылка на сайт обязательна.